Никогда не люби незнакомца

Кто бы мог подумать, что этот день настанет? Йен Галлагер – настоящий актер кино. Второй этап прошел, как он думал, не очень удачно, поэтому он и не ждал звонка от продюсера. Но не прошло еще и полдня, как ему сообщили, что роль его. Ох, надо было слышать хохот Липа, когда Йен прыгал по комнате, пытаясь прийти в чувство. - Извините, а со звездой теперь можно завтракать за одним столом? Не проходило и минуты, чтобы Филипп не подшутил над братом. Да и остальные от него не отставали. Это было что-то вроде: «А твои старые трусы мы уже можем выставлять на аукцион?» или «О Боже, он дотронулся до моего плеча! Больше не буду стирать эту футболку». В общем, уже около недели Йен был вынужден быть целью всех шуток семьи, но он на это не обращал должного внимания. Уж слишком он был счастлив. - Что ты, Лип! Это же наш братик Йен, - с милой улыбкой произнесла Дебби из-за плиты, - но на всякий случай старайся не дотрагиваться. А то ты же знаешь эти звездные замашки. - Ха-ха-ха, очень смешно, - передразнил рыжеволосый парень, отодвигая от себя пустую тарелку. - Блять, это было гениально, чувак! Оскар ждет твой смех. Может, подумаешь над ролью Джокера? – нет, еще и Карла Йен точно не выдержит! Встав из-за стола, он отряхнул от одежды крошки, а затем, попрощавшись со всеми, взял свою сумку и вышел из дома. Сегодня его первый день съемок, и Йену совсем не хочется опаздывать. Сколько он ждал этого момента? Сколько мечтал сидеть, наслаждаясь, пока ему нанесут грим? Как много фантазировал по поводу того, что он скажет своим новым коллегам, когда впервые с ними познакомится? Но, несмотря на все это, сейчас он выглядел не очень-то счастливо. Может, вся проблема была в неожиданной откуда-то взявшейся неуверенности. А может, все дело в том, что Йен чувствовал себя не на своем месте, находясь в трейлере для массовки, когда весь главный каст был в другом. Получить роль в полнометражном фильме было очень престижно. Йен даже не мог поверить, что прошел на второй этап, а уж когда ему сообщили, что он принят, он вообще был на седьмом небе от счастья. Тогда он в течение недели не вылезал из Интернета, пытаясь найти больше информации о своем герое, чтобы отыграть его безукоризненно. Даже не описать словами, как он был счастлив играть компьютерного гения, ведь это что-то совершенно другое! Ну, а сейчас, глядя на себя в зеркало в гримерной, Йен отчего-то понимает, что недоволен. Опять. Закончив с гримом и прической, рыжий вышел из трейлера и пошел по направлению к трейлеру главного каста. Все его существо туда тянулось, и он слишком не сопротивлялся. Ему было место именно там, а не с неудачниками, пришедшими, чтобы засветиться в кино. И не успел он туда войти, как тут же почувствовал тепло и комфорт. Да, здесь он определенно чувствовал себя лучше, только вот остальные не разделяли его чувств. Несколько пар глаз тут же уставились на наглого странного парня, который за каким-то чертом решил прийти в чужой трейлер. - Ты заблудился? – приподняв вверх выжженные белые брови, спросил молодой человек, подошедший к Йену. - Я Йен, - с улыбкой протянул он руку актеру, но тот лишь брезгливо отмахнулся. - Мне в параллель. Твоя веснушчатая морда здесь не к месту. Уходи давай, - и с ехидной улыбкой на губах парень выставил рыжеволосого за порог, закрыв за ним дверь. Как ни странно, но такое хамское поведение со стороны актера никак не повлияло на настроение Йена. Его попытки оскорблений были такими жалкими, что парню оставалось только посмеяться, но никак не обижаться. - Хэй, Йен! – прищурив глаза, молодой человек увидел Гектора, который с улыбкой шел к нему навстречу. – Тебе дали роль! Я нисколько в тебе не сомневался, - дружеское поглаживание плеч потными массивными ладонями выглядело со стороны намного интимней, чем было на самом деле, поэтому снисходительно Йен поспешил убрать от себя чужие руки. – У тебя отличная роль. Сможешь вертеться во всем этом хаосе целых три недели! - Да уж, не густенько, - прошептал себе под нос парень, закусив нижнюю губу. – Мне нужно идти. - Идти? Зачем? Я разговаривал с режиссером, сейчас не твои сцены. И я подумал, почему бы нам не уединиться в костюмерной, которая сейчас пустует? Зеленые глаза вмиг увеличились до небывалых размеров, и Йен даже немного приоткрыл рот в возмущении от такого наглого съема. Получается, он как бы должен сказать таким образом «спасибо» Гектору за шанс? Отлично, Йен, тебя сняли, как шлюху на панели. - Давай-ка проясним, - наигранно смеясь, начал говорить Галлагер, приближаясь к мужчине вплотную, - ты хочешь, чтобы я тебе отсосал за эту жалкую роль? - Твой ротик – это предел моих мечтаний. Я могу довольствоваться и рукой, - по-хамски схватив ладонь рыжего, Гектор приложил ее к своей эрекции, закатывая глаза в экстазе от одного только прикосновения парня. - Да пошел ты нахуй! Словно кипятком ошпаренный парень отскочил от старого извращенца и, плюнув ему на лаковые ботинки, быстрым шагом ушел от него прочь, продолжая брезгливо вытирать ладонь о ткань брюк, слыша лишь вслед: - Ты лишь шлюха, Йен! Элитная, шикарная шлюха. И у тебя есть своя цена. Все шлюхи ее имеют, Йен!

***

- Твою мать! Серьезно? Он хотел трахнуть тебя за роль? – Филипп все никак не мог успокоиться, выслушивая истории Йена со съемочной площадки. Вообще, парень позвал брата прогуляться, чтобы поведать о своих проблемах, но рыжий был настолько перенапряжен, когда пришел, что Лип решил дать ему право первым высказаться. И, как оказалось, не зря. Ох, как не зря! – Вот на тебя клюют все эти старые отморозки, блять. Ты как магнит для их отвисших членов. - Давай закроем тему. Хочу отвлечься, - забирая у брата сигарету, раздраженно произнес Йен, не желая больше слушать этот бред брата. – Как там Карен? При упоминании имени блондинки Лип тут же успокоил свой смех и потупил взгляд, даже немного сконфузившись. Ему было, что рассказать брату, но сейчас он не знал, как начать разговор. - Я встретился с ней несколько дней назад. Она… - Изменилась? Да, я тоже видел ее. Даже и не скажешь, что раньше ее имел весь район. Пнув брата в бок, Лип слегка призадумался. Йен хоть и отозвался не очень лестными словами о ней, но был прав. С первого раза парень даже не понял, что видит перед собой свою первую любовь. Она выглядела такой взрослой и… правильной? Черт, да нет даже таких слов, чтобы описать нынешний внешний облик Карен. Когда после неудачного разговора с Йеном Лип пошел к ней, он не ожидал увидеть такую Карен. У нее длинные светлые волосы с натуральной желтизной и золотистым отливом, пухловатое личико, покрытое значительным слоем косметики и, конечно, горящие, ярко выделенные коричневой подводкой глаза, по которым так скучал Филипп. Не было из одежды на ней прежних джинсов и маек, теперь она предпочитает гардероб, состоящий из более женственных вещей. И в тот день Лип встретил ее в легком платье цвета спелой вишни. - Она не вспомнила меня, Йен, - коротко отозвался парень, не желая ходить вокруг да около. Переминаясь с ноги на ногу, Лип закуривал уже третью сигарету, но все никак не решался подойти к хозяйке дома, возле которого он стоял уже битый час. Возможно, если бы любимый братец не был бы так погружен в свои мысли, он бы смог отговорить Филиппа от этого поступка. Но этого не произошло, поэтому, проклиная все на свете, парень выкинул недокуренную сигарету и пошел к блондинке, которая стояла на крыльце, рассматривая остатки дома, в котором она когда-то жила. - Воспоминания накатили? – с ноткой иронии спросил Лип, чтобы привлечь к себе внимание девушки, которая, услышав голос, тут же обернулась. Она была шикарна, и Лип был бы полным критином, если бы стал это отрицать. Карен всегда была красавицей, возможно, это был один из факторов, почему он ее когда-то полюбил, несмотря на ее поведение. Расставаясь с ней в последний раз, он простил ей все. Даже ебучего Френка простил, хотя такое, казалось бы, простить вообще нельзя. Он отпустил ее с этим волосатым чудовищем, точно зная, что ей будет лучше где-то в другом месте, явно не здесь. Да и любому человеку было бы лучше, чем здесь. И он был ей безумно благодарен за то, что она помогла ему сделать этот выбор. Ее слабоумие после аварии подтолкнуло его к этому решению. Он четко для себя тогда решил, с помощью Йена, конечно же, что Карен – это не конечная остановка. Она подарила Филиппу много воспоминаний, но и после нее есть жизнь. И она намного лучше этой. Но вот сейчас, глядя на нее, он чувствует себя вновь подростком, который впервые понял, что такое любить. Карен всегда каким-то необъяснимым способом умудрялась его контролировать. Даже сейчас. - Хочешь восстановить дом? – еще одна попытка начать разговор, и еще один подозрительный взгляд со стороны девушки. - Извините. Вы знали мою маму? – изогнув брови в ненатуральном изгибе, поинтересовалась блондинка с самым натуральным удивлением, которое только можно было изобразить. - Издеваешься? Много, конечно, времени прошло, но не узнать меня!.. - Я мало, что помню из того периода жизни, когда я здесь жила. Немного все смешалось, извините, что не могу вас вспомнить. - Это прикол, да? Ты же, блять, надо мной стебешься?! – нервы парня были на пределе. Он и до этого еле сдерживал себя в руках, а сейчас… Как она могла его забыть? Он долбанная часть ее жизни! – Лип, Карен. Лип Галлагер. Даже самая сильная амнезия не стерла бы меня из твоей памяти! - Лип… - медленно произнесла она почти шепотом, а затем, бросив еще один взгляд на молодого человека, спустилась по ступенькам и начала покидать развалины семейного дома. Йен даже не знал, что и сказать. Точнее, нет. Он прекрасно знал, что сказать. Он хочет сказать Липу, какой он идиот, что пошел туда. Хочет вновь напомнить брату о том, какая Карен была сука, и она останется ей навсегда. Ох, как бы он хотел в очередной раз вправить кучерявому мозги! Но… Он лишь тяжело вздохнул и закурил еще одну сигарету, прекрасно осознавая, что Филиппу сейчас его монотонные речи никак не помогут. - Она ведь скоро уедет, и все встанет на свои места? – усмехнувшись, прервал затянувшуюся паузу Филипп, ожидая, что Йен сейчас посмеется и кивнет, но нет. Рыжий был сконцентрирован на одной и той же точке, не произнося ни слова. – Мне пофиг, ладно? Я просто еще раз убедился, что ей на меня срать. - Нет, - наконец, подал голос Йен, - нет, ничего не будет как прежде, и ты это знаешь. Ты должен поговорить с ней, Лип. Еще раз и нормально. В глубине души ты знаешь, что эта неожиданная амнезия – это еще одна ее лживая игра. Сдери эту маску и покончи с этим. Вот тогда тебе станет легче, тогда ты убедишься во всем и поймешь, как я был прав еще много лет назад по поводу нее.

***

С тех пор, как Микки въехал обратно в семейный дом Милковичей после очередной ссоры со Светланой, Мэнди только и делает, что пользуется «услугами» брата. Нет, первое время, когда он только вернулся, ему даже нравилось помогать сестре, участвовать в ее жизни, но постепенно это начало надоедать. Каждодневные «Микки, отвези меня», «Микки, помоги мне там-то», «Микки, у меня проблема» уже порядком поднадоели брюнету, и все чаще он стал задумываться над тем, чтобы опять переехать в одну из комнат борделя к Лане. - Ты куда? Раздача только началась, Милкович! – увидев, что крупье, скидывая с себя пиджак на два размера больше самого парня, уходит, отвечая на крики управляющего казино только лишь средним пальцем, на котором красовалась одна часть «милой» тату гопника в виде буквы «U», закричал мужчина. Не успевая даже сменить уродский черный костюм на нормальную одежду, Микки запрыгнул в машину и помчался домой, проклиная себя за то, что вновь едет по зову своей долбанутой сестренки. - Ты долго, - обиженно произнесла брюнетка, как только увидела залетающего в дом брата. - Блять, что? Да я сорвался с работы, и тебе очень повезет, если не зря! - Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня. Ох, именно с этой фразы начинались все самые дебильные поступки семейки Милковичей. Мэнди хоть и была самой младшей из всех, но при этом была способна манипулировать любым из братьев, правда, чаще всего она предпочитала Микки. Не потому, что он был с ней в самых близких отношениях, а потому что Микки был мозгом их семьи, как это странно бы не звучало. Он был самым умным и проворным среди остальных, иначе как объяснить тот факт, что небольшого роста парень со смазливеньким личиком держит в кулаке не только старших братьев-громил, но и казино со всеми его владельцами, а также собственный бордель. У Микки всегда под это были заточены мозги, и никогда никто даже не думал пытаться занять его место. Микки Милкович – подобие машины, у которой нет изъянов и слабых мест. Правда, есть одно. Небольшое, но невероятно сильное слабое место, носящее имя его сестры. Любовь для брюнета – пустой звук. Есть страсть, желание, ненависть, но никак не любовь. Это чушь, которую придумали девушки, чтобы держать в узде мужчин, не иначе. Но Микки, непробиваемый и хладнокровный, не был таким и внутри. Под толстым слоем внешней оболочки скрывалось совершенно хрустальное сердце, которое он тщательно от всех прячет. И место там есть только для Мэнди, больше ни для кого. Наверное, это родная кровь и все такое, но Милкович всеми силами любит свою младшую сестренку. И он считает себя неким ее хранителем, поэтому, если Мэнди грозит опасность, Микки готов ради нее на все. - Мне нужно, чтобы ты кое-кого проучил. - Блять, и все? Хули не позвать Игги? Он все равно задницу просиживает в Алиби. Твою мать, Мэнди! - Микки! Ты же знаешь, что я тебе доверяю, поэтому и прошу об этом! – закричала брюнетка, начиная замечать, что ее брат совсем в этот раз не намерен ей помогать. - Игги в помощь. Мне некогда этим дерьмом заниматься. - В последний раз! Микки, в последний, обещаю, - Мэнди поднялась со своего места и подошла к разозленному брюнету, чтобы обнять его сзади за плечи, и по обреченному вздоху она поняла, что Микки сдался. – Помнишь, я неделю назад пролетела в кастинге? Ты еще сказал, что я лучше всех этих зализанных уродов. Так вот, сегодня я узнала, что кое-кто прошел кастинг. И я хочу, чтобы ты позаботился о том, чтобы гримерам пришлось очень постараться, чтобы скрыть твои следы, братец. - Ты хочешь, чтобы я избил кого-то из-за того, что он лучше тебя? Ау! – вскрикнул парень, как только почувствовал, как сестра сильно ущипнула его за сказанное. – Окей. Ты хочешь, чтобы я избил кого-то, потому что он прошел кастинг, а ты нет? Так? - Есть проблемы? - Никаких. Просто хотел уточнить. И какую морду я должен разукрасить на этот раз? - Одного жучка, который подслушивал наши с тобой разговоры. Помнишь того рыжего, что сидел в коридоре? Сделай из него отбивную ради меня, братик, - брюнетка обошла брата и легонько чмокнула его в щечку, оставив после себя на его коже след от бордовой помады. Пытаясь проанализировать всю новую информацию, Микки все никак не мог прийти в себя. «Помнишь того рыжего?» Блять, конечно, он его помнит. Этот пронзительный взгляд, огненные патлы волос. Почему Мэнди не могла взъесться на кого-нибудь другого? Почему именно этот сделанный от иголочки урод?! На самом же деле выбор Мэнди был совершенной случайностью. Может, ничего и не было, если бы Йен сам не попался ей на глаза со своей ослепительной улыбочкой. Конечно, его взяли, как его могли не взять. Он ведь идеален, что тут говорить. Брюнетка сама бы сделала все, что угодно, чтобы он на нее посмотрел. Но сам факт того, что он, улыбаясь, сидит в кресле гримера, а она вынуждена работать прислугой, разносящей кофе, ее ужасно бесил. Она пошла работать туда, чтобы хоть глазком смотреть на то, как снимается кино, а не для того, чтобы какие-то рыжие придурки всем своим видом каждый раз показывали ей, какое она ничтожество. Даже не удосужившись переодеться, Микки, взяв с собой лишь кастет, отправился на встречу с мнимым обидчиком своей младшей сестренки. Конечно, он понимал, что парень ни в чем не был перед ним виновен, да и бить его, в общем-то, не за что. Но ради Мэнди Микки собирался пару раз хорошенько ударить рыжего для галочки. Если бы была какая-то особая причина, обычным кастетом тут бы дело не обошлось. Да и вообще, чаще всего Милкович любит использовать биту. С ней как-то шансов побольше. Но, вспоминая по памяти своего противника, брюнет примерно мог оценить его данные, поэтому решил, что кастета будет вполне достаточно. Он совсем не хотел идти на это дело. То, что это было неправильно, даже не сильно его волновало, его больше коробило то, что он опять должен будет столкнуться с тем странным парнем. Он его волновал. Ужасно волновал, и за это Милкович был готов сам себе врезать по роже. Ведь не нормально, чтобы незнакомцы так действовали на него. Ладно, если бы это была какая-то эффектная девушка, но этот рыжий… Правда, и на девушек Микки в последнее время смотрел деловым взглядом. К каждой он примерял роль проститутки. В общем, так он и находил новых девочек. Мэнди сказала, что рыжий парень заканчивает свои съемки сегодня в девять часов вечера, поэтому, чтобы исполнить просьбу сестры, Микки пришлось бродить вокруг съемочной площадки около двух часов. За это время он выкурил почти пачку сигарет и практически досконально вспомнил портрет своей жертвы. Хотя его и вспоминать не надо было. Он с их встречи всегда перед глазами. Подтянув неудобные черные штаны вверх, Милкович, наконец, двинулся в сторону переулка, мимо которого должен был проходить рыжеголовый. Там-то брюнет и собирался подловить придурка. И он очень надеялся, что это не займет более десяти минут, и рыжик, когда будет молить о пощаде, не запачкает его костюм, так как он был у него единственный, в котором его допускали до работы крупье. Он ужасно не любил эти пингвиньи шмотки, но ничего не мог сделать. Ради него и так закрыли глаза на тату на пальцах, а также его речь и манеру вообще себя вести. Ведь по идее крупье – эталон культурности. Рыжий парень не заставил себя долго ждать. Втискивая в уши наушники, он шел прямо по улице, подходя все ближе к злополучному переулку, где его поджидал Микки. - Хей, Маллагер! – присвистнув, прокричал брюнет, туша носком ботинка окурок. Услышав знакомый тембр голоса, но не в силах вспомнить, кому он мог принадлежать, Йен остановился и заглянул в темноту переулка, пытаясь осмотреть человека, который стоял, укрывшись в тени. - Да, я тебе, блять, - увидев неуверенность на лице парня, еще громче произнес Милкович и почему-то припрятал кастет в карман брюк. - Вообще-то, если вы мне, то моя фамилия Галлагер, - рыжеволосый парень не оставлял попыток рассмотреть человека в темноте, но все было тщетно, нужно было подойти ближе, поэтому он и сделал несколько шагов вглубь переулка, прекрасно понимая, что его зовут сюда не Шекспира наизусть зачитывать. - Вообще-то, если вы мне, то меня не ебет, - передразнивая своего собеседника, Микки замялся на месте, чувствуя, как расстояние между ним и рыжим постепенно сокращается. – Ты, пидор, сестренку мою обидел, - рука вновь потянулась за кастетом, но затем он отчего-то отдернул ее, как только лицо Галлагера было на таком расстоянии, на котором Микки уже мог отчетливо увидеть его горящие какой-то ядовитой зеленью глаза. Йен же в свою очередь тоже остался парализованным. Он перебрал в голове сотню кандидатов на выявление человека с этим голосом, но никак не думал, что это тот незнакомец с кастинга, о котором у него в блокноте написано всего пару строчек. Если честно, он уже даже и не думал встретить этого парня вновь, но какая сука эта судьба! И теперь, когда загадочный парень, засевший неделю назад в его голове, стоял перед ним, прожигая его уверенным взглядом глаз цвета летнего ясного неба, он не мог пошевелиться. - Сестру? Да я даже ее не знаю, как я мог ее обидеть? – сознание постепенно возвращалось на место, и Йен начал соображать, что этот красивый и необычный парень пришел в переулок не на свидание, а чтобы разобраться с ним за то, чего не было. – Но, я так понимаю, тебя это сильно не волнует? - А ты очень догадливый, рыжий лобок, - выразительно изогнув брови, Микки усмехнулся и замахнулся кулаком, чтобы ударить по красивому лицу парня, которое Милковичу отчего-то ну совсем не хотелось уродовать. Нанеся мощный удар в челюсть Галлагера, Микки собирался закрепить результат и ударить еще раз в нос, а финишировать пару пинками в живот. Но у Йена были другие планы на этот счет. Блокируя следующий удар брюнета, Йен практически без особых усилий опрокинул противника на землю. На этом-то он хотел закончить, просто уйти, не ввязываться в драку, но цепкие пухлые пальцы, уцепившееся за его футболку, повалили его на асфальт вместе с брюнетом. Оказавшись на земле, парни потеряли оба головы и отдались со всей страстью развивающейся со скоростью молнии драке. Милкович дрался с полной отдачей, испуская изредка стоны и кряхтя. Было видно, что он вдохновлялся этой ситуацией и чувствовал себя полностью в своей стихии. Его кулаки были быстрыми и твердыми, чего и стоило ожидать из-за его небольшого роста. Изредка, нанося быстрые удары, Микки посмеивался и даже выкрикивал что-то по-английски, с упоением наблюдая, как окрашивается бледное лицо кровавыми подтеками. Галлагер же, в отличие от своего противника, был более хладнокровным. Он дрался молча, не произнося ни звука. Он бил реже, чем Милкович, но сильнее. Можно даже сказать, что четыре удара Микки приравнивались к одному Йена. И это было сюрпризом для брюнета. Анализируя его, Микки никак не мог предположить, что он окажется таким достойным соперником. Он ведь выглядел таким хилым и ухоженным, кто бы мог подумать, что за этой внешностью скрывается совсем иная темная сущность? После серии быстрых ударов Милкович практически оседлал рыжеволосого парня и занес кулак над его лицом, тяжело дыша от переизбытка целого коктейля чувств. Казалось, что он даже все это время дрался вслепую, так как только сейчас он различил лицо Галлагера, на губах которого вмиг заиграла улыбка. Его нижняя губа была разбита, футболка порвана, а на лице красовалось множество подтеков, но он искренне отчего-то улыбался, и Микки был в полном шоке, когда, сам того не заметив, стал улыбаться парню в ответ. Первым слез Микки. Поднявшись на ноги, он стал оттряхивать свой костюм, который уже был в непотребном виде, даже не думая помочь встать парню, который валялся все еще на земле, смеясь, как слабоумный. - Блять, это можно как-нибудь исправить? – глядя на свой изодранный и грязный костюм, спросил брюнет то ли у самого себя, то ли у Йена. - Этот же вопрос к тебе. Ты вообще ногти стрижешь? Разорвал мою любимую футболку, - Йен, наконец, встал и осмотрел себя в поисках причин, из-за которых он бы мог наехать на парня. Вместо ответа Микки улыбнулся и продемонстрировал рыжему свое тату на костяшках, которое четко отпечаталось в памяти Галлагера. Если бы позже кто-то у них спросил, что на них нашло, ни один, ни второй не ответили бы. Это было что-то вроде наваждения, они оба в этом нуждались. Сам того не ведая, Микки помог Йену выплеснуть весь негатив, который он накапливал в себе долгие месяцы. Он подавлял в себе все привычки Саутсайда, и не подозревая, как он в них нуждался. В Милковиче же просто сработала какая-то функция, отвечающая за драки. Он дрался довольно часто, но не в последнее время. Сейчас он утвердился на месте хорошего сутенера и ужасного крупье, поэтому драться ему уже давно не приходилось. Но, если честно, брюнет еще не помнит, чтобы кого-то он бил с таким упоением. Драться с Галлагером сравнимо для него с поеданием дорогих конфет, а сладкое он очень любил. Сначала ты не можешь взять даже одну конфетку, тебе жалко, ведь все они, образовывая единую концепцию, такие красивые. Но потом ты все-таки съедаешь одну и уже не можешь остановиться. - Сучка ответит за это, - злобно прошептал Милкович и оставил все попытки привести себя в порядок. Это все равно было бесполезно. - Ты только что меня сучкой назвал? - Блять, я про Мэнди, причем тут твоя шлюшная задница, Галлагер? – Микки закурил, но потом его вдруг осенило, и он развернулся с заинтересованной физиономией к рыжему. - Ты ведь изначально запомнил мою фамилию, да? – усмехнулся Йен, но Микки пропустил это мимо ушей, так как думал в данный момент лишь о своем разорванном костюме. - Ты разорвал мой костюм, ты мне новый и купишь, рыжий лобок. - Рыжий ло… Ты не проверял, откуда такие громкие высказывания в адрес моего лобка? - Ты же рыжий, сука! И… весь в этих блядских пятнышках, - он провел пальцами по своему лицу, вспоминая, как же называются эти самые пятнышки на лице Галлагера. – Уверен, у тебя весь член ими усыпан. Твою мать, и зачем вообще они начали эту тему? Зачем Микки начал говорить о его лобке и веснушках на члене? В данный момент брюнет думал, что его бледная кожа стала пурпурно-красной, но при этом он старался держаться уверенно, будто никакой хуйни сейчас не ляпнул. - Ты так заинтересован моим… - Блять, только скажи это, и я тебе ебану, клянусь! – Милкович ухватился пальцами за волосы, закатив глаза, а Йен лишь звонко рассмеялся, видя, как пуленепробиваемый незнакомец конфузится от этого разговора. – Купишь костюм и отдашь Мэнди, она у вас там кофе разносит. А лучше просто передай бабки. Закончив диалог на более нормальной ноте, Микки поместил сигарету меж зубов и решил немедленно свалить из этого переулка, пока этот рыжий пидор не нарвался на еще одну драку. - Мэнди… Твоя девушка? – вслед уходящему парню прокричал Йен, сам не понимая зачем. - Боже упаси, - это был тот ответ брюнета, от которого все тело Галлагера покрылось мурашками, и его губы невольно растянулись в улыбке. Придя домой, Йен незамеченным прошел сначала в ванную комнату, чтобы хоть немного обработать раны, а затем с ваткой на губе немедленно ринулся в свою комнату, ища блокнот. Отведенные незнакомому брюнету две пустые страницы были все еще чистыми за исключением пары строк, к которым Йен поспешил еще дописать. «Эта уродливая прелесть нелепого тату отпечатывается в памяти, будто печать на бумаге. Наверное, лучше места для этого сочетания букв и придумать нельзя было. Эти короткие и пухлые пальцы с нестриженными ногтями часто зарываются в короткие и невероятно мягкие черные волосы, судя по следам от проборов. Эти смоляные волосы настолько гармонично контрастируют с алебастровой белой кожей, что невольно остаешься завороженным, стоит лишь кинуть короткий взгляд на парня».