Никогда не люби незнакомца

Давненько Галлагеры не были едины в чем-то. Хоть все и проклинали своего папашу, который вновь вляпался в неприятности, но никто и не думал скрывать, что рад, что это сплотило семью. За исключением Фионы, которая по-прежнему не желала во все это вмешиваться. А после того, как она узнала, что Джимми-Стив мертв, она и вовсе прекратила общение со своей семьей. К ней даже не могла попасть Ви, хоть и являлась ее лучшей подругой. Сегодня, как и прошлые три дня, все Галлагеры в окружении груды бумаг сидели на кухне, кроме Фионы, которая была наверху, в своей комнате. И пока велись жаркие споры по поводу реальной виновности или невиновности Френка, Вероника поднялась на второй этаж и тихо постучала в закрытую дверь. - Я занята, - отозвалась Фиона раздраженно. - Фиона, это я. Впустишь любимую подругу, у которой есть вино? Через несколько секунд дверь отворилась, и Ви увидела свою подругу в окружении бумаг. Галлагер совсем помешалась на своей забегаловке, и это было видно. - Врушка, - разочарованно прыснула Фи, увидев, что вино девушка не принесла. – Если тебя послал Лип, то можешь сразу выходить. Я не собираюсь участвовать в этом цирке. - Я тут, чтобы просто провести с тобой время. И еще… Слушай, мне ты можешь не лгать, Джимми-Стив был не последний человек в твоей жизни. - Господи! Почему все думают, что мне не насрать на этого обманщика? Я даже рада, что на Земле нет этого гнусного человека, он был слишком мерзок. - Но ты любила этого обманщика. Фиона замолчала, не желая больше спорить на эту тему. Да и врать как-то по этому поводу она не могла. Она любила Стива долго и мучительно. Она, наверное, еще никого так не любила из не родных. И сколько бы он ее не обманывал, она все равно никогда не сможет выкинуть его из своей головы. А теперь его нет. Совсем. Об этой новости ей сообщил Карл, да это было и предсказуемо. Лип никогда не одобрял эти отношения, он вообще что-то редко одобряет, что делает девушка. Йен же слишком брезглив ко всему этому, он бы не смог сказать любимой сестре, что ее бывшего парня, которого она любила, больше нет в живых. Дебби же чересчур сентиментальна. Так что Карл был идеальным вариантом. Холодно, четко и по делу. Даже самой Фи было от этого легче, так как при этом раскладе было проще сделать вид, что ей все равно. - Не верю, что его мелкий зад больше не натыкается на неприятности, - зажав рот рукой, пробормотала шатенка, глядя в глаза подруги. – Знаешь, даже слез нет, будто в голове есть осознание, что он живой. Но я, конечно, понимаю, что это не так, но все же… - девушка начала тараторить, и Ви поспешила ее крепко обнять. – Как он мог умереть, Ви? Он ведь всегда выживал! - Все хорошо, все хорошо, - гладя по спине подругу, бормотала Фишер, понимая, что все это время все эмоции, чувства Фиона держала в себе. Теперь же ей нужно все это выпустить. Шатенка больше не сдерживалась и дала волю слезам, крепко обхватив за плечи подругу. Внизу же все, наконец, затихли, вновь не сойдясь на едином мнении, и это начинало напрягать. В дверь постучали, а затем внутрь зашла Мэнди, поцеловав Йена в щеку и присев к нему на колени. Она не знала, что происходит в семье ее парня и желала это узнать, но Галлагеры молчали, не желая делиться с кем-то своими проблемами. Присутствие лишнего человека внесло некий диссонанс, и поэтому все постепенно начали расходиться по своим делам, пока на кухне не остались только Йен с Мэнди и Лип. Филипп не желал признавать, что мнимая девушка его брата вызывала в нем какие-то смешанные чувства. Он видел в ней что-то опасное и неприступное, что ужасно к себе манило, но в то же время он понимал, что эта Милкович та еще сучка, а таких в его жизни было много. Одна Карен чего стоит. Лип наверняка знал, что отношения Йена с Мэнди – это какая-то взаимная выгода, но пока он не мог сообразить, что от этого спектакля они получают. - Кого-то посадили? – прервала тишину Мэнди, схватив со стола адвокатскую визитку. – Этот парень полнейшее дерьмо, поверьте человеку, у которого сидела почти вся семья. - Но он единственный, который возьмется за наше дело за небольшие деньги. - Что случилось? Наркота, грабеж? Знаю я одного паренька, он мигом вас отмажет. Он четыре раза спасал Колина. Оба брата переглянулись, и эти взгляды все сказали девушке лучше слов. Прикрыв рот ладонью, она удивленно подняла брови и замотала головой, поднимаясь с колен своего парня. - Кого вы пришили?! – злобно зашипела Мэнди, ударяя рыжего по макушке, как нашкодившего кота. – Как вы вообще вляпались в это дерьмо? Господи! - Харе истерить. Это Фрэнк, а не мы, - больше не желая наблюдать за этой эмоциональной картиной, сказал Филипп, чувствую тут же на себе взгляд брюнетки, от которого хотелось скукожиться. – Что?.. Почему ты вылупилась на меня? Йен! Что она на меня смотрит, как на психа?! - Вы полные идиоты, если думаете, что ваш отец кого-то прибил, - закатив глаза, Мэнди присела на стул. – Слушайте, убийство – это шаг, на который идут немногие. Я не представляю, сколько должно быть силы в человеке, чтобы он смог перешагнуть через эту черту. Понимаете? Фрэнк тот еще еблан, я про него наслышана, но он не смог бы убить при всем желании. Этого бы не смог сделать даже… Тот же мой брат Микки. Он очень сильный внутри парень. Пусть, он угрожает вас зарезать, но он никогда не сможет лишить кого-то жизни. Не знаю, что должно произойти, чтобы он сорвался. Йен слушал Мэнди, не отрывая от нее глаз. С помощью нее он узнавал подробности о брюнете, которых Микки никогда лично ему о себе не расскажет. И, наверное, это единственная причина, по которой он все еще позволяет брюнетке считать, что он ее парень. - Значит, мы должны искать того, кто убил Джимми, чтобы освободить Фрэнка? – с подозрением спросил Лип, а Мэнди лишь кивнула. – Ебаный рот! Ненавижу этого урода! Брюнетка звонко засмеялась, чем вызвала недоумение на лицах парней, но они смолчали. Несколько минут они думали, кому было выгодно подставлять их отца, но далеко их теории не продвинулись, поэтому вскоре им пришлось разойтись. Гектор уже минут десять слал Йену сообщения о том, что он его ждет, поэтому, оставив «свою девушку» на брата, рыжеволосый выбежал из дома и быстро сел в машину своего парня, пока никто этого не заметил. - Привет, малыш, - приторно улыбаясь, мужчина взял Йена за подбородок и поцеловал его в уголок рта. – Я так понимаю, вновь проблемы в семье? – Йен коротко кивнул, все еще раздумывая о том, кто мог убить Лишмана. – Пообедаем или сразу поедем ко мне? - К тебе. Не голоден, - сухо отозвался Галлагер, а на лице Гектора засверкала улыбка, так как рыжий давно не уделял внимание ему в этом плане. Они доехали довольно быстро, будто водитель знал, как сильно его хозяин хочет Йена. Галлагер же не горел таким явным желанием. Он, скорее, считал это своим долгом. Как бы за хорошее к себе обращение со стороны своего парня. Секс с Гектором был скучный, а иногда и мерзкий, но Йен перетрахал столько парней, что жаловаться не привык. Хорошо, что его член встает всегда по его приказу. Не успели они и подняться на нужный этаж, как мужчина схватил Йена за талию и притянул к себе, впиваясь сухими губами в его рот, издавая слишком пошлые стоны, от которых брови сами по себе взлетали чуть ли не до уровня роста волос. Рыжий, конечно, знал, какое влияние оказывает на своего парня, но иногда ему казалось, что тот переигрывает, пытается выставить себя не таким, каким является на самом деле. Иногда ему вообще казалось, что он, сам того не ведая, оказывался в дешевом гейском порно, которое хочется всегда скорее выключить, чтобы не травмировать свою психику. Целуясь, они попали, наконец, в спальню, ведь Гектор никогда не мог трахаться где-то еще, а затем Йен со спокойной совестью оттолкнул от себя мужчину, чтобы стянуть с себя одежду. И пока парень быстро стаскивал с себя ненужные в данный момент тряпки, Гектор пожирал его взглядом, сидя на постели и облизывая тонкие губы. - Ты такой красивый, Йен Галлагер. Не могу поверить, что ты мой. Эти слова заставили парня вздрогнуть. Он даже на мгновение замер от услышанного, но Гектор был слишком возбужден, чтобы видеть растерянность Йена. Да это была не растерянность, а даже раздражение. «Ты мой». Он ничей, тем более, не Гектора. Если он будет принадлежать кому-то одному, то что это будет? Моногамные отношения? Что за чушь! Нельзя всецело отдавать себя кому-то, это не честно по отношению к другим. Глаза мужчины увеличились, когда он увидел, как Йен начал обратно натягивать на себя поспешно одежду. Он пытался сообразить, что не так сделал? Что сказал такого, что могло его задеть? А в это время Йен становился все злее и злее, желая скорее убраться из этой квартиры. - Йен? Что произошло? – хватая парня за руку, заверещал мужчина жалобным голосом, от которого рыжий еще больше распылялся. – Прошу, скажи, что не так! - Господи! – взмолился парень, закатывая глаза и вырываясь из хватки мужчины. – Оставь меня в покое! После этих слов Галлагер немедленно покинул квартиру своего парня с желанием кого-нибудь избить. Как он мог позволить ему думать, что он принадлежит ему? Господи, как же он погряз во всем этом дерьме! У него будто открылись глаза. И это было очень странно, ведь до этого момента ему казалось, что все просто шикарно. С чего все началось? С того, что Йен решил отблагодарить Гектора за то, что тот выбил ему роль. Черт, но до этого тот пытался снять его, как гребанную шлюху! Как этот эпизод смог просто выпасть из памяти? Как он мог позволить снять себя? Да, именно снять, ведь Гектор все же нашел его цену. Неужели его так легко «сделать своим»? Когда он вернулся пешком домой, его телефон разрывался от звонков и сообщений от Гектора, но ему было плевать. Он просто выключил звук на мобильнике и направился в свою комнату, которая была, на удивление, пуста. Никого не было в доме, и только из комнаты Фионы слышались какие-то звуки. Сев на постели, парень быстро закурил и прикрыл глаза, стараясь прийти в себя. Ему нельзя так нервничать, нельзя так злиться, и он это прекрасно знает, но отчего-то постоянно забывает об этом думать, будто хочет вновь вернуться в то время, когда он был овощем и обузой для всей семьи. Тот период своей жизни Йен совершенно не хочет вспоминать. Это унизительно. На кровати Липа лежал ноутбук, и Йен решил одолжить его. Брат лишь делает вид, что готовится повторно поступить в университет, на самом же деле он боится, что ничего у него не получится. Открыв текстовый документ, парень навис над клавиатурой, не зная, зачем вообще взял ноутбук, и что он собирается писать? О чем? О том, каким тупым был все это время? Или, может, о том, как стал шлюхой, не заметив этого? Курсор на экране в виде палочки появлялся и пропадал с периодичностью в одну секунду, и сердце в груди парня билось в аналогичном темпе. Он еще никогда не переносил свои мысли на виртуальные страницы, только помятые блокнотные листы, но это совсем другое. Медленно, но верно Йен указательным пальцем набирает одно слово, а затем смотрит на него в течение минут пяти. «Холод». Почему именно это слово? Что оно ассоциирует? Помотав головой, Йен стирает написанное и вновь смотрит на белый лист. Раньше он всегда описывал людей, не задумываясь. Все шло само собой. Может, и в этот раз сработает? Парень пытается отключить мозг и вновь начинает набирать текст. «Холод». Вновь это слово появляется на экране, но на этот раз он продолжает, не раздумывая о значении собственных мыслей. Его пальцы стучат по клавиатуре, и он не может остановиться. Зеленые глаза уставлены на россыпь букв, а не на экран, поэтому он даже сам не знает, что за слова вырисовываются на листах. Он просто пишет, позабыв о реальном мире, полностью отдавшись во власть своего подсознания. И это было великолепно. Поставив точку, он перевел дыхание, будто пробежал марафон, а затем, наконец, поднял глаза с клавиатуры. Он даже и не заметил, что находился в комнате не один. Рядом стояла Фиона и внимательно смотрела на брата, боясь ему помешать. И сколько она тут уже находится? - Прости, если помешала, - с улыбкой произнесла сестра, потирая затылок. – Я услышала стук клавиатуры и решила посмотреть, кто пришел. А ты был так увлечен, что я боялась и слово сказать. - Я просто пытался расслабиться, - сухо отвечает парень и, прикрыв ноутбук, откладывает его в сторону. – Я немного проебался, Фи. - Это касается твоей… хм, девушки? – шатенка присела на кровать рядом с братом и взволнованно посмотрела на него, пока он перебирал свои пальцы, не зная, стоит ли все рассказывать сестре. - Нет, Мэнди тут не играет большой роли. Это все Гектор. Все это время я был его собственностью, а я был и рад, закрывая на это глаза. Чувствую себя самой настоящей шлюхой. Он нашел ко мне подход, подобрал «цену», а потом завладел. Никто не смеет называть меня «своим». Я принадлежу лишь себе и позволяю думать другим, что я могу быть чьим-то, но это не так. Фиона слушала и медленно кивала, пытаясь вникнуть в потайной смысл сказанных слов. Она всегда так делала, поэтому ей не нужно было никогда рассказывать всех подробностей. Стоило кинуть какую-то фразу, а дальше она уже сама додумывала. - А ты не думал, что он реально в тебя влюблен? - Думал, но… - Йен замялся, а затем, наконец, посмотрел на сестру. – Думаю, меня нельзя любить, Фиона. - Что за глупости? Я люблю тебя! - Это не то, ты же знаешь. Я имею в виду, что… Боже! – Йен поднялся на ноги и схватился за голову, не зная, как собрать свои мысли воедино. – Есть один человек. Он видит всех моих демонов, и это так странно и пугающе, но правда. Я всю жизнь пытаюсь выставить себя другим человеком, а он видит меня насквозь, и я… боюсь его. Каждый раз, как я встречаюсь с ним глазами, я думаю, что совершенно обнажен, понимаешь? И я чувствую себя мазохистом, потому что тянусь к нему, не боясь обжечься. - У Галлагеров вообще отсутствует инстинкт самосохранения, Йен. Думаю, тебе нужно поговорить с этим таинственным человеком, чтобы знать наверняка, что он видит. Его мнение ошибочно, каким бы оно ни было, Йен. Ты прекрасный молодой человек. Ты добрый и искренний, веселый и сочувствующий. У всех у нас есть свои демоны. Думаю, если этот человек такой, как ты рассказываешь, он поможет тебе разобраться со своими. Несколько минут парень смотрел на сестру, осознавая ее слова, а затем подошел к ней и крепко обнял, зарывшись носом в мягкие пряди каштановых волос. Он помнил этот запах с детства и так по нему скучал сейчас. Он вообще очень скучает по времени, когда они были все едины. - Прости, что был мудаком, - шепчет Йен, сдерживая слезы, которые уже подступили к глазам. - Все в порядке. Я тоже была не эталоном сестры. Потрепав парня по огненным волосам, Фиона, наконец, покинула комнату, оставляя Йена вновь одного, и он вернулся на кровать и взял ноутбук, о котором за это время вовсе позабыл. Вновь открыв его, он решил прочитать то, что родилось в его голове, и написанное было совершенно не тем, что он ожидал увидеть. С чего вообще все началось? Кажется, он хотел выместить злость, чтобы расслабиться. Так, как из этого получилось… это? «Холод. Что за ним скрывается? Ад, полный демонов, или же полупризрачный рай, хранящий чистые и незапятнанные души? Не то. Нет, нет, нет. Не то. Совершенно! Этот холод скрывает мир, созданный для одного человека. Он такой маленький и тесный, что в нем едва можно вообще находиться, но этим он и манит. Возможно, туда тянет из-за всех возможных развешанных предупреждений вроде угрожающей надписи «FUCK U-UP», а, может, все дело в единственном обитателе этого мира, парне небольшого роста с закрытыми глазами, который не подпускает к себе никого, отгородившись ото всех невидимой стеной. Его имя никому неизвестно, все вообще стараются обходить его стороной, а все просто потому, что он выглядит угрожающе. Но это лишь маска, помогающая ему выживать в своем мире, который никому не понять. Просто это его мир, в котором нет ни для кого места. Да никто и не стремится туда попасть, наверное, кроме одного единственного человека, настоящего сумасшедшего, который захотел по собственной воле заглянуть в глаза незнакомца, чтобы самолично удостовериться, что весь холод, весь мир, весь ад и весь рай сосредоточены в прозрачности этой голубизны». Когда послышались шаги, Йен запаниковал и, сохранив документ в одной из папок, быстро вернул ноутбук на место и выбежал из комнаты, словив на себе удивленный взгляд Карла, который поднимался по лестнице. Он точно знал, куда и зачем направляется. Если даже Фиона говорит ему объясниться с Милковичем, значит, туда ему и дорога. Он должен для себя понять, кем его видит брюнет, потому что иначе он сойдет с ума от самоуничтожения, которому сегодня подвергся. Постучав в открытую дверь, Йен ждал, пока к нему выйдут, тяжело дыша после быстрой ходьбы. Наконец, в проеме показалась часть лица Микки, и рыжий улыбнулся своему же везению, ведь он мог не застать парня дома. - Галлагер? – сильнее открывая дверь, с недоверием произнес Милкович, хмуря брови. – Мэнди не дома, проваливай. - Я к тебе, Мик, - быстро ответил парень, не дав брюнету закрыть входную дверь. Пристально уставившись на Галлагера, Микки какое-то время хмурился, ища подвох, а затем тяжело вздохнул и провел ладонью по своему лицу в неуверенном жесте. - Сейчас не самое подходящее время, Йен, - Микки виновато опустил глаза, осознавая, что он не очень-то хочет так нагло посылать парня, просто в его доме сейчас слишком много лишнего народа. - Плевать, нам нужно поговорить, - рыжий парень был решительно настроен и отступать не собирался, что вызвало даже, наверное, какую-то гордость на лице Микки. Минутой позже Милкович закатил глаза и вышел из дома, развязной походкой спускаясь с крыльца и указывая Галлагеру, чтобы он шел за ним. Обойдя дом, Микки сел в старую машину и кивнул Йену на пассажирское сидение, на которое парень послушно приземлился, хоть и задумался, откуда у Милковичей деньги на автомобиль. Скорее всего, она угнанная, но сейчас рыжего это не очень-то волновало. Заведя старушку, Микки с ревом мотора выехал на дорогу и помчался в неизвестном для Йена направлении. Галлагер не решался пока начать разговор, потому что желал говорить при зрительном контакте, чтобы не быть обманутым, поэтому пока он молча наблюдал за сосредоточенным, но при этом таким расслабленным Микки. И это был новый вид сексуальности, от которого аж скулы сводило. Это как окунуться в ледяную воду после недели мучительной жары. Это… что-то невероятное. И с каждой секундой Галлагер все сильнее осознавал, насколько влип. Машина остановилась возле одного из заброшенных многоквартирных домов, и Йен посчитал, что Милкович, наверное, выбрал просто идеальное место. Они молча вышли из автомобиля, молча поднялись по полуразрушенным лестницам на четвертый этаж, который был максимально целый, а затем разошлись по разным углам. Микки занял место возле одной из стен, присев на корточки и прислонившись к ней спиной, Йен же облокотился на бетонную колонну, которая находилась в шагах пяти от местонахождения Милковича. - Кажется, у тебя был ко мне какой-то разговор, рыжий лобок, - голос Микки не был таким твердым как всегда, видимо, он волнуется, но пытается не подавать виду. - Да, Мик. Знаешь, кое-что произошло…, - неуверенность слышалась и в голосе Йена, отчего брюнета, казалось, начало трясти. - Блять! Давай проясним это, ладно? – не выдержав напряжения, вскрикнул Микки. – Та вечеринка… Блять, я нихуя не помню. Но, кажется, помнишь ты. И, блять, меня писец как раздирает от того, что могло произойти, когда мой мозг тогда отключился. И что бы там ни было, забудь об этом, Галлагер, понял? Я был, сука, пьян и под кайфом! – Микки все тараторил и тараторил, пытаясь в чем-то оправдываться, чего Йен никак не мог понять, пока рыжего, наконец, не осенило. - Стоп, Мик! Ты о чем вообще говоришь? Я же сказал тебе, что мы просто курили тогда, а потом ты отключился. - Тогда какого хуя ты решил со мной серьезно разговаривать, если мы не спали?! – закричал растерянный Микки, и от этого Йену стало невыносимо смешно. Господи, как брюнет вообще выжил эти дни, оставаясь в тумане после той вечеринки? Неужели он действительно все это время думал, что по пьяне отдался ему? – Что смешного нахуй?! - Я хотел с тобой поговорить о том, кто я такой, - чуть успокоившись, произнес рыжий, лениво проведя по волосам. - Какого?.. Я тебе, блять, психолог что ль?! - Ты видишь меня, Мик. Никто этого не мог раньше. Тебе будто известны все мои демоны, даже те, которых я и сам не знаю. Я так запутался в самом себе! Меня, блять, за дорогую шлюху считали все это время! Микки без толики удивления глядел на парня искоса, будто вновь изучая его, хотя, казалось, за все это время он должен знать все подробности его внешней оболочки. - И что удивительного в том, что и есть на самом деле? – совершенно спокойно произнес брюнет, чувствуя себя уже значительно лучше, так как понял, что его паранойя все это время была реально паранойей. - Хочешь сказать, что я для всех и есть дорогая шлюха? - Ты сам себя так выставляешь. Это разве не твоя цель? Это боялся рыжий услышать больше всего. Значит, все его старания, все труды выбиться из гетто были… ложью? То есть, как бы он ни старался, для всех он всегда оставался парнем из Саутсайда, который готов продать себя за хорошую плату? - Я не имею в виду, что ты и есть элитная шлюха, слышишь? – увидев, как паникует рыжий Галлагер, Микки попытался тут же объяснить вышесказанные свои слова. – Блять, я не бог речей, но ты поймешь. Эм, наверное. В общем, под этой маской ты не такой. Имею в виду, что ты лишь хочешь показаться шлюхой, не знаю, зачем тебе это. Но… Блять! У тебя вопрос, кто ты такой? Нет, Йен, ты не шлюха, если хочешь знать мое мнение, как сутенер говорю тебе. Самооценка у тебя выше звезд, это да. Но в борделе бы ты у меня никогда не работал, - Микки чуть засмеялся, разряжая обстановку, но Галлагер продолжал смотреть на брюнета, не сводя подозрительного взгляда. - Но кем я останусь, если сниму эту маску? Думаю, я слишком долго был с ней. - Не похуй ли? Хочешь нравиться окружающим – игнорируй их. Хочешь, чтобы тобой восхищались – посылай всех к черту. Ты… Ты классный парень, Галлагер. Многие считают тебя идеалом. Не нужно тебе прятаться за масками, чтобы быть центром чьего-то мира. Йен смотрел на Микки и не мог отвести восхищенного взгляда. Какой же он был восхитительный, он бы только знал, какой он потрясающий. И, наверное, впервые в жизни Йен был готов признать, что нашел человека, которому позволил бы себе отдать всего себя на растерзание. Это уже было что-то большее, чем просто обычное коллекционирование. Галлагер хотел стать центром мира Микки Милковича. - Знаешь, у меня биполярное расстройство, - неожиданно выпалил парень, отчего брови Милковича тут же же взлетели вверх. - Это что за поеботина такая? - Это значит, что я немного с браком. Ну, знаешь, не такой уж и идеал. Не верю, что кому-то так добровольно об этом говорю. - Семь отсидок, знаешь, тоже ебать как характеристику портят, - с улыбкой произнес Микки, чтобы поддержать Йена, и это была лучшая фраза из всех, когда-то слышанных Йеном после новости о его болезни. Минут десять они еще были в своем небольшом вакууме, который полностью изолировал их от остального мира, а затем Микки поднялся со своего места и стал спускаться вниз, объяснив это тем, что скоро Терри начнет кричать, потому что его долго нет. Но перед тем, как сесть в машину, Йен схватил Милковича за запястье, заставляя того повернуться к нему лицом. И, на удивление Галлагера, брюнет совсем не собирался вырывать свою руку и, тем более, бить парня за этот безобидный жест. Видимо, вдали от остального мира он позволял себе быть самим собой, а не дерзким южным гопником, которому только дай подраться. - Спасибо, Мик. Мне нужен был этот разговор. - Ну, мы же друзья, рыжик, - Милкович смущенно опустил глаза на длинные пальцы Йена, сжимавшие его запястье, а затем все же вырвался из его хватки и сел за руль. Назад они ехали раза в два дольше, чем туда. Милкович зачем-то нарезал круги вокруг их района и все никак не хотел поворачивать на свою улицу, будто стараясь продлить их время. Но вскоре машина все же притормозила возле дома Йена, который Микки видел впервые и который вызвал не мало эмоций на лице брюнета, ведь он не ожидал, что рыжий парень может жить в похожем на его доме. - Галлагер, - позвал Микки Йена, когда тот уже открывал дверь машины, - не позволяй этому старому ублюдку принижать тебя. Йен сразу понял, кого имеет в виду Микки, поэтому с улыбкой кивнул, чувствуя, как тепло внутри его груди растекается по всему телу. - Не волнуйся. У меня сейчас дерьмо немного другое нужно в первую очередь разгрести. Отца за решетку могут посадить за убийство, которое он, скорее всего, не совершал. - Да, дерьмо, - согласился брюнет, сжав челюсть. – Ты же в курсе, что Фрэнк безобидная псина, ведь так? - Да, - усмехнулся Йен, вспоминая слова сестры Микки, - Мэнди нам тоже сказала, что Фрэнк бы не смог убить. Но от этого не лучше. Мы без понятия, кто мог убить этого придурка. - А кого грохнули-то? - Эм. Джимми, или Стив, или Джек Лишман. Каких имен этот придурок только не придумывал себе. - Лишман, говоришь? – с подозрительной ухмылкой на лице переспросил Микки, на что Галлагер лишь кивнул. – Если все будет хорошо, то ты покончишь с этой проблемой в скором времени. - Что?.. Что ты имеешь в виду под «если все будет хорошо»? – тут же запаниковал рыжий, не зная, как еще реагировать на эти слова и на эту ухмылку на лице своего незнакомца. - Не ссы, принцесса. Папочка знает, что делать, - Милкович испустил смешок, а затем вырулил с лужайки дома Галлагеров, не успел Йен и закрыть дверь машины. Фамилию Лишман Микки знал наверняка, и он даже представить не мог, что этот ублюдок еще раз всплывет в его жизни после случая с Терри, когда его посадили из-за его наркоты. Они с Игги гнали его до самой границы с Мексикой, после чего думали, что больше не встретят эту лживую мелкую задницу, но нет же. Он еще и умудрился сдохнуть, чему Милкович уж совсем не мог поверить. Стив был еще тем живучим клопом, хрен убьешь, а тут так просто. Что-то здесь было не чисто, и брюнет собирался с этим разобраться. И делает он это не ради рыжего Галлагера. Вовсе нет. Их разговор сегодня был очень… интимным. Микки не привык вообще с кем-то вот так разговаривать на такие серьезные темы. Он всегда старался избегать всего этого дерьма с личностями, чувствами и прочей хренью. Но с Йеном этот разговор был настолько естественным, настолько обыденным, будто они всю жизнь каждый вторник разговаривают на подобные темы. Галлагер странно действовал на Микки, и это отрицать уже было бессмысленно. Что-то есть в этом рыжем придурке, что заставляет все внутри брюнета стягиваться в сладкий узел, от которого блевать охота. Он сколько хочет может говорить, что это лишь мимолетная симпатия к красивому человеку, которая естественна всем, но сам себе он уже практически готов признаться в том, что… Да, черт возьми! Ему нравился этот рыжий уебан! Действительно нравился, и это ужасно пугало. Как эти долбанные бабочки в животе могут порхать, когда он рядом с ним? Это не нормально. Так не должно быть. Он обычный, нормальный, гетеросексуальный парень, который никогда и не думал о парнях. Только девушки. Только вагины. Как он вообще только может задумываться о мягкости губ Галлагера? Как может допускать мысли о запахе его кожи? Подъехав к дому, Микки не стал глушить мотор, потому что собирался еще проехаться с братьями, чтобы разобраться с Лишманом. Точнее, с его убийцей. Этим Галлагерам никогда без вмешательства Милковичей не справиться с этим. - Оторвите свои задницы от дивана, недоразвитые, - увидев своих братьев перед телеком, Микки даже не удивился и сразу направился к шкафу, в котором хранилось оружие. – Блять, что это вообще за психо-поеботина? – по телевизору показывали какой-то детский мультик, как определил Микки, для недалеких. - Чего разорался? Чувствуешь яйца в штанах, когда Терри нет поблизости? – съязвил Колин и сам заулыбался своей остроте. - Я их хотя бы когда-то чувствую, что не сказать о тебе, - сквозь зубы прошипел Микки, но братья были слишком тупыми, чтобы заметить даже столь явное оскорбление. – Помните Лишмана? Есть информация, что кто-то его шмякнул. - Кто? – с тупым выражением лица повернулся Игги к брюнету. - Блять, мне откуда знать? Вообще не мог этот придурок так просто сдохнуть. Жопой чувствую, что-то здесь не то, - Микки сунул в карман кастет, а затем зарядил один из пистолетов. - Есть идеи? - Да. Стив продуманный мужик, но я умнее. Уверен, ему мозгов не хватило, чтобы смотаться из города до суда. Он должен быть в конторе, на которую когда-то работал. - Их разве не прикрыли, когда повязали трех людей за угон? – а у Игги иногда мозги все же работают. - Ну, конечно, золотце, прикрыли, какой ты умный, блять, мальчик! – со смазливой улыбочкой, Милкович младший кинул брату автомат. – Где ты, блять, видел легальную контору для угона и перепродажи машин? Вообще от этого дерьма мозги в борщ превратились, - указал Микки рукой на телек, вспоминая ту жижу, которую так любит готовить Света. Больше Микки ничего не стал объяснять братьям, просто вышел из дома и сел за руль машины, ожидая, когда они оба последуют за ним. Конечно, в идеале Микки мог бы и один справиться, но Лишман никогда не обладал атлетическим телосложением, поэтому всегда искал себе людей, которые в случае чего могли бы прикрыть его своими телами. Так эта крыса всегда и выживала. Поэтому и Микки нужны эти два тупоголовых шкафа, которые каким-то образом имеют схожий состав с его ДНК. - Мы собираемся вновь гнать его, Мик? – сев на заднее сидение машины, спросил Колин младшего брата, прижимая к груди биту. - Что за хуйня? Забыл, как меня, сука, зовут? - Прости, Микки. Просто тот парень, который сегодня приходил, так тебя назвал, вот я и подумал… - Подумал? Чем, нахуй, разрешите узнать? – взревел брюнет из-за того, что брат вновь напомнил ему о Йене, единственном человеке, которому он разрешает сокращать свое имя. Что за идиотизм! – Нет, не гоним. Если эта сучка все-таки жива, мы возьмем Лишмана. - Только я не буду его шмалять, я на УДО, - соединив между собой брови, предупредил Колин, из-за чего Микки захотелось сильно удариться головой об руль. - Нам нужно проучить этого урода и доказать, что он живой. Никто не собирается его убивать, придурок! – Микки старался сдерживать себя, но с его братьями и их отсутствием мозгов это было очень трудно. На этом вроде и закончили разговор. Больше никаких глупых вопросов, и Микки даже сумел прийти в себя. А когда они остановились около старых складов, где раньше и работал Стив, брюнет повернулся назад, чтобы еще раз взглянуть в лицо одному из своих братьев. - Я отвечаю за разговоры, вы за физическое воздействие, ясно? – Колин быстро кивнул, после чего они, наконец, вышли из машины. Если судить по голосам, то так называемое предприятие все еще было на плаву, значит, по идее, крошка Стив должен быть здесь. Священная тройка Милковичей во главе с Микки всегда вселяла страх и ужас, ведь в этой группировке была страшная смесь мозгов и грубой силы. - Братья Милковичи! А я думал, что Терри больше не хочет со мной иметь дел, - с ухмылкой на лице произнес Джош – главный человек в этом бедламе, отвечающий больше за наркоту, чем за угнанные машины. – С чем пожаловали? – мужчина смотрел только на Микки, так как знал, что за переговоры всегда отвечал именно он. - Где он? – безотлагательно грубо произнес Микки, желая поскорее с этим разобраться. - Не понимаю, о чем ты, Микки. - Ах да, совсем забыл про часть, где ты изображаешь ничего непонимающую сучку с кровоточащей вагиной, Джош. Где Лишман? - Был бы верующим, перекрестился бы. Умер он. Ты не знал? - Ага, умер. Считай, что твой путь в ад за ним начинается с этой минутой, - Микки щелкнул пальцами, и Колин тут же ударил мужчину по голове, а затем схватил его за горло и оторвал от пола. – Как думаешь, как скоро ты встретишься со Стивом на том свете? Колин сильнее сдавил горло Джоша, и тот стал задыхаться и синеть, и, не дожидаясь, пока он потеряет сознание, Колин отпустил его, позволив его обмякшему телу упасть на пол. - Он в моем кабинете, готовится к отъезду. У него самолет в Лондон через час, - приходя в себя, произнес Джош, все еще не веря, что вновь может дышать. - Умница! – присев на корточки, Микки потрепал мужчину за щеку, а затем нанес мощный удар ему в челюсть. - За что нахуй? Я все сказал! – взревел мужчина, сплевывая кровь на пол. - Сам и озвучил причину. Нельзя быть крысой, Джош. Ай-ай-ай! – врезав ногой по ребрам мужчины, Микки направился прямиком к кабинету Джоша, пока его братья продолжили начатое, избивая мужчину, чтобы снять напряжение. Как и сказал Джош, Стив находился в его кабинете и перепроверял свою спортивную сумку, в которой, скорее всего, находилась не только одежда. Услышав хлопок закрывающейся двери, Лишман развернулся, а затем от удивления, смешанного со страхом, стал отходить назад, угрожающе выставив вперед дрожащие маленькие кулачки, которые только вызывали у Милковича смех. - Я даже не удивлен, что ты живой, Стив. Как там говорится? Говно не тонет? - Официальная версия, что смерть наступила после трех ранений в области груди чем-то острым. - Как тебе вообще удалось все это провернуть? - Фальшивые документы, похожий мужчина и какой-то алкаш, спящий рядом, - пожав плечами, горделиво произнес Стив, сам не веря, что рассказывает это Микки Милковичу, с которым он когда-то работал, толкая наркоту. - Считай, тебя подвел выбор алкаша. У этого семья хорошая. Галлагеры, слышал о таких? Тебе от них большой привет. Замешательство на лице Стива читалось невооруженным глазом. Видимо, он все же наслышан об этой семейке. А судя по его бегающим в страхе глазкам, их связывает неплохая история. - Черт, это был Фрэнк? - Отлично, ты прозрел. Собирайся, поедем, - улыбнувшись, произнес Микки. - Я не могу оказаться неожиданно живым, Микки! Меня обвинят в смерти того мужчины, и плюс ко всему я не просто так инсценировал свою смерть. Я немного проебался, и меня теперь хотят в буквальном смысле нафаршировать. - Посмотри в мои глаза, пойми, насколько мне все равно, и поехали, - приподняв брови и расширив глаза, быстро протараторил Микки. - Я никак не могу сейчас помочь Фрэнку, Микки! Пойми, мне нельзя к Галлагерам! - Ой, все. Ты мне надоел! – закатив глаза, Микки открыл дверь и позвал Игги, который с бейсбольной битой быстро вырубил болтливого Лишмана. – Бери его и пошли. - Отвезем его за город и… - Нет, Боже! Завезем его тем, кому нужно это тело, - быстро ответил брюнет, а затем вышел из кабинета, мимоходом бросая оценивающий взгляд на корчащегося на полу Джоша. Погрузив тело Стива в багажник, братья поехали прямо к дому Галлагеров. Ни Игги, ни Колин не знали, чей это дом, но видели, как тут же напрягся Микки, поэтому решили, что здесь живет кто-то важный, раз они передают им Лишмана, хотя могли бы и сами с ним все порешать. Погрузив на плечо тощее тело Стива, Колин шел позади Микки, а Игги лениво плелся сзади, вообще не зная, зачем вышел из машины. Но ему было очень любопытно, кто же здесь живет. И он очень удивился, когда вместо здоровенных амбалов, их встретила рыжая девушка лет семнадцати, не понимающая вообще, что происходит. Игги отметил, что она была очень привлекательна, его всегда очаровывали девушки с аппетитными формами. Но она смотрела лишь на тело Стива и не знала, как реагировать. - Фиона! – прокричала она, так и не пропуская никого внутрь дома, и вскоре из проема показалась еще одна женская макушка. Это была девушка чуть постарше, и она явно произвела эффект на обоих братьев, не знакомых с ней. Правда, увидев тело Стива, она начала тяжело дышать, а затем и вовсе, произнеся «твою мать», грохнулась в обморок, из-за чего рыженькая вскрикнула. - Что за драма, Микки? – хмуря брови, с непониманием и раздражением в голосе спросил брата Колин, на что не получил ответа. - Блять, девочка, - поняв, что сматерился, Милкович ударил себя по губам и закатил иронично глаза, - Йена позови. Дебби некоторое время с недовольством еще смотрела на трех парней, а затем все же крикнула имя своего брата, и рыжий Галлагер вскоре, наконец, появился, уставившись, в отличие от остальных, на Микки, а не на Стива. - Все прошло хорошо, как я и сказал, поэтому это твое дерьмо разрешено, - сам того не заметив, Милкович лучезарно улыбнулся, но Йен все еще продолжал удивленно смотреть в его голубые глаза, пока, наконец, не заметил сестру, что лежала без сознания. – Просто шок, не паникуй, - пояснил Микки, увидев, как зрачки рыжего увеличились в размерах. – Дар речи потерял, Галлагер? Где спасибо, Мик? – брюнет попытался еще раз вызвать на бледном лице Йена улыбку, но все было тщетно. – Ладно, проехали. Куда можно выгрузить вашего лжеубитого? Йен открыл дверь, и Милковичи, наконец, смогли войти в дом, тут же конфузясь от здешнего уюта. К этому они не привыкли, поэтому не отходили друг от друга, будто дикие звери, попавшие в другую среду обитания. Когда мужчину без сознания Колин опустил на диван, как раз очнулась Фиона, которая все это время была в окружении Дебби, потому что Йен был слишком удивлен и обескуражен, чтобы быстро соображать. Он не мог поверить, что Микки и его братья сейчас находятся в его гостиной. - Ты в порядке? – тихо спрашивает Дебби сестру, а шатенка лишь тихонько кивает, держась за голову одной рукой. – Принести тебе водички? Может, станет лучше? - Мне станет лучше, когда мне объяснят, какого черта в мой дом принести тело Стива, - немного резковато говорит Фиона, из-за чего кривится, так как осознание происходящего еще не полностью до нее доходит. Теперь она, кажется, понимает, как чувствовал себя Йен при депрессивной стадии. - Не тело, этот говнюк жив, просто немного в отключке, - поясняет Игги, откровенно пялясь на Дебби, которая конфузится от его чрезмерного внимания. - Тогда, какого черта Фрэнка обвиняют в его убийстве? – до Фионы действительно, как и до всех, никак не могло дойти то, что сейчас происходит. - Ваш покойничек подстроил свою смерть и собирался сбегать, когда мы его нашли. Предъявите его морду в суде, и вашего отца тут же освободят, - вкратце объяснил всю суть Микки, наконец, прочитав на лице старшей из Галлагеров понимание. В этот момент начались раздаваться стоны, и Стив начал, наконец, приходить в себя. Но когда он отрыл глаза и увидел всю картину, что развернулась в гостиной Галлагеров, он подумал, что лучше бы Колин вырубил его навсегда. Приложив усилия, он принял сидячее положение и медленно начал оглядываться, пока не встретился глазами с Фионой, которая смотрела на него, будто он восстал из мертвых. Хотя в какой-то степени так оно и было. - Хей! – весело произнес мужчина, пытаясь изменить суровое выражение лица шатенки, но не сработало. – Привет? Тяжело дыша, отчего ее ноздри сильно расширялись, Фиона поднялась со своего места и медленными, но уверенными шагами стала приближаться к Лишману, желая собственными руками задушить его. - Привет?!- взревела она, а затем со всей силы ударила его по лицу, чувствуя, как слезы набухают на глазах. – Ты хоть когда-нибудь думаешь хоть о ком-то, кроме себя любимого? Я думала, что ты мертв! - Но я же живой, зачем бить-то? – немного обиженно произнес мужчина, потирая больное место на щеке. - Я сказала тебе, чтобы ты больше не смел влезать в мою жизнь! – слезы стали ручьями стекать по раскрасневшимся щекам Фионы, и она даже не пыталась их остановить. - Я не знал, что тот алкаш на теплотрассе был Фрэнк! Я не хотел вновь причинять тебе неудобства, ладно? - Неудобства? Гребанные неудобства?! – привстав на цыпочки, изо всех сил закричала истерически шатенка, из-за чего даже у Милковичей перехватило дыхание, а у Колина вырвалось громкое «Вау». – Будьте добры, - обратилась она к Игги, который находился ближе к ней, - причините ему сейчас максимум неудобств. - С удовольствием! – хрустнув пальцами, Игги бодрой походкой направился к Стиву, который тут же перепрыгнул через диван, готовый в любую минуту сбежать, но Микки остановил брата, не давая ему наделать глупостей. - Тише, Игги, - глядя брату в глаза, произнес Микки, успокаивая его, а парень лишь вздохнул и обиженно кивнул, понимая, что избиение Стива – не лучшая его идея. – Галлагер, - повернувшись к Йену лицом, сказал Микки, - пиво есть? - Эм, да, - тихо отозвался рыжий и направился на кухню. Милкович последовал за ним, желая хоть ненадолго уйти из этой гостиной, хоть и не так далеко, как хотелось бы. На некоторое время они вновь остались одни, хоть все остальные находились слишком близко к их воображаемому вакууму. Но они были рады даже такому уединению, хоть и не собирались этого признавать. Заглянув в холодильник, Йен достал оттуда бутылку пива и передал ее Микки, на что тот благодарно ему улыбнулся и тут же, открыв бутылку, немного отпил. - Они были в отношениях, ммм? – кивая в сторону Фионы и Стива, которые продолжали выяснять отношения в гостиной, спросил Милкович, с ухмылкой глядя на рыжего. - Да. Фиона любила его какое-то время. Но там все не так просто всегда было. - В этой херне никогда не бывает все просто, - кивая, проговорил Микки, но, словив непонимающий взгляд Галлагера, решил пояснить. – В любви. Не верю в это все, и ввязываться никогда не хотел. - Думаешь, любовь разрушительна и сложна? - А ты думал, что это понос из сердечек и цветочков? – брюнет усмехнулся, а затем протянул бутылку Йену в предлагающем жесте, но тот лишь помотал головой в знак отказа. – Живешь в Саутсайде и не пьешь? - Раньше пил, а сейчас из-за таблеток очень быстро пьянею. Могу рассудок потерять после банки пива. - Не замечал раньше. На моей вечеринке ты бухал, как лошадь. - Пытался забыться, чтобы не видеть тебя с этой шлюхой, - честно ответил Йен, не желая сейчас как-то выкручиваться. - Лана хорошая, - сквозь зубы процедил Микки, пытаясь вспомнить тот вечер. Казалось, он был со Светланой тогда, чтобы больше позлить Галлагера. Ну, или чтобы доказать себе, что ему нравятся девушки. – В любом случае, ты был не слишком пьяным. - У меня была маниакальная стадия. В эти моменты я всегда чувствую себя пьяным. - Ты, эм… следишь за своими перепадами настроения? - Иногда приходится менять препараты, но в целом я справляюсь, - ответил Йен, после чего посмотрел в зону гостиной, где Фиона уже не кричала на Стива, а просто сидела с ним на диване и плакала. – Спасибо тебе, что помог. Не знаю, как тебя благодарить. - Уж придумай что-нибудь, рыжий лобок, - какая-то пошлая ухмылка скользнула на припухлом лице, от которой все внутри Галлагера перевернулось вверх дном. Он не соображал, да и не хотел в тот момент. Он делает стремительный шаг навстречу Микки и касается его кисти своей, глядя прямо на него, ожидая его реакции, но ее нет. Брюнет не притягивает его к себе, но и не отталкивает, и это дает Йену шанс продвинуться еще немного. Он делает еще один маленький шаг и медленно поднимается ладонью по руке брюнета, сжимая его локоть, затем бицепс, плечо. Йен отчетливо ощущал, как напряглось в мгновение тело Микки, но он по-прежнему никак не останавливал его, наблюдая за движением руки Галлагера. Длинные бледные пальцы, сдвинув чуть горлышко футболки брюнета, коснулись холодной белой кожи и чуть сдавили нежную шею. В тот момент Йен был уже готов сделать последние несколько шагов, чтобы наконец коснуться розовых губ парня, но в гостиной послышался раздраженный голос Липа, и Микки тут же будто очнулся, отстранив от себя чужие руки, ужасно краснея от неловкости ситуации. - Ты же, блять, должен был сдохнуть! – кричал Лип, не понимая, что тут вообще происходит, глядя на Стива и, приходящую в себя после слез, Фиону. - Хей! Я тебе по дороге все объясню, мужик, - оставляя Микки одного на кухне, Йен стремительно подошел к брату и похлопал его по плечу, стараясь не выдать дрожи во всем своем теле. – Нужно отвезти его в полицию, чтобы Фрэнка освободили. Стив особо не сопротивлялся, когда его погрузили в машину. Видимо, он впервые в жизни захотел почему-то поступить по совести. За руль сел Игги, потому что Микки сказал, что плохо себя чувствует и направился домой. Чувствовал он себя действительно не очень. Все это дерьмо с Галлагером просто не вылезает у него из головы. Он прямо поминутно думает о рыжем и ничего не может с этим поделать. Черт, да он стоял, словно парализованный, пока Йен творил с ним всю эту херню! И кто знает, что бы произошло, если бы Лип не вернулся домой. Кроме Мэнди, которая сидела на диване и смотрела старые фильмы, поедая попкорн, никого дома не было. Куда опять подевался Терри, Микки и знать не хотел. Он сейчас мечтал только о своей постели и избавиться от мыслей о Галлагере. - Куда вы все подевались вообще? – увидев брата, Мэнди вскочила с дивана и уставилась на уставшего парня. – Все в норме? - Все далеко не в норме, Мэдс, - с хилой улыбкой проговорил Милкович, а затем позволил сестре себя обнять. – Ты же ведь знаешь, что этот рыжий заднеприводный? - Ох, еще как знаю, - с улыбкой ответила девушка, не выпуская брата из объятий. – Просто хочется посмотреть, сколько он еще протянет, и вообще зачем ему все это. Думаю, завтра я попытаюсь оседлать его. Посмотрим, что он сделает, - брюнетка звонко засмеялась, а затем выпустила из рук Микки. – Ты же знаешь, что я могу за себя постоять, да? - Конечно, - Микки лениво подмигнул сестре и уже собирался отправиться прямиком в постель, как вдруг послышался стук в дверь. Брат с сестрой переглянулись между собой, после чего, проверив, что в кармане есть кастет, Микки пошел открывать. На пороге стоял офицер полиции. - Михайло Александр Милкович? – с подозрением вглядываясь в лицо парня, спросил мужчина. - Да. Что нужно? - Михайло Александр Милкович, вы арестованы за покушение на убийство гражданина Соединенных Штатов Америки Джоша Вильяма Николсона, а также за нанесение тяжких повреждений этому же лицу. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы понимаете свои права? - Что? Какого черта?! – закричала Мэнди, увидев, как ее брата заковывают в наручники. – Отпустите его! - Мэнди уходи! Я сказал, зайди в чертов дом! – выкрикнул Микки, перед тем как сесть в полицейскую машину. Машина отъехала от дома Милковичей, а Мэнди так и осталась стоять на крыльце в оцепенении. Наверное, она сама еще не осознала, что вообще произошло. Единственное, что она сделала, так это взяла телефон и быстро написала сообщение Йену, думая, что это тот человек, которому она должна это сказать. {От Мэнди 23:15} Микки арестовали за покушение на убийство. Глядя на отправленное сообщение, Мэнди начала плакать, так как это была единственная защитная реакция ее организма. {От Мэнди 23:21} Черт возьми, скажи, что ты здесь не причем! {От Мэнди 23:27} Если ты к этому причастен, то сделай все, чтобы помочь ему. Сделай все, долбанный ты говнюк!