Никогда не люби незнакомца

- Хорошо, хорошо, это лучшее из всего, что я пробовал! – пробормотал Йен с набитым ртом, наблюдая, как победная улыбка постепенно растягивается на лице его брюнета. - Конечно, блять! Как ты вообще до этого мог не есть Pringles барбекю? Это преступление, мужик. - Думаешь, я был бы таким стройным, если бы каждый день питался такой едой? - Хей, говнюк, намекаешь, что я толстый? - Нет, ни в коем случае! У тебя очень милый животик, - надавив Микки на живот, Йен громко засмеялся, за что получил подзатыльник от своего парня, но уже в следующую же секунду он притянул его к себе и нежно поцеловал его в тонкие губы, тем самым извиняясь. Эти две недели были просто идеальными. Галлагер и представить себе не мог, что в отношениях ему может быть так хорошо! Казалось бы, он продолжал делать все то же, что и до их отношений, но с Микки все приобрело иной смысл. Он теперь и помыслить не мог о том, что телевизор можно смотреть без комментариев брюнета, а за ужином в кафе быстрого питания играть в игру «кто круче». Милкович окрасил его будни яркими красками, и Йен действительно сильно привязался к этому грубому гопнику. - Бля, надоело этот бред смотреть, - схватив пульт от телевизора, Микки выключил его, а затем навис над рыжим, хищно поедая его глазами. Если их повседневная жизнь изменилась с этими отношениями, то что уж говорить о половой. Они трахались, казалось, по сто раз за день. Они могли спокойно обсуждать видеоигры, а уже в следующую минуту заниматься сексом на том же диване. Их невыносимо тянуло друг к другу, и это отрицать было бессмысленно. И если сначала Йен думал, что будут проблемы с их ролями в постели, то теперь понял, как ошибался, ведь Милкович даже ни разу не заикнулся о роли актива. Ему очень даже понравилось быть пассом, и эту сладкую позицию он отдавать никому не собирался. - Как насчет кино? Слышал, там сейчас вышел какой-то прикольный фильм. Что-то связанное с будущим и русскими, - глядя на пухлые губы брюнета, прошептал Галлагер, уже еле соображая от этой близости. - Ты хочешь меня трахнуть или нет? - Я просто подумал, что мы могли бы после этого вырваться из этих стен, - одной рукой Йен пополз вниз по спине парня, залезая ладонью под ткань его спортивных брюк и с силой сжимая его ягодицы. - Русские ассоциируются у меня с Ланой. Тупые, приставучие, но при этом могут чересчур сильно врезать. Боюсь, эти мысли совсем испортят мне впечатление о фильме, - прошептал Милкович и стал оставлять короткие поцелуи на подбородке и скулах Йена. - А кто сказал, что я дам тебе смотреть фильм? Твои глаза будут на уровне моей ширинки, - закатывая глаза от удовольствия, Галлагер надавил указательным пальцем на вход Микки, и тот аж зарычал, прогнувшись в спине. - Тогда, пожалуй, я соглашусь. А теперь заткнись и выеби меня, рыжий лобок, - с улыбкой проговорил Милкович, а Йену больше повторять и не нужно было. Он перевернул брюнета на спину, и Микки увидел, как заиграла на его лице озорная ухмылка, которая предвещала о том, что уже скоро в его заднице окажется член рыжего.

***

Свое обещание Йен, конечно, сдержал, и Микки даже ни разу не поднял глаза на экран. Он, в общем-то, даже не знал, как назывался фильм, на который они ходили. Да, в принципе, он и не жаловался, так как кино вообще-то не очень любил, но такая альтернатива была ему по душе. Вообще, они редко были в людных местах, так как, хоть они и встречались, но открытости Милкович боялся. Он не позволял Йену брать себя за руку, не разрешал ему трогать себя при всех. Да и вообще, на людях он чаще всего кричал на рыжего, чтобы поддерживать теорию о том, что он ему противен. Но все дело в том, что Йен не возражал, не давил на брюнета, но при этом его уже начинало это утомлять. Он врал всем вокруг, но предъявить Микки это он никак не мог, так как сам-то он тоже был далеко не ангел в этом отношении. Ведь он постоянно обманывал Милковича по поводу работы, когда на самом деле ходил к Гектору в больницу, врал ему по поводу квартиры, говоря, что теперь он ее снимает у настоящего хозяина. Врал ему и не краснел, так как знал, что скоро все это закончится, и они заживут лучшей жизнью. - Мик? – позвал его Йен, когда они просто шли по вечерней улице, не разговаривая друг с другом, и парень тут же поднял на него глаза. – Ты хорошо помнишь свою маму? - Колин или Игги знают намного лучше, я совсем пиздюк был. Тебе обязательно копаться в этом дерьме? - Просто интересно, хочу узнать тебя со всех сторон. - Я помню ее в хорошем свете, мне было пять, когда она умерла, но братья видели ее иначе. Возможно, я делаю эту хуйню, знаешь, когда сам совершенствуешь свои воспоминания, и потом они кажутся тебе совершенно реальными. Мне казалось, она была хорошей. Лучшей. Да, я видел ее пьяной в говно, был причиной ее гнева, но это ведь не показатель, да? - Ты любил ее. - Спасибо, Шерлок, - Микки легко улыбнулся и пнул камень, который встретился ему на пути. – Вся хуйня в моей жизни началась после ее смерти, когда к власти пришел Терри. Не знаю, может, все было бы иначе, если бы я не был слабаком и отвечал ему. - Ты не слабак, Мик. - Слабак, когда дело касалось Терри. Ты не поймешь, тебя там не было, Йен. - Не могу поверить, что мы с тобой никогда так и не пересекались. Этого быть не может. Мы жили в одном районе, ходили в одну школу, затаривались в одном магазине! Возможно, если бы я раньше тебя встретил, то… - Ничего бы не изменилось, Галлагер. И да, я помню тебя. Как-то само однажды пришло. Ты пугал меня своей улыбочкой, я держался от тебя подальше, но я помню тебя в коридорах школы. Ты ходил все время в клетчатых рубашках и с огромным рюкзаком, который был, по-моему, больше, блять, тебя самого! Мы ни разу не пересекались, но я помню тебя. - Подожди, ты шутишь? Ты следил за мной? – Йен громко расхохотался, обнимая своего парня за плечи. – Господи, судьба нас все это время подталкивала! И мы могли быть давно вместе, если бы ты не струсил и хоть раз подошел, придурок! - Я не следил, ясно? Просто твою огненную макушку трудно не заметить! - А вот если бы я увидел тебя в школе, я бы точно не прошел мимо твоей аппетитной задницы. - Блять, тебе не кажется, что ты уделяешь ей слишком большое внимание? Будто тебе только она и нужна. - Ох, так ты ревнуешь? – Йен засмеялся еще звонче, и Микки даже пришлось перевести на него обеспокоенный взгляд. – Теперь все только для тебя, Милкович. Ты удивительный, красивый, у тебя просто идеальный рост для меня, как я уже говорил, если ты ведешь записи. - Сука, ты издеваешься?! – прикрикнул Микки, ударяя парня по плечу, но это его не заткнуло. - Не перебивай. Ты вкусно пахнешь, у тебя просто нереальный талант разговаривать красиво на матерном языке. Еще ты интересный и умный. Да, ты очень умный, Мик. Ты потрясающий и… - Господи, заткнись! - И ты так восхитительно меня всегда перебиваешь, Боже! - Как я с тобой вообще связался, блять, - Микки засмеялся и с улыбкой вошел в бордель, привлекая к себе внимание Ланы, которая тут же закатила глаза, увидев за боссом рыжего. Теперь, когда она была уверена в своих опасениях, она стала ненавидеть рыжего парня еще сильнее. Он ей и до этого особо не симпатизировал, а теперь и подавно. Он, можно сказать, увел у нее парня, хоть это и нельзя было назвать нормальными отношениями. Что-то неладное она заподозрила еще давно, а когда свои догадки высказала Мэнди, сомнений уже не оставалось. И ладно до этого она могла это стерпеть, так как она редко его видела, в бордель он тоже не заявлялся, но сейчас она видит его каждый божий день, так как он повсюду таскается за Микки. И это просто выводило ее из себя. - Снова привел свою рыжую собачку, Микки? – усмехаясь, произнесла Светлана, но Милкович ее проигнорировал, как и всегда это делал, когда девушка пыталась его как-то задеть. - Как дела? Происшествия были? - Сегодня тихо. Был один упырь, отказывающийся платить, сказал, что его слишком больно Саша била плеткой, но я показала ему, где раки зимуют, - последнюю фразу девушка произнесла на русском, но Микки по интонации понял, в чем был ее смысл. - Отлично. Я буду в кабинете, если что. Взяв Йена нагло за руку, брюнет повел его в сторону своего кабинета, не видя, но чувствуя буквально затылком, как рыжий сейчас лучезарно улыбается. Да, у Милковича иногда бывало то настроение, когда он ни с того ни с сего брал его за руку или тянулся за поцелуем. Этим-то он и прекрасен, никогда не знаешь, чего от него ждать. Проводив парней гневным взглядом, Светлана посмотрела на близстоящую девушку, только когда дверь кабинета Микки захлопнулась и послышался звук поворачивания ключа. - Ох, как же я их обожаю. Они такие сладкие, - восхищенно произнесла Саша, обращаясь к Лане, которая вовсе не разделяла эмоций девушки. – Почему ты так категорична к Йену? Он милый. - Он как бы увел у меня парня, если ты не забыла. - Да брось, ты его не любила. Я тоже трахалась с Микки, и что мне теперь ненавидеть рыжика? - Я просто ему не доверяю. Я переживаю за этого черноволосого засранца. - Уверена, это лишнее, они счастливы, ты же слышишь? Боже, какие звуки! – Саша буквально завизжала, когда из кабинета Милковича послышались сдавленные стоны, которые слышали все и всегда, когда парни были в этом кабинете одни. Как правило, никого это не смущало, так как в борделе такие звуки вовсе не редкость. - Омерзительно, - скривившись, Лана ушла от Саши и направилась в одну из комнат, чтобы быть подальше от этих пошлых звуков, из-за которых ее фантазия предательски начинала рисовать картинки в воображении.

***

С появлением в жизни Йена Микки парень стал меньше встречаться со своими родственниками, хоть и поддерживал с ними связь. Липа даже напрягало, что Милкович так сильно влияет на его брата, ведь он казался теперь просто неузнаваемым, но ему нравились эти перемены. Он был счастлив, в отличие от Мэнди, за своего брата. Милкович пыталась с ним связаться много раз, правда, Лип не особо искал с ней встречи. Ему казалось, что он ясно дал ей понять, что ничего общего с ней иметь не желает, что он счастлив с Карен, и прочая и прочая чепуха, чтобы она только исчезла из его жизни. Но ему все же пришлось с ней встретиться, так как девушка в одном из многочисленных сообщений затронула тему Йена. А Филипп всегда пытается оберегать своего младшего братишку. - Я ненадолго. Почему ты хотела поговорить со мной о Йене? – присаживаясь на стул напротив девушки, быстро протараторил Лип, даже не глядя на нее. - И тебе привет, Галлагер, - пробурчала себе под нос Мэнди, усмехаясь, и парень ничего не ответил на эту насмешку, потому что понимал, что девушка, скорее всего, озвучила эти слова просто так. – Как ты поживаешь? - Как я, блять, поживаю? Ужасно. Меня донимает одна ненормальная, и я очень выбиваюсь из своего графика из-за нее. - Думаю, у нее к тебе серьезный разговор, раз она тебя так донимает, - с улыбкой отозвалась брюнетка. – Ты знаешь, что Йен с Микки, ведь так? - Господи! Это весь серьезный разговор? – откинувшись на спинку стула, Лип закатил глаза, а затем раздраженно уставился на девушку, которая мяла пальцы из-за волнения. - Я тут сейчас не для того, чтобы обсуждать, как это вышло, - Галлагер отчетливо слышал, как надрывался голос Мэнди, видел, как в уголках ее глаз скапливаются слезинки. И он мог поклясться, что видел ее впервые в таком состоянии. Мэнди Милкович для него всегда была машиной. Такая девушка из ряда тех, которые скорее вены себе вскроют, чем покажутся перед парнем слабыми. Она всегда улыбалась, всегда находила, что сказать. Ее глаза по жизни сверкали ядовитыми искрами, и это манило к себе, но в то же время и отталкивало. Наверное, эта слабость – это то, что так не хватало Липу в Мэнди, то, что он нашел в Карен. - Тогда для чего ты здесь, Мэнди? – тихо и даже как-то нежно спросил Лип, нахмурившись, наблюдая, как стена, которую эта девушка вокруг себя выстраивала, постепенно рушится. - Я хочу, чтобы вы исчезли из нашей жизни. Галлагеры не нужны Милковичам. Пожалуйста, Лип, я так больше не могу! – брюнетка заплакала, закрывая лицо ладонями, а Филипп с ужасом пытался осмыслить то, что только что она сказала. - В каком смысле? Ты хочешь, чтобы Йен бросил Микки, хочешь, чтобы Галлагеры вообще больше никогда не пересекались с Милковичами? Ты понимаешь, что ты просишь о невозможном? Нельзя распоряжаться судьбами других людей только по своей прихоти, Мэнди. - Он… он изменился, - она всхлипывала и заикалась, но по-прежнему пыталась говорить твердым голосом, - он будто бы не мой брат! Мне нужен Микки. Мой прежний брат Микки. Пожалуйста, Лип… Пожалуйста… - Господи! А ты хотя бы хоть на секунду задумывалась, что, нахуй, надо твоему брату, Мэнди?! – подскочив со своего места, парень обошел небольшой столик и навис над Милкович, грозно сверля ее взглядом. – Твой брат светится от счастья, а ты только и можешь думать о том, что плохой мальчик с соседнего двора отобрал твоего брата! Он по-прежнему твой брат, Милкович. Он все так же любит тебя, дура! А ты, как видимо, его нет, ведь если бы любила, то никогда бы не стала просить меня о подобном, - выпрямившись, Лип отдернул вниз серую рубашку и попытался прийти в чувство, глубоко вдохнув воздух, а затем медленно его выдохнув. – Пора взрослеть, Мэнди, и думать не только о себе. - Я не думаю о себе! Я беспокоюсь о нем, что ему будет больно! - Нет же, блять! Ты думаешь только о себе. Ты ревнуешь, Мэнди. Ужасно ревнуешь, что теперь в сердце твоего брата появился кто-то, кроме тебя. И это тебя бесит. Я вижу эту правду, и ты ее видишь. А значит, скоро увидит и Микки, я надеюсь.

***

Впервые за столь большой промежуток времени Микки сидел на родном диване рядом со своими братьями и смотрел регби, спокойно попивая пиво. Брюнет не мог долгое время быть в этом доме больше десяти минут, потому что все это время бегал от правды, которую ему не так давно помогла принять старшая из Галлагеров. Он, конечно, до сих пор не знает, с чего вдруг стал нужен постороннему человеку, но ему было приятно общаться с Фионой, черт бы его побрал. Ни Колин, ни Игги не знали о том, в какое дерьмо вляпался их младший братишка. Микки несколько раз пытался завести этот разговор с намеками, но потом просто понял, что его тупоголовые родственники понимают только тогда, когда им говорят прямым текстом. Но как он может сказать так просто «я гей», нарушив тем самым данную атмосферу? Но этот разговор должен был состояться. Да… Когда-нибудь. Звук резко открывшейся входной двери, которая чудом не слетела с петель, заставил всех братьев разом повернуть головы. В дом ворвалась Мэнди. Она была вся в слезах и явно зла на кого-то. Парни видели свою сестру в данном состоянии часто, так как Мэнди никогда не отличалась хорошей нервной системой, поэтому особо не удивились. - Воу, воу, воу, мелочь, с чего такая агрессивная? – отвернувшись обратно к телевизору, с насмешкой в голосе произнес Колин чисто из вежливости, так как ему не особо было интересно, кого в этот раз Мэнди попросит избить. - Скажи спасибо брату любовничка твоего брата! – огрызнулась девушка, скрестив руки на груди, а Игги аж поперхнулся пивом, когда услышал эти слова. – Давай, пидор, расскажи своим братьям, как тебе хорошо, когда тебя в задницу имеют! - Мэнди, это уже перебор, блять. Иди к себе, - серьезно произнес Колин, видя, что их сестра явно не в себе в данный момент. - Перебор? Чего? Правды? Давай, Микки, сколько сантиметров помещается в твою глотку? - Я сказал, заткнись, Мэнди! – на этот раз Колин уже кричал, и брюнетка, наконец, замолчала, скрывшись за дверями своей комнаты. – В последнее время она совсем сама не своя. И чего она так на тебя накинулась, Микки? Вы же всегда отлично ладили. - Это правда, - тихо отозвался Микки, опустив глаза на свои пальцы, а после молчания со стороны братьев решил уточнить, - то, что сказала Мэнди, все правда. Я гей. Он произнес это впервые вслух и даже не представлял, какую могут вызвать реакцию эти слова. Милковичи же молчали, таращась друг на друга. Наверное, это последнее, что они ожидали узнать о своем младшем брате. Но то, что они пока еще не пытаются выбить это дерьмо из него кулаками, уже радовало брюнета. Но это молчание… Он боялся, что просто такое большое потрясение может вовсе у них вызвать торможение системы, мозгов у них и так не много. - И… у тебя типа и парень имеется? – первый нарушил тишину Игги, попытавшись разрядить данную атмосферу. - Эм, что-то вроде. Тот рыжий… Галлагер. Подняв на братьев глаза, Микки встретился с их тупыми физиономиями и понял, что это и есть их реакция. Да, они в шоке. Да и кто был бы не в шоке, узнав о подобном? Он ожидал чего угодно от этих придурков, но это была самая лучшая реакция из возможных. Они не считали это чем-то смешным или ужасным, они спокойно к этому отнеслись, с пониманием, просто не знают, как об этом сказать Микки. Да, тупость по их части. - А вы миленько смотритесь вместе, - с улыбкой произнес Колин, наконец, отмерев. - Да, кстати, я давно заметил. Такой контраст прикольный. Знаешь, как солнце и тучи, - поддержал его Игги, чувствуя, что за эту мысль можно ухватиться, чтобы, наконец, полностью разрядить обстановку. - Или апельсин и… гнилой банан, - от собственных слов Колин стал безудержно смеяться, за что получил от Микки подзатыльник. - Пошли вы нахуй, козлы, - отвечая братьям со смехом, Микки взял в руки пиво и заметно выдохнул, он и не думал, что все пройдет так хорошо. - Не, знаю, - своей таинственной интонацией Игги привлек к себе внимание братьев, - Jack Daniels и апельсиновый сок. Башню сносит, пиздец. - Блять, Игги, я говорил тебе, что ты гений? – похлопав брата по плечу, произнес восхищенно Колин, а Игги лишь засмущался и опустил глаза на свои ботинки. Больше они не разговаривали, молча наслаждаясь игрой. Но вскоре Микки начал понимать, что выпил слишком много пива для одного вечера, и решил пойти спать. У него уже буквально слипались глаза, когда он дошел до своей комнаты и дополз до кровати, на которой лежал его мобильник. Там было оповещение о сообщении от Йена, и Микки решил, что сон подождет пару минут, чтобы он смог ответить своему парню. {От Йена 23:43} Надеюсь, ты доволен вечером с семьей, потому что, если нет, я убью тебя, ведь мне пришлось столько времени быть вдали от тебя. {От Микки 1:26} Вечер я провел отлично, а вот ты мне его портишь своей гейской поеботиной. Так как Йен, наверное, спал, поэтому прочитает сообщение утром, Микки отложил телефон в сторону и прикрыл глаза, но через секунду его мобильник завибрировал, и он, удивленно подняв брови, потянулся за ним. {От Йена 1:27} Я серьезно слишком привык к тебе в моей будничной жизни. {От Микки 1:27} Почему ты, блять, не спишь, Галлагер? {От Йена 1:27} Работаю. {От Микки 1:28} А хули вас так много гоняют? Ты же в массовке, епт! {От Йена 1:28} Чрезвычайная ситуация. {От Йена 1:30} У меня перерыв. Я позвоню тебе по видео-звонку? {От Микки 1:30} Я пьян и хочу спать, а не видеть твою бодрую рожу. {От Йена 1:30} Ок. {От Микки 1:31} Сука! Йен, я, правда, очень устал. {От Йена 1:31} Я понял. Хорошо. {От Микки 1:32} Хорошо. Ночи, Галлагер. {От Йена 1:33} Я просто соскучился. Весь день тебя не видел, хотел лишь посмотреть на тебя и удостовериться, что все у тебя в порядке. Закатив глаза, Милкович схватил свой телефон и, не меняя позиции на кровати, быстро набрал номер рыжего в видео-звонке. Правда, он надеялся, что это та функция, так как он еще очень плохо соображал в этом устройстве, которое ему пару дней назад подогнал Игги. Глаза его предательски слипались, и он знал, что сейчас похож на убитого жизнью алкаша, но Галлагер сам хотел это видеть. Вот, пусть и смотрит, любуется, придурок. - Доволен? - Плохо выглядишь, тебе бы поспать, - с улыбкой произнес Йен, как всегда чересчур бодрый и веселый. - Да ладно? Ты говнюк, Галлагер. - Спасибо, что сделал это ради меня, Мик. Ночи. - Стой! И ради этого ты капал мне на мозги? - Я должен бежать, - по изменившемуся лицу Йена было видно, что он нервничает. – Увидимся. И вызов завершился со стороны Галлагера, так как парень просто не мог больше говорить. Да, он действительно думал, что сможет поболтать с Микки подольше, но Гектор, который неожиданно появился в коридоре больницы, совершенно спутал ему все карты, а Йен никак не мог допустить, чтобы Милкович узнал, какая именно у него работа была все это время. Актерские навыки, конечно, ему здесь пригодились, но он все равно нагло обманывал брюнета, приходя каждый божий день в больницу, чтобы играть роль влюбленного парня, когда на самом деле он все ждал, когда Гектор просто напросто умрет. Но ему становилось только лучше с каждым днем, и это ужасно пугало Галлагера, так как, если Гектор все-таки поправится, весь его план о счастливой жизни с Микки и деньгами Уоллера будет под ударом. И в итоге он останется ни с чем. Милкович даже разговаривать с ним не захочет, если узнает, что все это время он его обманывал… - С кем ты разговаривал? – подъехав к парню на инвалидном кресле, нежно спросил Гектор, а Йен лишь отмахнулся, мило улыбнувшись. – Спасибо, что ты пришел. - Без проблем. Все для тебя, как говорится, - Йен похлопал себя по ногам, пытаясь как-то изобразить радость, но выходило у него не очень. - Ты устал, Йен. Зря я тебя сюда вытащил так поздно… - Нет, что ты! Я бодр, просто больно видеть тебя в таком состоянии. Что говорят врачи? - Я иду на поправку. Выпишут через недельку, так что пакуй чемоданы, хочу, чтобы ты переехал ко мне. - Что? - Ты не рад? - Это просто очень серьезно, Гек. Я… я не знаю, - голос Йена действительно задрожал, и все внутри Уоллера аж перевернулось. Он все пытался как-то поставить Галлагера в неловкое положение, ему это доставляло удовольствие. - Чушь. Завтра же перебирайся ко мне. Апартаменты в твоем распоряжении, мой милый Йен. - Я… - Не благодари. И больше ничего. Гектор уехал на своем кресле, ни сказав и ни сделав больше ничего. Он не поцеловав Йена, не обнял, не сказал что-то милое, как это делал раньше. И это бы весьма насторожило Галлагера, если бы он это заметил. Все его мысли были сейчас сосредоточены на том, что он конкретно попал. И если Микки узнает… «Нет, он не узнает».

***

Утром, перед тем как уйти на работу, Микки решил зайти к сестре, чтобы поговорить по поводу ее вчерашнего поведения. Да, ему было неприятно, но он не особо на нее злился. Он лишь хотел понять, что с ней происходит. В последнее время она была совсем сама не своя. - Не спишь? – заглянув в комнату брюнетки, мягко произнес Микки, увидев ее на постели с телефоном в руке. – Что вчера на тебя нашло вообще, Мэдс? - Я занята, Микки. Проваливай. - Ахуительно! И что я сделал на этот раз? - Ничего, лишь сделал не тот выбор, - девушка пожала плечами и, отложив телефон, направилась прямо к брату, чтобы вытолкать его из своей комнаты. – Беги, твой парень заждался. - Ты обкурилась, блять? – сопротивляясь сестре, выкрикнул Милкович, но Мэнди все продолжала выталкивать его за дверь. - С чего такие выводы? - А хули нет? Ведешь себя странно, будто у тебя месячные, которые все никак не прекращаются! - Я все та же, Микки. Это ты, ты и только ты ведешь себя странно в этой семье. Бегаешь за этим рыжим, наплевал на нас! - Наплевал? Тогда нахуй я сейчас, по-твоему, здесь разбираюсь, что с тобой, Мэнди?! - Привычка? – прыснув, девушка, наконец, оставила попытки сражаться с братом и скрестила руки на груди в знак протеста. Ради полного сходства с картиной из их детства не хватало только, чтобы она еще кривлялась при словах Микки, пытаясь тем самым его разозлить еще сильнее. - Блять, что с тобой вообще такое, Мэдс?! - Просто признай, что этот мудак тебе дороже, ладно? Так будет легче всем! - Я не буду ничего признавать, ты не в себе сейчас. - Ох! Я трезва и ясно мыслю. А твои мозги только и забиты членом Галлагера, да, братик? - Закрой рот, Мэнди! Я не буду с тобой разговаривать, когда ты ведешь себя как бешеная сучка. - Сучка? Это по твоей части, Микки, разве нет? Нравится чувствовать себя его сучкой? – брюнетка звонко засмеялась прямо в лицо брату, который уже еле сдерживался. – Ты его грязная шлюшка, Мик! Комнату озарил громкий звук пощечины. Отвернув голову, Мэнди пару минут смотрела в одну и ту же точку на полу, чувствуя, как жжет место удара, но слезы на ее глазах появились не из-за боли физической. Микки же, глубоко дышав, не сводил с нее разъяренного взгляда. Он не знал, что с ним произошло. Он держался до последнего, но финальные слова сестры полностью затуманили его рассудок. Микки никогда раньше не бил Мэнди, это было неприемлемо для него, низко. Но именно в данный момент он этого не ощущал. Она должна была получить за то, что посмела только подумать о нем в этом ключе. - Ты должен выбрать, - медленно произнесла Мэнди, отойдя к окну, чтобы брат не видел ее слез. – Семья или он? - Я не собираюсь выбирать, Мэнди. - Да тебе и не надо. Ты уже сделал свой выбор. Убирайся. - Мэнди… - Пошел нахуй! – громко закричала девушка, и Микки понял, что дальше нет смысла разговаривать. - Мы поговорим позже, Мэнди, - с этими словами он покинул комнату своей сестры с настроением ниже нуля. Теперь он не мог идти на работу. С таким настроением он просто поубивает всех нахуй. Поэтому парень решил пойти в Алиби, чтобы выпить и немного расслабиться. Ему нужно было отвлечься… от своей жизни. Когда Кев увидел его, то тут же хотел закричать что-то колкое, чтобы поприветствовать его, но, увидев его искаженное злостью и отчаянием лицо, замолчал и просто налил ему пива, ничего не спрашивая, за что Микки ему был безумно благодарен. Что ж, это полный пиздец… Да, это наиболее точно описывает все то, что сейчас чувствует Микки. Как Мэнди могла поставить перед ним такой выбор? Как посмела осуждать его решение быть с Йеном? Ему всегда казалось, что сестра хочет для него самого лучшего. Что изменилось сейчас? Почему она не хочет принять то, что он влюблен? - Ненавижу баб! – резко выкрикнул один из посетителей, привлекая к себе внимание тех, кто только и жаждал разговоров. Микки же тоже навострил слух, но не подал виду, что ему интересно. – Она выставила меня из дома в одних трусах только потому, что я назвал ее другим именем в постели! - Хорошо, что она тебя еще просто выставила на улицу, а не отрезала тебе член ржавыми ножницами, - засмеялся другой мужчина, отпивая пива. – Моя бывшая гонялась за мной по всему заднему двору с парой гигантских ножниц, когда я назвал ее своей пышкой. - Бешеная сука! – присоединился к разговору еще один посетитель, который, как правило, отвечал за эмоции, а не за речи. - Да пиздишь же. - Нет, честно. Она была еще та чокнутая дрянь. - Хорошо, что ушел. - Вообще-то, она настояла на разводе. Я бы на это не пошел, так как кто я теперь без нее? Она была моей семьей. - Почему тогда не боролся? – отозвался Микки, повернув голову к собеседникам, которые так же посмотрели на него. - А за что? Бороться за свое счастье? А как же ее счастье? Она хотела развода, я же не хотел ее мучить собой. - Бред. Если вы, блять, были вместе, значит, ее устраивала эта пытка, - усмехнувшись, Милкович отпил немного из бокала и посмотрел на телефон на барной стойке, который завибрировал, оповестив парня о сообщении от Йена, которое он решил пока проигнорировать. - Этот брак изжил себя, парень. С этим ничего не поделаешь. - Ты не прав, блять. Ты просто поступил как слабак, на этом и порешим. - И в чем же его слабость? – спросил вдруг Кев, уставившись на Милковича, который тут же устало заулыбался. - Сам подумай. Например, ты совершил ошибку, Кев, и Вероника, взбесившись, подала на развод. Неужели ты так все оставишь? - Эм… Нет, я попытаюсь все исправить, и она остынет. - Вот. Если человек тебе дорог, то ты будешь до последнего вздоха пытаться быть для него идеалом, чтобы он даже не подумал, что есть жизнь без тебя. Посетители, участвующие в беседе, согласно замычали, а Кев даже похлопал Милковича по плечу в знак одобрения его слов. Но больше никто не хотел вновь поднимать эту тему по понятным причинам. Через какое-то время телефон брюнета вновь засветился, и Микки решил все же посмотреть, что от него хочет рыжий. {От Йена 14:13} Почему ты не в борделе? Саша сказала, что ты и не приходил сегодня. {От Йена 14:32} Я переживаю. Где ты, Мик? {От Микки 14:37} Все в норме. Просто поменял планы. {От Йена 14:39} Почему не сказал мне? {От Микки 14:39} Потому что мне не 6 лет, блять? {От Йена 14:40} Где ты? {От Микки 14:42} Не важно. {От Йена 14:42} Мы можем сейчас увидеться? {От Йена 14:45} Пожалуйста? {От Микки 14:46} Не сейчас точно. {От Микки 14:47} Я выпил. {От Микки 14:49} Нужно протрезветь. {От Йена 14:50} Что-то случилось? Мик, я переживаю, правда, за тебя. Усмехнувшись последнему сообщению, Микки заблокировал телефон и положил его в карман своей спортивной куртки. Ему нужно было еще выпить, чтобы полностью отчистить мысли. Он не хотел, чтобы вся эта злость, накопившаяся сейчас в нем, вылилась на Галлагера. {От Микки 16:12} В 9 у здания твоей старой школы.

***

Йен опоздал на десять минут, но Микки даже не заметил этого. Точнее, он был очень пунктуален, поэтому пришел за пять минут до назначенного времени, но совершенно не злился на Галлагера за то, что тот не уделяет должного внимания своему времени. - Выглядишь хорошо, - выбросив недокуренную сигарету, произнес безэмоционально Милкович, обведя оценивающим взглядом своего парня, который буквально светился от счастья. В последнее время этот огонек присутствовал в нем всегда, и брюнет очень надеялся, что это его заслуга. - На удивление, ты тоже. Думал, ты пил сегодня. - Да, но успел протрезветь. Не хотел встречаться с тобой пьяным. Йен кратко кивнул и, засунув руки в карманы куртки, поднял глаза вверх, осматривая здание, возле которого они находились. - Значит, школа, а? - Почему бы и да? - Тогда идем? – Галлагер игриво подмигнул брюнету и пошел ко входу, надеясь, что Милкович знает, что делает. Было уже довольно поздно, поэтому никто их не встречал с распростертыми объятиями, а так как на видеонаблюдение у школы нет денег, а единственный охранник этого здания ушел за выпивкой еще десять минут назад, парни прошли в свою старую школу свободно. Йен не был здесь довольно давно, приходил, чтобы забрать Карла, но никогда не заходил в здание. Не было особого желания. Обычно у подростков много воспоминаний, связанных со школой, у Галлагера же их почти не было. Все интересные моменты его жизни происходили вдали от этих крашеных дешевой краской стен. И сейчас, будучи здесь, он не испытывал никаких приливов ностальгии, поэтому до сих пор не понимал, почему его парень выбрал именно это место для их встречи. - Мой шкафчик был там, - Йен указал на один из похожих друг на друга шкафчиков для учеников, привлекая к себе внимание брюнета, который бездумно просто шел рядом с ним, меряя шагами школьный коридор. – А где был твой? Посмотрев Йену в лицо, Микки вспомнил те мимолетные моменты, когда он встречал его в этих стенах. Теперь он понял, почему пересекался с Галлагером в школе, в то время как Йен его не видел. Его шкафчик располагался с краю на противоположной стороне. С этого местоположения он всегда, беря учебники или в его случае траву, видел эту рыжую макушку, а вот Йен, напротив, видеть его не мог. Ему бы пришлось, залезая в свой шкафчик, стоять к нему спиной, чтобы видеть, что за ним наблюдает кто-то. - Кажется, тот, - пальцем указал Милкович на свой шкафчик, а Йен аж зарычал от досады. - Ты был так близко! Я поверить не могу, что все это время мы не встречались! - Успокойся, мужик, это не твоя вина. Я просто слишком часто зависал в заведении с решетками. - Все равно. Представь, все было бы по-другому, если бы я хотя бы раз обернулся и увидел тебя. И Микки действительно мог это представить. Коридор неожиданно заполняется светом и детьми, которые вечно кричат и толкаются, но, когда ты находишься внутри этого хаоса, ты будто бы этого не замечаешь. Вот и он, совсем еще малой Милкович, стоит возле своего шкафчика, складывая в него выручку за наркоту, которую толкнул одному придурку из параллельного класса. Но, сложив деньги, он не спешит закрыть дверцу и переводит взгляд ясных глаз на парня, чей шкафчик находится совсем неподалеку. Смотреть на него перед уходом уже стало его привычкой, ведь его огненные патлы просто не могли не притянуть к себе должного внимания. Парень младше него, и он никогда его больше не видит. Только у шкафчика. Только после пятого урока. Рыжий странный парень никогда не смотрит на него в ответ, но в этот раз что-то произошло, и он, почувствовав, что за ним наблюдают, разворачивается и встречается взглядами с Микки, который не может просто взять и отвести глаз. Да, Микки вполне мог это представить, но Галлагер был неправ. Ничего не изменилось, если бы они встретились раньше. Милкович бы не позволил этим чувствам расцвести в его сердце, он бы задушил их, ведь в то время он был слишком подвержен влиянию отца и его придурков друзей. Они встретились именно тогда, когда это было нужно. В самое подходящее для них обоих время. Ничего все-таки не ответив рыжему, Микки повел Йена на третий этаж, откуда был выход на крышу. Он частенько бывал здесь по ночам, ему нравилось просто сидеть здесь и ни о чем не думать. И сейчас он хотел поделиться этим с Йеном. Микки первый вышел на крышу, так как знал, где нужно ступать, чтобы не полететь вниз. Он с улыбкой подал руку Галлагеру, который, крепко сжав его ладонь, доверился ему и пошел следом, стараясь не думать о том, что, оступившись, он может упасть вниз. Медленными шагами они дошли до небольшого парапета, на котором обычно сидел Микки, и брюнет потянул Галлагера за руку вниз, чтобы он сел и, наконец, смог дышать, так как парень видел его волнение, которое он всеми силами пытался скрыть. - Готов поспорить, что ты был слишком хорошеньким, чтобы лазить сюда, когда учился, - поглаживая руку своего парня, чтобы придать ему уверенности, произнес Микки. - А ты был здесь часто? - Я здесь курил, - брюнет, смочив губы, повернул голову к Йену и медленно коснулся его тонких губ своими, застонав при их соприкосновении. Схватив свободной рукой парня за затылок, Микки притянул его к себе еще ближе, углубляя поцелуй, буквально чувствуя, что соприкосновение их уст дает ему жизненные силы. Когда Йен полностью расслабился, он обвил одной рукой своего парня за талию и, оттянув зубами его нижнюю пухлую губку, заулыбался, не понимая, как этому человеку удается творить с ним подобные вещи. - Прости, что заставил тебя переживать сегодня, - чуть отстранившись, Микки прикрыл глаза, понимая, что должен был это сказать, ведь Йен не был виноват, что его сестра такая сука. - Все в порядке, правда, - Йен вновь притянул к себе брюнета, поцеловав его. Он любил целовать Микки. Просто касаться его губ и языка без должного продолжения. Нет, секс, конечно, он тоже любил, но было что-то свое, что-то уникальное в их обычных поцелуях, которые порой говорили лучше слов. Йен мог читать через их поцелуи своего парня. Например, сейчас они используют много языка. Очень много языка. Это означает, что Милкович тем самым пытается отдалить какой-то разговор, поэтому и углубляет поцелуй, чтобы забыться. Он извиняется, это читается по его нахмуренным бровям, а также он очень скучал по рыжему, так как ни на секунду не выпускает его руки. Милкович всегда был так читаем снаружи и невероятно закрыт внутри. - Мэнди поставила передо мной сегодня условие, - Микки первый отстранился от губ своего партнера. – Она хотела, чтобы я выбрал между ней и тобой. - Не может этого быть! Она не могла… - Я не знаю, мужик, - потерев переносицу, Микки вдохнул побольше воздуха, а затем медленно выдохнул, запрокинув голову назад. - Она помешалась, и я не понимаю, почему я стал причиной ее тревог. Мне казалось, я ей нравлюсь. - Думаю, тут дело не совсем в тебе. Это только между нами с ней. Она думает, что ты мне дороже. - А это так? – Йен перевел взгляд на Милковича, который смотрел в ночное небо и молчал, не зная, стоит ли отвечать. – Иди сюда, ты замерз. Притянув к себе парня, Галлагер обнял его за плечи, соединив руки в замочек, устраивая тем самым Микки у себя на груди. Ночь была действительно очень холодной, и Йен сам трясся, как осиновый лист, но посиневшие губы брюнета заставили его забыть о собственном дискомфорте. - Я не хочу об этом думать, - уткнувшись рыжему в грудь, произнес Милкович, чувствуя тепло, которым его согревал парень. - Я всегда рядом, Мик. Не нужно тебе выбирать. Я тебя не оставлю, - Йен прижал к себе Микки еще сильнее, и у него неожиданно пронеслась мысль плюнуть на все. А почему бы не рассказать Микки обо всем? Избавиться от этого секрета, который он уже практически не в силах хранить? Он так вляпался со всем этим и больше не хотел обманывать Милковича, ведь он был ему так дорог… - Я знаю, - прервал его мысли голос Микки, который закинул ему на колени свои ноги, переплетая их между собой. Они сидели в таком положении и не двигались. Казалось, они перестали ощущать этот холод, перестали на миг существовать во времени в целом. Они лишь слышали, как бьются их сердца, чувствовали тепло тел друг друга и растворялись в своих эмоциях. И этого было вполне достаточно, чтобы быть счастливыми. Все это время Йен гнался за славой, признаниями, вниманием толпы, считая, что это сделает его счастливым, что он создан для людей. Но оказалось, что он рожден для одного единственного человека, в котором заключена своя отдельная Вселенная, частью которой и стал Йен. И это сделало его по-настоящему особенным. Отодвинув от себя Милковича, Йен поднялся на ноги и подбежал к краю крыши, из-за чего брюнет сам немедленно вскочил с места, перепуганный действиями своего парня. Рыжий же смотрел вниз и улыбался, а затем и вовсе громко засмеялся, продолжая рассматривать что-то внизу. - Все кажется таким маленьким отсюда, Мик! Ты показываешь мне мир с другого ракурса, и я просто хотел это увидеть поближе. Иди ко мне! – парень обернулся и протянул Милковичу руку, но брюнет, если и был готов ее взять, то только для того, чтобы немедленно притянуть к себе рыжего, не дав тому упасть. - Лучше уж ты вернись сюда, Галлагер, - Микки отвечал ему с улыбкой, пытаясь не выдать беспокойство в голосе, но Йен его слишком хорошо читает. - Не бойся, я знаю, что делаю, - с этими словами Йен начал ходить по краю крыши, расставив руки в стороны, а у Микки аж перехватило дыхание при виде этого. – Ты всегда находишь эти места, Мик. Наши места. - Блять, клянусь, если ты сейчас, сука, не подойдешь ко мне, я тебя убью нахуй! – не выдержав, закричал брюнет от нервов и тут же пожалел, так как от неожиданности Йен потерял концентрацию и поскользнулся, но все-таки смог восстановить равновесие и пошел дальше. – Йен, блять, зачем ты это делаешь? - Хочется, - он пожал плечами, а затем остановился и вновь посмотрел вниз. – БЛЯ-Я-Я-ЯТЬ! – заорал Йен, что есть мочи, а затем громко засмеялся, приводя Микки в настоящий ужас. – Что бы ты спросил, будь у тебя только один вопрос? Микки не знал, адресовался этот вопрос ему, или Галлагер просто задал его Вселенной, но он не сводил глаз с рыжего, не двигаясь с места, так как боялся, что, если начнет приближаться, Йен мог только усугубить ситуацию. - Так что? – развернувшись к Микки лицом, обратился парень к брюнету, и теперь стало понятно, что вопрос был все-таки ему. - Странный вопрос. - Пф, ничего подобного! - Хорошо, - Милкович, скрестив руки на груди, на минуту задумался, пытаясь придумать нормальный ответ, который бы устроил Йена, но он не мог ни о чем более думать, только как о вытаскивании рыжего с этой проклятой крыши. Он уже и так жалел, что привел его сюда. – Может, почему я родился именно в семье Милковичей? - Потому что другие бы тебя не вытерпели, придурок, - Йен вновь захохотал, но потом резко успокоился, отвернувшись. – Могло бы случиться в моей жизни так, что я бы не влюбился в тебя? – неожиданно выпалил парень и замолчал, глядя в ночное небо, на котором отсутствовали звезды. – Да, я бы задал этот вопрос. - Йен, пожалуйста… - А желание? Как насчет единственного желания? – перебил его рыжий и, наконец, подошел к Микки, который заметно выдохнул, когда Галлагер взял его за руку. – Если бы у тебя было одно желание, какое бы оно было? - Нескончаемая пачка сигарет? – брюнет мило улыбнулся, придумав самый тупой, по его мнению, ответ и ожидая, что Йен так же улыбнется ему. Но он был серьезен как никогда. - Я бы хотел вернуться к месту нашей первой встречи, чтобы еще раз испытать те эмоции, чтобы еще раз влюбиться в тебя, Милкович. Микки не знал, что и ответить ему. Как вообще можно на такое отвечать? Это он только что признался ему в любви или просто сморозил какую-то ерунду? Поведение Галлагера, его настроение так быстро менялись, что Микки просто не поспевал ориентироваться, поэтому и стоял сейчас, не зная, что и ответить. К счастью, Йен первый нарушил тишину. - Я хочу, чтобы ты переехал ко мне, - улыбка украсила губы Галлагера, после чего он притянул брюнета к себе для поцелуя, не дав тому даже возможности ответить.