Никогда не люби незнакомца

На часах было только два часа дня, но Лип уже допивал третью кружку пива. Да, он обещал завязать с алкоголем себе, профессору, своей семье, но как можно оставаться трезвым, когда в жизни происходит черт знает что? Наверное, раньше он был собраннее и умнее, раз он умудрялся все это говно переживать без должной порции дурманящей рассудок выпивки, сейчас же ему казалось, что только алкоголь способен заглушить те голоса, что он слышит в своей голове. - Может, тебе уже хватит, чувак? – заботливо спросил Кев, отодвигая от парня пустую кружку. - Ты, блять, моя мамочка? Черт! Я ж забыл, что ей на меня похуй! – кучерявый истерически засмеялся, а бармен лишь тяжело вздохнул, кивая своей жене, которая уже как час боролась со своими демонами, чтобы немедленно не позвонить Фионе. – Налей еще, - бросив на стойку рваную купюру, Лип поднялся с места и поплелся в сторону туалета. Он уже ненавидел этот бар, потому что чувствовал себя здесь лучше, чем в родном доме. Эти пьяные морды дружков Фрэнка заменили ему лица членов его семьи. Но он все еще упорно повторял сам себе, что он не Фрэнк. Не был. Никогда не будет. Поджигая на ходу сигарету, Филипп даже не заметил девушку, которая сломя голову мчалась к выходу, поэтому задел ее плечом. Это была та самая брюнетка, которую вчера притащил Йен домой. И она напомнила парню всю ту сцену, что произошла вчера между ним и его любимым братиком, и от этого стало еще хреновее. - Мэнди? Ведь так? – прищурив большие глаза, медленно спросил у девушки Лип, а она, осмотрев его с ног до головы, громко фыркнула. – Что? Не признала? – парень слегка рассмеялся, а девушка, скрестив руки на груди, растянула губы в ехидной усмешке. - Как же. Признала. И даже не удивлена, что ты в таком состоянии, пуделек. - Я так похож на алкаша? – Лип развел руки в стороны, демонстрируя себя в полной красе. Улыбка сошла с лица брюнетки, и она серьезно еще раз осмотрела парня. От природы Мэнди была очень прямолинейной, как и все в ее семье, но в отличие от своих братьев, она всегда думала о чувствах других людей, поэтому сейчас она раздумывала, что бы ответить Галлагеру. - Ты похож на умного парня, который все пустил по пизде. Не у которого просто жизнь не сложилась, а который сам виноват во всем, что с ним произошло. Да, ты похож на алкаша. Но от всех остальных здесь тебя отличает то, что ты алкаш с мозгами. Закусив нижнюю губу, брюнетка развернулась и пошла к выходу, так как ей нужно было ехать в участок. Она не знала, каким образом, но Микки повязали, и теперь за него стоило заплатить залог и забрать. Кратко брат обрисовал ей, где у него лежит заначка, и Мэнди, проклиная его, потому что ей пришлось бросить все свои дела, теперь спешила, чтобы поскорей освободить брата и оторвать ему яйца. Слова брюнетки были такими искренними и впечатляющими, что не могли не произвести впечатление на Липа. Она даже на миг раскрылась для него с другой стороны, и это было весьма странно, потому что, не успела она выйти, как Филипп бросился за ней следом. - Хей! Мэнди, постой, - увидев девушку, идущую на другой стороне улицы, прокричал парень. – Ты сейчас куда-то спешишь? Милкович ничего не ответила кучерявому Галлагеру, лишь облизнула губы и показала ему средний палец, после чего скрылась, больше не оборачиваясь на парня. А Лип остался на улице, улыбаясь, словно выиграл в лотерею.

***

Добравшись до своего дома, Мэнди обнаружила стоящего на пороге рыжего парня, который понапрасну поджигал сигарету, не куря, а просто наслаждаясь ее дымом. Йен выглядел очень озабоченным, и это весьма насторожило брюнетку. - Что ты здесь делаешь? – подойдя ближе к парню, Мэнди совершила попытку поцеловать его в щеку, но Йен лишь скривился и отстранил ее, будучи не в настроении во все это играть сейчас. На данный момент его заботило лишь то, что ему нужно было поговорить с Милковичем. - Микки в отделении. - А ты откуда знаешь? – подозрительно посмотрев на молодого человека, Мэнди нахмурила брови и попыталась составить логическую цепочку, но пока это ей не удавалось. – Что связывает вас с Микки? То ты ему сообщения пишешь, теперь вот волнуешься за него. Это странно, Йен. - Ничего странного. Он в полиции, потому что побил меня, когда увидел, что мы целовались. Он просто переживал за тебя, Мэнди, - Йен не знал, почему сейчас так просто высказывает все это брюнетке. Наверное, у него просто сейчас не было сил и фантазии, чтобы придумать что-то. После того как Милковича увезли, Гектор забрал его из клуба и отвез к себе. Полночи Галлагер сначала бесился, а потом пытался объяснить деликатно своему бойфренду, кто был этот брюнет, и почему Йен так переживает из-за него. В общем, как только удалось сбежать, он отравился к дому Милковичей, и теперь он ошивается возле порога уже второй час, так как в доме полно народа, но того, кто ему нужен, конечно, нет. - Вот мудло! Надеюсь, ты не сильно пострадал, - Мэнди протянула к рыжему руку и погладила его по щеке, на что Йен даже не попытался улыбнуться. – Ладно, пошли. Взяв парня за руку, Мэнди зашла в дом и поняла, почему Галлагер стоял такой неуверенный. Сегодня вся семья Милковичей была в сборе, и здесь был полный хаос. Обычно Милковичи редко собираются вместе, так как все привыкли быть по одиночке, но когда они все же были все в одном месте, ад казался раем. В помещении стоял ужасный запах дыма и кислоты, из-за которого хотелось выплюнуть все содержимое своего желудка. Но Йен держался молодцом, хоть и сморщил лицо от отвращения. Он заметил мужчину, который сидел в грязной домашней одежде на диване с косяком в зубах и безудержно смеялся, глядя в телевизор, по которому на данный момент шла какая-то реклама подгузников. И судя по тому, что это был самый старший представитель из всех здесь присутствующих, Йен понял, что это и был знаменитый Терри Милкович. Вопреки всем ожиданиям Галлагера, Микки совершенно не был похож на своего отца. Он не видел ничего общего между милым на лицо голубоглазым брюнетом и этим животным с сальным лицом и маленькими подвижными глазенками. Глядя на Терри, у Йена была буквально перед глазами картина, как маленький черноволосый ангелочек мучается под гнетом этого тирана. Неподалеку от Терри был парень, который возле стены имел какую-то шлюху. Это был блондин с такими же маленькими глазками, как и у отца семейства. Он был чуть ниже самого Йена и имел короткие ножки и длинное туловище. Подбородок его оброс неухоженной щетиной, которая чуть проступала и на щеках. Выглядел он старше Микки года на два, и, судя по всему, он был его братом. - Господи, а до комнаты нельзя было дойти, урод?! – заверещала Мэнди, ударяя сумкой брата по голой заднице. - Съебалась, Мэнди! - Мэнди? – на крики развернулся Терри, и лицо его при виде брюнетки засияло. – Жрать охота. - Потом, пап. Нужно Микки забрать, его в отделение забрали. - Нахуй его. Пусть посидит еще немного. Омлет хочу, - мужчина поднялся с дивана и двинулся в сторону кухни, не удосужившись подтянуть даже свисающие спортивные штаны. – Или беги выручай этого еблана, а твоя подружка пусть что-нибудь сварганит, - от собственной шутки Терри начал так громко смеяться, что проснулся парень, который все это время спал в кресле, а Йен его просто не заметил. - Обязательно орать, когда люди спят? Я между прочем всю ночь работал, - начал жаловаться блондин с маленькими кудряшками, потирая заспанные глаза. - Закрыл рот, Колин. Это, блять, мой дом! – перекрикивая музыку, доносящуюся из стерео системы, завопил Терри, чем перепугал всех присутствующих. - Комната Микки слева по коридору. В его комоде есть автомат, а в магазине деньги, - повернувшись к Йену, начала тихо шептать брюнетка, делая вид, что просто поправляет своему парню одежду. – Он не отстанет, пока я не сделаю то, что он хочет. Если найдешь деньги раньше, чем я освобожусь, иди сам, - девушка чмокнула рыжего в щеку, а затем пошла в зону кухни к своему отцу, который с каждой секундой свирепел все больше. Как же в этот момент Йен жаждал ударить по этому морщинистому противному лицу, наслаждаясь, как оно заливается кровью. Ему хотелось избивать его до тех пор, пока он на коленях не будет просить прощения у всех своих детей, не только у Мэнди и Микки, ведь Галлагер был просто уверен, что Милковичи вполне нормальные люди, просто Терри их ужасно запугал. Но вместо всего этого Йен, сжав руки в кулаки, что-то прорычал про себя, а затем направился к комнате брюнета. Долго место обитания Микки искать не пришлось, и как только Йен очутился внутри, он тут же закрыл за собой дверь и припал лбом к деревянной поверхности. Он был все еще так близко ко всей этой сумасшедшей семейке, но при этом ему казалось, будто он изолирован в этой комнате, словно она была неким бункером, и Йен на миг задумался, что Микки, наверняка, испытывает то же самое, живя здесь. Найдя в себе силы оторваться от двери, Галлагер начал осматривать помещение, где приходилось жить его незнакомцу. Это место совершенно не было предназначено для проживания в ней взрослого мужчины. Это была скорее комната подростка: односпальная кровать со старым продавленным матрацем, какие-то плакаты и рисунки на стенах, разбросанная одежда и мусор. Рисунки, конечно, весьма повеселили Йена, это было даже забавно, что взрослый парень занимается такой ерундой, но потом он понял, что эти рисунки Милкович нарисовал в юном возрасте. На прикроватной тумбочке стояла пепельница, которую, наверное, никогда не меняли, потому что она была доверху заполнена бычками, а также один носок и старый ремешок от наручных часов. Да уж, брюнет явно не отличался аккуратностью. Заглянув в комод, Йен обнаружил там немногочисленный гардероб брюнета, и там среди вещей лежал, как и сказала Мэнди, автомат. Отсоединив магазин, Галлагер вытряс оттуда все содержимое. Там было около трехсот баксов, а также какой-то небольшой клочок бумаги. Приглядевшись, парень смог различить, что это был один из фрагментов какого-то фото. На данном обрывке был запечатлен один глаз и немного черных волос какой-то девушки. Наверное, это была та самая девушка Мика. Но неужели он не может хранить ее нормальное фото? Взяв деньги и положив обрывок фото назад, Йен, наконец, покинул комнату Милковича и пошел на выход. Видимо, он дольше, чем думал, был там, ведь Мэнди уже успела освободиться. Разложив еду по тарелкам, брюнетка мило улыбнулась довольному отцу, а затем побежала вслед за Галлагером. До отделения они добирались молча. Ни один из них не желал разговаривать о том, что сегодня было в доме Милковичей. Да, Йену была интересна жизнь брюнета, но в данный момент он понял, что пока не готов услышать всех подробностей, повстречавшись со всеми членами семьи. Милкович к ним вышел через пятнадцать минут после того, как внесли залог. Правда, сначала его и под залог не хотели выпускать, так как он побил двух полицейских и ругался громким матом всю ночь в отделении, нарушая порядок. Знакомая небольшая фигура, приближающаяся вразвалочку, заставила Галлагера даже занервничать. Он не знал, как отреагирует на него сейчас Микки. Все-таки из-за него ему пришлось ночевать не в своей постели. - Ты нахера, шлюха, этого притащила с собой? – нахмурив брови, раздраженно спросил брюнет у сестры, кивая в сторону Йена, который стоял чуть поодаль. - Между прочем, мог бы извиниться, говнюк. Ты какого черта впервые в жизни решил за меня заступиться? Яйца зазвенели что ль? – ударив брата в плечо, Мэнди попыталась состроить гримасу злости, но ничего не вышло, так как в ее глазах стояли слезы. Она очень переживала за него, боясь, что он вновь попадет за решетку и оставит ее одну вместе с Терри. - Ах да, о твоем пареньке, - черные изогнутые брови подлетели вверх, и Микки обнажил свои зубки с легким налетом от сигарет, вспоминая о деликатной подробности, отчего он и оказался в отделении. Йен смотрел на брюнета исподлобья, выжидая, скажет он о Гекторе Мэнди или нет. Конечно, рыжий знал, что скажет, Микки иначе поступить не может. Но он все же продолжал сверлить молящим взглядом парня. - Дерется он, как девчонка, - на одном дыхании выпалил Микки, а затем резко выдохнул, - выбрала бы себе кого-нибудь, у кого хоть удар посильнее, - опустив глаза на свои красные костяшки, Милкович услышал, как выровнялось дыхание рядом стоящего парня и как громко цокнула раздраженная сестра. – Хули мы тут хозяйство проветриваем? Домой хочу.

***

Была уже глубокая ночь. Не было на небе ни звезд, ни яркой полной луны. Все заслонили темные тучи, которые казались такими густыми и мрачными, что все думали, что пойдет дождь. Да и духота воздуха предвещала о том же. Это было даже хорошо, так как лето в этом году было безумно жарким в Чикаго. Выдыхая табачный дым, Милкович смотрел за тем, как поливалки опрыскивают газон на поле, а рядом с ним стоящий молодой человек исподтишка наблюдал за ним, как время от времени пухлые розовые губы образовывают кольцо, а затем растягиваются в смущенной улыбке, и это завораживало. У него появилось необъяснимое желание сесть сейчас прямо здесь и, взяв в руки листок и ручку, начать всеми возможными красивыми словами, какие только есть в английском языке, начать описывать брюнета, который, кажется, даже не подозревал, насколько он восхитителен. - Люблю это место, навевает воспоминания, - вздохнув, проговорил Милкович, нарушая тишину. – Играл в бейсбол в школе? - Несколько раз, может, весь девятый класс, - потирая затылок, смущенно произнес Йен, впервые в жизни не желая хвастаться, ведь он одно время был гордостью школьной команды по этому виду спорта. - Тебе бы в баскетбол, шпала, - Микки чуть хихикнул, а затем потушил окурок о железную трубу. - По сравнению с другими, я не высок, - на лице Галлагера заиграла улыбка, и он сделал шаг навстречу к брюнету. – Вообще, в юношестве был заинтересован армией. Хотел воевать. Вскинув брови, Милкович обернулся на рыжего, а затем, улыбнувшись, кивнул. Йен не имел ни малейшего понятия, зачем сказал это. Он всегда старался ото всех утаивать подробности своей биографии, но этому человеку хотелось открыться полностью, рассказать о себе все без утайки, а потом дрожать, словно листок на ветру, ожидая его реакции. Это было впервые с Галлагером, и, наверное, его это скорее пугало, чем восхищало. - Ах, да, в армии полно мужиков, которым можно присунуть. - По поводу этого… Микки, я… - Мне похуй, Галлагер, кто тебя ебет, кого ты ебешь. Не еби только мою сестру и будешь жить, - потирая переносицу, быстро сказал брюнет практически на одном дыхании, а у Йена так и жаждал сорваться с губ вопрос, который он не решался произнести, боясь спугнуть парня: «А как насчет тебя?» - Значит, тот виагроид что-то типа твоего папика? - Он мой парень. И я благодарен, что ты не сказал Мэнди. Я сам ей расскажу, когда время будет. - Я сделал это не ради тебя, рыжик, - прыснул Милкович, а затем двинулся в сторону перекладины, чтобы несколько раз подтянуться. – Это не моя тайна, она не принадлежит мне. А я ни какое-то трепло, чтобы все рассказывать направо и налево. Я предпочитаю соврать. - В любом случае, спасибо, Мик, - рыжий парень незаметно смочил языком губы, наблюдая, как сокращаются мышцы Милковича при подтягиваниях. - Микки, Галлагер. Ты уже второй раз забываешь эту небольшую, но значимую деталь «ки», - спрыгивая на пол, проворчал брюнет и похлопал по плечу Йена в слишком дружеском смысле. - В таком случае, у меня тоже есть претензия. Ты тоже каждый раз забываешь одну небольшую и значимую деталь, что меня зовут Йен, а не Галлагер. - Блять, твоя же фамилия. И вообще, как хочу, так и называю. Так удобнее, - приподняв в возмущении правую бровь, Микки посмотрел на Йена исподлобья, а затем громко цокнул, не выдержав этих гляделок. – Только не так часто, Галлагер, блять! Сильно засмеявшись своей победе, рыжий подошел к Микки и приобнял его за плечи, улыбаясь, как идиот. - Заметано, Мик, - язвительно проговорил Йен, глядя в голубые глаза брюнета. - Пошел нахуй, Галлагер, - эта веселая гримаса рыжего заставила и Микки растянуть губы в озорной улыбке. «Скоро ты окажешься на моем, Мик».

***

Это было так странно. Нет, не так. Это было полное сумасшествие. Лип никогда и предположить не мог, что будет идти по парку вместе с Карен, а она не будет лезть на него или пускать дебильные шуточки, а будет просто идти рядом и смущенно есть свое мороженое в рожке, иногда кидая взгляды в его сторону. - Почему ты сделала вид, что забыла меня? - Потому что так оно есть, - пожав плечами, произнесла блондинка, а затем взяла кучерявого под руку. – Мои воспоминания восстанавливались медленно, а память формировалась еще медленнее. Поэтому я старалась избавляться от всего, что было не очень-то важно. - Значит?.. - Не в этом смысле, Лип. Я не думала, что увижу тебя вновь. Но особенность памяти в том, что стоит лишь напомнить какую-то деталь, и все всплывает на поверхность из-под самой подкорки. - Хорошо, но почему вы остались? Я думал, вы собирались уехать. - Соскучились по этому месту, - легкая улыбка заиграла на губах Карен, и она сильнее сжала руку парня, будто боясь его отпустить. Они гуляли уже долгое время, и она поверить не могла в это. Лип Галлагер… Хм, тот кучерявый парень, который признался ей в любви. Тот, которому она была нужна. Тот, которого она желала любить… Но не могла. Сначала она думала, что он просто не тот, но со временем она просто осознала, что не способна на это чувство. В нескольких шагах от них остановилась какая-то девушка со странными прямыми волосами черного цвета. Она, усмехаясь, смотрела на Липа, а он смотрел на нее, что вызвало какой-то необъяснимый поток ревности у блондинки. - Не стоит выпитого, - кривя тонкие губы в усмешке, произнесла она, глядя на парня. - Ты многого не знаешь. - Я знаю достаточно. Помнишь, как в прошлый раз я попала в точку? – брюнетка еще раз улыбнулась, а затем обошла молодых людей и пошла дальше по улице. - Кто это был? – хмуря брови, спросила Карен, оборачиваясь на незнакомку, которая все продолжала идти, не поворачиваясь. - Одна девушка из бара. Ничего особенного, - Филипп едва заметно улыбнулся и прикрыл глаза, отмечая, что Мэнди уже во второй раз заставляет его сиять.

***

- Беличьи запасы! Дебби! – кричала на весь дом Фиона, разыскивая свою сестру, так как буквально несколько минут назад она обнаружила пропажу нескольких купюр из банки. - Обязательно так кричать? – рыжая, ухватившись за голову, спускалась медленно по ступеням, уже заранее подозревая, о чем пойдет разговор. – Слушай, перед тем как ты опять начнешь строить из себя мамочку, я скажу, что взяла деньги и заплатила штраф на работе за разбитую посуду. Я верну, Фиона, обещаю. - От тебя никакой пользы, Дебби! Сначала рожаешь от Дерека, потом прекращаешь посещать школу, сидишь дома у всех на шее, свесив ножки, потом эти загулы по клубам, позабыв о ребенке, а через несколько месяцев тебя исключают из школы. Теперь же ты меня этим решила добить?! Фиона была уже на пределе. Семья разваливалась на ее собственных глазах, а она ничего не могла сделать, чтобы этому помешать. Даже их общее горе Фрэнк и тот куда-то пропал и уже почти месяц его никто не видел. - Тебе напомнить, что ты творила раньше? Это ты сейчас такая вся из себя правильная, а раньше? Забыла, как чуть не убила Лиама?! - Воу, брейк! – Йен очутился дома как никогда вовремя. Услышав крики Дебби, он сразу понял, что нужно спасать Фиону, иначе без убийства не обойдется. Этих двоих вообще нельзя оставлять наедине надолго. – Что случилось? – парень был слишком счастливый сегодня, и это раздражало двух девушек еще сильнее. - Она вытащила наши беличьи запасы, - демонстрируя коробку, произнесла безразлично Фи, не сводя глаз с сестры. - Окееей, - протянул парень, шаря в карманах. – Вот, двести баксов за нее. Конфликт улажен? Девушки ничего не ответили брату, просто Дебби поднялась обратно в свою комнату, а Фиона, глубоко вздохнув, опустилась на стул, уронив голову на ладони. - Ты не можешь вечно ее спасать, Йен. Она ребенок, который чувствует себя взрослым. Она должна определиться, кто она, иначе она станет второй Моникой в нашей семье. - Я думал, что я в этой семье по части Моники. - У тебя ее внешность и биполярка, а у Дебби ее характер. Может, поэтому мы так не ладим? – Йен лишь пожал плечами. – Где ты был ночью? - У Гектора, - быстро ответил, не задумываясь, парень, пока еще не решаясь рассказать сестре о той части ночи, когда он в компании одного незнакомца подтягивался на планке. - Наверное, он хороший, раз ты решил с ним встречаться. Ну, знаешь, ты не сторонник серьезных отношений… - Я понял, Фи, - Йен мило улыбнулся сестре, а затем подошел к ней сзади и приобнял, положа подбородок на ее плечо. – Не переживай за меня. Гектор делает меня счастливым. - Я рада это слышать. Честно… Я так рада слышать, что все постепенно налаживают свою жизнь, Йен. Неужели Галлагеры способны подняться из той ямы, в которую нас с рождения затолкали Фрэнк и Моника? Телефон Йена завибрировал, и он, оставив влажный след на щеке сестры, перешел на диван в зале. {От Гектора 14:06} Хорошо добрался? {От Йена 14:07} Да, конечно) {От Гектора 14:07} Спасибо тебе за эту ночь. Ты меня ужасно вымотал.

{От Йена 14:07} Мой член был способен еще на большее, но ты оказался не слишком-то выносливым. {От Микки 14:10} Какого хуя, Галлагер?!

Потупив взгляд, Йен выпрямил спину и еще раз проверил имя отправителя. Да, это был Милкович, и он был не доволен… Черт! Как он мог не заметить, что отправил сообщение вовсе не своему бойфренду?!

{От Микки 14:12} Блять, даже не пытайся отмазываться, что это автоисправления. Это совсем не «Привет, как дела». Я не пидор, еблан.

{От Гектора 14:12} Малыш, почему молчишь? Все хорошо? {От Йена 14:13} Блять, я понял, что ты не пидор. Фак! После отправки сообщения парень увидел, что вновь ошибся с адресатом. Кто на небесах выдал ему эти кривые пальцы?!

{От Йена 14:15} Черт, Мик. Я случайно отправил это тебе.

{От Гектора 14:15} Какое слово из мною сказанных позволило сделать тебе этот вывод, Йен? Черт, как я тебя обидел, я не понимаю. {От Йена 14:15} Просто это все автоисправления. Я хотел написать, что понял, что ты остался доволен. Да, браво, очень правдоподобно, Йен. Шикарно! {От Гектора 14:16} Бывает, милый мой. А я уж испугался. Люблю тебя.

{От Микки 14:20} Фу! Блять! Фу! Не хочу даже знать, на что это был ответ этому старому хуесосу. {От Йена 14:20} Он благодарил меня за великолепную ночь. Знаешь, многие были в восторге. {От Микки 14:21} Запихай свою гордыню поглубже себе в задницу. Это отвлекает от тебя настоящего. И что не понятно в предложении: «Не хочу знать»? {От Йена 14:25} Ты сейчас так ненароком сделал мне комплимент? {От Микки 14:25} Я ненароком сказал, что у тебя звезда сияет изо всех щелей. {От Йена 14:27} Странное предложение. {От Микки 14:30} Зато смысл ясен. {От Йена 14:30} Но ты ведь считаешь меня милым? {От Микки 14:32} Отъебись, Галлагер. {От Йена 14:32} Я милый? {От Микки 14:33} Ты заноза в заднице, еблан. {От Йена 14:35} Милый? Да? {От Микки 15:10} А хули нет?

***

Наверное, самое ужасное в этой жизни – сидеть и ненавидеть себя за то, что сидишь и думаешь, как себя ненавидишь. Но он делает и то, и другое, понимая, что в этот момент может решиться его судьба. Он ведь так долго этого ждал! И именно поэтому его колотит еще сильнее, и, наверное, здесь ничего помочь не может. Да, Гектор сказал несколько приятных слов, но они пролетели будто мимо ушей парня. Его номер 146. И он несколько раз перепроверяет его, чтобы не пропустить свою очередь. Он не может сейчас спокойно сидеть и рассматривать людей, как делал это раньше, потому что ему кажется, что очередь движется слишком быстро. И в голове невольно всплывает образ Мэнди на том прослушивании, которое, казалось, уже было так давно. Она была не в своей тарелке, такая напуганная… Йен был сейчас таким же. 104, 108, 120… Как же быстро называют номера других! Невольно развитая фантазия рисует в голове ужасных монстров, что сидят в комиссии, и от этого становится дурно. Это совершенно иной уровень. Главная роль… Его вызывают, и он на дрожащих ногах заходит в помещение, в котором сидят пятеро людей. Все они кидают на парня мимолетный взгляд, а затем продолжают разговаривать, ожидая, когда Йен сам начнет. - Йен Клейтон Галлагер. Двадцать три года. Роль Филиппа Квардовски. Несколько пар пронзительных глаз тут же обращают на него свое внимание, и все слова вылетают из его головы. Как такое вообще возможно? Он учил текст неделю! Собравшись с мыслями, он начинает. Никого нет в этой комнате. Лишь он один и никого более. Слова вылетают из его уст сами по себе, и Йен начинает получать настоящее наслаждение, находясь здесь. Он полностью раскрылся. - Вы сможете сменить цвет волос, если потребуется? – спросил один из членов комиссии, когда Йен окончил. - Конечно. Все, что угодно. Мужчина лишь улыбнулся и кивнул, а затем что-то написал у себя на листке. Парень вышел и, наконец, начал дышать. Это были самые долгие десять минут в его жизни. Схватив телефон, про который он успел позабыть, Йен некоторое время смотрел на свои контакты, а затем, все же поддавшись порыву, написал Микки, хоть и понимал, что брюнету все равно. Он никогда не поймет, что значит актерство для него. {От Йена 15:49} Только что прошел пробы на главную роль. Не знаю, насколько проебался. Отчего-то вспомнился твой оценивающий взгляд. Думаю, ты бы смеялся, если бы увидел меня в образе. Положив телефон в карман, Йен вышел из здания и поплелся по улице, улыбаясь, словно у него было что-то не в порядке с головой. Ему казалось, что он еще никогда не чувствовал себя таким вдохновленным. {От Фионы 16:10} Очень за тебя переживаем. Как ты там? {От Йена 16:12} Все отлично. Люблю вас. Йену было безумно приятно знать, что его родные за него волнуются. Чаще всего они этого не показывали, когда он шел на пробы, но он все равно знал, что они переживают. Их поддержка – это главное для него. {От Гектора 16:25} Ты уже освободился? Хочу сводить тебя куда-нибудь и обо всем расспросить! {От Йена 16:25} Все прошло хорошо. Сегодня хочу провести время с семьей. Целую. Прогуливаясь по оживленным улицам Чикаго, Галлагер, широко распахнув глаза, крутил головой в разные стороны, пытаясь не упустить ни единого момента. Вот собачка лает на столб, вот стоит обнимающаяся парочка, вот молодая мама пытается успокоить своего орущего малыша. Такая колоритность так забавляла парня, что ему хотелось улыбаться так широко, насколько позволял его рот. Сегодня был прекрасный день. Телефон вновь завибрировал, но Галлагер проигнорировал его, зная, что это, наверное, Гектор вновь что-то написал милое, а это может подождать. Остановившись возле фургона с мороженым, Йен взял себе одно шоколадное в вафельном стаканчике, а затем нашел лавочку и присел на нее, прикрывая глаза от блаженства. Голова пуста, а тело бодро. Что может быть лучше? Вспомнив про своего парня, Йен достал телефон из кармана и увидел на нем сообщение, но было оно вовсе не от Гектора. {От Микки 16:43} Уверен, ты всех очаровал. Всего несколько слов… Но они такие невероятные. Как можно одним предложением свести с ума? Спросите у Микки Милковича. Дрожащими пальцами Йен нажал на кнопку вызова и прислонил телефон к уху, надеясь услышать на другом конце голос своего незнакомца. Но брюнет не ответил. Ни один раз из пяти. Наверное, в любой другой день это бы испортило ему настроение, но не сегодня. Ему было достаточно и того, что Милкович ответил ему в такой милой манере, не свойственной ему.

***

Дома Йена ждал сюрприз. Члены его семьи организовали небольшую вечеринку с тортом, желая порадовать своего брата. И это сработало. Йен чуть не заплакал от счастья, когда увидел этот корявый плакат. - Надеюсь, что у тебя все получится, чувак, - опустив глаза в пол, произнес Лип, когда все удалились на кухню, чтобы разрезать торт. – Ты классный актер. - А ты самый настоящий еблан, раз решил воспользоваться моим хорошим настроением для примирения. - Но ведь это же сработало? - Еще как, - заулыбался рыжий и обнял своего старшего брата. Придя на кухню ко всем остальным, Йен почувствовал на себе теплый взгляд старшей сестры, которая, видимо, была рада примирению своих братьев. В этот день все Галлагеры были в сборе. Все как раньше. Так же тепло и безумно. Все чувствовали это, поэтому и старались ухватиться цепкими пальчиками за эту нить, пока она не разорвалась, и все вновь не пошло по пизде. Но кто-то на небесах явно самый искусный шутник из всех, ведь у Галлагеров никогда не бывает долгого счастья, что-то наверняка должно произойти. И этот случай был не исключением. - Фиона Галлагер? – все обратили внимание на вошедшего полицейского, и Фиона, спрятав улыбку, встала со стула. – Фрэнк Галлагер ваш отец? – девушка медленно кивнула, пытаясь уловить суть, но мужчина явно держал лирическую паузу, которая очень раздражала. - Что ты молчишь? Не видишь, ты ее пугаешь, мачо! – вскрикнула Вероника, поднявшись со стула следом за подругой. - Он задержан по подозрению в убийстве. Задержав дыхание, Фиона пару минут смотрела возбужденным взглядом на мужчину, а затем перевела его на свою семью. У всех на лицах были смешанные эмоции. - Ебучий Фрэнк, - практически хором произнесли все Галлагеры разом, понимая, что что-то в их семье так и остается неизменным.