Никогда не люби незнакомца

Микки, как оказалось, очень трудно поймать, когда он этого не желает. Йен звонил ему, писал, пытался как-то оправдаться, но в ответ было лишь молчание. Галлагер приходил к нему домой, пытаясь как-то объяснить его братьям, зачем вдруг ему понадобился младший Милкович, наведывался в бордель, который уже во всю начал работать, но брюнета нигде так и не мог поймать, но попыток не оставлял, так как понимал, что в этот раз пипец как облажался. - Скажи мне, где твой брат? – сидя с Мэнди в кафе, твердо спросил прямо в лоб парень, понимая, что он обязан достать Микки хоть из-под земли. - А ты как будто не знаешь, где он обычно зависает. - Я пытаюсь поймать его уже третий день, но все безуспешно! - Послушай, Йен, - со вздохом брюнетка взяла парня за руку, - что между вами происходит? Я видела вас вдвоем. Микки никогда не расскажет, скажи ты. - Твой брат – самый удивительный человек из всех, кого я знаю. А я мудак, который вечно думает лишь о себе. Мэнди, пожалуйста, скажи, где я могу его найти. Я сделал кое-что и обязан с ним поговорить, - голос Йена дрожал и звучал очень жалобно, а брюнетка аж зажмурилась, не веря, что кто-то может так отзываться об ее брате. Она знала своего брата и, конечно, понимала, какой он потрясающий, когда настоящий. Но слышать это от постороннего человека оказалось очень странно и даже пугающе. Микки очень редко подпускает к себе кого-то, и она не понимала, почему он сделал исключение для Галлагера. - Йен, ты должен это прекратить. Я серьезно. Что бы ни было между вами – хватит. - Я… я не понимаю, Мэдс. Ты сейчас запрещаешь мне общаться с Микки? – уставившись на Милкович, с насмешкой в голосе произнес Йен, чуть откинувшись на спинку своего стула. - Знаю, ты думаешь, что он кто-то, кого у тебя никогда не было, что-то диковинное и удивительное. Но ты познаешь и, утолив жажду, забудешь его, а Микки придется худо. Он не тот, кто тебе нужен. Не играй с ним. Йен с омерзением слушал то, что говорила Мэнди, не понимая, почему она считает, будто Микки – очередная его игрушка? Конечно, он понимал, что брюнетка просто заботится о брате, ведь он отчетливо помнил, что Милкович говорил те же самые слова о ней, когда их с Галлагером знакомство только зарождалось. Но все же. Как она смеет обвинять его в таком отношении к Микки, когда он только что почти признался в своих чувствах к нему? - Ты не знаешь, о чем говоришь, - обиженно процедил сквозь зубы рыжеволосый, глядя куда-то мимо Мэнди. - Поверь, я знаю. Ты не сможешь дать ему то, что ему нужно. Ему нужна опора, семья и тепло в отношениях. Тебе же необходима страсть, энергия, которой ты живешь, динамика, химия. Ты рано или поздно променяешь его на какую-нибудь сладкую задницу, которую встретишь в клубе, - Йен непроизвольно зажевал нижнюю губу, вспоминая Даниэля, ведь рыжий так и поступил, как только разозлился на Микки. – Микки пойдет на все, понимаешь? Он такой человек. Если ты позволишь ему думать, что ты его любишь, он убьет за тебя любого. Способен ли ты на это ради него? Сделал ли ты хоть один шаг к нему? Нет. Ничего… Он лишь давил и давил на него, чтобы добиться желаемого. Но Йен знал, что способен измениться ради тех чувств, что испытывает рядом с Микки, что бы Мэнди не говорила. Он сможет. - Я должен идти. Знаешь, искать твоего брата. И я найду его.

***

Как это ни прискорбно, но Мэнди оказалась права в том, что Йен ничего не сделал ради Микки. Все это время он ждал от брюнета шагов, злясь на него, что он боится, но при этом ничего не делал сам. Поэтому он решил, что, перед тем как все-таки найти Микки, он должен кое-что сделать. И именно поэтому он сейчас находился возле Ласточки, не решаясь войти. С этим клубом связана большая половина его взрослой жизни. Ему, правда, нравилось здесь, и деньги были неплохие. Но Микки для него был важнее, поэтому он вошел в здание и тут же направился к Блейку. Начальник сидел за своим рабочим местом и пересчитывал деньги, как обычно это делает в свой обеденный перерыв, и разговор с рыжим танцором, который приносит большую часть его прибыли, не входил в его планы. Но он все-таки душевно улыбнулся парню, приглашая его в свой кабинет, Йен же не собирался произносить длинных речей, поэтому сразу решил обозначить то, зачем пришел. - Я увольняюсь, Блейк, - твердо сказал юноша, а у мужчины за столом аж перехватило дыхание. – Я в этом месяце отработал две недели, поэтому я пришел за деньгами, а потом я уйду. - Йен, милый… - Блейк даже не знал, что и сказать, так как совершенно не мог предположить, что окажется в такой ситуации. Он думал, что некоторые танцоры могут от него уйти из-за открытия клуба «Феюшка» на другой стороне улицы, но чтобы Йен – его любимый мальчик, его золотая жила… Нет, к этому он был не готов. – Я понимаю, в последнее время тебе было нелегко. Много смен, я понимаю. Я увеличу тебе зарплату в два раза. - Спасибо, но дело не в этом. - В три раза, - не унимался мужчина, готовый любой ценой удержать этого парня у себя в клубе. - Я все равно уйду. Деньги тут не помогут. - Мы же так давно работаем вместе, милый мой мальчик, - Блейк поднялся со своего места и подошел ближе к рыжеволосому, хватая того за руку, - ты не можешь так просто уйти, это абсурд. Скажи мне, что ты хочешь? - Блейк, я уважаю тебя и очень люблю это место, ты же знаешь. Но, оставшись здесь, я могу потерять одного человека, который мне очень дорог. Поэтому, - Йен отнял от себя чужие руки и отряхнулся, - выдай мне деньги, и я пойду. Лицо мужчины аж перекосилось от отчаяния. Подойдя к сейфу, он достал от туда купюры и через силу отдал их Йену, который, не пересчитывая, положил их к себе в карман куртки. - Тебе тут всегда рады, ты же знаешь, Йен. - Ага. Удачи, Блейк, - улыбнувшись, парень покинул кабинет бывшего начальника и, не оборачиваясь на зовы бывших коллег, вышел на улицу с чувством страха и одновременно облегчения. Он знал, что должен был это сделать. И сделал. Да, сделал это ради Микки, потому что, что бы не говорили все, он для Йена важнее, и он готов ради него отказаться от многого, даже от любимой работы, на которой был счастлив, был самим собой. Теперь перед ним открыты многие двери, но ему так нравилось находиться именно за дверями этого клуба. Там не было никаких сложностей, только легкость и счастье. Теперь же он лишился этого маленького уютного мирка и должен вернуться в реальность. Суровую, убогую реальность. Кажется, он совсем позабыл о том, что он актер. Он слишком глубоко ушел в самоанализ, закрывшись от проблем внешнего мира. Но теперь, видимо, пришло время вновь взглянуть в глаза этой суке-реальности. Первый шаг к Микки был сделан, оставался еще один. Он собирался проститься с еще одной важной составляющей своей нынешней жизни – Гектором. Этот мужчина, открывший для Йена мир, о котором рыжий всегда мечтал, должен был так же исчезнуть из жизни парня. Наверное, это стоило сделать еще очень давно, просто он не мог решиться. С Геком было удобно, выгодно. Да… Как точно сказано. Выгодно. Если бы не он, Галлагер так бы и работал в кафе быстрого питания, не знал бы всех прелестей жизни человека, который является важной составляющей общества, а не просто существом. Но Микки прав. Конечно, он прав. Пришло время достигать всех вершин своими силами. И Гектор должен это принять. Простояв около десяти минут у квартиры мужчины, Йен понял, что его попросту там нет, а потом выяснилось, что Гектор был вынужден срочно уехать, это парень узнал из голосового сообщения на своей почте. Конечно, так никто не делает, но Галлагер твердо решил именно сегодня оборвать все связи с этим мужчиной, поэтому был вынужден бросать его по телефону. Но кто-то свыше явно давал ему еще и еще шансы передумать, так как Гектор не брал трубку, и Йена перебрасывало на голосовую почту. «Это какое-то безумие!» - Эм, привет, это Йен… Я стою возле твоей квартиры, звоню тебе уже в сотый раз, и ты, наверное, думаешь, что я просто скучаю… Нет, боже, это не так. Я решился тебе сказать это, потому что больше не хочу играть тобой. Гектор, я ничего к тебе не чувствую. Никогда не чувствовал. Мне нужны были лишь твои деньги и связи. Всегда. Я просто такой человек, ладно? Мне было плевать на тебя, когда ты дарил мне подарки, когда признавался в своих чувствах, когда целовал меня. Мне было плевать на все, что было связано с тобой, это правда. Блять, мне в общем-то и сейчас плевать на то, что ты испытываешь, слушая это сообщение. Ты просто никогда для меня ничего не значил, а я боялся все это сказать, потому что вновь не хотел быть на дне. Когда наши отношения завязались, я думал, что счастлив с тобой. И я был счастлив, но не с тобой, а с твоими деньгами. Теперь же я хочу это прекратить. Прости, что играл с твоими чувствами, прости, что просто качал из тебя деньги… Правда, я не чувствую стыда за это, потому что поступал так сотню раз! Ты думаешь, что я бессердечный, но это не так. Если бы это было правдой, я бы так и продолжал улыбаться тебе в лицо, скрывая свою тошноту, когда бы ты целовал меня. Но я говорю тебе все это, чтобы прекратить это раз и навсегда, потому что есть парень, с которым я действительно счастлив. И это все, что тебе нужно знать. Можешь ненавидеть меня, мне все равно. Пока, - оставив данное сообщение на голосовой почте Гектора, Йен глубоко вздохнул и искренне улыбнулся, чувствуя, как будто камень, который все это время был привязан к его шее и тянул его на дно, наконец был отвязан. И теперь он мог увидеться с Микки. Теперь он был к этому готов.

***

Микки уже начал и забывать, как же здорово управлять борделем. Конечно, очень сложно начинать все сначала, но все же потрясающе. Все шло именно так, как надо. Даже Лана иногда разговаривала с ним и улыбалась, когда он пытался шутить, и это уже был огромный шаг вперед после того инцидента с выкидышем. Микки не хотел ее терять, она была важна для него, поэтому он был рад, что их общение вновь начало приходить в норму. - Вау! Это место… удивительно! – подняв голову на посторонний голос, Милкович тут же расплылся в стеснительной улыбке, увидев в дверях сестру. – Ты отлично справился, гаденыш, - девушка подошла к брюнету и крепко его обняла за шею, нервно смеясь от переполняющих ее эмоций. - Я, правда, рад, что тебе нравится, Мэдс, - стеснительная улыбка, обнажавшая зубы, не сходила с лица брюнета, даже когда он выпустил сестру из своих объятий. - И кабинетик себе отжал, - осматривая помещение, в котором они находились, произнесла Мэнди, действительно гордясь братом. – Переедешь теперь сюда? Этот вопрос пошатнул настроение Микки, и он тут же вновь надел маску безразличия. С той ночи, когда они провернули все это дело с Терри, он не появлялся дома, и это беспокоило Мэнди. Она знала своего брата, знала, какой он на самом деле, поэтому и переживала. Что бы не говорил Микки, смерть отца его подкосила. Да, она в каком-то смысле освободила их всех, но при этом это был мощный удар, которого никто не ожидал, ведь Терри всегда выживал. Он был блядским куском дерьма, которому было плевать на своих детей, но он всегда служил для Микки примером безразличия и хладнокровности, а видеть его в том грязном притоне в таком состоянии… Это было невыносимо. У Микки, правда, получалось делать вид, что у него все прекрасно, что его не заботит смерть этого человека, который являлся его отцом. Он даже не пошел на похороны. Он лишь стоял в стороне, чтобы никто не видел, и пытался себя убедить, что ему плевать. Плевать на него. И ему почти удалось согласиться с тем, что он полная сирота. - Микки, не закрывайся от меня. Я… я знаю о тебе и Йене, - накрыв ладонью свою шею, выдавила из себя брюнетка, зная, что этот разговор необходим. Сейчас она вспомнила такой уже далекий разговор с Липом, когда он сказал, что она должна поговорить с Микки, а он с Йеном. Она не поверила тогда в их связь, считала это невозможным. Но, видимо, Йен Галлагер оказался сильнее, чем моральные принципы ее брата. И теперь она вынуждена его защитить, как он ее всегда оберегал. Она считала это своим долгом. Да, она любила Йена, он был ее другом. Одно время она даже верила, что влюблена в него. Да кто может не влюбиться в него, когда он само совершенство?! Но когда дело касается ее семьи… Она видела Йена, знала, что он ничего хорошего не принесет Микки. Он хаос, как и вся его семья. Он ураган, который уничтожит ее брата, если она не вмешается. И они оба могут ее возненавидеть, но рано или поздно они поймут, что она была права. - О чем ты, блять, вообще?! – нахмурив брови, возмутился брюнет, пытаясь понять, к чему вообще ведет этот разговор, но по выражению лица сестры он понял, что изображать что-то нет смысла. Она слишком много знает. – Послушай, это странно, да, я в курсе. Просто я никогда не испытывал такого, ясно? Что плохого в том, что я впервые в жизни пытаюсь быть счастливым? - Счастье слишком мимолетно, Микки. А в случае с Йеном продлится всего мгновение. Ты же сам это понимаешь, так ведь? Пять минут блаженного счастья, а затем боль и отчаяние? Прошу, Микки, одумайся! - Я не понимаю, Мэнди. Я хотел тебе рассказать, правда. Думал, что ты будешь рада, что у меня в жизни появился кто-то, с кем я счастлив. - Я просто не хочу, чтобы тебе было больно… - О чем ты? Блять, я вообще не понимаю, к чему все это ведет! Ледяные глаза искрились жизнью как никогда, это правда. Даже сейчас, когда Микки был рассержен на Галлагера, он был счастлив, так как собирался уже с ним мириться. Он осознавал, что не может долго на него сердиться, не может быть вдалеке от этого рыжего засранца так долго. И Мэнди все это читала в его глазах, но все же решила сказать то, что должна была. - Я виделась сегодня с ним. Я не знаю, что именно, но он что-то сделал, Микки, за что ему стыдно перед тобой. Я не уверена, что он тебе об этом скажет когда-нибудь, потому что не хочет лишиться тебя. Но спроси ты. Уверена, ему есть, что сказать. Взглянув на озадаченного брата, она покинула кабинет Микки, будучи удовлетворенной. Она собиралась рассказать обо всем Липу, но потом вспомнила про то, что он вновь с этой мерзкой блондинкой, к которой поскакал сразу после похорон Терри. Но она все равно поехала к нему в общежитие, надеясь, что он ее не выставит на улицу. Увидев на своем пороге Мэнди, Филипп сначала растерялся, а затем, сообразив, что в его комнате спит Карен, вышел в коридор, предлагая девушке прогуляться за кофе. - Я удивлен видеть тебя здесь, Мэнди, - тихо произнес парень, не глядя в сторону брюнетки. – Зачем ты пришла? - Я думала, что мы друзья. Разве нет? - Послушай, - остановившись посреди улицы, Лип повернулся к Милкович и схватил ее за плечи, - то, что я поддержал тебя после смерти твоего отца, не значит, что мы теперь друзья. - Мы же хорошо общались. У нас много общего. Нам же было весело, Лип. - До того как мы переспали, а потом ты сбежала! – резко выкрикнул парень, понимая, что больше не может терпеть эту жалкую игру в закадычных друзей. Опустив глаза, Мэнди закусила губу, прекрасно понимая, что роль дуры ей не к лицу. Конечно, она знала, что никакие они с Липом не друзья. Не могут люди провести вместе ночь, а потом делать вид, что ничего не было, и чувствовать себя при этом комфортно. Мэнди помнила ту ночь, когда она позволила себе раствориться в своих чувствах. Она боялась сближаться с Галлагером. Обычно все ее связи были быстрыми. Лечь с мужчиной в постель – ничего необычного для Мэнди Милкович, потому что, пока она не влюблена, секс лишь способ развлечься. Но в Липа она начала постепенно влюбляться и испугалась этого. Но как ей это объяснить ему? Он не сможет понять, что значит любовь для девушки, которую все вокруг считают шлюхой. - Зачем ты пришла, Мэнди? - Не знаю, - девушка усмехнулась, не поднимая глаз на парня. – Хотела тебя увидеть. И, наверное, сказать, что ты был прав. Прав во всем. Даже в том, что твой брат способен влюбить в себя даже Микки Милковича! Не говоря уже о том, что я трусиха, которая испугалась своих чувств. Да, не смотри на меня, я читала те гневные сообщения от тебя после той ночи. Ты прав, я испугалась. Но что плохого в том, что я попыталась хоть раз в жизни быть осторожной? - Тебе нужно было быть осторожной со всеми теми парнями, с которыми ты трахалась. Не со мной. Потому что я был единственный, кому было не наплевать на тебя. - Лип… - Я с Карен, Мэнди. С меня хватит… тебя! – Филипп оглядел девушку в последний раз, а затем помотал головой, отгоняя прочь лишние мысли. – Прощай, Милкович, - и он ушел, обещая себе, что больше не свяжется с этой девушкой, которая всего за несколько минут вновь все в нем перевернула.

***

Было около часа ночи, когда Микки прогнал последнего клиента, который все никак не хотел уходить от властной Саши, которая была действительно хороша в образе госпожи, но Милкович понимал, что всем пора отдыхать, сегодня был трудный день, самый большой наплыв клиентов. - Господи, как я устала, - плюхнувшись на диван в гостиной, произнесла устало одна из девушек, присоединяясь к другим. – Иногда мне кажется, что мужики готовы заниматься сексом круглые сутки. - Так оно и есть. Они же животные, - снимая чулки, поставив ногу на кофейный столик, ответила ей другая. - Но эти животные готовы неплохо платить за удовлетворение своих потребностей, - вмешалась в разговор Саша, расстегивая узкий латексный костюм. – Микки, почему ты не идешь домой? – обратилась рыжая к боссу, который курил возле окна. - Переночую в кабинете. - Ты не можешь все время спать в кабинете, который и кабинетом сложно назвать, так как стол с ближайшей свалки и стул, который ты забрал из спальни Винни, не делают его таковым. - Что ты приебалась ко мне? Где хочу, там и сплю. - Не волнуйтесь, дамы, я его украду, - Йен, неожиданно для всех появившийся в комнате, заставил Микки вздрогнуть, а затем напрячься, так как весь вечер он только и делал, что пытался переварить сказанное Мэнди. – Микки, можно тебя? Саша заулыбалась во все тридцать два зуба и закивала, отвечая за Милковича, из-за чего тот аж зарычал, но все же схватил свою куртку и вышел из квартиры. Йен вовсю улыбался, но не говорил ни слова, Микки же, засунув руки в карманы куртки, смотрел себе под ноги, хмурясь и ожидая, когда же Галлагер уже заговорит, потому что сам он ужасно хотел высказаться и задать вопросы. У брюнета из головы не выходили слова Мэнди, так как с каждой минутой он находил им подтверждений все больше. Микки знал Йена. О да, за это время он изучил его, хоть от этого парня порой и стоит ждать сюрпризов. И именно поэтому у него и поселились в голове сомнения. Галлагер был зол, когда Микки не приехал той ночью, его не было дома, вернулся утром и все талдычил про прекрасный вечер. Милкович, конечно, понимал, что ревновать и предъявлять свои права на рыжего он не имеет права, они ведь даже не встречаются. Но, черт, почему аж все внутри сжимается от одной мысли, что Йен был с кем-то еще, тем более когда Микки он был так нужен? - Если ты хотел просто подышать воздухом в моей компании, то я не в настроении, - злобно прошептал Микки, все это время накручивавший себя. - Я думал, тебе нравится мое общество. - Блять, ты не можешь делать вид, что ничего не произошло, Галлагер! – неожиданно вспылил брюнет, остановившись посреди улицы, и Йену даже пришлось схватить его за локоть, чтобы чуть утихомирить. - Давай не здесь, идет? Мы почти у моей квартиры, - Милкович лишь кивнул и, вырвавшись из рук парня, быстрым шагом направился по знакомому маршруту. Через минут десять они уже были на пороге квартиры Йена, а по лицу Микки было видно, что за это время он успел накрутить себя еще сильнее, поэтому рыжий понял, что спокойного разговора у них явно не выйдет. Но когда у них получалось разговаривать без криков? - Наконец-то мы можем поговорить, - Йен расплылся в блаженной улыбке, присаживаясь на край кофейного столика. – Я так пытался тебе дозвониться… - Я был занят, - перебил его брюнет, не желая слушать эти оправдания. - Мик, я не знал. Я поступил как мудак, я понимаю, что ты меня не простишь. Я тебя не слушал, и меня вновь не было, когда ты во мне нуждался. - Это все? - Я сожалею. - Ох, да ладно? – с иронией произнес Микки, улыбнувшись. – Сколько раз я буду еще это слышать? Нет, я рад, что ты осознаешь, пусть и поздно, свои ошибки. Но меня это достало, блять! Ты даже не дал мне объяснить. Ты никогда не слушаешь! Ты думаешь лишь о себе любимом. На меня тебе похуй. Я твоих красивых слов уже нахавался. Хватит! Почему я должен каждый раз закрывать на это глаза? У меня уже лоб болит наступать на те же самые грабли. - Мик, я меняюсь! Ты же видишь это. Я пытаюсь, честно, - встав со своего места, парень подошел к брюнету и схватил его за руку, заглядывая ему в глаза. - Да? Тогда скажи мне, что в ту ночь ты ни с кем не трахался, пока я проходил через все это дерьмо с Терри. Скажи мне это, Йен. Приоткрыв рот, Галлагер хотел что-то сказать, а затем просто отвел глаза, нахмурив брови, что и послужило четким ответом на вопрос Милковича. - Я так и думал, - он вырвал свою руку из хватки Йена и, схватившись за волосы, отошел на пару шагов от парня. - Я думал, что ты наплевал на меня. Я думал, что не нужен тебе! Я был в отчаянии. - Я пытался тебе дозвониться, чтобы объяснить, но ты ведь был слишком занят, пихая член в очко какого-то уебка. - Блять, Мик! Это ничего для меня не значит. Только ты имеешь значение, понимаешь? Ты дорог мне, и я говорю тебе это при любом удобном случае, когда же от тебя я никогда ничего подобного не слышу. Откуда мне знать, что это не игра? - Да хоть потому, что я никогда бы не подпустил тебя так близко, если бы это была просто игра, придурок! – резко выкрикнул Микки, развернувшись лицом к рыжеволосому парню. – Не каждый может свободно пиздеть о своих чувствах. Я… я пытаюсь, правда. - Я тоже, - Йен вновь сократил между ними расстояние, поняв, что разговор постепенно переходит в мирное русло. – Я ушел из клуба и бросил Гектора. Ради тебя. Только ради тебя, Микки. Я готов вновь окунуться в грязь ради тебя, потому что ты мне нужен. Очень нужен. Эти слова подействовали на Микки как афродизиак. В следующую же секунду он стремительно подошел к Галлагеру и схватил его за затылок, не соприкасаясь с его губами, а просто смотря на них. Он гладил его затылок и упивался этой опасной близостью, пытаясь осознать то, что собирается сделать. Никогда раньше он не слышал ничего подобного ни от одного человека, и сейчас его просто переполняли эмоции. Чуть приподнявшись на цыпочки, Микки соприкоснулся с губами рыжего, слыша горловые стоны удовольствия со стороны Йена. Парень прижал его как можно ближе к себе, холодными руками обхватывая Милковича за талию под футболкой, искренне надеясь, что в этот раз Микки не оставит его неудовлетворенным, как и всегда. И брюнет действительно не отталкивал Галлагера, даже когда он стал расстегивать ремень на его джинсах. Йен боялся спугнуть его, боялся лишний раз что-то сделать не так, ведь он чувствовал, что это не просто секс, который у него происходит регулярно, это что-то, что способно показать ему принадлежность его в обществе, ведь Микки всегда был тем человеком, который видел его насквозь. Каждый вдох. Каждый выдох кричал, надрывая голос, что Милкович весь его. В его руках. Такой желанный и восхитительный в своем великолепии. Но Йен продолжал целовать брюнета с закрытыми глазами, впиваясь подушечками пальцев ему в кожу, боясь отпустить, боясь, что, если он отступит, все прекратится. Но, отворив глаза, он увидел опухшие розовые губы, растянутые в полуулыбке, и это придало ему уверенности, поэтому, стянув с себя футболку, он начал медленно опускаться перед Микки на колени, не отрывая взгляда от его глаз, зрачки в которых были расширены, будто он только что принял наркотик. Хотя Йен Галлагер и являлся в какой-то степени дурманящим средством для Милковича, ведь, когда он рядом, у него просто отключается мозг. И ему это даже нравилось, ведь в такие моменты он чувствовал, что для кого-то он и есть вся жизнь. Приспустив джинсы парня, Йен уткнулся носом ему в пах, наслаждаясь незнакомым ароматом, а затем оставил легкий поцелуй через ткань боксеров, чем даже посмешил Микки, который еле стоял на ногах. Обхватив зубами ткань, рыжеволосый парень стал медленно стягивать ненужное белье, пока его взору, наконец, не предстал чуть вставший член Милковича. Он был небольшого размера, Йен встречал и намного больше агрегаты, но именно сейчас он, затаив дыхание, прислонившись припухлыми губами к головке, сходил с ума от удовольствия, не говоря уже о самом Микки, который, запрокинув голову назад, громко выдохнул, когда ощутил, как его собственный член погружается в такой теплый рот Галлагера. Йен улыбался, смотря на то, что он делает с брюнетом, и это ему доставляло нереальный кайф. К тому же ему безумно нравился вкус Милковича. Был только единственный раз, когда он получал такое сумасшедшее удовольствие от отсоса, и было это, когда он только впервые спустился на колени перед парнем. Он помнит, как замирало его сердце, как ему тогда было страшно, и он помнит глаза того парня, которые горели желанием. Он нетерпеливо гладил свое бедро, ожидая действий тогда еще неумелого молодого мальчика, пока Йен, наконец, не решился и не провел языком по всему стволу. Он никогда и подумать не мог, что ему это понравится, но вкус был божественный. Больше он не испытывал того чувства… До этих пор. Галлагер сосал усердно, заглатывал член до самого основания, сводя тем самым Милковича с ума. Но это был лишний повод повторить для рыжего. Проводя в очередной раз языком, Йен почувствовал, как короткие пальцы зарываются в его волосах, и сначала напрягся, а потом даже зарычал от удовольствия, награждая за это Милковича еще более глубоким минетом. Для Галлагера всегда зоной неприкосновенности были его волосы. В редких случаях он позволял кому-то за них хвататься, обычно это его выводило из себя, но сейчас он был настолько растворен в своих ощущениях, что просто наплевал и стал получать удовольствие от всего. Когда член Микки стал достаточно твердый, Йен отстранился и поднялся на ноги, тут же страстно впиваясь в губы своего партнера, который немного поморщился от мысли, что эти же губы только что были на его члене. - Ты очень вкусный, - с хищной улыбкой прошипел Галлагер, соприкасаясь лбами с Микки. - Закрой рот, ты лишь все портишь. - Я лишь хотел это озвучить. Толкнув брюнета на кровать, Йен навис над ним, всматриваясь в бледное лицо, покрытое румянцем, наслаждаясь своей властью над этим сильным парнем, которой никто никогда до этого не имел. Милкович не позволил бы кому-то над собой главенствовать. Галлагер видел растерянный взгляд Микки, когда он начал стягивать с него футболку, а затем свои джинсы. Конечно, Йен хотел, чтобы Микки ему отсосал, но он не мог об этом его просить, поэтому ждал, пока брюнет сам примет это решение, хоть было и рисково, ведь он мог вообще ничего не сделать. Но уже в скором времени Микки, осторожно приподнявшись на постели, схватил рыжего за талию и притянул к себе, после чего повалил его на кровать, устраиваясь на его бедрах. Он стал медленно зацеловывать сначала веснушчатое лицо парня, затем перебрался на его тело и неумело, но так восхитительно стал оставлять поцелуи на каждом сантиметре кожи его пресса, спускаясь все ниже. - Интригующе? – с ухмылкой спросил Йен, увидев на лице брюнета знак вопроса, когда он добрался до его боксеров. - Завали, иначе сейчас вообще передумаю. - Молчу, молчу. Только не сожри мой член, пожалуйста, я знаю, что вкусный, мне многие говорили, но все же он мне потом еще будет нужен. Переведя скептический взгляд на Галлагера, Микки еще раз задал себе вопрос: «А надо ли?» Но как бы сейчас он ненавидел этого рыжего подонка, он просто сгорал от желания и уже вряд ли мог остановиться, поэтому в следующее же мгновение стащил с Йена нижнее белье и без раздумий обхватил его член губами, прикрыв глаза. Он пытался не думать о том, что делает. Ведь если он только позволит этому осознанию проникнуть в его голову, он сам себя убьет. Поэтому он, не открывая глаз, облизывал увесистый член парня, сравнивая его с леденцом, которые так редко, но все же ел в детстве. - Блять, Мик! – выкрикнул, не сдержавшись, Йен, из-за чего Милкович открыл глаза и посмотрел на лицо Галлагера, который прибывал просто в экстазе, закатывая глаза, и больше Микки не хотелось вовсе лишать себя удовольствия смотреть на рыжеволосого в таком состоянии. Это было настоящее произведение искусства. И брюнет был готов сосать всю жизнь, лишь бы видеть это зрелище, видеть это покрасневшее лицо, сияющее нереально ярко из-за него одного. – Иди ко мне, - схватив парня за черные волосы, Йен подтянул его к себе и поцеловал, чувствуя свой вкус на его губах, и от этого его крышу окончательно снесло. Поменявшись с Микки местами, он поднял его руки над его головой и закрепил их в замок, не позволяя брюнету что-то ими сделать, а затем стал оставлять поцелуи, засосы и укусы на его бледной шее, желая оставить на парне что-то свое, что-то, что будет способно сказать всему миру, что этот человек принадлежит только ему, ему одному и никому более. Он не желал, чтобы кто-то смотрел на Милковича, не хотел, чтобы кто-то мог до него дотронуться. Была бы его воля, он бы запер его в этой квартире и не выпускал бы никогда. Но, увы, это невозможно. У них есть лишь эта ночь, которая принадлежит лишь им одним. И Йен собирается по-максимому воспользоваться ею. - Хочу тебя, - произнес Галлагер, оставляя очередной поцелуй на коже парня. - Так, давай я трахну тебя, Галлагер. Эти слова даже отрезвили немного Йена, и он, отпустив запястья Микки, уставился на брюнета, который лежал и ухмылялся. - Я актив. - А я натурал, который до этого только трахал. Я делаю это первоклассно, Галлагер. - Вот, ты, наверное, устал от этого. Давай что-то поменяем? Например, я трахну тебя? - Я, кажется, изначально говорил, что не дам тебе трахать мою задницу. - А мою задницу мы вообще до этого не обсуждали! Да тут и обсуждать нечего. Я не буду пассом. - Тогда почему им должен быть я? Наступило молчание. Они сверлили друг друга взглядами, не зная, как выйти из данной ситуации, ведь ни один не был готов отступить. - Я так понимаю, дальше мы не продвинемся? - Ты же ведь не хочешь подставить мне свою мелкую задницу, - подмигивая, ответил Йен, на что Микки лишь закатил глаза. - Я не сучка. - Ты не сучка, - ухмылка заиграла на губах парня, и он начал медленно вновь приближаться к Милковичу. – Ты просто Микки. Такой восхитительный и умопомрачительный Микки. Мой Микки. Прижавшись губами ко рту брюнета, Йен, не медля, раздвинул ему ноги и стал указательным пальцем поглаживать сжатое колечко мышц. Конечно, было нечестно поступать так с Микки, отвлекать его, чтобы завладеть, но у Галлагера не было иного выхода. Он знал, что ему понравится быть пассивом, просто ему стоит раз попробовать, вот и все. Зацеловывая бледную кожу, парень переместился между разведенных ног брюнета, а затем стал вновь сосать член парня, продолжая медленно поглаживать вход. А когда Милкович потерялся в собственных ощущениях, Йен быстро перебрался с члена на его задницу, проводя и проникая языком в анальное отверстие парня, чувствуя, как он тут же напрягся. - Блять, что за нахуй! – вскрикнул он, но когда почувствовал, как влажный язык парня проникает внутрь него, то, сжав простынь в кулачках, непроизвольно развел ноги еще шире. – Ебать! Да… Черт! Чуть смазав собственной слюной отверстие, Галлагер медленно начал вводить первый палец, наблюдая за реакцией брюнета, который лежал с закрытыми глазами, продолжая выкрикивать проклятия. И это было даже забавно, ведь Милкович понимает, что происходит, но не в силах это остановить, потому что ему это нравится. - Эм, а это слишком больно? - Тебе понравится, я обещаю, - самодовольно произнес Йен, а затем похлопал брюнета по бедру. – На четвереньки и ко мне задницей, - велел он, что омерзением отразилось на лице Милковича. - А ты не охуел ли?! - Пожалуйста? - Хуялуйста, блять! – с этими словами Микки приподнялся на постели и встал на четвереньки задницей к Галлагеру. – Это унизительно. - Обещаю, через несколько минут ты об этом уже забудешь, - восхищенно глядя на упругую попу Милковича, о которой он так давно мечтал, Йен не мог просто отвести взгляд. Он провел по ней ладонью, сжал, а затем сильно шлепнул, заворожено смотря, как краснеет место шлепка. – Какой же ты потрясающий, Мик, - рыжий наклонился и оставил влажный поцелуй на его пояснице. - Ага, да, да, блять. Ты там что-то собираешься делать или нет? - Так не терпится? – с ухмылкой Галлагер еще раз шлепнул по заднице своего незнакомца, а затем под матерный аккомпанемент достал из прикроватной тумбочки смазку и презерватив. Конечно, он знал, что при грамотном вылизывании, которое он уже предоставил заднице Микки, смазкой можно не пользоваться, но он очень хотел, чтобы первый раз Милковича был практически безболезненным, поэтому он решил еще использовать лубрикант. Смазав хорошенько свои пальцы, Йен провел ими по тугому колечку мышц, а затем ввел сначала один, пытаясь следить за реакцией Микки, а он был весьма напряжен, и это было проблемой. Когда парень ввел второй палец, Милкович противно зашипел, сжимая задницу от неприятных ощущений наполненности. - Блять, блять, блять! Нет, прекрати это нахуй! – начал протестовать брюнет, зажмурив глаза, и Йен понял, что он хочет дать заднюю. – Галлагер, слышишь? Оставь в покое мой зад! Но Йен уже был не намерен отступать, поэтому, оставив в заднем проходе Микки всего один палец, он стал осторожно выводить и вводить его вновь в разных направлениях, стараясь нащупать простату, а с этим у него никогда не было проблем. И когда Милкович выгнулся в спине, прекращая свой поток мата, Йен понял, что, наконец, нашел ее. Постепенно брюнет начал расслабляться от приятных ощущений, и тогда Галлагер решил, что пора преступить к делу, так как его собственный член уже буквально пульсировал от возбуждения. Раскатав презерватив по всей длине ствола, он начал пристраиваться к Микки сзади. Сначала он дразнил самого себя, водя членом между ягодиц брюнета, предвкушая те эмоции, которые испытает, войдя, наконец, в эту желанную попку. Пристроив головку, Йен сильно раздвинул и сжал булки Милковича, а затем медленно вошел буквально на пару сантиметров. Микки был в порядке, хоть и молчал и не издавал звуков, и тогда Галлагер резко вогнал член до предела. - Сука-а-а! – практически одновременно вырвалось у них после этого действия со стороны Йена. Галлагер не двигался, запрокинув голову назад, сжимая ягодицы Микки в своих ладонях. Он действительно не верил, что это сейчас происходит. Этот дерзкий, непокорный, дворовой парень полностью в его власти в данный момент. Господи, он так давно мечтал об этом! С самого первого дня, когда он только встретился с этими ледяными глазами на кастинге, он понял, что конкретно влип с этим парнем, ведь изначально знал, что Милкович будет слишком много для него значить. Сначала он боялся этого, пытался отрицать, ведь не мог поверить, что в его жизни появился человек, для которого ему захочется полностью измениться. Но сейчас он был настолько счастлив, что просто не описать словами. Он был действительно помешан на этом незнакомце. Когда Йен начал медленно двигаться, давая время Микки привыкнуть к ощущениям, Милкович, сжав с силой зубы, не произносил ни звука, хотя отборные маты крутились у него в голове в этот момент. Ему было больно, странно и омерзительно одновременно, но он терпел, пытаясь об этом не думать. И делал он это ради Йена. Да, все ради этого рыжего ушлепка. Порой ему кажется, что он готов на все ради Галлагера… Хотя, может, это и так. Он слишком прочно засел в его жизни, и все дело в том, что Микки не хочет, чтобы он оттуда исчезал. Возможно, это делает его слабаком, но осознание того, что Йен когда-то не будет больше частью его жизни, пугает его. Начав двигаться увереннее, Галлагер стал входить под разными углами, нащупывая простату. - Ох, блять! – и это послужило сигналом, что он ее нашел. Теперь, когда он знал направление, он стал двигаться жестче, грубее, так, как нужно было ему, и он точно знал, что это нужно и Милковичу, который уже начал стонать в полный голос, отключив мозг и растворившись в своих ощущениях, которые были просто удивительными. То, что испытывал Микки, ощущая член рыжего внутри себя, было необычным и восхитительным одновременно. Само осознание того, что Галлагер в нем, приводило его в немой восторг. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, поэтому он желал, чтобы это не заканчивалось. Поймав с Йеном один темп, он начал двигать бедрами, пытаясь вогнать в себя член парня еще глубже, насколько это возможно. Шлепающие пошлые звуки, а также нескончаемые стоны со стороны обоих парней заполнили все помещение, заполнили их воображаемый вакуум, заполнили их сознания. Они были одним целым. Едины. И ничего не могло быть лучше этого. Не прекращая движений внутри брюнета, Йен наклонился и сильно закусил кожу на спине своего партнера, стараясь хоть как-то привести себя в чувство, потому что он ощущал себя одержимым, безумным в данный момент. Он не соображал, что делал, сколько прошло времени, где он сейчас находится. У него было только чувство наполненности и удовлетворения, вот и все. Но ему было мало, поэтому он все ускорял и ускорял темп, пока он не стал просто бешеным. Потные яйца бились о ягодицы Милковича, и этот звук просто сводил его с ума. Но тем не менее он вышел из Микки и, чуть протрезвев, перевернул потное и тяжелое тело брюнета на спину, вновь располагаясь между его разведенных ног. Голубые глаза были затуманены страстью и безумием. Микки тяжело дышал ртом, так как нос уже не справлялся со столь большим количеством воздуха, которым ему было необходимо насытить легкие. Его волосы, точно смоляные, были влажными и растрепанными, прилипшими к потному лбу. И Йен мог, положа руку на сердце, сказать, что это самый красивый человек из всех, что ему доводилось встречать. Он трахал его жестко, ненасытно и грубо, и он видел по глазам брюнета, что ему это нравится. Конечно, ему это нравится. Ведь они так похожи в своих желаниях. И они оба исполнили одну из своих мечт, встретив друг друга: чувствовать себя кем-то в этом мире. Почувствовав нереальное давление в мошонке, Йен взял в ладонь член Микки и стал быстро ему надрачивать, приводя к разрядке, и он хотел быть тем, кто заставит Милковича кончить. - А-а-а, блять! – выкрикнул Микки, зарычав, когда его собственная сперма выстрелила и попала прямо на лицо Галлагера. Но Йен на этом не остановился и, по-прежнему находясь в заднице Микки, облизал ослабший член брюнета, пробуя на вкус его сперму. – Только попробуй, сучка! – почувствовав пустоту в своем заднем проходе и увидев, что Йен снял презерватив, угрожающе запротестовал Милкович, но было уже поздно. Проведя буквально несколько раз ладонью по своему члену, рыжий кончил, забрызгав бело-прозрачной вязкой жидкостью живот и немного подбородок Микки. – Я тебя убью нахуй, Галлагер! - И я тебя обожаю, Мик, - со смехом Йен наклонился к лицу парня и оставил нежный поцелуй на его губах, тем самым благодаря его за все. Глубоко вздохнув, Милкович расслабился и прикрыл глаза, пытаясь осознать все то, что только что произошло в этой комнате. - Означает ли это, что я больше не могу использовать слова «Я не пидор»? - Думаю, да. - Бля-я-ять, - простонал брюнет, а затем приподнялся на локтях, чтобы встать с постели и направиться в ванную, но рука Йена его резко остановила. – Что? Я не сбегаю. Просто хочу смыть с себя твое блядское семя. - Да я и не против, но лучше еще немного полежи. Просто доверься мне. - Что за нахуй? – нахмурив брови, Микки отдернул свою руку и поднялся с кровати, но неожиданно взвыл от боли в заднице, которой до этого и не чувствовал, а Йен лишь заливисто засмеялся, наблюдая, как упрямый Милкович медленно, оттопырив зад, бредет по направлению к ванной комнате. Конечно, ему хотелось пойти за ним и, возможно, совершить второй раунд, но он решил дать брюнету немного времени и пространства. Когда Микки скрылся за дверями ванной комнаты, послышался звонок во входную дверь, и Йен непроизвольно перевел взгляд на часы, которые показывали половину четвертого утра. Поднявшись с кровати, Галлагер быстро простыней вытер лицо, пальцами расчесал растрепавшиеся рыжие волосы и быстро натянул боксеры на потное тело, все еще не зная, кто мог прийти к нему в такое время. Открыв дверь с самым невинным лицом, надеясь, что Микки не выйдет из ванной еще хотя бы пять минут, Йен увидел на пороге своей квартиры девушку, которую до этого нигде не встречал. Она обвела его оценивающим взглядом, облизав верхнюю губу, а затем все же посмотрела парню в глаза. - Чем могу помочь? – спросил Йен, все еще не понимая, как сюда занесло это милое создание. - Ах, да. Мы не знакомы лично. Бриэлла Уоллер, дочь твоего безмозглого любовничка, - с омерзением протараторила девушка, не протягивая руки для рукопожатия. - И? Чем я могу помочь дочери Гектора? - Он еще спрашивает! Ты сексапильный, мой отец придурок. Это очевидные факты. Я бы никогда не стала лезть, если бы это не касалось меня, mon rouquin, - у Йена были еще в школе проблемы с французским, но по интонации Бриэллы было понятно, что в ее словах не было ругательств. По крайней мере, он надеялся на это. - Ты бы могла спокойно мне объяснить, в чем дело? Я не видел Гека уже довольно давно. - Конечно, зачем тебе его видеть, когда он уже включил тебя в завещание, crétin! - Подожди. Что?! - Мне сообщили, что он плохо себя чувствовал в последнее время, а сегодня днем я узнала, что он вычеркнул меня из завещания и вписал твое имя. Я как узнала, сразу же прилетела из Парижа. Мне плевать, кто имеет его зад, но не плевать на то, кому достанется все наследство моей семьи. Так что, рыжик, - Бри провела пальцем по влажному животу парня, - у тебя есть сутки, чтобы вернуть меня в завещание моего папочки, или ему придется узнать votre secret avec les cheveux noirs, - улыбнувшись, девушка заглянула Йену через плечо, а затем быстрым шагом спустилась вниз по лестнице. За спиной у Йена стоял Милкович, обмотанный полотенцем, и теперь Бриэлла знала о нем. Да, Галлагер уже порвал с Гектором. Получается, ему нечего бояться? Гектор услышит сообщение, возненавидит его и выпишет из завещания. Так же ведь и должно быть? Это не его деньги, они принадлежат его дочери или любому другому человеку, который будет искренне любить Гека. - Все в порядке? – спросил Микки, привлекая к себе внимание Йена. – Кто это был? - Да. Все отлично, Мик. Это уже не важно, - улыбнувшись, Галлагер закрыл входную дверь, намереваясь все-таки устроить еще один раунд вместе со своим незнакомцем.