Никогда не люби незнакомца

Голова буквально разрывалась на части, а все тело болело от бесконечных ночных танцев, ведь из-за отсутствия денег и желания брать их у Гектора Йену приходилось работать в клубе каждую ночь. Но, несмотря на все это, он подскочил в восемь утра с постели и, приведя себя в порядок, поехал по адресу, который ему сообщил Милкович, так как это была первая весточка от брюнета с той ночи, когда он вроде как согласился попробовать, а прошло уже пять дней. Сегодня был самый мерзкий день из всех. С ночи лил проливной дождь, а теперь осталась только неприятная морось, которая из-за сильного порывистого ветра летела в лицо. Сквозь густой туман бил прямо в глаза свет уличных фонарей, которые отчего-то были включены, и это ужасно раздражало глаза. Йена два раза чуть не сбили машины, которые стояли в пробках, которые редко вообще бывают на южной стороне, но парень все же добрался до многоквартирного дома, в котором Микки назначил ему встречу, так ничего толком не объяснив, но голос у него был довольно бодрый, что даже немного раздражало, так как сам рыжий был сейчас не живее моллюска. Дверь в квартиру под нужным номером была нараспашку, поэтому Галлагер без угрызений совести, переступив через какой-то хлам на пороге, вошел внутрь, не снимая солнцезащитных очков, которые служили ему для того, чтобы скрыть красные глаза с мешками под ними. - Ты издеваешься! У какого извращенца может встать на этих блядских птиц! – посреди просторного помещения, в котором явно затевался ремонт, стояли Микки и какой-то седовласый мужчина, явно разозленные друг на друга. И даже несмотря на то, что у Йена жутко болела голова, а Милкович орал, будто его жопу только что разорвало, рыжий улыбался, радуясь, что вновь слышит этот странный, грубый, но невероятно сексуальный тембр голоса своего незнакомца. - Эти обои тут были, еще когда в вагину твоей мамаши и первый сперматозоид не проник, щенок! – кричал на брюнета этот самый мужчина, и было видно, что они оба совершенно не замечают, что в комнате есть кто-то еще. - Что за нахуй? Ты живешь тут от силы лет пять! - Я люблю колибри! - Так заведи попугая, один хрен! - Кхм, - громко откашлявшись, Йен предпринял попытку обратить на себя внимание, - не помешаю? Оба мужчины практически синхронно повернули головы и посмотрели в сторону раннего гостя, только вот реакции на него были у них разные, но Йену была важна только одна. Милкович, посмотрев на Галлагера, даже бровью не повел, но глаза его засияли, а это был верный признак того, что брюнет рад его видеть. - А ты кто такой? – с подозрением спросил мужчина, пристально разглядывая рыжего. - Да, Мик. Кто я такой? – Галлагер произнес это с насмешкой в голосе, тем самым вынуждая Микки представить себя как своего парня, хоть это и не являлось стопроцентной правдой, ведь брюнет пообещал лишь посмотреть, что из их общения может получиться. - Гондон один. Я позвал, чтобы помогал, - без колебаний ответил Микки, а затем вновь вернулся к разговору с мужчиной рядом с собой. – Чтобы когда я вернулся, этих блядских обоев не было, иначе никаких бесплатных потрахушек в стиле БДСМ, - пригрозил брюнет в последний раз, и на этот раз его собеседник промолчал, поджав тонкие сухие губы, соглашаясь. – Пошли, рыжий, покажу тебе местечко, - улыбнувшись уголками губ, Микки махнул рукой Йену, зазывая его за собой, и пошел по коридору, проскальзывая в одну из комнат. Как только Йен вошел в помещение вслед за парнем, Милкович толкнул его к стене, схватив того за кожаную куртку и соприкасаясь с его розовыми губками, которые тут же распахнулись, чтобы впустить внутрь язык брюнета. Но уже в следующую секунду рыжеволосый схватил Микки за горло и поменял их местами, прижав брюнета спиной к двери. - Значит, «гондон один», да? – с усмешкой произнес Йен, на что Милкович лишь закатил глаза. - А как мне еще тебя представлять? - Может, что-то менее грубое? Например: один очень классный парень, который целуется, как Бог, - голубые глаза закатились еще сильнее. – Или просто: мой парень. - «Гондон один» тебе больше подходит. Но могу в следующий раз назвать тебя рыжим мудлом. - Окей, над стилем твоей речи мы еще поработаем. А сейчас иди сюда. Галлагер улыбнулся, а затем, сильнее сдавив бледную кожу шеи брюнета, из-за чего он выпустил изо рта стон, поцеловал его, встречаясь во рту Милковича с его влажным языком, с которым хотелось играть целую вечность. Свободной рукой Йен полез под свободную футболку Микки, касаясь холодными подушечками пальцев теплой кожи и останавливаясь на правом соске парня, хватая его большим и указательным пальцами, потянув его на себя, из-за чего Милкович подался слегка вперед, а по его коже на миг пробежалась целая армия мурашек. - Хочу, чтобы ты мне отсосал, - хищно прорычал Йен, отрываясь от губ Микки, выкручивая сосок парня сильнее. - В мой девственный рот не проникнет твой хуй, Галлагер. - Это мы еще посмотрим, - улыбнувшись, Йен прекратил эти сладкие пытки и отошел от Милковича, будто ничего только что и не было, и начал с поддельным интересом разглядывать комнату, в которой они находились, хотя это было трудно из-за члена, которому было тесно в плену боксеров и джинсов. Пару секунд Микки все не отходил от стены, пытаясь прийти в себя, а затем, поправив футболку, достал из кармана пачку сигарет и закурил, возвращая рассудок на место. Галлагер не просто сводил его с ума, он пожирал его, и с каждым днем игнорировать это становилось все тяжелее. Целых пять дней он держался, не пересекаясь с рыжей занозой, занимая свою голову работой над новым салоном, но в итоге все же набрал номер Йена и позвал его. Он сделал это не только потому, что страстно желал его увидеть, а потому что хотел поделиться с ним своим счастьем. Он хотел увидеть реакцию Галлагера, хотел услышать, что он ему скажет. Ему отчего-то так было важно его мнение, и от этого реально становилось не по себе. - Так, - первый нарушил тишину Йен, подходя к Милковичу и тоже закуривая сигарету, - что это за место? - Мой новый бордель, - с гордостью произнес Микки, при этом светясь, словно новогодняя елка. - Серьезно? - Ага. Встретил этого блядского хитрого вдовца с огромной хатой в баре. Противный он до жути, но сработаться можно, тем более что взамен практически ничего не просит. Здорово, да? Конечно, тут нужно все переделывать. Не знаю, как буду со всем этим один справляться, но это так взбудораживает. Осталось только девочек либо вернуть, либо найти новых. Но чтобы были первоклассные. Мне не нужны дилетантки, которые хуй не знают в какую дырку пихать. - Да, классно… Наверное, - реакция Йена была не такая восторженная, как ее представлял Микки, и это его злило и одновременно пугало. – Не знаю. Ты уверен, что хочешь опять во все это ввязаться? - Хули нет? Мне нравится это, а шлюхи нужны всем. - Да, но это опасно и незаконно. Я хочу сказать, что ты можешь начать все с чистого листа, все, как надо, понимаешь? - Какой, блядь, чистый лист? Бордель – это все, что у меня есть. Мои девочки – это моя семья. Эта деятельность проложила мне путь к более нормальной жизни, в которой хотя бы есть деньги на хлеб. Если бы не все это, я бы давно лежал с иглой в вене где-то на окраине города. И если ты это не понимаешь, то пошел ты нахуй, - раздраженно процедил сквозь зубы Микки, а затем вышел из комнаты.

***

На часах было только десять, поэтому парень мог предположить, что вся его семья сейчас находится на кухне, и именно поэтому он решил зайти через черный вход, чтобы, так сказать, сделать небольшой сюрприз. Он все-таки так давно их не видел. - Боже мой, милый! – увидев брата, Фиона просияла и тут же встала из-за стола, чтобы обнять покрепче Йена. – С каких пор ты встаешь в такую рань? - Просто ужасно хотел увидеть вас, ребята, - обнявшись с сестрой, Йен оказался в объятиях сначала Дебби, а потом и Карла с Лиамом. Как только все поприветствовали блудного члена семьи, все внимание переключилось на мужчину, что сидел так же за столом со всеми и пил кофе, не произнося ни слова. - Оу, - заметив удивленный взгляд рыжего Галлагера, Фиона подошла к незнакомому для Йена мужчине и положила обе руки ему на плечи, - Йен, это Джеймс. Джеймс, это мой брат Йен, - быстро протараторила шатенка, понимая, насколько глупая сложилась сейчас ситуация, а затем, как только молодые люди пожали друг другу руки, решила немедленно перейти на другую тему. – Как тебе живется в новой квартире? Мы так давно не разговаривали. - Эм, да, нормально. Я там почти не бываю, только сплю днем, а ночью работаю. - Ди-джей? – встрял в разговор Джеймс, и Фиона, казалось, даже покраснела, когда он открыл рот. - Нет. Танцор, - отрывисто ответил парень и хотел уже продолжить разговаривать с семьей, но новый бойфренд сестры, кажется, не насытился этим неловким разговором. - Какие танцы? Бальные? С твоей формой просто идеально. Или… - Я стриптизер, - прервал размышления Джеймса Йен на полуслове, и мужчина тут же заткнулся, почувствовав какую-то неловкость. - Милый, мы не могли бы поговорить наедине? – обращаясь к младшему брату, улыбаясь, произнесла Фиона и, не дожидаясь ответа, направилась на второй этаж. Йен последовал за ней. – Хей, я знаю, это… странно, да, - как только они оказались в ее комнате, Фиона начала пытаться оправдать всю ту ситуацию, что сложилась минутой ранее, и это не могло не вызвать улыбку на лице рыжеволосого парня. – После всей этой ситуации со Стивом мне нужно было отвлечься, понимаешь? Джеймс хороший парень, правда. Мы познакомились с ним в Петси, он часто туда ходил и пытался со мной познакомиться, но я все отказывала, а сейчас решила дать шанс. И мне хорошо с ним, Йен. - Эй, притормози, ладно? – схватив сестру за плечи, парень остановил ее движения по комнате. – Я рад, если ты счастлива. Тебе не нужно оправдываться передо мной. Посмотрев в зеленые глаза, девушка улыбнулась, а затем уткнулась носом в широкую грудь брата, то ли смеясь, то ли плача. Она, правда, так была рада его видеть. Конечно, она была не одна в семейном доме. С ней по-прежнему оставались Карл, Дебби с Френни, Лиам и даже иногда Фрэнк, но она жутко скучала по двум своим засранцам. И сейчас она была счастлива, что рядом хоть один из них. - Прости, я совсем забыла, что ты не мистер «ты-проёбываешь-свою-жизнь-пока-я-пытаюсь-помочь-всем-вылезти-из-дерьма», - кривляясь, произнесла Фиона, не отлипая от парня. - Еще не говорила с Липом? - Не было подходящего момента, - отпустив из объятий брата, девушка присела на край кровати и выжидающе посмотрела ему в глаза. – А теперь расскажи мне, как твои дела? - Я не знаю, Фи, - вздохнув, Йен присел на кровать рядом с шатенкой. – Все так запутано. Я понимаю, что должен порвать с Геком, но не могу этого сделать. Мне нравится… Ладно, пиздец как нравится один парень, но я понимаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. - Почему? Ты не чувствуешь, что это для него серьезно? - Все намного сложнее, - нервный смех вырвался из его груди при мысли о Микки. – Он как бы натурал, но при этом я знаю, что нравлюсь ему. И… он старается, я вижу это. Чувствую. - Тогда в чем проблема? - Может, в том, что я мудак и вновь думал лишь о себе? Я обидел его и теперь не знаю, как исправить все это, просто… Мне кажется, мы такие разные, понимаешь? - Например? Разные в чем? Йен уж было хотел открыть рот, чтобы озвучить массу примеров, но вдруг замер, поняв, что практически ничего не знает о Микки. Не знает даже таких идиотских деталей как любимый фильм и цвет. И это казалось странным, потому что все это время он даже не задумывался над этим, это казалось неважно, но теперь это неожиданно накрыло его с головой, и он понял, какой же он придурок. Как он мог судить о жизни Милковича, ничего о ней не зная? Конечно, он обиделся, ведь он поступил как последний… гондон! - Оке-е-е-ей, - протянула Фиона, увидев, как завис ее брат от ее вопроса. – Думаю, с этим ты еще успеешь разобраться. А по поводу того, что ты его обидел… С кем не бывает? Ты Галлагер, а мы не понаслышке знаем, каково это. Есть план, как ты будешь все исправлять? - Думаю, да. Но мне нужна ваша помощь. - На то мы и Галлагеры, чтобы помогать друг другу, - с улыбкой отозвалась Фиона и потрепала брата по огненным волосам.

***

Глядя на голые стены, Милкович буквально внутри себя ликовал, так как все шло именно так, как он и задумывал. Конечно, за исключением одной небольшой зеленоглазой детали, которая должна была разделить с ним все эти моменты, но Микки старался об этом не думать, сосредоточившись на мечтах о будущем салоне. - Я буду жить в карточном домике? – послышался возмущенный голос седого партнера Микки, который рассматривал рулоны с обоями на полу, которые притащила Саша. - Хей, это самые крутые обои из всех, что я видела! – вскрикнула девушка, защищая свою покупку, на что Милкович лишь закатил глаза, ведь он был согласен со мнением рыжеволосой. Обои с принтом в виде игральных карт влюбили в себя брюнета с первого взгляда. - Заткнитесь оба, - спокойным голосом проговорил Милкович, не отрывая глаз от голой стены. – Как дела с девочками? Лана связалась с ними? - Да, но многие из них опасаются нового места, боятся отсутствия клиентов, Микки, - отозвалась с опаской Саша, не зная, как на это отреагирует босс. - Ничего. Шлюх много. Нам нужно сделать в этом месте ремонт как можно скорее, чтобы начать работу. - Тогда тебе понадобятся помощники. Микки обернулся на посторонний голос и увидел в гостиной Йена в окружении целого семейства Галлагеров за исключением чернокожего и кучерявого. Вместо них была какая-то сексапильная темнокожая девушка в обнимку с Кевом, барменом Алиби. Должно быть, это та самая Вероника, жена Болла. - Какого черта? – хмуря чернявые густые брови, возмутился Милкович, не понимая, что происходит. - Кев, Ви, на нас стены. Дети, вы отвечаете за хлам. Нужно отчистить это место, - начала громко давать распоряжения Фиона, не обращая внимание на удивленные взгляды людей, что находились здесь до их появления, а Йен тем временем решил, что это самый подходящий момент, чтобы поговорить с Микки, поэтому он отвел его в дальний угол комнаты. - Перед тем как на меня выльется поток твоего красноречивого первоклассного мата, я хочу сказать, что я полный мудак, Мик. Правда, я думал только о себе. Ты прав, я ни черта не знаю ни тебя, ни жизнь, которой ты живешь, но я так хочу все это познать! Да, я не одобряю идею борделя, потому что это опасно, но если для тебя это важно, то я заткнусь и буду помогать тебе во всем, потому что я хочу, чтобы ты был счастлив. Прости меня, Мик. Несколько минут Микки ничего не говорил, лишь смотрел на Галлагера, не отрывая глаз, а потом похлопал рыжего по плечу, после чего вернулся обратно к Саше. Да, это было явно не то, чего ожидал Йен, но от Милковича ничего лучше и нельзя было ожидать, поэтому, улыбнувшись, рыжий присоединился к своей семье, кивнув сестре, что все прошло хорошо. - А сколько здесь комнат? – подал голос Карл, ни к кому конкретно не обращаясь, но откликнулся Микки. - Шесть. В дальнейшем можно большие разделить, чтобы было больше помещений. - А какая ваша комната? Извините, не знаю, как вас зовут, - Фиона решила заговорить с хозяином многокомнатной квартиры, но тот, казалось, даже не услышал ее. - Хей, Мик, как его зовут, а то действительно не удобно как-то, - Йен подошел ближе к брюнету, думая, что это как раз тот момент, когда можно разрядить немного их отношения. - Да хуй знает, - пожав плечами, отозвался Милкович. – Эй, мудозвон старый, тебя зовут как? - Стой, - схватив Микки за руку, Йен старался говорить как можно тише, - ты знаешь его уже около недели, оккупировал его квартиру и даже не знаешь, как его зовут?! - А нахуя мне эта информация? Пока не знал, как тебя зовут, тоже вполне спокойно жил. - Ты опять? Я же извинился, Микки. - Знаю, - парень улыбнулся и накрыл ладонью длинные пальцы рыжего, что сжимали его бицепс, - но не упускать же возможность над тобой поиздеваться. - Ты хоть представляешь, насколько ты необыкновенный? – прошептал Галлагер, желая немедленно поцеловать брюнета, но интимный момент был прерван стариком без имени. - Ааа? Вы что-то сказали? Я задумался над тем, как часто у меня будут мигрени из-за этих обоев, - подал голос мужчина, и Саша аж завыла от гнева. - Зовут тебя как? – повторил свой вопрос Милкович на этот раз уже вежливее. - Винни. Но в молодости меня называли шланг. Знаете, деточки, сколько спермы сосредоточено в этих стальных яйцах! - Меня сейчас стошнит, - с перекореженным лицом произнесла Дебби, а вот Кева чуть не разорвало от смеха, за что он получил пинок от жены. - Шланг и Пилон – неплохая парочка, - не унимался Болл, не обращая внимания на раздраженный взгляд Ви. - Пилон? Что?.. Почему? – подняв брови, Йен громко засмеялся, пытаясь представить, за что Микки дали прозвище шеста для стриптиза. – Ты… - Заткнись, рыжий, или я тебе язык вырву, - Милкович пригрозил парню пальцем и уже ненавидел Кева за то, что тот открывает свой рот тогда, когда не надо. - Мы поговорим об этом позже. - Не будем мы об этом говорить! - А то как же.

***

Разошлись все только к тому времени, когда на часах был час ночи. Уставшие Галлагеры, попрощавшись с Микки и братом, отправились домой, парни же были на пути к квартире Йена, так как брюнет настоял на том, чтобы проводить рыжего, тем самым его отблагодарив за помощь. - Ты довольно бодрый для человека, который в течение нескольких часов практически не отдыхал, - потирая глаза, произнес Йен, немного даже раздраженный оживленным состоянием рядом шедшего парня. - Просто не могу поверить, что все идет так, как надо. - Для тебя это очень важно, - без вопросительной интонации произнес рыжий, как будто именно сейчас до него, наконец, это дошло. Когда они дошли до квартиры, Микки пару секунд мялся, переступая с ноги на ногу, а затем кивнул и хотел было уходить, но рука Йена, схватившая его за запястье, заставила его остановиться. Уставшие, но по-прежнему яркие зеленые глаза так тепло смотрели на брюнета, что тот аж сконфузился, не привыкший, чтобы кто-то на него так смотрел. Ведь это было ненормально. Как кто-то, тем более такой как Йен, может на него смотреть так, будто в нем одном заключен смысл его существования? - Останься, - тихо произнес Галлагер, слегка улыбнувшись, когда щеки Микки покраснели. – Обещаю, сегодня я не посягну на твою девственную сладкую задницу. - Это не самая лучшая идея, Галлагер. - Но я хочу. Нахмурив брови, брюнет посмотрел в глаза рыжего, а затем, помотав головой, прикрыл глаза, что служило для Йена согласием, и тот незамедлительно стал отыскивать в карманах ключи, пока Милкович не успел испугаться и сбежать. Закрыв за собой входную дверь, Микки не сдвинулся с места, наблюдая за тем, как Йен сначала прошел на кухню, попил там воды, затем направился в ванную, где умылся и вышел уже без рубашки. Брюнет же за это время даже не пошевелился, не зная, как вести себя в этой ситуации. Да, он много раз оставался у Ланы, но это никогда не было проблемой. Он чувствовал себя там как дома. Здесь же он ощущал себя чужим. - Моя семья приглашает тебя, кстати, на семейный ужин. Я сказал, что уговорю тебя, поэтому даже не думай отказаться, - прикрикнул рыжий из зоны кухни, копошась в холодильнике. – Ты голодный? – Микки ничего не ответил, и поэтому Галлагер решил выглянуть и посмотреть, что делает его гость, и был удивлен, когда увидел, что Милкович по-прежнему стоит, прижавшись к двери. – Эй, - ласково позвал парень, сокращая между ними расстояние. - Ужин с семьей? Ты сейчас, блять, серьезно? – наконец, вернулся к брюнету дар речи. – Когда свадьба, рыжий, в твоем расписании? - Эй, - сделал еще одну попытку успокоить парня Йен, дотронувшись до его щеки, но тот оттолкнул его. – Я думал, ты согласился попробовать. - Попробовать посмотреть на тебя иначе, ни как только на приставучего мнимого парня моей шлюхи сестры. А ты, по-моему, уже меня в пидоросню записал! - Да ладно? Опять заведешь эту шарманку «Я не пидор»? Это уже начинает утомлять, ей Богу! – схватившись за голову, завыл Галлагер, отходя от Микки. - Это не шарманка, а истинная правда. Я не пидор. - Окей, сначала было смешно, но сейчас это уже бесит, Мик. Ты совал свой язык в мой рот. - Я тебе сейчас, сука, зубы повыбью. - Знаешь, что? Может, я действительно погорячился, позвав тебя к себе сегодня? Вали нахуй, Милкович, - Йен обошел брюнета и открыл входную дверь, указывая на выход. - Хочешь, чтобы я ушел, так? - Очень. - Отлично. Я уйду. - Отлично. Жду не дождусь. Они сверлили друг друга гневными взглядами, но ни один не спешил сдвигаться с места, потому что ни Йен, ни Микки совершенно не хотели сейчас расставаться друг с другом. Конечно, они были злы, но не настолько, чтобы сейчас все это прекратить. Закрыв входную дверь, Йен громко цокнул языком, а затем, сняв джинсы, лег в постель, тут же отворачиваясь к стене, чтобы не видеть действий Микки. Через минуты три свет в комнате погас, а затем парень почувствовал, как под чьим-то весом продавился матрац. Улыбнувшись, Йен перевернулся на другой бок и прислонился грудью к спине Милковича, огибая его талию рукой. Он пах грубостью, пах страстью и похотью, когда Галлагер вдохнул его аромат, прислонившись носом к оголенной спине. Он пах потом и дешевым мылом. Он пах влечением, пах зависимостью. От него веяло теплотой и разочарованием. Йен мог поклясться, что чувствовал аромат свежескошенной мокрой травы – самый любимый запах рыжего. Он пах как любовь. Чистая, невинная, но невероятно опасная и сложная. Он пах ребячеством, пах глупостью и наивностью. Он пах как самое дорогое на свете вино, как салон новенького Мерса. Его аромат вмещал в себя столько граней, но для Йена было важно лишь одно – он пах так как никто другой. Утро выдалось даже неплохим, чего уж точно не ожидал рыжий. Он думал, что не успеет он открыть глаза, как Микки начнет из-за чего-то на него кричать, но этого не случилось. Они спокойно встали, по очереди приняли душ, а затем позавтракали. Но сцена настигла их не утром, как предполагал Галлагер. Область мозга Милковича, отвечающая за претензии и скандалы, проснулась только к обеду, когда брюнет уже, казалось, уходил. - Ты придешь сегодня в бордель? Должны завезти мебель, - обувая ботинки, спросил Микки, поглядывая в сторону рыжего, который сидел на диване в позе лотоса. - Эм, не думаю. Сегодня работаю. - Ах, да, жопой трясти. Как я мог забыть! - Давай только без иронии. Я люблю свою работу. - Как можно любить быть шлюхой? - Я не шлюха, ясно? Я танцор. В мои обязанности не входит спать с клиентами. А вообще, кто бы говорил, сутенер фигов. Та еще работа мечты! - Я сутенер, потому что больше ни на что не гожусь. У тебя море талантов. - Спасибо за вдохновляющие речи, но у меня сегодня все еще работа. Если хочешь, можешь пойти со мной. Вчера день мы провели в твоем мире, сегодня в моем. Идет? - Не буду я смотреть, как старые мошонки о твое лицо бьются, - поморщившись, произнес Милкович, не намеренный отступать в этом споре. - Я не сосу у своих клиентов! – Йен уже начинал заводиться, так как он терпеть не мог, когда то, что ему нравится, начинают осуждать. - Да мне вообще глубоко похуй, рыжий! Хоть язык в жопу им суй, твое дело. - Почему ты такой невыносимый? - Невыносимый, но не боготворю старые обвисшие члены. - Я тоже, к твоему сведению. - Да ну? Откуда у тебя эта студия, не подскажешь? - Катись к хуям, Мик! – Галлагер не выдержал и, подскочив с места, закричал, указывая брюнету на выход, и на этот раз Милкович ушел, громко хлопнув за собой дверью.

***

Обои были поклеены, мебель привезена, оставалось ее только расставить, а затем заняться оформлением комнат, но это Микки доверил Светлане и Саше. - Твой дружок не может вновь организовать бригаду? – возмущалась рыжая, так как ей приходилось помогать перетаскивать мебель. - Он не мой дружок. - Ага, а я не шлюха, - засмеялась Саша своему же сарказму, но, увидев злобный взгляд босса, заткнулась. – Да ладно тебе, я же вижу, как ты на него смотришь, как смотрит он на тебя. - Как он смотрит? - Будто ты смысл его существования, - вдохновлено произнесла девушка, а затем с грохотом уронила пуф. – Все! С меня хватит, я уже и так сломала два ногтя. Милкович уже хотел было накричать на Сашу, но его отвлекла вибрация мобильника, который был во внутреннем кармане его куртки. Это был Йен, и рыжая тут же просияла, подбежав к Микки, чтобы заглянуть в телефон, так как по глазам босса она сразу поняла, кто пишет. «Я отменил сегодняшнюю смену. Хочу провести с тобой время, если ты не против». - Ответь ему, что ты должен подумать, - подсказала Саша, но Милкович проигнорировал это, злобно фыркнув на девушку. – Что? Ты не должен быть доступным. - Он не мой парень, дура. Съебись. - Да, да. А я по-прежнему не шлюха. «Зайду за тобой в восемь». - А он самоуверенный, - восторженно проговорила девушка, одобрительно кивая. – Тебе нужен душ. Ох, определенно! - Господи, ты еще здесь! – разозлено прикрикнул Микки, и рыжая аж отпрыгнула, подняв руки вверх, сдаваясь. – Я должен… ну, отлучиться… - Иди уже. Я никому не скажу, если ты признаешься, что он тебе нравится. Вместо слов, которые желала услышать Саша, Микки показал ей средний палец, а затем вылетел из квартиры, быстрым шагом направляясь к себе домой. Он определенно чувствовал себя сучкой. Такой послушной и безропотной… Стоило рыжему сказать пару слов, и он уже бежит переодеваться, подумывая о душе, как и сказала Саша. И почему этот Галлагер имеет на него такое сильное влияние? Это уже даже начинало напрягать, но Микки ничего не мог с собой поделать. Проигнорировав удивленные взгляды братьев, а главное, сестры, Микки прошел в ванную, где быстро принял душ, а затем залез в свой комод, вспоминая, что у него должна быть приличная одежда. - И где же тебя носило? – встав в проходе, Мэнди скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как ее брат копошится в груде своей не очень свежей одежды. - Не твое дело. - Я разговаривала с Ланой, я знаю, что происходит. Я не хочу, чтобы ты проебывал свою жизнь только из-за этого. Она еще забеременеет. - Ага, да, конечно, - безучастно отвечал брюнет. – Слушай, помнишь, у меня рубашка черная была? - Эм, да. Ее Колин обычно на свиданки надевает. А зачем тебе она? - Ебанный говнюк! – быстро выйдя из комнаты, Микки направился в гостиную, в которой сидели братья, и дал подзатыльник старшему. - За что, блять? – потирая голову, раздраженно произнес Колин. - Вещи мои не надо брать, уебок. После этого Микки направился в комнату брата и там уже, наконец, нашел то, что все это время искал. Рубашка была вполне подходящая, даже не мятая, но пахла потом. Мэнди же с интересом наблюдала за братом, пытаясь понять, что вообще происходит. Он исчезает, потом она узнает у Ланы про бордель и выкидыш, думает, что он спился, а этот говнюк неожиданно появляется и ищет блядскую рубашку! - Это что? Одеколон? – глаза брюнетки увеличились в размерах, когда она увидела, что делает ее брат, далекий вообще от гигиены. – Микки, есть то, что я должна знать? - Что ты имеешь в виду? – зачесывая назад волосы, спросил Милкович, не глядя на сестру. - Ты ведешь себя странно. Знаешь, я недавно видела Йена, - на последних словах Мэнди внимательно посмотрела в лицо брату, но у того даже бровь не дернулась. - И как меня должно это ебать? - Вы сблизились за то время, пока он был здесь… И я подумала… - Тебе не идет думать, Мэдс, - подмигнув брюнетке, Микки оттряхнул джинсы, а затем направился к выходу. - Ты ведь скажешь мне, если что-то будет происходить? Этот вопрос остался уже без ответа, так как, схватив кожаную куртку Игги, которая была самая приличная из всех в его семье, Милкович вылетел из дома. Но Мэнди уже и не нужен был ответ, когда через окно она увидела рыжего Галлагера, который с улыбкой встретил ее брата у их дома. Она переживает за него. Всегда переживала. С самого первого дня, когда он только начал ввязываться в привычный род деятельности Милковичей. Микки всегда успокаивал сестру тем, что он знает, когда остановиться, и Мэнди не верила, но кивала. Но сейчас она была не готова так просто кивнуть. Впервые в жизни Микки мог ввязаться в то, откуда вылезти уже не сможет. Йен ничего не сказал брюнету по поводу того, куда они пойдут. Он сделал ему комплимент по поводу его внешнего вида, и на этом разговор был окончен, так как напряжение после того конфликта еще оставалось. И до момента их прибытия в клуб Йен не хотел вновь все это ворошить. Сказать честно, он не собирался идти у Милковича на поводу изначально. Не в его это принципах. Поэтому, поговорив с Фионой, он решил поступить хитро. Он позвонил начальнику, отменил свою смену, но при этом все равно собирался прийти в Ласточку, только не один, а с Микки. Он примерно представлял, какова будет реакция Милковича, но он был к ней готов. По крайне мере, он думал, что готов. Микки должен узнать его мир. - Какого?.. – когда Микки вышел из машины и увидел место, куда его привезли, непроизвольный поток мата уже скопился у него в сознании, но Йен приостановил его, схватив за плечи и разворачивая к себе лицом. - Эй, я пытаюсь тебя понять, хоть мне это и трудно дается. Я делаю это ради тебя. Попробуй же понять мой мир, пожалуйста. - Твой мир заключен в блядском клубе, заполненном хуесосами? – с омерзением спросил Милкович, нахмурив брови, все еще раздраженный тем, что его обвели вокруг пальца. - А что даже, если так? Что, если это и есть я? - Господи, не ты это, Галлагер. - Я прошу тебя лишь попробовать понять меня. Ты не можешь судить, не узнав, какая моя жизнь. Несколько минут брюнет ломался, но потом все же сдался и согласился, заходя в клуб. Сегодня там была целая куча народа, и от этого у Милковича настроение упало еще больше. Он терпеть не мог большое скопление людей. Но Йену, кажется, это только доставляло удовольствие. Пританцовывая, он с улыбкой схватил Микки за руку и повел в сторону одного из столиков, который находился подальше от полуголых танцоров. - Боже! Расслабься, Милкович, и попытайся хотя бы улыбнуться, - как только они присели на диван, проговорил Йен, сияя, как самая яркая звезда, так как он чувствовал себя в своей стихии. Микки заказал себе пиво, а Йен какой-то замудренный коктейль, название которого брюнет, наверное, даже выговорить бы не смог. Он вообще не понимал смысла этих коктейлей, если есть пиво. - Йен, детка, рад тебя видеть! – к их столику подошел какой-то блондин и, не замечая Микки, поцеловал рыжего в щеку. – Я думал, сегодня смена Кертиса. - Да, пришлось отменить, - улыбаясь, ответил парень, - это Микки, - указывая глазами на своего спутника, радостно представил его Йен. Блондин обернулся и глянул в сторону Милковича, приподняв в изумлении правую бровь. Черт, у Микки еще никогда не было такого желания кому-то врезать. - Эрик, - парень протянул брюнету руку, но Микки не спешил ее пожимать, злобно глядя в это напудренное лицо. - Эрик мой друг, Мик, - быстро пояснил Галлагер, но ситуацию это не изменило. Микки по-прежнему, раздувая ноздри, глядел на блондина. - Какой-то он дикий у тебя, - усмехнувшись, Эрик отвернулся от брюнета и еще раз поцеловал Йена в щеку, после чего скрылся в толпе. - Да что с тобой, мать твою?! – тут же прикрикнул Йен, подавшись вперед, когда Эрик ушел. - Да на его ладони больше спермы, чем в моих яйцах. - Что? Эрик хороший парень, а ты повел себя как быдло. - Может, я и есть быдло? - Этого я как раз не знаю! Я ничего о тебе не знаю, как и ты обо мне. Оба замолчали, и только минут через пять рыжий быстро подскочил со своего места и направился в сторону бара, а вернулся уже с выпивкой. Официант поставил на стол двенадцать шотов, и Милкович в удивлении уставился на Йена, не понимая, что этим он хотел сказать. - Просто так ты никогда не станешь со мной говорить. Играл в «Я никогда не…»? - Что? Хочешь со мной поиграть в детские игры, Галлагер? - Нет, хочу узнать тебя. - Это, блять, смешно! - А мне похуй, - серьезный и даже немного раздраженный тон голоса Йена никуда не делся. Он решительно схватил одну из рюмок и хотел уже выпить ее просто так, чтобы успокоиться, но потом стал придумывать, с чего бы начать. – Я никогда не писал о Микки Милковиче, - произнес он, а затем опустошил содержимое рюмки, наслаждаясь, как приятно обожгло горло, а затем желудок. - Какого черта?! - Помнишь, ты читал про парня на моем ноутбуке? - Да, но это… Блять! Какого хуя, Галлагер? - Я записывал часто свои мысли, а с тех пор, как ты появился в моей жизни, думаю я только о тебе. - Значит, ты строчишь про меня какую-то блядскую книжку? - Я не писатель, Мик. Я записываю свои мысли. - Хорошо, - сквозь зубы злобно прошептал Милкович, а затем схватил рюмку со своей стороны. – Я никогда не дрочил, думая о Йене Галлагере, - за раз Милкович выпил содержимое, а в ответ на свое признание получил лишь сдержанную улыбку рыжего утырка. - Я никогда не трахался за деньги, - и вновь пустая рюмка. – Мы можем не говорить об этом? – увидев осуждение в глазах брюнета, попросил Йен, опуская глаза. - Ты это делал из удовольствия? - Мне нужны были деньги на прослушивания. Оборванцев туда не пускают. - Сколько это продолжалось? - Почти три месяца. Я не горжусь этим. Моя семья даже не знает об этом. Микки коротко кивнул, а затем взял в руки рюмку, но молчал, не зная, что и сказать в ответ на признание Йена. - Я никогда не пытался себя убить, - Милкович выпил обжигающую жидкость, а затем увидел, как Йен схватился за свою рюмку, быстро проглотив ее содержимое. – Это был четвертый срок. Меня тогда избивали целыми днями, а я был малолетним придурком. Я попытался повеситься на простыне. Меня спас сокамерник. - Я находился в депрессивной фазе, чувствовал себя бременем для всех. Наглотался таблеток, но меня нашла младшая сестра. - У тебя замечательная семья, рыжий. - Знаю. Я бы хотел, чтобы и у тебя была такая же. Может, тогда бы ты воспринимал себя иначе. А другие бы не называли тебя… Пилоном? – Йен решил, что этот разговор направляется не в то русло, поэтому решил деликатно сменить тему. - Блять, это действительно тебя заботит? – раздраженно проговорил Милкович, закатывая глаза, а рыжий энергично закивал. – Знаю, в твоем воспаленном мозге уже нарисовалась картина, как я, обхватив эту штуку ногами, кручусь вниз головой, но это не так, даже не думай об этом, блять, фу. Просто первой моей идеей, когда я начал заправлять борделем, когда он еще был на втором этаже Алиби, было поставить этот блядский шест. И мало того, что я все время об него ударялся башней, потому что он явно не вписывался в интерьер небольшого помещения, я еще и почему-то очень любил возле него спать, когда приходил пьяный. Не знаю, почему. Девочки даже ради прикола мне начали там стелить и притаскивать подушки. В общем, после пробуждения так седьмого я плюнул и решил, что пора избавляться от этой штуки, но не тут-то было. Когда его должны были увозить, лил проливной дождь и грузчики отказались приезжать, тогда я решил, что справлюсь сам, но в итоге ничего не вышло, и я поставил его в угол комнаты. А ночью после пьянки в баре я вновь приполз к этой штуке. В общем, сначала я был любитель пилонов, но потом Кев сократил просто до Пилона. - Ммм, так у тебя фетиш на пилоны? - Закрой рот, рыжий. Я больше не сплю с длинными палками. - Так, ты не ляжешь рядом с моим членом? - Пошел нахуй, - Милкович звонко рассмеялся, а за ним последовал и Йен. Неожиданно этот разговор стал таким легким, что его не хотелось оканчивать. Но Галлагер не мог не задуматься над тем, что их общение очень резко перескакивает с «легко и просто» на «убить друг друга нахер». – Я никогда не любил, - Микки взял свою рюмку, но не спешил выпивать алкоголь, следя за действиями рыжего. Йен не двинулся с места. – Ни разу? – Галлагер не трогал свою рюмку, и он считал, что это и было ответом. - Я никогда не встречался с кем-то из-за выгоды, - Йен выпил двойную порцию, а затем посмотрел на своего спутника, брови которого взлетели вверх. – У меня было только два типа отношений: просто секс и выгода. Мне удобно быть содержанкой, как это не прискорбно. - Этот старый пень, который квартиру тебе подогнал… Ты собираешься с ним расставаться? – этот вопрос Милкович задал аккуратно, так как очень боялся услышать ответ и был не зря напуган, так как Йен ответил не то, чего он ждал. - Не в ближайшее время. Я должен встать на ноги. - За его счет, блять? – Микки подскочил со своего места, уставившись удивленно на рыжего парня, который не особо понимал, что вызвало такие эмоции у брюнета. – Ты можешь… - Не могу, понял? Я знаю, что ты хочешь сказать, но не могу. Я много раз пытался пробовать сам, но пока я не встретил Гека, все шло по пизде. А я вновь не хочу съезжать. Мне понравилось быть выше остальных. И я хочу тебе показать, какого это. - Сведешь меня с каким-нибудь папиком, блять?! - Нет же. Мне нужно время, Мик, чтобы утвердиться, а потом я пошлю Гектора, и останемся только мы. - Мы? Что вообще такое «мы»? Ты уже успел приписать меня в свою жизнь? Блять! Мне нужно курить. - Нет, - Йен схватил брюнета за руку, останавливая его. – Ты не сбежишь. Не сейчас, - Галлагер поднялся со своего места и быстро притянул Микки к себе, соприкасаясь с его мягкими губами. – Никогда, - прошептал он ему в губы, а затем углубил поцелуй, обхватывая одной рукой парня за талию, а другую кладя на его затылок. – Я знаю, Мик, мой мир неидеален, он далек от того, что люди представляют под понятием совершенства. Но только дай мне повод начать все заново. Обещаю, я сделаю это. - Чего ты хочешь? – глядя в изумрудные глаза, спросил Микки, продолжая большим пальцем касаться щеки Галлагера. - Будь моим. Целиком и полностью. Живи для меня. - Ты хоть, блять, понимаешь, что несешь? – слова рыжего даже не то, что удивили Милковича, они его напугали. Как он может вообще просить его о подобном? Как может думать об этом, словно он какой-то маньяк? – С тобой точно все в порядке, Галлагер? - Я не хочу на тебя давить, Мик, правда. Но я не могу пытаться что-то изменить, если не буду уверен, что ты принадлежишь мне. - Я для тебя, нахуй, какая-то поеботина, вещь? - Вовсе нет. Ты лучшее, что случалось со мной, Микки Милкович, - Йен лучезарно заулыбался, и на пару мгновений Микки даже показалось, что в его глазах стоят слезы. Он действительно его пугал. – Хорошо. Я буду ждать, когда ты будешь готов, но я больше не желаю тебя отпускать, я хочу, чтобы ты отпечатался в моей жизни как можно ярче. Эти слова успокоили Милковича, но он все еще продолжал с подозрением глядеть на парня, руки которого все еще его обвивали. Это было настолько пугающе прекрасно, что он не мог вырваться из этих объятий. Это было запретно и неправильно, именно поэтому он не мог пообещать, что он может полностью отдаться во власть Галлагера. Но с каждым мгновением Микки теряет все больше контроль и уже даже не знает, хочет ли остаться с ясной головой или утонуть в своих чувствах без памяти.