Никогда не люби незнакомца

Теплый, но уже осенний ветерок поласкал бледную веснушчатую кожу парня, а затем бесцеремонно покинул его, словно дорогая куртизанка, не получившая денег за свою работу. Наверное, это непостоянство имеет только чикагский ветер. Но Йен совершенно не скучал. Обычно, находясь долгое время вдали от дома, человек начинает скучать, хотеть вернуться к родному очагу, но не в случае с Йеном Галлагером. Да, возможно, он хотел увидеть свою семью, обнять их всех, но он никак не мог мечтать о возвращении в этот душный город, о своей крошечной комнате с неудобной кроватью, о Гекторе, который жаждал его приезда, о своем, так называемом больном желании. Ванкувер прекрасный город. Светлый, не запятнанный еще разочарованием и скукой. Это то место, где отдыхает душа. И Йен все эти два месяца сходил с ума по этому городу. Он гулял по ночным улицам после съемок, возвращаясь в отель, оплаченный Геком, он дышал тем чистым воздухом, забывая в те мгновения даже о том, кто он на самом деле. В Ванкувере он чувствовал себя совершенно другим Йеном, который не рос в нищете без нормальных родителей, который не страдает от биполярного расстройства, который еще не знает никаких чувств, кроме счастья и эйфории. И тогда он и не думал, что эти мгновения должны окончиться. Таксист довез парня до южного берега, всю дорогу пытаясь объяснить ему, что это небезопасное место. А Йен лишь улыбался, не желая говорить мужчине, что в этом месте он живет телом, душой будучи где-то совершенно не здесь. Дом Галлагеров совершенно не изменился. Да и что могло здесь поменяться? Из года в год все оставалось прежним, это стабильность. Было около двенадцати часов, поэтому Йен предположил, что в доме практически никого не должно быть. И так оно и было. Дома была только Дебби, которая разогревала молоко для Френни. Услышав хлопок входной двери, она развернулась и встретилась с братом взглядами, а затем, расплывшись в улыбке, подбежала к парню и крепко обняла, уткнувшись носом ему в грудь. - Господи, как же я скучала, - пробубнила девушка, а Йен лишь засмеялся, ближе притягивая к себе сестру. – Ты так посвежел. И волосы… Они стали ярче, нет? - Для роли пришлось перекраситься в каштановый, а теперь вот вернул обратно рыжий, но пока он будет немного с красным отливом, пока краска чуть не смоется. Не хотел вас пугать, вдруг бы не узнали меня без факела на голове. - Да все равно, хоть лысый. Ты в любом стиле мой любимый брат. Выпустив сестру из объятий, парень поднялся наверх и остановился посередине своей комнаты, глядя на не заправленную постель, подозревая, что на нее пока перебрался Карл. И это было неожиданно, так как Йен предполагал, что младший брат выберет скорее кровать Липа, ведь он с недавнего времени повторно поступил в университет с помощью своего профессора и теперь вновь живет в общежитии на северной стороне. Наверное, наверху теперь спит Лиам, который теперь ходит в школу, иногда даже один без сопровождения. Надолго дома Йен не планировал останавливаться. У него была запланирована встреча с Гектором в ресторане, поэтому, оставив вещи на кровати, парень быстро покинул дом, даже не попрощавшись с сестрой, которая была занята кормлением своей дочери. Чем дольше Галлагер находился в Чи, тем сильнее у него было желание вернуться обратно в Ванкувер. И настроение угнетения и раздражения читалось на бледном лице, когда парень присел за столик к своему бойфренду, который был неописуемо рад видеть своего любимого молодого человека, с которым не виделся целых два месяца. - Как же я рад тебя видеть, милый, - Гектор накрыл руку парня своей потной ладонью и расплылся в блаженной улыбке, от которой Йену хотелось блевать. В Ванкувере рыжий особо не хранил верность своему парню. Он спал со многими, с одним молодым человеком даже завел определенные отношения. Его звали Кристиан. Милый такой паренек с кучей неисполненных мечт. Йен любил лежать после секса с ним в кровати и слушать, как с небывалым энтузиазмом парень рассказывал ему о том, как бы здорово было бросить все дела и скопить всю свою энергию на помощи беженцам, а также бедным и бездомным, как было бы круто, если бы, например, создали единый язык для всех стран, чтобы люди могли безбарьерно общаться между друг другом. У Кристиана всегда было столько всего в голове, что можно было слушать его часами и улыбаться от его наивности. Он говорил о параллельных Вселенных, о жизни на других планетах, о вечности и смерти. Про этого парня можно было написать огромную книгу, которую бы люди читали и удивлялись, сколько всех этих мелочей много вокруг нас. И Йен писал, но не о нем. Его же история была посвящена совершенно другому человеку. - Понравилось быть настоящим актером? Слышал, ты был просто великолепен на съемках. Гектор утомил Йена. Это всегда происходило со всеми его парнями. Рано или поздно один и тот же человек начинает раздражать, его взгляды становятся для восприятия примитивными, и от этого становится скучно. Даже тот же Кристиан уже давно не был человеком, о котором Галлагер вспоминал бы с улыбкой. Через, может, недели три Йен проследил общую нить, связывающую все его мысли, и после этого слушать его было уже не так интересно. И если всех наскучивших парней раньше рыжий тут же бросал, то с Геком такого трюка он проделать пока не мог. Это не то, чтобы было не справедливо по отношению к нему… Йен просто ему должен. Во-первых, та сделка по поводу освобождения Милковича, во-вторых, роль в фильме, так как без его вмешательства тут не обошлось, и Гектор каждый раз об этом тактично намекал парню, а также Йен был просто пока зависим от этого мужчины и разорвать эти отношения не мог. Слишком дорого придется платить. Гектор никогда не был неженкой, и рано или поздно он себя проявит, Галлагер был в этом убежден, поэтому предпочитал дождаться нужного момента. И он был, но Гектор понадобился ему, чтобы помочь блядскому незнакомцу, которому Йен нахер не сдался, как оказалось. Да, Галлагер думал о Микки. А как о нем можно не думать? Это так же естественно, как дышать. Мысли о брюнете непроизвольно появляются в голове, и он спешит их всегда тут же записать. Это удобно. Помогает от саморазрушения. Наверное, если бы не его записи, он бы по-прежнему страдал по Милковичу, пытаясь его понять. На сегодняшний же момент Йен прокрутил их последнюю встречу раз так пятьсот и пришел к единому выводу: не стоит тянуться к тому, кто только и жаждет твоей близости, чтобы посильнее ужалить. И теперь Галлагер совершенно согласен с Микки, и он благодарен ему, что тогда не случилось этого злосчастного поцелуя, ведь после этого уже нельзя было бы так просто на все это забить. Могло родиться нечто большее, чем просто симпатия. Пусть лучше они так и останутся нездоровым желанием друг для друга. - Ты так себя ведешь, будто и не рад меня видеть, - обиженно произнес Гектор, и Йен, наконец, посмотрел на него. Он настолько погрузился вновь в мир своих мыслей, что и забыл совсем про мужчину напротив. - Прости, я просто только с дороги, - попытался оправдаться молодой человек и выдавил легкую улыбку, чтобы хоть как-то показать, что ему не пофиг. - У меня подарок для тебя, - энтузиазм Гектора испарился, но он все еще был мил с Йеном, и его это радовало, так как любой другой уже давно бы послал его за такое хамское отношение. Из кармана пиджака мужчина вытащил небольшой футляр и передал его парню, который, приподняв одну бровь, вопросительно глядел на своего спутника. Он же не предложение ему делает, верно? - Подумал, что это то, что поднимет тебе настроение по приезде в Чикаго, - Гектор открыл футляр, и Йен увидел ключи. – Это ключи от квартиры, которую я тебе купил. Пару минут Галлагер смотрел на подарок, не моргая, а затем заулыбался, доставая из футляра ключи. Да. Гектор прав, это действительно подняло ему настроение. - Не знаю, что и сказать… - Ничего. Я все сделаю, чтобы ты улыбался, Йен, - лицо Гектора стало еще мягче, чем обычно, и это отчего-то вызвало у Йена лишь сожаление к нему. Он был так безнадежно влюблен, понимая, что это чувство далеко не взаимное. После ужина Гектор дико извинялся перед своим парнем за то, что у него появилась внеплановая работа, и покинул его, а Йен отправился домой, чтобы повидаться с уже полной семьей и сообщить им, что он переезжает. Наверное, они будут в шоке. Все знали о возвращении Йена заранее, так как Дебби сразу всем сообщила об этом, поэтому было не особо-то удивительно, что парня начали расцеловывать, не успел он и переступить порога. Это была не вечеринка, а, наверное, больше просто семейный ужин с пивом и музыкой. Все, кроме Липа, веселились, пока Йен, сидя на ступеньках, ведущих на второй этаж дома, наблюдал за всеми. - Ты чего такой грустный? – Карл подсел к брату и в дружеском жесте ударил его в плечо. - Просто жаль, что работа закончилась. - Еще будет, не переживай. Сейчас как звездой станешь, фанатки будут бегать толпами, а ты будешь брать у них телефоны и передавать их мне. А ты будешь их парней забирать. - Интересное предложение, - Йен широко улыбнулся Фионе, которая перед братьями выплясывала какие-то странные танцы, пытаясь обратить на себя их внимание. – Как твоя учеба? Как Дом? - С учебой все нормуль, а с этой шлюхой я больше не вожусь. Не хочу ничего подцепить от нее, ее ведь все, наверное, сейчас имеют. - Другую найдешь. - Это даже не обсуждается, - Карл отобрал у брата пиво и сделал большой глоток, после чего похлопал Йена по плечу и вновь присоединился к остальным, кто отплясывал под музыку. Всем было крайне весело, и Йен посчитал, что никто не заметит, если он тихо уйдет. Скажет о переезде в другой раз, ничего страшного. Выйдя на улицу, рыжий закурил и запахнул свою серую клетчатую рубашку, так как для сентября было уже не комфортно в майке и расстегнутой рубашке с закатанными рукавами. Гектор прислал адрес его новой квартиры по СМСке, поэтому Йен, вызвав такси, поехал по нему, решив посмотреть, где же ему предлагает жить его парень. Это была незатейливая, но очень милая квартирка-студия в грязно-бежевом и зеленом тонах. Судя по тому, что здесь было весьма стерильно, Гектор подготовился к переезду сюда парня. Практически все содержимое квартиры просматривалось с самого порога: двуспальная кровать за стеклянной стеной по левую руку от двери, напротив нее небольшой диванчик и стол, который служил и как кофейный, и как обеденный, затем небольшая кухонка, которая отделяется от гостиной зоны деревянной перегородкой, и за дверью, которая была прикрыта, скрывалась ванная комната. Все уютно и просто, и Йену квартира очень понравилась, но он не мог избавиться от мысли, что он здесь не полноценный хозяин. Он вновь чувствовал себя содержанкой. Не раздеваясь, парень завалился на свою новую кровать и посмотрел в выбеленный потолок, даже не моргая. Почему он чувствует себя настолько опустошенным? Почему ничего не радует его? Почему он не может смириться со своим положением? Все это ужасно его нагнетало, и ему хотелось кричать от своей беспомощности, но вместо этого он просто лежал, не двигаясь. Что он сделал в этой жизни сам? Чего добился? Роли ему выбивает Гектор, квартиру купил Гектор, помог Милковичу тогда тоже Гектор! А что он сам? Он даже таблетки забывает употреблять, поэтому ставит себе напоминания на телефоне! Сам он только задницей умеет трясти, выставляя себя каким-то жигало. Звонок от Фионы, которая, видимо, заметила пропажу брата, заставил Йена на немного покинуть мир своих мыслей. И, наверное, сестра его спасла, ведь еще немного и он бы начал думать о самоубийстве. - Хей, ты куда подевался, солнышко? – раздался веселый голос в трубке. - Гектор купил мне квартиру. Хотел вам завтра сказать. Прости, что ушел. - Да? Это… Это же здорово, правда? Будешь теперь жить один. - Здесь мило. - Это очень хорошо, Йен. Я так рада за тебя. Но мы же совсем не успели поговорить о твоей работе, я столько всего хочу у тебя спросить. Зайдешь в Петси, как время будет? Идет? - Да, обязательно, Фи, - без особого энтузиазма произнес юноша. – Люблю тебя. - И я тебя, милый. Еще несколько минут глядя на погасший экран телефона, Йен почувствовал внутри себя странную пустоту, которой никогда раньше не испытывал, и это его даже напугало, но он не стал на этом акцентировать свое внимание, поэтому отложил телефон в сторону и прикрыл глаза, чувствуя, как же устал за этот день.

***

Резкий звон будильника заставил парня открыть глаза. Было уже семь часов, и ему нужно было идти на пару, хоть и совершенно не хотелось, когда рядом спала такая восхитительная и обнаженная девушка, которая так же проснулась из-за будильника. Улыбнувшись, блондинка открыла глаза и, прищурившись, посмотрела на Липа, который, сидя на постели, любовался ею. - Может, останешься сегодня со мной в кровати? – простонала девушка, не желая отпускать парня. - С радостью, но еще одного шанса получить образование я не упущу, - чмокнув Карен в нос, Лип встал и натянул на себя боксеры, что валялись возле кровати. Отношения с Карен перешли из стадии «Дружба» в стадию «Любовь» как-то чересчур неожиданно для Липа. Он помнит ту вечеринку, которая была в Алиби по случаю его поступления, помнит, что там была блондинка, а потом много алкоголя, и на утро они лежат голые в ее кровати. Да, Филипп был счастлив сейчас, очень счастлив, но его никак не покидало чувство, что он вновь ввязался в какую-то игру, устроенную Карен. Попрощавшись с девушкой, парень отправился на учебу. Он был ужасно счастлив вновь быть в колледже. Теперь он все воспринимал иначе, не как в первый раз. Он относился к учебе серьезней, чем тогда, и был твердо намерен довести на этот раз все до конца. Не может же он во второй раз все проебать. Во время пары Лип получил сообщение от брата, прося того о встрече, поэтому после занятий он пошел в студенческое кафе, в котором они с Йеном договорились увидеться. Сказать, что Филипп соскучился по своему брату, ничего не сказать. Ему так не хватало его эти два месяца, и эти звонки по скайпу не могут сравниться с живым общением, поэтому, увидев рыжего за столиком, Лип еле сдержался, чтобы не сжать парня в крепких объятиях. - Носишь теперь рубашки? – с насмешкой спросил Йен, расплывшись в улыбке при виде брата. - Думаю, ботаны именно так и одеваются. - Хей, я тоже люблю носить рубашки. - Поправочка. Ботаны и геи, - Лип засмеялся, а затем все же поднялся с места, чтобы обнять младшего брата, по которому так скучал. – Будто землю из-под ног выдернули, когда ты уехал, говнюк, - прошептал кучерявый в плечо парню, пытаясь сдерживать слезы. - Мне тебя тоже не хватало, - завершив объятия, они вернулись на свои места, будто ничего и не было. – Как Карен? - Тебя больше всего интересует именно эта часть моей жизни, так ведь? – парень чуть засмеялся, а затем опустил глаза. – Знаю, ты ей не доверяешь, Йен. Но она изменилась, как мне кажется. - Люди редко меняются, - закатив глаза, произнес рыжий, а затем решил перевести тему разговора, так как не хотел сильно сейчас давить на брата. – Справляешься с учебой? - Чувак, безумно приятно, что тебе это интересно, но ты лучше скажи, как ты? Как съемки? - Эм, нормально. Не знаю. Это, наверное, самый честный ответ. Вчера чувствовал, будто депрессия вновь накрывает с головой, даже испугался, но сегодня уже лучше. Думаю, все дело в том, что я не понимаю своей цели в жизни, и это меня стало очень сильно волновать. Я не понимаю, актер ли я или просто позер. Может, я просто язва этого мира? - Воу, откуда такая философия? Кто тебе так мозги промыл? – Лип не на шутку напрягся из-за слов парня, так как раньше ничего подобного Йен не озвучивал. – Это все этот твой Гектор, да? Я же говорил тебе, что давно его пора послать. - Ты же знаешь, что я не могу. Он все туже затягивает веревку на моей шее, я не могу пока освободиться, - рыжий Галлагер потер глаза, а затем уставился на брата. – Ты связывался с Мэнди? - Эм… Нет. С чего бы? - Не знаю, подумал, что вы сблизились. - Один секс ничего не значит, мужик. У нас была симпатия, ничего больше. Просто утолили любопытство. Возможно, когда будет подходящее время, Лип расскажет брату о той ночи, когда он потерял контроль и овладел Милкович. И, может быть, расскажет, как брюнетка сбежала наутро, даже не оставив записку. Но он никогда не заикнется о том, что чувствовал рядом с ней в ту ночь, когда она была так близко, когда она была такая желанная. Возможно, но не сегодня. Около шести часов вечера они расстались, так как Йену нужно было еще забежать в клуб, чтобы обговорить с начальником новый график работы, так как из-за его отсутствия два месяца все очень сильно поменялось, а «Белая Ласточка» - это единственный способ на данный момент заработать. - Кертис, боже мой, куда ты пропал, милый? – тут же раздался вопрос из толпы людей в клубе, поэтому Галлагер предпочел натянуть на голову капюшон от толстовки, чтобы не выделяться и пройти спокойно к начальнику в кабинет. - Кого я вижу! – Блейк поднялся со своего места со слащавой улыбочкой, расставив руки в стороны. – Пришел узнать, когда выходить? – Йен кивнул, не снимая капюшона. – Думаю, в понедельник. И еще. Послезавтра будет закрытая вечеринка, хочу, чтобы ты там танцевал. Гости будут в восторге. - Как платят? - Тройную цену. - Хорошо, я приду, - после этих слов рыжий покинул кабинет начальника, чем даже разозлил его. Блейк терпеть не мог, когда Галлагер позволял себе так себя вести с ним. Безусловно, чувствовал Йен себя намного лучше, чем вчера, но он все еще находился в подвешенном состоянии, не зная, что делать. Вернувшись из Ванкувера, его будто лишили опоры, и теперь он беспомощное существо, не понимающее, зачем он нужен этому миру. Он утратил свою уникальность, и он очень страшился, что и все остальные это видят. Он начал постепенно сливаться с серой массой людей, поэтому каждую минуту думал, как вновь стать собой. Ему нужно было вновь засиять, чтобы почувствовать себя собой, но он понятия не имел, как это сделать. «Кто я вообще такой? Рыжий парень с биполярным расстройством, который возомнил из себя идеал. Что за вздор! Как глупо теперь я выгляжу со стороны. И неужели все люди сразу видели меня этим разукрашенным клоуном? Да? Нет? О боже, нет! Я совсем схожу с ума…» До его квартиры оставалось буквально два квартала. Небо сегодня было мрачное, а ветер с каждой минутой становился все сильнее и прохладнее, из-за чего парень обхватил себя за плечи, пытаясь хоть как-то закрыть себя от ветра. В такую погоду хочется запереться дома, приготовить горячий шоколад и просто сидеть на диване, пытаясь не думать о никчемности человеческого существования. И именно это и собирался сделать Йен, но по дороге к своей цели остановился напротив бара, чья неоновая вывеска аж слепила глаза. Оттуда доносились громкие звуки музыки, а также фальшивое женское пение. Видимо, там было весело. И Йен даже задумался над тем, чтобы зайти вовнутрь и чего-нибудь выпить, чтобы просто расслабиться. Но в последний момент его словно что-то остановило, и, вздохнув, парень решил все же пойти домой, поэтому вновь пошел по тротуару, но из-за неаккуратности споткнулся об ногу мужчины, что лежал на земле, прислонившись спиной к стене. С презрением Йен оглядел с ног до головы этого бедолагу и, поморщившись, слегка ударил его по ноге. - Поднимись, мудак, и зайди хотя бы в бар, чтобы не валяться посреди улицы, словно мусор, - Галлагер плюнул возле человека, от которого явно несло алкоголем, но он даже не пошевелился, и это еще больше распыляло парня, который явно ожидал, что мужчина вступит с ним в конфликт. – Этого хватит на автобус, - достав из кармана несколько центов, Йен кинул их прямо в незнакомца, на что тот зарычал, но по-прежнему ничего не говорил. – Ты глухой?! – прокричал парень, чуть наклонившись к пьянице, и замер, когда из-под капюшона на него устремились два голубых омута, которые он не мог не узнать. – Ми… Ми… Микки? – заикаясь, еле произнес шепотом Галлагер, нахмурив брови и не веря собственным глазам. Они не должны были встретиться. Точнее, не при таких обстоятельствах. Йен, конечно, понимал, что рано или поздно, но Милкович появится на его пути, так как кому-то на небе явно нравится его мучить, но он и не представлял, что встретит брюнета сегодня, да еще и в таком состоянии. Теперь он смотрел на него по-другому. Прежнее раздражение ушло, уступая место удивлению и сожалению. Микки выглядел просто ужасно. Бледная кожа лица была перепачкана грязью, правая бровь рассечена, а лоб был весь в запекшейся крови. В смоляных волосах, которые прилипли ко лбу, застрял уличный мусор. Одежда изодрана, а левый ботинок вообще отсутствовал, и ступню парня от холода защищал лишь дырявый носок. На плечи была накинута большая черная куртка, которая тоже была вся в заплатках. И пока Йен рассматривал своего бедного незнакомца, Микки придумывал план отступления, хоть и мозг из-за выпитого алкоголя работал не так хорошо, как хотелось бы. Брюнет узнал его сразу, как только рыжий остановился напротив бара, и он совершенно не хотел с ним встречаться, тем более, когда был в таком состоянии. Поэтому он притворился спящим, закрыв лицо капюшоном, но неуклюжесть и приставучесть рыжего сделали свое дело. И теперь он совершенно не знал, как себя вести. - Ты в порядке? – Йен присел на корточки и взглянул на лицо парня, на что тот лишь фыркнул и закатил глаза. – У тебя проблемы? - Отъебись… рыжий, - Микки махнул рукой, будто отгонял от себя бродячую собаку. - Два месяца прошло, а ничего не изменилось. Ты все также не желаешь принимать моей помощи, - обиженно пробурчал Йен и вновь выпрямился в полный рост. – Видимо, тебе тут нравится лежать, как кусок дерьма. - А, может, и нравится! - Да пошел ты нахуй, Микки. Я не собираюсь унижаться перед… уличной грязью, - раздраженно прыснул Галлагер, бросив быстрый взгляд на Милковича, а затем стал поспешно удаляться от бара, но, услышав грохот падения, автоматически развернулся назад. Пытаясь подняться с места, брюнет не удержался на ногах и упал на землю, ударившись головой. Не думая в тот момент, Йен подбежал к нему и помог подняться, служа для него опорой. Милкович был в ужасном состоянии, он еле соображал, поэтому позволил рыжему ему помочь. Обхватив того за шею одной рукой, Микки стоял на дрожащих ногах, боясь вновь упасть, а Йен, придерживая его за талию, пытался быстро сообразить, как с ним поступить. - Может, посадить тебя на такси? – спросил Галлагер, судорожно ища глазами свободные машины такси, но Милкович замотал головой в отрицании. Делать было нечего. Его квартира находилась близко, поэтому Йен, не желая терять больше времени, понес Микки именно туда, надеясь, что брюнет по дороге не отключится, так как в таком случае он станет вдвое тяжелее, а он и так не пушинка, как оказалось. Милкович бурчал всю дорогу о том, что ему плевать на Йена, что ему все это время было просто заебенно, и сейчас ему не нужна помощь рыжего Галлагера, но, несмотря на это, продолжал, держась за парня, передвигать ногами, двигаясь туда, куда он его вел. И когда они, наконец, были на пороге квартиры, брюнет замолчал, опустив тяжелую голову на плечо Йена. Его начало клонить в сон, и он не очень-то боролся с ним, начиная посапывать на плече рыжего. - Нет, нет, нет, Микки. Не спи, - Галлагер чуть попытался встряхнуть брюнета, и тот виновато, приоткрыв глаза, вздохнул, понимая, что он не такая уж и легкая ноша. - Папик норку подарил? – язвительно произнес Милкович и потер слипающиеся глаза, но Йен его проигнорировал, так как вступать в спор сейчас совершенно не желал. - Тебе нужно помыться, Мик. От тебя дерьмом несет, - опуская тело парня на диван, со вздохом сказал рыжий, осматривая своего гостя с ног до головы. – Что же с тобой произошло? – этот вопрос Йен задал, скорее, самому себе, а затем вновь поднял брюнета и понес его в сторону ванной комнаты. Он прекрасно осознавал, что в таком состоянии Микки сам не справится с таким сложным приспособлением как душ, поэтому, не слушая протестов Милковича, решил ему помочь. Он усадил парня на корзину для грязного белья и стал постепенно стягивать с него грязную одежду под пристальным взглядом затуманенных, но все еще таких ярких голубых глаз. Микки уже не возражал, позволяя Галлагеру себе помочь. Он послушно поднимал руки и чуть привставал, чтобы позволить Йену себя раздеть. Раздев его до боксеров, Йен стал стягивать с себя одежду, и, наверное, это все безжалостная игра его воображения, но ему показалось в тот момент, что Микки, пристально следя за ним, облизывал губы, задерживая дыхание. Оставшись тоже в одних боксерах, он подхватил брюнета под подмышками и занес его в душевую кабину, включив достаточно горячую воду. Микки обмяк в руках рыжего, расслабляясь под струями воды, которые, видимо, ему были все это время жизненно необходимы. Или же не они, а руки, что не позволяли ему упасть. Практически обняв Микки, Йен водил ладонями по его спине, смывая грязь, и пытался не думать о том, какой это был для обоих интимный момент, и если бы были другие обстоятельства, то этот совместный поход в душ закончился бы совершенно по-иному. Галлагер думал о Микки. А как можно о нем не думать, когда это тот человек, единственный человек, который видит тебя насквозь? Да, он понимал, что Милкович, скорее, застрелится, чем признается, что что-то испытывает к нему, но Йен знал, что что-то в сердце брюнета ёкало, когда он был рядом. По крайней мере, он на это надеялся. Ведь не может же это быть одностороннее чувство, в конце концов? Милкович думал о Йене. А как можно не думать, когда это тот человек, единственный человек, который видит в тебе что-то прекрасное, даже если ты сам не видишь? То, что чувствует брюнет рядом с ним, это то, что он, наверное, никогда не поймет. Это странное чувство, когда хочется просто довериться человеку без задних мыслей. Микки боялся того, какое место Йен занял в его жизни. Но еще больше он боялся, что рыжий разрушит стену, которую Милкович так долго вокруг себя выстраивал. - Спасибо, - прошептал Микки, когда Йен стал вытирать его покрасневшую от горячей воды кожу полотенцем, не беспокоясь о том, что сам он весь мокрый. - Что? Мне послышалось, или сам Микки Милкович поблагодарил меня, простого смертного? – с улыбкой Галлагер поднял глаза на лицо брюнета, который тоже улыбался. - Да пошел ты. Я просто пьян, лови момент. - Если бы я умел ловить момент, то я бы поцеловал тебя еще в ту ночь, когда мы были пьяны и обкурены на твоей вечеринке. Микки ничего не ответил, закусил губу и отвел глаза, позволив Йену вновь помочь себе встать с корзины. Медленными шагами они дошли до кровати, и Галлагер опустил на нее парня, укрывая его одеялом, пока Милкович не сводил с него восхищенного взгляда. - Зачем тебе мне помогать? – хмуря брови, спросил брюнет, борясь со сном. - Не знаю, - честно ответил Йен, пожимая плечами. – Не могу так просто отпустить тебя. - Хочешь всегда мне задницу подтирать? - Если это позволит тебе понять, что ты вовсе не грязь под ногтями, то да. Достав из аптечки, которую собрала Фиона, перекись и пластырь, Йен вернулся обратно к постели и присел на ее край, намереваясь обработать рассеченную бровь брюнета. Он смочил ватный диск перекисью, а затем стал медленно обрабатывать рану, наблюдая за тем, как кривится лицо Микки. - Что-то не так со смазливой мордашкой, - произнес Милкович, когда длинные пальцы рыжего убрали черные пряди со лба, после того как он приклеил пластырь. Но Йен промолчал. – Воспользуйся моментом в этот раз, Галлагер. Йен, недоумевая, уставился на Микки, чье лицо было даже серьезнее, чем обычно. Прищурив глаза, он смотрел то в глаза рыжему, то на губы, чуть приотворив свой рот. Не было никакого подвоха. Милкович действительно прямо сейчас дал разрешение ему поцеловать себя. И это заставило тело Йена даже чуть задрожать. Облизнув собственные губы, Галлагер стал медленно наклоняться к Микки, который не без усилий стал чуть приподниматься, двигаясь навстречу к Йену, глядя исключительно на тонкие и такие желанные губы. Йен же, тихонько улыбнувшись, не дал их устам соприкоснуться и вместо губ поцеловал лоб брюнета. - В другой раз, - тихо прошептал он, прислонившись лбом ко лбу Микки, - когда это будет твое желание, а не алкоголя в твоей крови. Прикрыв глаза, Милкович сжал губы и ничего не ответил на слова рыжего. Выключив свет, Йен оставил брюнета, а сам лег на диван, откуда было видно постель. - Спокойной ночи, Мик, - громко произнес Галлагер, но в ответ опять же ничего не получил, но это и не нужно было. Имело значение лишь то, что Йен, пусть и на несколько минут, но ощутил себя вновь собой.