Никогда не люби незнакомца

Это было самое лучшее пробуждение в его жизни. Он много раз фантазировал по этому поводу, но в реальности все оказалось намного лучше. На часах было одиннадцать утра, а рядом, положив руки под голову, спал его незнакомец, нежно улыбаясь своему сну. Йен бы никогда не подумал, что этот парень может выглядеть так мило и невинно. Ему казалось, что он и спит с вечно нахмуренными бровями, готовый в любой момент избить кого-нибудь до полусмерти. Но нет. Он был похож на ребенка, видящего во сне волшебный остров, полный различных сладостей. И это не могло не умилять. Пододвинувшись ближе к мирно спящему брюнету, Йен просто смотрел на него, пытаясь запомнить каждую деталь его ненапряженного лица. Его черные реснички слегка подрагивали, а когда он шмыгал легонько носом, Йен не мог сдержать улыбки. И, не выдержав этой сладкой пытки, он оставил нежный поцелуй на пухлых приоткрытых губах Милковича, тем самым вырывая его из сна. Когда голубые глаза распахнулись, его лицо тут же вновь начало напрягаться. Брови взлетели вверх, а губы образовали тонкую линию. Он заерзал на постели и только потом перевел спокойный взгляд на улыбающегося Йена, когда понял, где он находится. - Доброе утро, - сладко произнес Галлагер, потягиваясь, пока брюнет потирал заспанные глаза пухлыми пальцами. – Что тебе снилось? Ты так улыбался. - Мне никогда ничего не снится. И не улыбался я, у тебя глюки. И вообще, невозможно нормально спать, когда рядом спит рыжий мудак, обвивающий тебя своими конечностями. На самом же деле Микки нагло соврал. Он никогда еще так хорошо не спал. Ему снилась школа, как он гонял всяких лохов, забирая у них деньги на обед, и он помнил во сне рыжего худого парня, который носил клетчатые рубашки и ужасно большой рюкзак. У него была лучезарная улыбка и неповторимый смех, который до сих пор звучит в голове брюнета. Это был Йен, он уверен в этом. Ведь больше никто не может похвастаться тем, что при виде него, у Милковича перехватывает дыхание. - Блять! Какого хуя ты меня не разбудил?! – взяв в руки телефон, Микки увидел, что уже одиннадцать, и, быстро подскочив с кровати, стал отыскивать свои шмотки. – Я должен быть в борделе. Лана звонила уже пять гребанных раз. Что-то явно случилось. - Эй, успокойся, Мик! Нам был необходим отдых, мы же уснули под утро. - Кстати, спасибо за мою больную задницу, Галлагер, - натягивая джинсы, произнес Микки и только потом понял, что это джинсы Йена. - Послушай, - поднявшись с кровати, рыжий подошел к брюнету и схватил его лицо ладошками, заглядывая в холодные глаза, - ничего не случится с твоим салоном, если ты придешь немного позже. - А если что-то действительно случилось? - Существует телефон. Поэтому ты сейчас возьмешь мобильник и скажешь Светлане, что придешь ближе к обеду. - Отлично, хочешь, чтобы я полдня без дела шаболдался? - Хочу, чтобы ты полдня провел со мной. Несколько минут пораздумав, Микки все же, возмущаясь, взял в руки телефон и набрал номер Ланы, которая взяла практически после второго гудка. - Где тебя носит? Саша улыбается как дура, когда я спрашиваю у нее это. - Не твое собачье дело, где я. Все нормально? - Все хорошо, я слежу, - холодно ответила девушка, чувствуя, что что-то все-таки от нее скрывает брюнет. - Отлично. Звони, если что будет не так. Приду позже. - В каком смысле, Микки?! Но Милкович не ответил и просто сбросил вызов, чувствуя, как длинные руки обвивают его за талию. - Умница, - хищно прорычал Йен, закусывая кожу на шее брюнета.- Надеюсь, твоя задница еще в рабочем состоянии, - легко шлепнув по ягодице парня, рыжий словил едва уловимую улыбку Микки. - Сомневаешься, Галлагер? – развернувшись лицом к Йену, Милкович поднял брови и провел пальцами по груди рыжего. - Я уже говорил тебе, что я тебя обожаю? – Йен звонко засмеялся, а затем вовлек брюнета в страстный и такой влажный поцелуй. Казалось, что их языки ни на секунду не рассоединялись. Они сплетались в своеобразном танго, и главное, что обоих парней вполне устраивала эта бойня за первенство, которую они устраивали в обоих ртах поочередно. Когда Микки нашел в себе силы отстраниться от тонких и таких вкусных губ, он самостоятельно забрался на кровать и, ухмыляясь, развел ноги, глядя хищным взглядом на Йена, который не мог оторвать взгляд от этой завораживающей картины. Словно самая изящная кошка, Галлагер заполз вслед за своим партнером на постель и навис над Микки, утопая в голубизне его глаз. Сейчас он не хотел никаких прелюдий, и Милкович, как он видел по глазам, тоже. Поэтому, схватив смазку, которую они вчера благополучно выпихнули ногами с кровати на пол, он хотел было смазать свои пальцы, но Милкович остановил его. - Давай без этого, - тихо произнес брюнет, закатывая глаза в раздражении. - Я слишком люблю твою задницу, Мик, чтобы рвать ее на части. - Срань господня, Галлагер! Откуда в твоей натуре столько пидорасни? Выеби меня и все. Тогда Микки не знал, на что подписывается, но он хотел ощутить все это. Сейчас. Именно сейчас, а не через месяц, когда он, по словам Йена, будет готов. Он хотел, чтобы Галлагер трахнул его жестко, так, будто он его собственность. И он видел, что Йен тоже загорелся этой идеей, но он чересчур сентиментальный, чтобы сделать это без пинка под зад. Прошлой ночью он испытал то, что не испытывал никогда прежде, и это было потрясающе. Все, что он знал о сексе, казалось теперь детскими сказками, ведь то, что они творили вчера ночью – это нечто неземное. И если бы Микки сразу знал, что это так офигенно, он бы уже давно подставил задницу Йену. И теперь ему жутко хотелось испытать все это только еще ярче, еще мощнее. И он знал, что Галлагер мог ему это предоставить. Несколько секунд Йен все же сомневался, так как у него были опыты секса без подготовки партнера, и они, конечно, были потрясающими, но тугое колечко мышц у парней буквально было на грани того, чтобы разорваться к чертям. И он никак не хотел, чтобы Микки испытал все это на собственной шкуре. Но он настаивал, а кто ему Йен такой, чтобы противоречить, тем более, когда ему самому этого хочется? - Окей, как насчет стоп-слова? – исказив губы в полуулыбке, Йен, нервничая, стал растирать большими ладонями грудь брюнета. – Если ты захочешь прекратить, ты должен будешь сказать… - Блять, понял, не тупой. Эм… Стоп? - Слишком банально, Мик. - А что я должен буду кричать? Долбанный банан?! - Отлично, - оставив поцелуй на подбородке Милковича, Йен схватил его за руку, заставляя подняться с кровати. Хорошо, Микки сам хотел этого. Обняв парня со спины, Йен зацеловывал его шею, пока вел его до комода, а затем он резко надавил на спину брюнета, заставляя его прогнуться и упереться руками в комод. Теперь Милкович стоял, повернутый задницей к рыжему и лицом к зеркалу, которое висело прямо над комодом. Чувствовал он себя крайне неловко, но он забыл об этом, когда самодовольная улыбка Галлагера сверкнула в отражении. - Надеюсь, ты не забыл свое стоп-слово, потому что я собираюсь тебя трахнуть. - Можно, пожалуйста, без… Черт! – выкрикнул Микки, перебивая самого себя, из-за жгучей боли, которая пронзила все его тело, когда член рыжего рывком вошел в него. Йен видел в зеркале искаженное болью лицо брюнета, но он не говорил стоп-слова, поэтому, не думая ни о чем, Галлагер начал медленно двигаться, давая Микки привыкнуть, но он знал, что это ему сделать очень сложно. Медленные толчки помогали Микки расслабиться, но он по-прежнему не мог даже открыть глаза. Зажмурившись, он с силой сжимал пальцами край деревянного комода, борясь с порывами прекратить все это к чертовой матери. - Блять! Трахай, трахай, принцесса! – выкрикнул он, чтобы раззадорить Йена, и это действительно помогло, так как в следующую же секунду толчки стали резче и увереннее, а Микки начал ощущать, как кончик члена рыжего долбит по его простате. - Назови меня по имени, Мик, - шлепнув сильно по заднице брюнета, прорычал Йен, почувствовав, что теперь его член спокойно входит в Милковича. - Пошел нахуй! – отворив глаза, Микки встретился в отражении со взглядом Йена. Это был темный, страстный зеленый цвет, который Милкович до этого никогда не видел в глазах рыжего, и это даже заставило его разжалобиться. – Йен, - тихо прошептал он, проводя языком по губам. – Ммм, Йен, - уже громче прозвучали его слова, и это буквально сводило рыжего с ума. – Нравится, да, Йен? - Еще как. А теперь заткнись, - рыжий ехидно усмехнулся и стал еще усерднее трахать брюнета, который уже не сдерживал довольных стонов, и это была настоящая музыка для Йена. Он был готов часами слушать эти мягкие и пошлые звуки, доносящиеся изо рта Микки.

***

- Чем сегодня планируешь заняться? – запихивая в рот бутерброд, который для него приготовил Йен, пока он сам был в душе, спросил Микки, чувствуя досаду из-за того, что ему придется покинуть эту квартиру, чтобы удостовериться, что в борделе все в норме. - Унижаться, испытывать стресс, сходить с ума из-за своей никчемности, - перечислял Галлагер, пока не словил удивленный взгляд Микки. – Искать работу. Ты же помнишь, я ушел из клуба ради тебя. - Да, и я это очень ценю, - Микки подошел к Йену и поцеловал его в приоткрытые губы. – Встретимся вечером? - Вообще-то, я сегодня иду на семейный ужин по поводу дня рождения своего младшего брата. И я бы хотел, чтобы ты пошел со мной. - Вечер в кругу твоей ебанутой семейки, которая считает меня уголовником и человеком, который портит тебе жизнь? - Не обобщай. Так думает только Лип. Все остальные тебя мало знают. Да, и ты должен как-то отблагодарить их за помощь в ремонте твоего салона. - Это будет странно, Йен. - Напиши мне о своем решении позже, хорошо? - Идет.

***

Йен уже и начал забывать, как же тяжело было найти работу до появления Гектора. Он прошелся по всем ему известным съемочным площадкам, спрашивал о работе даже в массовке, но везде его посылали на всем известные три буквы. {От Йена 16:24} Ты решил? {От Микки 16:26} Отъебись, я работаю. А как там твои поиски? {От Йена 16:26} Безуспешно. Не так уж я и нужен всем, как ты говорил. {От Микки 16:28} Еще как нужен, просто они пока об этом не знают. Не сдавайся. {От Йена 16:29} Так ты пойдешь сегодня со мной к моей семье? {От Микки 16:34} Бля, да. А теперь иди искать работу, сучка. Йен, улыбнувшись последнему сообщению от Микки, положил телефон в карман джинсов и зашел в больницу. Честно, он не знал, как его сюда занесло, просто Бриэлла прислала ему номер больницы, в которой был Гектор, и ему показалось, что этот мужчина заслуживает нормального расставания. Да… Именно поэтому Йен и здесь. Узнав номер его палаты, парень направился прямиком к нему, не зная, прослушивал ли Гектор свою голосовую почту или же нет. И, если честно, Йен не знал, чего бы хотел больше. Мужчина лежал в одиночной палате. Выглядел он, мягко говоря, скверно. Йен вообще не припомнит, чтобы Гектор когда-то выглядел настолько ужасно. Он всегда следил за собой, не позволял себе стареть, продлевая молодость различными операциями и косметическими средствами. Сейчас же он был бледен и ужасен. Его волосы моментально стали седыми всего за несколько дней, пока они не виделись, губы стали суше обычного, а глаза были на выкате, будто еще немного и одно глазное яблоко просто выкатится из глазницы. Услышав звук закрывающейся двери, Гектор посмотрел на Йена и слабо улыбнулся. Парень же сначала неуверенно подошел к кровати больного, а затем вполне решительно взял его за потную ладонь. - Ты не должен был меня видеть в таком состоянии, мой хороший, - прохрипел мужчина, пьяным взглядом рассматривая лицо рыжеволосого. - Что с тобой стряслось? Ты буквально несколько дней назад бегал со мной по утрам. - Сердце прихватило в самолете, когда я собирался улетать в командировку. Думал, что просто кольнуло, а оказалось, инфаркт. - Когда тебя перевели из реанимации? - Сегодня утром. Не знаю, хочу уже отсюда быстрее выбраться, потому что… - Ты знаешь, что твоя дочь в Чикаго? – перебил его Йен, так как понимал, что совсем не хочет сейчас выслушивать все то, что хочет ему рассказать Гектор. - Бриэлла? Она приходила к тебе? - Да, и несла какой-то полный бред о том, что ты вписал меня в свое завещание! – Йен внимательно посмотрел на мужчину, который даже не изменился в лице, и теперь он понял, что эта бешеная француженка говорила правду. – Гектор, ты не должен был этого делать! - Йен! Я ничего не знал о Бриэлле уже несколько лет, она ненавидит меня! А ты… Ты сделал меня счастливым, и это лишь маленькая благодарность тебе за это. - Я не знаю, что и сказать… В тот момент Йен задумался о том, что Гектор не проверял свой телефон, видимо, несколько дней из-за болезни, значит, он не слышал его слов. Завещание, состояние мужчины, отсутствие работы и безбедное существование с Микки - все это крутилось в его голове, и он ничего не мог поделать с собой, потому что обдумывал все это. Но он же обещал больше не впутываться в это! Обещал измениться ради Микки! - Просто скажи, что любишь меня, - молящим голосом произнес Гектор, сильнее сжимая ладонь рыжего. Это полное безумие! Он же только чувствовал эту свободу и легкость, а теперь все вновь усложняется. Но факт остается фактом: нормальную работу он себе найти не может, из квартиры придется съехать, а Гектор скоро умрет, оставив Йену круглую сумму. И что в этом такого, что он просто хочет пойти по легкому пути? - Гектор, - со вздохом Йен коснулся ладонью щеки мужчины, - ты же знаешь, что я люблю тебя. Всегда любил. Ты лучшее, что со мной происходило в жизни. Мне не нужны эти деньги, если тебя не станет. Потому что я так сильно тебя люблю, что не смогу без тебя. Глаза Гектора заслезились, и он чуть приподнялся, прося Йена о поцелуе, который парень ему благородно подарил. - Это твои деньги, мой милый Йен. Я попытаюсь бороться с этим недугом ради тебя. - Что тут забыл этот рыжий педик! – весь интимный момент прервала Бри, которая ураганом ворвалась в палату. – Il est impossible, papa! - Господи, зачем ты так орешь, Бриэлла! - взвыл Гектор, отпуская руку Йена. - Он пользуется тобой, выкачивает из тебя деньги, а ты и рад! Je ne peux pas croire que cet homme stupide est mon père! - Что за бред ты несешь?! И ради Бога прекрати разговаривать на французском языке на американской земле. - Ты глупец, если позволяешь ему управлять тобой! Ты должен это прекратить, отец. - Ты всегда все драматизируешь, Бриэлла. Йен любит меня, и я ему верю. Хотя тебе не знакомо чувство любви, тебе всегда было на меня плевать. Я не верну тебя в завещание, Бриэлла Мари Уоллер, поэтому можешь возвращаться в Париж и больше никогда не приезжать, моя дорогая дочь, - Гектор так разнервничался, что ему стало резко плохо. Схватившись за сердце, он закатил глаза и упал на подушку, а Йену пришлось срочно звать медсестер. - Ох, я приеду. Еще только один раз. Je crache sur ta tombe, mon cher papa! – с этими словами Бриэлла покинула палату отца, а после ее ухода Гектор открыл глаза и испепеляюще глянул на рыжего. - Йен, она же врет мне? Ты никогда не обманывал меня? - Нет, клянусь, Гек! Ты же слышал, я люблю тебя, - искренне ответил Йен, и Гектор улыбнулся. Правда, не самой счастливой улыбкой. - Я так и знал. Так и знал. Врачи попросили молодого человека покинуть комнату, так как Гектору стало хуже, и его перевезли обратно в реанимацию. Конечно, это было ужасно, но это позволило Йену добраться до телефона мужчины и стереть свое сообщение на его голосовой почте, которая была, как он и думал, не просмотрена. Он не сделал ничего плохого. Соврал Гектору? Да он только помог ему! Кто знает, что бы с ним было, если бы Йен сказал ему в лицо все то, что озвучил его голосовой почте. Гек хотел знать, что Йен его любит. Как говорится, желание больного… Ладно, этот старый придурок полбеды. Как ему теперь смотреть в глаза Микки? Рассказать? Нет. Нет! Он бросит его. Он ведь никогда не понимал жизни Йена, не понимал, как он может выживать в этом мире, используя такие грязные приемы, играя с жизнями других людей. И что же? Смолчать? Просто ничего не говорить и быть счастливым? Да, наверное, так будет лучше. Микки поймет. Все обязательно поймет, когда настанет время. Гектор умрет, они останутся вдвоем, у них будут деньги и квартира. Он поймет. Поймет, когда вкусит эту безлимитную жизнь. Его салон будет самым роскошным во всем Чикаго! Он будет ходить в дорогих костюмах и сверкать часами, на которые до этого боялся даже дышать. На его лице будет всегда сверкать счастливая улыбка. Мэнди и старшие братья Микки будут жить в другом районе, получат шанс на нормальную жизнь. Все Галлагеры смогут осуществить свои мечты. И он поймет. Обязательно поймет.

***

Согласившись на это безумие, Микки и не предполагал, что будет себя чувствовать так паршиво в доме Галлагера. Да, он знал, что все к нему относятся с подозрением, но эти взгляды… Такие осуждающие, негативные, они буквально сводили брюнета с ума. - Привет, я Фиона, - девушка протянула руку парню, которую он поспешил пожать. - Да, я помню. Шатенка мило улыбнулась, а затем поцеловала Йена в щеку. Вместе с ней они прошли в гостиную, которая была полна народу. Кроме всего семейства Галлагера, здесь были еще и Боллы, а также какие-то дети, которые, видимо, являлись друзьями мальца, у которого сегодня день рождения. Встретившись с кучерявым взглядами, Микки заметно помрачнел и сжал челюсти, так как этот тип никогда ему больно не нравился. Слишком уж он напыщенный. - Хей, все в норме? – наклонившись ближе к лицу брюнета, нежно спросил Йен, видя нахмуренные брови своего спутника. - Да, порядок, - быстро отмахнулся Микки и сел на стул рядом с мальцом, которого, помнил, зовут Карл. – Чего? Тут было занято? – словив на себе удивленный взгляд брата Йена, спросил его Микки, поднимая брови. - Эм, нет. Просто не ожидал, что Йен придет с тобой. - Почему это? Меня так стыдно приводить на семейные праздники? - Просто ты первый, кого он привел в семью, - пожимая плечами, легко ответил Карл, а Микки тут же замолчал, повернув голову к Йену, который стоял неподалеку и разговаривал с Липом. - Чувствую себя не на месте, блять. - Знаешь, в чем прелесть всех сборищ Галлагеров? В том, что все здесь не к месту, каждый чувствует себя не в своей тарелке, а вместе мы создаем неплохие вечеринки. Так что расслабься, - Карл легонько толкнул парня в плечо, а Милкович даже улыбнулся его словам. А этот Галлагер не так плох, как кучерявый. - О чем болтаете? – неожиданно рядом с Микки образовался Йен, и брюнет даже напрягся, когда рука парня легла на его колено. - Рассказываю Микки о том, как ты, вернувшись после армии, пытался нам петь армейские песни. - Что? Нет! Это было всего раз, гаденыш, - засмеялся парень и дал брату подзатыльник, - и не орал, а прекрасно пел. - Да, да, аж уши в трубочку сворачивались, - пробубнил Карл, а затем звонко рассмеялся, когда Йен шуточно еще раз на него замахнулся рукой. Когда все уселись за столом, Френк произнес трогательную речь, которой никто от него не ожидал, а затем все начали есть. Сначала все поделили курицу, затем все выпили за здоровье именинника, а уже потом за столом завязались оживленные разговоры. Все говорили о разных вещах, но при этом это не казалось балаганом. Напротив, темы перетекали из одной в другую, и каждый мог поучаствовать в любой из дискуссий. Эта атмосфера, этот уют семейного праздника – все это было так незнакомо Микки, и из-за этого он не мог чувствовать себя так же расслабленно, как и все остальные. Кто-то пытался завлечь его в разговор, но он коротко отвечал, после чего начинал тут же есть, чтобы больше не говорить. Он оглядывался по сторонам и видел счастливые лица, для которых все это было привычным. Они чувствовали себя комфортно за этим большим столом в кругу родных, поедая курицу. И Микки очень им завидовал, так как сам не мог этим похвастаться. Поднявшись со своего места, Милкович быстрым шагом вышел на улицу и, присев на ступени, достал из кармана пачку сигарет, желая заполнить душевную пустоту табачным дымом. Но вся правда была в том, что это пустое пространство внутри него сигареты заполнить не в силах. - Микки? – обернувшись, парень увидел старшую сестру Йена, которая обеспокоенно смотрела на него. - Я вышел покурить, - демонстрируя девушке подожженную сигарету, произнес Милкович. - Я так Йену и сказала. Отправила его вставлять свечи в торт, - Фиона присела на ступени рядом с Микки и тяжело вздохнула, обнимая себя за плечи из-за холодного ветра. – Я так рада за него. Думаю, ты тот, кто заставляет его сиять. Спасибо тебе за его улыбку. Для него очень важно, что ты сейчас здесь, рядом с ним. - Ага, мелкий уже сказал, что я первый, кого он привел. - Я не об этом, Микки. Семья очень многое значит для Йена, для каждого Галлагера. Твое присутствие сейчас здесь означает, что он считает тебя своей семьей. - Это странно, мы даже не встречаемся так-то, - выбрасывая окурок, произнес Микки, пытаясь понять смысл слов шатенки. – У вас замечательная семья. Я такой ни разу не видел. Вы все такие аж до тошноты дружные и милые, и я никаким раком сюда не вписываюсь. - Я немного знаю твою ситуацию, поэтому понимаю, почему ты себя не комфортно ощущаешь, но… - Да я в ужасе просто от всего того, что происходит в моей жизни! Я… я ненавидел своего отца, желал его смерти, но он был моим отцом. Мама умерла уже давно, и у меня остались только сестра и два дебила брата, но это не то. Мы не семья. Так, имеем похожий состав ДНК, не более. И сейчас, находясь в вашей семье, я понимаю, что я, блять..., - Микки сглотнул слюну. - Я полная сирота. Не выдержав, Фиона притянула к себе брюнета и крепко обняла, пытаясь объятиями заглушить хоть немного его боль от потери, от осознания. Йен рассказывал ей о Микки, о его жизни, но она и подумать не могла, через что пришлось пройти этому парню. Она не понимала, как он умудрился не сломаться, как выжил с этим камнем, который с детства привязали ему к шее. И она сама была готова разбиться за миллиард кусочков из-за осознания того, что она ничем не может ему помочь. Йен не зря выбрал именно Микки, не зря он появился в жизни ее брата именно сейчас. Он был способен изменить все в его жизни, теперь она была в этом уверена. Они обязаны помочь друг другу – это то, что им нужно. - Мы могли бы стать твоей семьей, Микки. Йен, я... Все Галлагеры! Ты не сирота, - прошептала Фиона, прижимая парня еще ближе к себе. Первые несколько секунд Микки не отвечал на объятия девушки и прибывал в легком шоке, но потом все же поддался мимолетному порыву и обнял Фиону в ответ, уткнувшись носом ей в шею. Все это время он и не думал, что эта боль от потери отца настолько сильна. Он заглушал и душил ее, внушая себе, что ему плевать. И сейчас, высказавшись, он чувствовал облегчение. Ему нужно было это произнести вслух. Он сирота. Да. У него нет ни матери, ни отца. Только сестра, о которой нужно заботиться, и братья, за которыми также требуется присмотр. Он должен был принять это еще очень давно, ведь эта правда освободила его, дала небывалую прежде легкость. Он одиночка. Всегда ею был. Но теперь у него есть Йен, человек, которому он готов отдать всего себя. - Извините? – услышав знакомый мужской голос, Микки отпустил Фиону и уставился с улыбкой на рыжего Галлагера, который был явно удивлен. Поднявшись со своего места, девушка зашла в дом, оставляя парней наедине. Она определенно нравилась Микки. - Прости, что ушел. Просто чувствовал себя не по себе. - Ничего, это я виноват, не стоило тебя заставлять делать то, к чему ты был не готов. - Все в порядке. Я рад, что ты официально представил меня своей семье. - Хей, что сделала с моим Микки Фиона? – с улыбкой Йен присел рядом с брюнетом и провел по его щеке ладонью. - Просто помогла мне принять то, кем я являюсь. И теперь я должен у тебя спросить, - Микки взял Йена за руку и смущенно улыбнулся. – Знаю, это все слишком пидорски, блять, но все же. Согласен ли ты, если теперь я буду представлять тебя не рыжим мудлом, а своим парнем? Йен удивленно захлопал глазами, пытаясь найти в словах брюнета подвох, но дело было в том, что его там не было. Микки действительно был готов рискнуть ради него всем. - Мик, боже, не знаю, как Фиона это сделала, но я так счастлив, - с улыбкой Галлагер прильнул к приоткрытым губам брюнета. – Так, теперь, значит, официально? - Блять, я тебе предложение тут не делаю, принцесса. - Ты мой парень, Мик. - Будешь тандычить это на каждом шагу, и я передумаю. - Ты мой парень, Мик. - Господи, ты так хочешь, чтобы я это сказал, блять? – закатывая глаза, произнес раздраженно Микки, а Йен энергично закивал. – Да, да, я твой парень, Йен. Доволен? - Еще как.

***

Гектора перевели обратно в палату, так как его состояние нормализовалось. Из-за капельниц он очень туго соображал и был похож на пьяницу, но он все равно думал о том, что произошло днем. Йен вел себя странно, очень странно, да и Бриэлла хоть и истеричка, но правдолюбка, как и ее мать. Он долго размышлял о Галлагере. Даже смирился, что ему не суждено испытать любовь этого парня, а тут вдруг все эти слова… Он четко помнил, что на его телефоне было двадцать три пропущенных вызова, шесть сообщений и одно голосовое. Но, взяв мобильник, теперь обнаружил, что голосовое сообщение было стерто. Конечно, он мог это все спихнуть на то, что под препаратами он мог сам его стереть и забыть, но он слишком хорошо успел изучить Йена, поэтому позвонил на работу и попросил у них копию этого сообщения. Хорошо, что все данные с его телефона копируются на служебный. И, прослушав его, картинка у него в голове сошлась. Дело было даже не в том, что ему наговорил Йен по телефону. Главное, что он врал ему в лицо днем. Как он мог так нагло говорить ему эти священные слова любви с самым наивным лицом?! Какой же убогий трус! Йен шлюха. Гектор знал это всегда, просто любовь на какое-то время ослепила его. Он слишком хотел взаимности Галлагера, а вот, что получил взамен. Вранье! Он ненавидит, когда ему лгут! У него будто открылись глаза. Конечно, он самолично позволял этой рыжей шалаве качать из него деньги, но Йену ведь оказалось этого мало. Он захотел и после его смерти жить за его счет. Вот же подлец! - Я пришла, как ты и просил. Но у меня самолет через два часа, так что быстрее, - недовольно процедила Бриэлла, входя в палату отца. - Не волнуйся, ты успеешь, это не долго. - Если ты хочешь читать мне лекции по поводу того, что было днем, то мне это не интересно. Этот рыжий ненавидит тебя, а ты уши развесил и веришь его вранью. У него любовник есть, я сама видела его в его квартире. Точнее в квартире, которую ты ему подогнал. - Я знаю. Эта шлюха слишком долго выставляла меня идиотом. - Jésus! Tu es réveillée! – воскликнула девушка, не веря своим ушам. – Я так понимаю, я вернусь в завещание теперь? - Не торопи события, Бриэлла. - Хорошо, хорошо! И как ты намерен приготовить эту морковку? - Он вернет мне все с процентами, Бриэлла. Все, до последней капли крови. Но нужно подождать. - Отлично. Немного времени. Дзынь! Carotte cuit et haché! – девушка звонко засмеялась, а затем покинула палату отца.