Никогда не люби незнакомца

Первым делом, открыв глаза, Микки подскочил на постели в своей привычной манере, а затем, поняв, что в безопасности, потер заспанные глаза, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Увидев рыжего парня, который, свернувшись калачиком, спал на диване, брюнет начал постепенно вспоминать, из-за этого губы парня растянулись в улыбке. Откинув одеяло, он несколько минут просто сидел на краю кровати, глядя в одну точку на полу, пытаясь понять, как себя вести в этой ситуации. С одной стороны, ему бы, конечно, нужно бы отыскать свои грязные вещи, которые вчера Йен с него стянул, и быстрее бежать отсюда, пока рыжий не проснулся. Но с другой стороны, он хотел остаться и дождаться пробуждения Галлагера. Он так давно его не видел, и это казалось настоящей пыткой, хоть и не должно было быть ею. Но, видимо, рыжеволосый парень с блядскими веснушками очень глубоко засел внутри Микки. - Ты никогда не сбегал до пробуждения человека, чтобы избежать неловкостей? – брюнет поднял голову и посмотрел туда, откуда слышался голос. Рыжий улыбался, потягиваясь на диване. – Тебе было дано целых три минуты, чтобы свалить, пока я не открыл глаза, а ты их благополучно просрал. - Подумал, что будет невежливо просто свалить, - смущенно ответил Микки, сам не понимая, почему так покраснел. - Господи, ты просто милашка, когда стесняешься! - Йен засмеялся, глядя на покрасневшие щеки своего гостя, а затем встал с дивана и поплелся в ванную, слыша такое знакомое себе вслед: «Пошел нахуй, Галлагер». Вернулся парень уже с одеждой Микки в руках. Он положил вещи на кровать рядом с брюнетом, и парень, увидев чистые шмотки, поднял высоко брови, усмехаясь. - Что за набор юного педика? – рассматривая одежду, со смехом произнес Милкович, даже не представляя себя в одежде рыжего. - Из всей твоей одежды после стирки можно было оставить только одни джинсы, поэтому я решил, что ты не будешь против моей рубашки и носков, - удивление Микки никуда не ушло, он продолжал с любопытством рассматривать красную рубашку в клетку, которую ему предлагали надеть. – Да брось, Мик! Она секси. - Может, на тебе, но явно не на мне, - улыбка Микки растянулась еще шире, и он перевел игривый взгляд на Йена, который, казалось, задержал дыхание. – Приготовь что-нибудь пожрать, Золушка, пока я буду облачаться в это дерьмо, - брюнет решил перевести тему разговора, но Йен продолжал стоять на месте, не двигаясь. – Пожалуйста? - Эм, да… Конечно. И что с ним было не так? Этот брюнет не может действовать на него подобным образом, это действительно странно. Зачем он вновь пытается ввязаться в игру, которую нельзя пройти до конца? Эти все мимолетные заигрывания и намеки – это все не то, что необходимо Йену. Он не умеет проходить долгие уровни, он привык сразу «сражаться с боссом». Но тот ли босс Микки Милкович или просто обманка сложной игры? Кроме каких-то сэндвичей, которые ему завернула Фиона, из еды больше ничего не оказалось, поэтому, поставив две тарелки на стол, Йен положил на них сэндвичи и присел за стол в тот момент, когда на кухне появился Микки, одетый в его рубашку. - Нужно говорить, что тебе идет красный? – мило улыбаясь, произнес Йен, стараясь откровенно не пялиться на Милковича, но это было похоже на девятиклассника, который подглядывает за девчонками в раздевалке. Брюнет ничего не стал отвечать и просто сел за стол, тут же вонзаясь зубами в не очень свежий завтрак. Он ел с большим аппетитом, но при этом очень медленно, будто пытаясь как-то продлить этот момент, ведь он должен будет уйти после этого. Так будет правильно. Ну, а пока он может сколько хочет есть свой сэндвич, изредка исподлобья посматривая на рыжего парня рядом. - Значит, подался в бомжи? – Йен первый закончил есть, поэтому решил как-то заполнить тишину. - Много хуйни всякой произошло, когда ты съебался. - Например? - Все пошло по пизде с самого начала, как только меня выпустили из-под охраны. Я попытался встать на ноги, но в борделе дела шли плохо, так как у нас были хорошие клиенты, которые совершенно не желали трахаться за занавесками на грязных матрацах. - Ты потерял бордель? – Йен чуть нахмурил брови, следя за изменениями в лице брюнета. - Да, - краткий ответ, который буквально отпечатался в голове Галлагера. Он мог предположить, что Микки впервые сказал это вслух. Наверное, он тешил себя мыслью, что еще можно что-то исправить, когда на деле это было не так. – Я распределил девочек по другим публичным домам. Остались только Саша, Лана и Гелия, но она брюхатая, ее никто не возьмет. А Саша, блять, просто выпендривается. Для Микки его девочки – это была целая жизнь. И Йен знал это. Понял еще в тот день, когда брюнет просил его позаботиться о них, не думая о себе, что ему грозит большой срок. Галлагер даже представить себе не мог, какая дыра образовалась в душе Микки после этого, которую он теперь пытается залить выпивкой, как видимо. - Знаешь, я еще должен был быть отцом! – с каким-то ненормальным смехом восторженно произнес брюнет, привлекая к себе внимание рыжего, который погрузился в свои мысли. – Светлана ходила беременная, оказывается, еще два месяца до того, как я узнал. А пару дней назад мы сильно поругались, и я ударил ее по лицу, и она, не удержавшись на ногах, полетела с лестницы. Я был пьян, конечно, но это не отменяет того факта, что по моей вине у нее был выкидыш. - Боже, Микки, мне так жаль… - Йен видел, как ломается Милкович, как он ерзает на стуле, пытаясь держать себя в руках, поэтому накрыл его ладонь своей, пытаясь тем самым передать ему хотя бы частичку своего тепла. - Я пытался, понял? Я пытался с этим справиться сам, как и всегда, но не получилось! Я сказал тебе тогда, что мне не нужна чья-то поддержка. Твоя поддержка мне не нужна. Но я не справился! Блять, да, ты мне был тогда нужен! - Тебе стоило лишь сказать тогда мне это, и я бы остался с тобой, - Йен поднялся со своего места и подошел к Микки, остановившись между его разведенных ног. – Тебе только стоило позвонить мне и сказать, что я тебе нужен, я бы примчался. Потому что… - парень запнулся, не зная, как выговорить последние слова. Он не мог их сказать, язык не поворачивался. И пауза так затянулась, что момент ушел, и Микки, оттолкнув Галлагера, поднялся со своего места и направился к выходу. - Не рви жопу, Галлагер, из-за меня. Я и не из такого дерьма выбирался, - брюнет быстро натянул на ноги ботинки, которые решил без разрешения одолжить у Йена, желая быстрее уйти. Теперь он жалел, что не свалил, пока рыжий спал. – Шмотки верну. Входная дверь хлопнула, и Милкович испарился, оставляя после своего ухода горькое послевкусие, как и всегда. Но на этот раз все испортил Йен, и он это понимал. Возможно, если бы он сказал последние слова, то брюнет бы не ушел… В любом случае, сейчас Микки уже рядом нет, и Йен вновь один. Достав из рюкзака ноутбук, который приобрел на зарплату в Ванкувере, парень удобно расположился на кровати, сев в позу лотоса, и открыл документ, который находился в скрытой папке. Это была старая привычка, которая прижилась, потому что раньше ему приходилось прятать все свои документы, так как все в его семье очень любопытны. « - Ты сильный. - Я слабый. - С чего такая неуверенность в себе? - А ты бы смог сиять, когда каждый живущий на земле тушит твой огонь? - Ты удивительный. - Я ничтожество. - Это не так. - Тогда докажи мне, что я особенный! – парень замолчал, так как не мог сказать того, что от него требовал Незнакомец. Не потому, что нужно было соврать, а потому, что сам этот парень не мог признаться себе в том, что он может вообще думать об этих словах. – Я так и думал. Ты не должен пытаться вытаскивать меня на свет. Я сама тьма. И лучше выбирайся из моего мира, пока тебя он не поглотил полностью. Твой свет никак не должен потухнуть. Брюнет был прав. Этот гость находился в его мире слишком долго, тьма засасывала его, но он изо всех сил продолжал освещать лицо Незнакомца, не имея сил просто оставить его в тени. Он не должен вновь погрязнуть в смоле своего самоуничтожения».

***

Лип ничего не сказал о точном местонахождении Мэнди, поэтому Йену пришлось потратить полдня, чтобы найти девушку, ведь он чувствовал себя виноватым перед ней, потому что уехал, ничего не сказав. Она узнала об отъезде своего мнимого бойфренда как раз от его старшего брата, и рыжий Галлагер не уверен, что она в тот момент желала ему удачи во всех начинаниях. А ему с ней нравилось общаться, ведь она действительно хорошая девушка, поэтому он желал с ней объясниться. Как выяснилось, а это было логично, Мэнди завязала со всеми попытками пробиться в актрисы и теперь работала барменом в одном из баров на южной стороне. Увидев Йена, девушка улыбнулась и махнула парню рукой подзывая к себе, а затем, когда он подошел достаточно близко, она со всей силы ударила его по лицу, вызывая тут же у посетителей крик удивления. - Заслужил, - отозвался Йен, вновь поворачиваясь лицом к девушке. - Хорошо, что ты это понимаешь, мудак. Думал, что я тебя встречу с объятиями? Ты сбежал! – Мэнди вышла из-за барной стойки и направилась на выход, желая покурить, а также перенести беседу за пределы заведения, в котором работает. - Мне нужно было уехать, Мэдс. Прости, что не сказал, я просто… - Прости за то, что не сказал, что решил уехать? Или прости за то, что не сказал, что гей, хоть и делал вид, что встречался с тобой? – девушка нервно закурила, пытаясь прийти в себя, но она все еще была зла на парня, хоть и была рада его видеть. - За все. Я скучал по тебе, Милкович, - сдвинув брови, Йен мило посмотрел на брюнетку, желая своим щенячьим взглядом разжалобить ее, но Мэнди была не так проста, как остальные девушки. Ее прощение нужно было заслужить. Но, по крайне мере, она немного смягчилась, если судить по тяжелому вздоху. - Не зря хоть уезжал? – уже спокойнее спросила она, прислоняясь затылком к кирпичной стене. - Не знаю, если честно. Просто полезно было сменить обстановку, чтобы понять, кто я такой на самом деле. - Разобрался? - Скорее наоборот. Запутался еще больше, - парень обреченно усмехнулся и перевел взгляд на брюнетку, которая с вызовом смотрела на него, выпуская изо рта колечки дыма. - Ты же Йен Галлагер, мать твою! Ты… Это ты! - Я пытаюсь понять, кто я, если не просто Йен Галлагер. - Сложно. Ты несешь полнейший бред, идиот, - Мэнди засмеялась, а затем потушила сигарету об стену, и рыжеволосый осознал, насколько скучал по этой темноволосой девушке. Наверное, не меньше, чем по ее брату. – Он вспоминал о тебе, - неожиданно выпалила девушка, и Йен заметно напрягся. Дрожь пробежала по всему его телу. – В основном, конечно, проклинал, но все же. Уходил по вечерам, говоря, что прогуляться, но Лип говорил, что он ошивался возле твоего дома. - У нас был тогда не очень приятный разговор. Думаю, он хотел просто в очередной раз ударить меня. - Ты был ему нужен. - Знаю. Они обменялись взглядами, а затем Мэнди крепко обняла парня, будто тем самым извиняясь за то, что начала этот разговор, но она, правда, переживала за Микки. Она видела, как он заявлялся домой пьяный, как пропадал на много дней, слышала, как он кричал в комнате, в которой никого больше не было. Она никогда не думала, что человеку, ее брату, может быть так больно из-за разлуки с кем-то. Попрощавшись с подругой, Йен направился в магазин за продуктами, а затем домой. Его новая квартира была такой необжитой, что ему в лишний раз не хотелось сюда возвращаться, поэтому он твердо решил, что должен сходить как-нибудь в магазин с Дебби и Фионой и обустроить это местечко, чтобы здесь было уютно, потому что пока он здесь чувствовал себя как в гостинице. На улице срывался дождь, и небо сотрясалось от грома, когда Йена отвлек от раскладывания продуктов в холодильнике дверной стук. Тогда он еще задумался над тем, кто может вместо звонка использовать кулаки, но все вопросы развеялись, когда он увидел на пороге едва промокшего Милковича, который глядел на Йена, прожигая того гневным взглядом, от которого у рыжего мурашки бежали по спине. Но при этом он не мог не отметить, что выглядел брюнет очень сексуально во влажной рубашке и с едва промокшими смоляными волосами, которые прикрывали сейчас немного его лоб. - Почему? – твердо задал вопрос Микки, не сводя глаз с Галлагера. - Я… Я не понимаю, Мик. Что ты хочешь? – Йен был в растерянности, но все равно пропустил парня в квартиру, не желая разговаривать через порог. - Ты не договорил утром. Ты сказал, что примчался бы по первому звонку от меня, потому что?.. Микки застал Йена врасплох. Они вновь вернулись к этому моменту, к этим словам, которые рыжий не мог произнести, а Милкович желал услышать. - Ты мокрый, я принесу полотенце, - Галлагер быстро ретировался в ванную комнату, предоставляя себе лишнее время. Закрывшись в ванной комнате, Йен облокотился о раковину и посмотрел на себя в зеркало. Его зрачки были расширены, а щеки чуть покраснели. Он выглядел как настоящий сумасшедший, сбежавший из клиники, и от этого становилось не по себе, так как Йен хорошо помнил, как выглядел, когда только узнал о своем расстройстве. Как он может сказать это Микки, даже если это правда? Как он может отступить от своих принципов ради этого незнакомца? А что, если все это ему кажется? Если это игра? Сейчас он скажет это Микки, а тот лишь посмеется и уйдет? Нет, это слишком большой риск. А если это последний шанс? Если Милкович ответит ему взаимностью? Что тогда? Слишком много «если»! Он сошел с ума. Окончательно свихнулся. Ему бы стоило позвонить своему психиатру, так как это ненормально. Не может человека трусить от одной мысли о признании своего поражения. Все ведь может закончиться, если он скажет это. Тогда будет еще хуже. Он запутался окончательно… Схватив полотенце, Йен вышел из ванной и подошел к Микки, который сидел на диване, нервно стуча ступней по полу. - Что тебе дадут эти слова? – встав между расставленных ног брюнета, спокойно спросил Йен, глядя ему в глаза сверху вниз. – Ты будешь считать себя победителем? - Победителем?.. Что за нахуй! Мы не играем в гребанную монополию. Я просто хочу узнать то, что ты недоговорил. - Для тебя это важно? - Да, черт возьми. - Почему? - Потому что я окончательно запутался. А с твоим блядским волшебным возвращением в город я вообще пришел к тупику. Но я чувствую, что именно твоя наглая морда способна открыть мне глаза и указать путь. Так, скажи мне эти слова. Почему ты был готов прийти ко мне на помощь? Губы Йена дергались, и он вновь начал паниковать, но при этом не сводил глаз с брюнета. Да, возможно, это лишь его грязная игра, но он сейчас был готов выйти из нее проигравшим. - Потому что… Потому… - он запинался, пытаясь собраться с мыслями, но голубые глаза так сильно отвлекали. – Я хочу быть твоим. Микки замер на месте, шокированный этими словами. Было понятно, что Йен просто взял сейчас и перечеркнул одной фразой все свои труды сблизиться с Милковичем, ведь теперь он его вовсе видеть не захочет. Поэтому терять ему было нечего. Он наклонился и прижался губами к губам брюнета, в тот момент полностью растворившись в моменте. Он не хотел больше осторожничать, он не хотел больше ждать, он не хотел больше притворяться. Он хотел Микки. Первые несколько секунд Милкович никак не реагировал на поцелуй рыжего, будто не мог осознать, что только что он сделал, а затем, положив руку на затылок парня, притянул его к себе еще ближе, приотворяя губы, чтобы впустить язык Йена в свой рот. Глаза брюнета были плотно закрыты, в то время как Йен и не думал лишать себя удовольствия наблюдать за эмоциями своего партнера. Темные брови были нахмурены, а длинные реснички подрагивали, и это была такая потрясающая картина, что Йен боялся даже моргнуть. Он обвел влажные пухлые губы Микки языком, схватив его за воротник рубашки, а затем вновь поцеловал, но на этот раз еще глубже, еще проникновенней. Губы его незнакомца были не такими, как он воображал. Они были слаще, мягче, вкуснее, неповторимее… Никогда прежде его сердце не замирало при поцелуе, а время не останавливало своего хода. Он испытывал истинное блаженство и совершенно не желал прекращать целовать губы Микки, в которых сейчас заключался весь смысл его жизни. Когда язык Йена в очередной раз встретился с языком брюнета, Милкович, будто наконец очнувшись, оттолкнул от себя парня и, словно насосом, качая воздух, неуверенно глянул на рыжего, глаза которого горели желанием. - Мне следовало тебя убить еще тогда в подворотне, рыжий, - с этими словами Микки поднялся со своего места и стремительно подошел к Йену, нагло хватая его за затылок и соприкасаясь вновь с его губами, издавая при этом горловой стон. В тот момент, когда их губы были прижаты друг к другу, языки соприкасались, а руки убирали и малейшее расстояние между их лицами, Микки был действительно счастлив. Он редко целовался вовсе, а с парнями так вообще никогда. Этот процесс был слишком интимным и непонятным для него, но сейчас, чувствуя этот сладкий вкус губ Йена, он был готов продать душу дьяволу, чтобы только никогда не отдаляться от уст этого рыжего засранца, который поселился в сердце Милковича. Он, честно, не верил, что это сейчас происходит. Он много думал об этом, хоть и пытался отгонять эти мысли, но никогда и подумать не мог, что будет водить татуированными пальцами по коротким рыжим волосам на затылке Галлагера, благодарно стонав в ответ на ласки языка в его собственном рту. Он чувствовал себя настоящим безумцем, но был не в силах закончить этот поцелуй. Не хотел, не имел храбрости на это. Микки прекрасно осознавал, что с каждой секундой закапывает себя все глубже, что теперь никак не сможет это объяснить, не сможет оправдаться. Но он даже и не хотел думать об этом сейчас. Он просто ощущал нездоровую потребность в губах Йена. Чуть отстранившись, Йен вобрал побольше воздуха, а затем вновь накрыл губы брюнета, а руками начал медленно расстегивать пуговицы на его рубашке. Его алые губы стали намного больше от длительных поцелуев, поэтому он решил перенести ласки на шею Милковича – одну из самых его эрогенных зон, как позже понял Галлагер, так как Микки еле устоял на ватных ногах, когда язык рыжеволосого оставил влажную дорожку на бледной коже его шеи. Щеки Милковича стали пунцово-красные от того, что он сгорал от желания и одновременно стыда, так как чувствовал себя некой сучкой, и ему это пиздец как нравилось, и Йен это чувствовал, поэтому с каждой секундой становился увереннее. Когда с рубашкой было покончено, и Галлагер мог прикоснуться к бледной коже своими руками, рыжий вновь выпрямился и коснулся легонько своими губами губ Микки, а затем, взяв его за подбородок, медленно пополз рукой вниз по животу парня, пока не обхватил выпирающий его член через ткань джинсов. Милкович от приятных ощущений приоткрыл рот и прикрыл глаза, и Йен, улыбаясь реакции своего незнакомца, провел большим пальцем по его влажным губам, чуть смачивая его слюной брюнета. Микки знал, что это тот момент, когда ему нужно протрезветь и оттолкнуть рыжего, но он не мог. Не желал это заканчивать. Распахнув ледяные глаза, брюнет столкнулся с пылающим взглядом Йена и замер, все глубже утопая в его глазах. Он никогда еще не испытывал ничего подобного от простого зрительного контакта. Это был новый вид фетишизма. Галлагер сжал сильнее член брюнета, наблюдая за его реакцией, а затем начал проникать ладонью в джинсы парня, из-за чего все тело Микки задрожало. Он нервно сглотнул подступившую слюну и с силой потянул рыжие волосы от себя, пытаясь тем самым хоть как-то сопротивляться неизбежному. - Йен, - простонал Милкович, разрывая их зрительный контакт и помотав головой. - Еще. Скажи мое имя еще раз, Мик, - парень наклонился вновь к брюнету и провел языком по его ушной раковине, давая себе полный отчет, что готов реально кончить только от того, как Микки произносит его имя. - Йен… Не надо. - Ты больше не отвертишься. Ты хочешь, - Галлагер проник под ткань боксеров Микки и начал поглаживать член своего партнера, чувствуя, как при этом пульсирует его собственный. - Мы не можем, - выдохнул Милкович, а затем притянул к себе Йена и легонько поцеловал, будто извиняясь. - Ты боишься. - Нет, - даже почти обиженно отозвался парень, поглаживая небритую щеку Галлагера. - Это был и не вопрос. Я пиздец хочу тебя, Микки Милкович. Пока брюнет ничего не успел ответить, Йен быстро прильнул к его приоткрытому рту, завлекая его в новый поцелуй, а затем медленными шажками стал двигаться в сторону кровати, после чего толкнул на нее расслабленное тело Милковича, который разочарованно вздохнул, когда потерял контакт с губами рыжего. Йен навис над телом брюнета и заглянул ему глубоко в глаза. Одна его рука выводила узоры на его груди, а другая была зарыта в чернявых волосах. - Позволь мне трахнуть тебя, - сладко произнес рыжий, и от этих слов Микки широко улыбнулся и закатил глаза. - Ты не распечатаешь мою задницу, рыжий лобок, - с насмешкой в голосе сказал Милкович и притянул к себе Йена за рыжие волосы, вызывая у него хищный рык, чтобы поцеловать парня в шею и обвести языком выпирающий и такой соблазнительный кадык. - Когда-то ты так же говорил и про поцелуи, а теперь сам тянешься за новой дозой. - Нахуй пошел, Галлагер, - Микки, конечно, проговорил это со смехом, но в следующую же секунду оттолкнул от себя рыжего, поднимаясь на ноги. – Это ничего не значит, - обернувшись, чтобы посмотреть в лицо Йену, который лежал на кровати, произнес Микки. - Хм, дай-ка подумать. Ты стоишь без рубашки посреди моей квартиры с опухшими от моих поцелуев губами. Это все еще ничего не значит? - Совершенно ничего. Я по-прежнему не пидор, - Микки стал еще румянее, если это было возможно, а затем поднял свою рубашку, тут же накидывая ее на плечи, но не надевая. - Да я так и понял, Мик. Все же натуралы сосутся с парнями, получая от этого удовольствие. - Я не получал удовольствие. - У тебя стояк, - зеленые глаза заблестели, и Йен звонко засмеялся, когда под звучное «блять» брюнет отвернулся от Галлагера, смущенный своим положением. – Просто признай, что ты пришел уже с намерением поцеловать меня. - Ты первый прилип своими губами ко мне. - Потому что видел в твоих глазах зеленый свет. Мик, - рыжий поднялся с постели и, подойдя к Милковичу со спины, обнял его за талию, коснувшись губами мочки его уха, - я с ума от тебя схожу, блять. Ты чувствуешь? – Йен взял брюнета за руку, и приложил его ладонь к своему члену, и заметил, как тут же задержал дыхание Микки. – Чувствуешь, как я тебя хочу? Вернувшись в реальность, Милкович вновь отошел от Йена и, схватившись за собственные волосы, отошел к окну, желая немедленно закурить. Он увидел на кофейном столике пачку сигарет и тут же бесцеремонно вытащил одну, поджег и, наконец, почувствовал, как его легкие обогащаются никотином. - Это довольно странно, блять, ладно?.. То, что происходит в моей голове, во всем моем теле, когда ты рядом. Я этого не понимаю, - не поворачиваясь к Йену лицом, потому что так он мог спокойно соображать, медленно произнес брюнет. - Для меня это тоже ново. Я никогда не чувствовал ничего подобного. - Это другое! Микки Милковича не может вставлять от поцелуев. С языком. С парнем. У Микки Милковича не может быть эрекции от мысли о члене другого парня. Микки Милкович не может быть чей-то сучкой. - Это все предрассудки. - Это все моя жизнь, Галлагер! Хочешь, чтобы я признал, что мне понравилось, когда твой язык был в моем рту, когда твоя рука сжимала мой член, когда твои блядские губы творили всю эту хуйню с моей шеей? Да. Мне пиздец как это понравилось. И это пиздец как пугает. - Ну, вообще-то, я еще хочу услышать, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, - Йен озорно улыбнулся, но серьезное лицо Микки не изменилось. Казалось, он только сильнее напрягся. - Мне нужно идти, - докурив, Милкович начал быстро натягивать на себя рубашку, от скорости даже попадая пуговицами не в те дырочки. - Сбегаешь? Уже будучи практически у самой двери, Микки развернулся и подошел к Галлагеру, положив татуированные пальцы ему на бледную щеку, а затем поцеловал его, не размыкая их губ как можно дольше, будто нарочно стараясь продлить момент, чтобы вкус уст Йена отпечатался в памяти брюнета. - Совершенно не желая этого, сучка, - тихо ответил Микки, погладив Галлагера по голове, а затем быстро покинул квартиру, понимая, что больше здесь оставаться просто не может.

***

Допивая уже третий бокал пива, Микки смотрел строго перед собой, стараясь вслушиваться в разговоры посетителей бара, чтобы выбраться из пучины собственных мыслей, которые крутились вокруг одной и той же рыжей макушки. - Я всю жизнь любил двух людей: своего брата и свою жену. А в один день потерял обоих, - рассказывал мужчина, который сидел через два человека от Микки. – Никогда не думал, что буду думать с улыбкой о том, как убиваю их, отрезая конечности. - Это жутко, - ответил ему завсегдатай данного заведения, которому Мэнди наливала каждый раз один бесплатный бокал дешевого пива, а он его растягивал на целый вечер. – Ну потрахались. Не убивать же их за это. - Не знаю, я бы получил истинный кайф, искупавшись в их крови, а потом потрахавшись на их бездыханных телах, - незнакомец с улыбкой преподнес к губам рюмку с водкой, но пить не стал. - Не знаю, мужик, я бы… - начал встревать в разговор еще один посетитель, но был нагло перебит Милковичем, которого просто разрывало от желания что-то сказать этому недоделанному убийце. - Пиздишь, как дышишь. Никого бы ты не убил. Убежал в слезах? Да. Но никак не купался бы в крови, - все взоры тут же обратились на парня, что сидел c краю и одиноко пил пиво. - Называешь меня слабаком? – раздраженно сквозь зубы процедил рассказчик вышеупомянутой истории, вставая со своего стула. - Да, если ты считаешь любовь слабостью. Ты изначально сказал, что твои брат и жена – самые родные тебе люди. Что бы они ни сделали, ты бы сам скорее прекратил дышать, чем позволил бы им умереть. Все мгновенно заткнулись, обдумывая слова черноволосого парня и не зная, как на них ответить. Даже сам Микки задумался над тем, что сказал, ведь эти слова вылетели непроизвольно. Он не желал их говорить, просто… они крутились у него в голове. Слабость ли любовь? Нужна ли она, если ты из-за нее становишься слабаком? Или оно того стоит? Да и вообще, что такое эта самая любовь? - А ты, пацан, любил кого-нибудь настолько сильно? – прервал тишину грубый голос пожилого мужчины, который все это время тихо сидел за столиком, и читал какую-то книгу, и пил лишь холодную воду. - Мне дорога моя сестра, - не раздумывая, ответил Милкович, потому что это была истинная правда, а брюнетка за барной стойкой улыбнулась, накрывая ладонь брата. Мэнди – это его все. - Я не о родственной любви, которую нам прививают с рождения. Вот у меня была жена. Хорошенькая такая с пухлыми щечками. Любил ее без памяти, готов был весь мир положить к ногам. Знаешь, это уже была тяжелая форма любви, от которой хочется даже избавиться, потому что ты чувствуешь, как сгораешь. И я сгорел. У Дейзи нашли рак, и в течение нескольких месяцев она ужасно мучилась, и я вместе с ней, потому что наши души были связаны. А когда она умерла, погиб и я, правда, внутренне. Заблудился в лабиринте, так как моя путеводная звезда погасла. Теперь влачу свою жизнь на этой планете, словно живой труп. - Я бы застрелился, - отозвался завсегдатай бара, внимательно слушавший историю. - А я, как видите, пью воду и по-прежнему не пью алкоголь из-за больной печени, хоть и желаю скорее сдохнуть. Но Дейзи бы хотела, чтобы я продолжал жить, поэтому я всеми силами буду цепляться за свое существование на Земле из последних сил. Понимаете, я иду у нашей любви на поводу даже после ее смерти! Я говорю о такой любви, парень, - мужчина вновь обратился к Милковичу. – Любил ли ты так же сильно? - Это все полная чушь. Такую хуйню и я могу с легкостью сочинить, - прыснул Микки, отпивая немного пива. - Дело твое. Хочешь не верить – это твое дело. Но однажды ты вспомнишь мою историю, когда не сможешь дышать без позволения другого человека. - Ты хоть понимаешь, какой бред несешь, старик? – брюнет поднялся с места и подошел к столику, за которым сидел его собеседник. – Милковичи не сучки. Не были и не будут, - злобно процедил парень, стукнув кулаком по деревянной поверхности. - Ты считаешь, что влюбиться в кого-то, значит стать чьей-то сучкой? - А как иначе-то? - Ставить чьи-то нужды превыше своих – не проявление слабости. Ты просто связываешь сюжет своей истории с другим человеком. Это делает тебя сильнее. Микки больше не смотрел агрессивно на старика, его глаза потупели, и, казалось, брюнет вновь утонул в собственной голове. И тогда незнакомец решил самостоятельно вытащить парня обратно в реальность, хлопнув его по плечу, поднимаясь со стула. - Пойдем, проводишь меня до дома, - сухие губы растянулись в приятной улыбке, но Милкович не привык судить людей по приятной мордашке, поэтому не сдвинулся с места. – Я живу на другой стороне улицы, парень. Не откажешь же ты старику, с которым так приятно поговорил. - У меня и без тебя дел хватает. - Поэтому ты сидел здесь полдня, выпивая пиво? - Не отстанешь? – старик покачал головой все с той же улыбкой на лице. – Да и хуй с тобой. Пошли, - брюнет направился быстро к выходу, сам не понимая, зачем согласился. Этот старик… Хотя, это был даже мужчина пожилых лет, да, так лучше, потому что он неплохо сохранился. Но приторная улыбочка выдает его возраст. Так обычно улыбаются деды своим внукам. Он был очень странный, но определенно умел расположить к себе людей. Но это не отменяет того, что несет он какой-то бред. Мужчина вышел вслед за Милковичем, и они достаточно быстро перешли дорогу и оказались у многоэтажного дома. Компаньон Микки жил на четвертом этаже в просторной квартире со множеством комнат, в которых должны проживать соседи мужчины, но их почему-то не было, поэтому он распоряжался огромной жилплощадью один, что весьма удивило Микки. - Ты выкупил все квартиры? – удивленно произнес брюнет, осматривая помещения. - Да, - пожимая плечами, ответил мужчина, присаживаясь на диван в общей гостиной. – Я люблю людей, но мне почему-то всегда попадались одни долбоёбы. - Такое помещение, и ты, старый пердун, здесь один! Это преступление просто! И откуда у тебя такие бабки? – Микки продолжал исследовать комнаты, представляя, какой бы потрясающий вышел бы салон здесь. - Дейзи была не только хорошей женой, но и женщиной с огромным состоянием, - мужчина засмеялся, а затем резко закашлялся. Видимо, от алкоголя он отказался, а вот с сигаретами так и не смог расстаться. Сигареты - лучшие друзья у тех, кто вырос в Саутсайде. - А как же та ванильная хуета, которую ты мне задвигал? Тобой же двигали деньги, а не чувства. - Как будто ты будешь меня осуждать, щенок! Все мы ищем наживу. - Кстати, о наживе, - Микки подошел к своему собеседнику и присел рядом с ним на диван. – У тебя, блять, столько свободных комнат, а у меня есть первоклассные шлюхи… будут первоклассные шлюхи. Здесь же можно столько бабла срубить, дед! - И с чего это мне нарушать мой покой в большой квартире? – исподлобья глядя на брюнета, будто изучая его, спросил мужчина. - Вариант с тем, что ты можешь развлекаться с девочками бесплатно в любое время, не прокатит? - Почему же! Я давно кости не разминал, - мужчина исказил губы в улыбке, и на этот раз Милкович ответил ему своей, буквально светясь от восторга. - Ебать пивка зашел удачно попить.

***

Глядя на себя в зеркало, парень проводил ладонью по своему только что побритому лицу и даже не узнавал себя без щетины. Он уже так стал привыкать к своему немного неряшливому виду, что видеть себя в зеркале таким ухоженным было странно. Его рыжие волосы, все еще отдававшие красным из-за покраски, были подняты и уложены с помощью пенки и лака, хотя почти уже полтора месяца Йен носил их, не поднимая, они просто спадали ему на лоб. Из-за отсутствия щетины лицо теперь казалось чересчур бледным, и веснушки выгодно выделялись, хотя до этого их практически было незаметно. Внешне он был все тем же Галлагером, что и раньше, вот только внутренне он этого все еще не ощущал. Накинув на плечи бомбер, Йен выбежал из квартиры и, поймав такси, поехал прямиком в клуб, в котором сегодня выступал. Давненько он не танцевал для кого-то, и это было даже волнительно. «Белая Ласточка» была сегодня закрыта для вечеринки, поэтому рыжий понимал, что сегодня может неплохо заработать, если все пройдет хорошо. Знакомая атмосфера взбудораживала Галлагера, разогревала его изнутри, а восхищенные взгляды коллег приводили его в прежний восторг, от которого звезда внутри него сияла все ярче и ярче, но весь этот триумф прервал телефонный звонок, который был от Милковича, и Йен, не раздумывая, тут же принял вызов. - Мик! – радостно вскрикнул Галлагер, заходя в гримерку, чтобы подготовиться к выходу. - Ты там таблеток обожрался? Откуда столько энергии в голосе? - Просто чувствую себя хорошо, - парень улыбнулся, будто надеялся, что Микки каким-то образом это увидит. – Зачем ты звонишь? Соскучился? - Пошел нахуй! Скорее метеорит столкнется с Землей, чем я позвоню тебе по такой хуйне, - усмехнулся в трубку Милкович, а Йен звонко рассмеялся. - Ты скучаешь по мне, - самоуверенно произнес рыжий, чуть успокоившись. - Нет. - Скучаешь. - Ты, сука, глухой?! - Скучаешь, Мик. - Блять, ты точно чем-то накачался! - А я вот скучаю. - Кертис, через десять минут начинаем, - послышался голос одного из танцоров, и у Микки чуть глаза из орбит не вылетели, когда он его услышал. - Какого хуя?.. Кто это был? - Ревнуешь? – Галлагер вновь засмеялся, чувствуя небывалую легкость внутри. - Ты в сраном клубе, блять? - Я должен идти. Но я по-прежнему ужасно хочу тебя трахнуть, Милкович, - не дожидаясь ответа брюнета, Йен завершил вызов, потому что ему уже нужно было быстро готовиться к выходу на сцену. Переодевшись в черные шорты, парень обмазал свое тело неоновой краской, нанеся ее полосами, а затем направился в зал. На центральном диване возле самой большой по размерам сцене сидела компания мужчин. Их было восемь человек, но лишь двое из них смотрели на сцену, на которой извивался на шесте Ливай, коллега Йена, все же остальные разговаривали между собой, перекрикивая музыку. Забравшись на сцену, Галлагер без промедлений начал подстраиваться под ритм песни, двигая бедрами, желая привлечь к себе внимание гостей, и они действительно посмотрели в его сторону. Их предупредили, что будет какая-то «огненная звездочка», но они и не представляли, насколько она огненная. Йен мновенно произвел на них впечатление, и мужчины стали по очереди доставать свои бумажники, желая именно к себе привлечь внимание рыжеволосого танцора. Завидев купюры, Йен подошел к краю сцены и спустился на корточки, поворачиваясь задом к посетителям, предоставляя им возможность пару раз шлепнуть себя. Завидев, как коллега увлек мужчин, Ливай решил тоже начать действовать. Тем более, взаимодействие с партнером всегда у них ценилось. Подойдя к Галлагеру, шатен жестом указал парню выпрямиться, а затем начал танцевать с ним вместе, пытаясь во время своих движений всеми точками тереться о тело своего партнера, и Йену и гостям это шоу очень нравилось, поэтому рыжеволосый раскрепостился полностью, отдавшись эмоциям, и притянул к себе Ливая за затылок, целуя его прямо в губы, что вызвало волну восторженных криков со всех сторон от гостей и от остального персонала. Оторвавшись от губ своего партнера, Йен, улыбаясь, перевел взгляд вновь в зал и увидел Милковича, который стоял возле входа, удерживаемый охраной. Встретившись с голубыми глазами брюнета, Галлагер спрыгнул со сцены и направился прямиком к парню, не обращая внимание на возмущение гостей. - Что ты здесь делаешь? – с улыбкой спросил Йен, обнимая себя за плечи, так как на улице было не очень тепло. - Что я здесь делаю?! Нахуй твою кокаиновую задницу спасаю, а ты с каким-то пидором сосешься на сцене! – Милкович был зол, а от этого Йену становилось лишь смешнее. - Это моя работа! Не ревнуй, детка, - рыжеволосый предпринял попытку притянуть к себе Микки, но тот лишь стремительно от него отпрыгнул, кривя лицо. – Какого хера ты вообще ведешь себя как истеричка? Ты ведь даже не можешь признаться, что я тебе нравлюсь! Ты не имеешь права закатывать скандалы по поводу того, что я целуюсь с другими. Милкович не отвечал. Лишь злобно прожигал глазами рыжего, не зная, что и сказать, ведь по сути Галлагер был прав. Кто такой ему Микки, чтобы хранить ему верность? Это глупо. Но все внутри брюнета аж сгорает от ревности. Он даже думать не может, что кто-то мог еще, кроме него, наслаждаться вкусом губ Йена. Это его вкус! Он, можно сказать, его запатентовал. - Блять! Как я могу тебе довериться, если ты сначала говоришь, что я тебе до чертиков нравлюсь, а потом в десна бьешься с каким-то петухом? Я не могу так, Галлагер! Это все и так странно, а ты еще больше все усложняешь. - Хочешь сказать, что ты согласен попробовать?.. – Йен сделал шаг навстречу к Микки и ехидно улыбнулся, играя рыжими бровями. - Закрой рот, рыжий! Я хочу сказать, что по каким-то причинам не могу выкинуть тебя из головы. - Будешь моим дерзким гопником? – Галлагер обвил длинными руками брюнета за талию, чуть откидываясь назад, чтобы видеть его ледяные глаза. - Если это заставит тебя уйти из этого гнилого пристанища волосатых яиц, то… - Не заставит. Мне нравится это место, Мик. - Пошел нахуй, рыжий лобок, - мило улыбнувшись уголками рта, Милкович был в данный момент похож на ребенка. Счастливого ребенка. - Отсосешь мне? - Ага, когда рак на горе свистнет. Йен громко засмеялся, а затем, убедившись в уверенности Микки, наклонился и легонько чмокнул его в щеку. - Слышал? – Галлагер сделал озадаченное лицо, вслушиваясь во что-то, чего, кажется, не мог услышать Милкович, поэтому с непониманием глядел на рыжего. – Кажется, я слышал свист. Может, рак? - Ну ты и хитровыебанное мудло, Галлагер, - Микки оттолкнул с улыбкой от себя парня и поплелся по улице, надеясь, что никто не видел его в обнимку с рыжим. Йен же прибывал в эйфории. Что бы ни говорил Микки, он уже принадлежал Галлагеру, пусть еще и не до конца это осознавал. Осталось покорить еще одну «вершину». И если ему удалось завоевать доверие Милковича, то овладеть его задницей будет намного легче. Что касается Микки, то он больше не хотел думать. Он просто надеялся, что этот риск, это его решение не обернется для него чем-то ужасным. Он ужасно хотел попробовать. И надеялся остаться в живых.