Никогда не люби незнакомца

Минуло уже три дня с тех слов, сказанных на крыше Йеном, на которые Микки так ничего и не ответил. Конечно, Галлагер старался то и дело вернуться к тому разговору о переезде своего парня к нему на квартиру, но Милкович все время убегал от ответа. Йен вел себя странно, а еще это предложение… Неужели он не понимает, насколько серьезный шаг предлагает ему? А он относится к этому как к какой-то забаве, что ужасно раздражает. Под странным поведением Галлагера Микки имел в виду очень странное. Нет, он всегда знал, что у рыжего торпеда в заду, но в последнее время энергии и оптимизма у него стало еще больше, чем обычно. И этот блеск в глазах, который раньше так забавлял Милковича, теперь его ужасно пугал, так как он делал взгляд Галлагера буквально безумным. Наверное, опасаться за него Микки стал именно после той ночи на крыше, когда Йен ни с того ни с сего стал ходить по краю, не боясь упасть. Это было не смело, а ужасно глупо, и Микки до сих пор вспоминает тот момент с замиранием сердца, ведь он тогда перебрал все возможные сценарии смерти рыжика. И после той ночи Милкович стал поглядывать за поведением своего парня и понял, что оно было не нормальным. Единственное, на что он не мог жаловаться, это на секс, которого стало вдвое больше. Йен не уставал. Совершенно. И требовал того же от Микки, поэтому брюнет уже успел и позабыть, что такое сон. Расставшись с Галлагером очередным утром, Микки должен был отправиться на работу, но вместо этого пошел в Петси, где работала старшая сестра Йена, насколько помнил брюнет. Зайдя в кафе, он присел за свободный столик, заказал себе чай, чтобы от него отвязались официанты, и попросил позвать к нему Фиону. Шатенка заметила Микки сразу, ведь невозможно не обратить внимание на посетителя, который так заметно переживал, будто у него нет денег, чтобы здесь поесть. На это у нее глаз наметан. - Хей, рада тебя видеть, - подойдя к столику брюнета, произнесла Фиона с улыбкой, не присаживаясь, так как надеялась, что этот разговор будет недолгим. - Ага. Поговорить надо, - кратко ответил Микки, и его глаза перебежали на девушку. Он очень переживал. Никогда прежде он не разговаривал с кем-то посторонним о своих проблемах, но сейчас, когда дело касалось Йена, он знал, что ему нужна помощь человека, который, возможно, знает лучше него, как помочь Галлагеру. - Я беспокоюсь о Йене, - голос брюнета был тихим, но Фиона все равно его услышала, поэтому медленно присела напротив парня, уже обеспокоенная этим только начавшимся разговором. – Он ведет себя пиздец странно. Я бы не пришел к тебе, если бы был уверен, что бояться нечего, но недавно он ходил по краю крыши и смеялся как ебанный псих. - Господи, неужели… - прикрыв рот ладонью, Фиона быстро замолчала, пытаясь подобрать нужные слова, которые бы не испугали Милковича. – Послушай, можешь ответить на некоторые мои вопросы? - Блять, ну, попробую. - Как давно он ведет себя так? - Не знаю, я как-то не обращал должного внимания, но думаю, где-то около трех недель. Он заявил мне один раз в клубе, когда мы еще не встречались, что хочет, чтобы я полностью принадлежал ему. - Сколько часов он спит? - Хули вопросы такие сложные? – брюнет потрепал себя по волосам, стараясь собраться с мыслями, так как понимал, что должен помочь Фионе понять, что не так с Йеном. – Он выматывает меня ужасно в последнее время, поэтому, думаю, часа три за ночь, но я не уверен, спит ли он днем, пока меня нет рядом, потому что я дрыхну у себя в борделе. - Ты… Йен что-то тебе рассказывал о том, что у него…, - Фиона вновь замолчала, закатив глаза от собственной беспомощности. Она не знала, говорил ли Йен с Микки о своем расстройстве, знает ли брюнет, что от него ждать, и сейчас ей меньше всего хотелось быть той, кто посвятит его во все это дерьмо, ведь если Милкович испугается, Йен возненавидит именно ее, так как она знала, как этот парень важен для ее брата. – Он немного не такой, как все люди, Микки. У него есть особенность… - Блять, так говоришь, будто бы он какой-то пришелец нахуй! Говори уже, что с ним. - Несколько лет назад у него обнаружили расстройство психики. - Да, он говорил о какой-то биполярной хуйне. Но он же держит ее под контролем?.. Так ведь? - Ему было семнадцать, когда впервые расстройство проявилось в нем. Оно было у нашей матери, и мы до последнего не знали, кто окажется с этим браком. Сначала мы не сильно волновались по поводу поведения Йена, ведь он был так счастлив. У него была полоса неудач в то время, и я была так рада, что он смог это преодолеть, что и не заметила, как его поведение было похоже на Монику, - Фи прикрыла глаза, пытаясь забыть то время, и провела ладонью по волосам, собранным в хвосте. – Осознание к нам пришло, когда долбанула депрессия. Он не вставал с постели, был сам на себя не похож, и я винила себя в том, что не заметила этого раньше. Мы буквально силком заставили его обратиться за помощью, и он провел три реабилитационных дня в психушке, после чего ему выписали препараты, которые он должен будет принимать все время, ведь психические расстройства редко получается полностью вылечить, их можно лишь контролировать. Но Йен не принимал свою болезнь. Отказывался пить таблетки, талдычил, что в полном порядке, что ему не нужна помощь. - Ага, в его стиле, - вставил свое слово Микки, глядя на крошку на столе, внимательно слушая девушку. - Действительно он понял, что ему необходима помощь, когда он сбежал с Моникой, а, вернувшись, попытался покончить с собой. Мы… мы еле его откачали, и это было так ужасно, ни за что не захочу пройти это вновь… Он ненавидел принимать чью-то помощь, но теперь хотя бы понимал, что она ему нужна, ведь то состояние, в котором он находился в то время… Никто не хотел, чтобы он вновь был таким. Мы не сталкивались с этим уже долгое время. Иногда у него бывали скачки настроения, но он тут же посещал своего психиатра и менял препараты, но сейчас… Микки, я боюсь, что история повторяется, и мы должны ему немедленно оказать помощь, понимаешь? Со дня на день маниакальная фаза сменится депрессией и вот тогда начнется ад. Ты молодец, что пришел ко мне. Спасибо, - девушка накрыла ладонь парня своей рукой, но брюнет тут же ее отдернул, будто бы Фиона ударила его током. – Ты не знаешь, принимал ли он таблетки? Ты хоть раз видел, как он их принимает? Микки не отвечал, продолжая испуганно смотреть на эту несчастную крошку на столе, а затем и вовсе поднялся со своего места и посмотрел на Фиону. В его глазах был страх, и девушка знала это, узнала в этих глазах себя много лет назад. Простояв так около трех минут, брюнет быстрым шагом покинул кафе, а, оказавшись на улице, схватился за волосы и посмотрел на небо, пытаясь держать под контролем свои эмоции, но сделать это было очень сложно. Он проебался. Чувствовал, что это именно его вина. Он знал о том, что рыжий болен, знал, что он должен принимать таблетки. Он, блять, видел, что он не в себе! Так почему он раньше не беспокоился об этом?! Был так зациклен на собственном счастье, идиот! Он не знал, что ему теперь делать, с чего начать. Он был, блять, так напуган, что просто не мог даже нормально соображать. Нельзя же так просто заговорить об этом с Йеном? Он посчитает, что Микки думает, что он псих. Тогда как ему помочь? Если бы он только раньше спохватился, если бы раньше вправил мозги рыжему, тогда все было бы иначе… Первым делом он решил пойти на квартиру к Галлагеру, пока того не было дома. Конечно, ключей у него не было, но кому они сдались, когда в кармане всегда есть отмычка. Поэтому брюнет попал в квартиру своего парня беспрепятственно. Он не знал, что должен был здесь найти, какие подтверждения его болезни, но думать он как будто сейчас вовсе разучился, поэтому действовал на инстинктах, которые ему подсказывали искать улики. Именно этим они с братьями всегда и занимались первым делом, если хотели найти «крысу». В квартире был идеальный порядок, и это даже весьма посмешило брюнета, так как обычно, когда бы он сюда не приходил, тут творился полный хаос, который вполне устраивал обоих парней. Но ему было некогда наслаждаться чистотой, поэтому он направился в ванную комнату, где была у Йена аптечка, в которой, по идее, должны были находиться его лекарства. И действительно литий и антидепрессанты стояли здесь в аккуратных оранжевых флаконах, и они были даже не полностью полные, будто бы рыжий их даже употреблял, и у Микки даже закралась мысль: «Может, у меня просто, блять, паранойя?» Но стоило ему посмотреть на дату рецепта, и все мигом встало на свои места. Йен не принимал лекарства уже почти как четыре недели. - Мик? – судорожно выронив из рук оранжевый флакон, Милкович рассыпал половину таблеток из-за испуга, когда услышал за спиной голос Йена. – Какого черта ты тут делаешь?! – с этими словами рыжий спустился на корточки и стал собирать рассыпавшиеся лекарства, в то время как Микки не двигался с места. Его мозг все еще плохо соображал. – Блять, я, конечно, хотел, чтобы ты ко мне переехал, но не чтобы делал это самопроизвольно! Ты не мог мне позвонить сначала? - Ты не пьешь свои таблетки? – игнорируя слова своего парня, медленно и с расстановками сначала решил спросить Микки, потому что боялся, что в следующую же секунду он начнет запихивать лекарства ему в глотку силой. - Зачем ты вообще полез сюда? Теперь придется выкидывать! - Йен, блять, ты не пьешь свои таблетки?! – Милковичу пришлось прикрикнуть, чтобы рыжий, наконец, обратил на него внимание. Галлагер выпрямился и глянул на брюнета сверху вниз, приподняв левую бровь вверх в удивлении, а затем, так ничего и не ответив, прошел мимо парня к мусорному ведру и выкинул таблетки, которые минутой ранее были на полу, а потом и вовсе вышел из ванной. - Ты сейчас надо мной издеваешься? – Микки последовал за ним в гостиную, но Йен будто бы и не собирался с ним разговаривать вовсе. – Твой рецепт просрочен на четыре недели! Хули ты их не пьешь? Знаешь же, что ведешь себя как… - Как кто, Мик? – прерывая парня на полуслове, выкрикнул Йен с улыбкой на лице, которая уже начинала брюнета раздражать. Она была слишком ненормальная. – У меня все в порядке с настроением, хорошо? Я уже несколько лет живу с этим расстройством и знаю, как выглядит мания, у меня ее нет. Я никогда еще так хорошо и свободно себя не ощущал. Я будто вновь погрузился в подростковые годы, когда не было вечных съедающих мыслей и сомнений. Я все контролирую, Микки. Я бы пил таблетки, если бы это потребовалось, но пока я не вижу в них необходимости, - присев на диван, парень закинул ноги на кофейный столик и откинул голову назад, надеясь, что теперь этот разговор был окончен, но Микки, как оказалось, его речь вовсе не убедила. - Тебе нужна помощь. Так что ты поднимешь свой зад, Галлагер, и пойдешь со мной к блядскому мозгоправу. - Так, ты переедешь ко мне или как? - Ты ходил по краю крыши ночью! – Микки закричал, что есть мочи, скривив лицо в ужасе, так как ему было действительно страшно. Он никогда раньше с подобным не сталкивался. Он знал, что Йену нужна помощь, но как в этом убедить его? Как, когда он сам трясется, как осиновый лист? - Просто захотелось адреналина, - Йен пожал плечами и обеспокоено глянул на своего парня, который находился на грани припадка. - Я чуть с ума не сошел, думал, ты упадешь вниз и разобьешься, рыжий ты мудак! Тебе помощь нужна, блять. - Она нужна тебе, как видно. У тебя явно проблемы с нервами, это была лишь забава. - Да ну нахуй! Мне это надоело, собирайся! – подскочив со своего места, Микки стал быстро собирать вещи рыжего, которые видел в его шкафу, не разбираясь. Он достал из-под кровати спортивную сумку Йена, с которой он ходил в спортзал, и стал тупо пихать туда шмотье своего парня, игнорируя то, что Галлагер вынимает все обратно. – Ты поедешь сейчас в больницу, я сказал. - Мик, успокойся, пожалуйста… - Блять, я переживаю за тебя! Почему ты не можешь этого понять? - Хорошо, хорошо! Подожди, - обхватив брюнета за лицо ладонями, Йен посмотрел глубоко в его голубые глаза, пылающие самым настоящим страхом, - если для тебя это так важно… Только не прямо сейчас, хорошо? Я должен идти на съемки, - Микки колебался пару минут, но потом все же кивнул, за что получил нежный поцелуй в щеку от Йена. – Можешь остаться здесь, если хочешь. Я вернусь утром. - Что?.. Почему утром? Ты собираешься там ночевать, блять? - Получается так. Веселись и не лезь больше в мою аптечку, - рыжий, послав Микки воздушный поцелуй, выбежал из квартиры, пока брюнет не успел опять что-нибудь сказать, так как Йен уже и так очень опаздывал к Гектору, который, будь он не ладен, ждал его в своей квартире. Конечно, Йену пришлось согласиться жить с ним вместе. А как бы он объяснил то, что не хочет жить с человеком, которого якобы любит? По легенде Галлагер и так уже несколько дней живет у него на квартире, но это, конечно, было не так. Теперь Йену оставалось надеяться, что Гек слишком брезглив, и ему не придется много стараться, чтобы Уоллер попросил его жить отдельно на неопределенный срок. Приближаясь уже к квартире Гектора, Йен не мог выкинуть из головы образ перепуганного Микки, который автоматически сопоставлялся с образом Фионы, который он запомнил много лет назад. Эти глаза, полные страха и отсутствия знаний, что делать, сводили его с ума. Он не желал больше, чтобы на него так смотрели. Только не Микки… Он не хотел, чтобы он видел в нем психа, ведь он не был им. Йен был в полном порядке. Его голова ясна, нет навязчивых мыслей, он никогда еще не был так счастлив! Так почему Милкович воспринимает это за болезнь? Йен помнит себя в период первой мании. И то, что сейчас он чувствует, совершенно не схоже с тем, что он испытывал тогда. Он бы узнал… Конечно, узнал! Микки просто испугался. Конечно, он просто испугался, вот и все, ведь Йен в полном порядке. И он это поймет, когда придет в себя. Конечно… Да, именно так и будет. Тем более что Галлагер совершенно не собирался идти к своему психотерапевту. - Хей, я уже тебя успел потерять! – поцеловав Йена в щеку, с улыбкой произнес Гектор, запуская его в квартиру. – У тебя совсем мало вещей, ты знаешь? Мы немедленно должны прикупить тебе что-нибудь новое. А то шкафы практически пустые, а я выделил тебе целых два, мой хороший. - Да, я бы не отказался от нового гардероба, - он, конечно, был и так не маленький, но Гектору не нужно знать, что перевез он сюда только лишь пару рубашек для вида. – Как ты себя чувствуешь? - Намного лучше. А рядом с тобой чувствую себя вновь собой, любимый. - Ага, - отодвинув от себя дряхлое тельце своего «парня», Йен подошел к панорамному окну в гостиной и посмотрел вниз. – У тебя когда-нибудь были мысли спрыгнуть вниз? Ну, например, стоишь ты такой, облокотился на стекло и вдруг… Бац! – резко крикнул Йен, и Гектор аж вздрогнул от неожиданности. – Наверное, неприятно было бы там лежать. Обтекаешь кровью, а тебя обходят эти люди в дорогих костюмах, спешащие на работу. Глупая смерть. - Боже, о чем ты вообще думаешь? Я только выкарабкался с того света, а ты мне про смерть?! - Эй, я просто… - с опаской Йен обернулся на мужчину и пристально на него посмотрел, не понимая, с чего он вдруг так завелся. - Все… Все нормально. Мне просто стоит немного передохнуть с твоего позволения, - и больше он не сказал ни слова. Просто ушел в спальню, оставив Йена одного в гостиной. {От Микки 16:01} Напиши мне адрес. Я подъеду. {От Йена 16:02} Куда? Ко мне на съемки? {От Микки 16:02} Да. Мы не договорили. {От Йена 16:02} Прекрати, это уже смешно. {От Микки 16:03} Просто скинь мне блядский адрес! {От Йена 16:05} Не вижу в этом смысла. {От Микки 16:05} Где ты, блять, вообще? {От Микки 16:07} Йен?! {От Микки 16:12} Я беспокоюсь за тебя, ладно? {От Микки 16:20} Пожалуйста, разреши мне приехать к тебе, и мы спокойно поговорим. {От Йена 16:21} Ты милый. А я, значит, псих? {От Микки 16:21} Ты ответил! Нет, ты не псих. {От Йена 16:22} Тогда почему ты хочешь, чтобы я пошел к врачу? {От Микки 16:22} Потому что мне не насрать на тебя, Галлагер. {От Йена 16:23} Ясно. Микки буквально начинал сходить с ума. Он не отвечал на посторонние звонки, потому что ждал лишь одного единственного, но Йен так и не позвонил и не ответил ни на одно его сообщение после этого «ясно», от которого Милкович, думал, взорвется к чертям. К четырем часам утра ему удалось уснуть на диване с телефоном в руке, а проснулся он от хлопка входной двери. Это был Йен, который, еле перебирая ногами, вошел в квартиру и медленно закрыл за собой дверь, следя за тем, как работает этот механизм, и только потом рыжий заметил Микки, который смотрел на него с выпученными глазами, ничего не произнося. - Хей! – попытался произнести весело Галлагер, но вышло более чем уныло. – Я так устал. Смотрел всю ночь в окно, это так круто-о-о. А ты почему не на работе, теперь тоже любитель поспать подольше? - Какое окно нахуй? Я думал, ты на работе! И вообще, с чего мне быть в борделе в пять утра? – Микки не двигался с места и наблюдал, как Йен, будто в замедленной съемке, перемещается по квартире с приторной улыбкой на лице. - Пять? Почему я думал, что сейчас уже два дня? – скорее всего, этот вопрос рыжий адресовал сам себе, так как в следующую минуту он поспешил на него ответить. – Что-то я не ориентируюсь во времени в последнее время. - Потому что тебе помощь нужна, придурок! Сколько можно это говорить? Отдохни, а потом мы пойдем в больницу, идет? - Ага, как скажешь, - подарив брюнету в последний раз улыбку, Йен разделся до боксеров и лег под одеяло, тут же погружаясь в сон. Пока Йен спал, Микки сидел на диване и пристально на него смотрел, не смыкая глаз. Он по-прежнему боялся, но понимал, что нужен сейчас Галлагеру как никогда. Он отведет его к психиатру, и ему помогут. Конечно, ведь это же так работает, наверное? Микки до этого не имел дел с душевными болезнями. Он примерно знал, что делать при ушибах, переломах, как вправить конечности, остановить кровь, ведь всему этому учат улицы. Но вот, что делать, когда болезни касаются психики… Этому дворы никогда не научат. Было десять часов, когда он, перепуганный, что потерял Йена, заснув, подпрыгнул на диване и посмотрел на кровать, на которой по-прежнему лежало длинное тело рыжего парня, укрытое одеялом. Комнату наполняло легкое посапывание, и Микки заметно выдохнул, схватив со столика мобильный телефон, который вибрировал. - Да, - грубо отрезал парень, приняв вызов от Игги. - Микки, в общем, я не ебу, где можно достать литий. Может, подойдет что-то другое? У меня полно точек, где можно взять хорошие колеса. - Блять, мне не нужна наркота, придурок. Только литий. - Я, правда, не знаю, мужик. У тебя проблемы? - Все в норме. Позвони, если что-то все-таки появится. - Обязательно. Сбросив вызов, Микки увидел шевеление на постели и решил, что Йен проснулся, поэтому с улыбкой направился в зону спальни, присаживаясь на край постели своего парня, который, отворив один глаз, смотрел на него с безразличием. - Ты просил кого-то достать мне литий? – тихо прошептал Йен, и Милковичу пришлось даже ближе к нему наклониться, чтобы услышать. - Ну, я же рассыпал твои таблетки. - Я не просил. - Ну, извини, принцесса, что не жду твоего приказа, - брюнет слегка хихикнул, ожидая от Йена хоть какой-то реакции, но ее не было. - Опять паясничаешь. У меня голова от тебя болит, - прикрыв глаза, Галлагер натянул одеяло по самые брови и развернулся к брюнету спиной. - Так, ладно. Предположим, что я сейчас этого не слышал. Поднимай свою сладкую жопку, Галлагер. Нас ждут великие дела! – шлепнув пару раз своего парня по заднице, Микки вновь засмеялся, но Йен даже не пошевелился. – Блять, ты обещал мне, что мы сегодня сходим к твоему психиатру! - Я могу побыть в своей квартире хотя бы немного без тебя, блять! – закричал неожиданно Йен, и это было последнее, что услышал от него Микки, так как, укрывшись с головой одеялом, он больше не издавал звуков вообще. - Значит, ты от меня устал, да, сука? Отлично! Я тебе тут в няньки не нанимался! Придурок! Еще и ношусь тут с тобой, как ебучая Мэри Поппинс! Пошел ты нахуй, Галлагер. Наслаждайся одиночеством в своей квартире, блять! Йен никаким образом не остановил Микки, и он вышел из квартиры, громко хлопнув дверью напоследок. Чем он заслужил такое к себе отношение? Он пытался, блять, ему помочь, хотел, чтобы ему вновь стало лучше, и вот, что получил взамен! Он не заслужил к себе такого хамского отношения. Телефон Милковича разрывался от звонков Фионы, которые парень благополучно сбрасывал. Ему очень хотелось отгородиться от этой бешеной семейки. Возможно, он пересмотрит свое решение бросить все это к хуям, но точно не сейчас. Галлагеры – это последнее, о чем он сейчас хотел думать. Кев любил Микки. Он знал, что он хороший парень, собеседник, а также он всегда добросовестно платил, но такие частые визиты в Алиби его весьма напрягали. Конечно, Милкович и до этого тут часто зависал, но после того, как у них с Йеном все завертелось, брюнет стал посещать бар реже. Поэтому появление злого Микки в стенах его заведения весьма насторожило Болла. - Тише, парень! – вскрикнул Кев, когда напротив него на стул сел Микки и, хлопнув по столу, протянул ему деньги за пиво. – Что-то случилось? - Будь добр, иди в пизду, - грубо ему ответил брюнет, и Кевин понял, что пока лучше не трогать рассерженного на что-то посетителя. Микки заливал в себя бокал за бокалом, не останавливаясь. Казалось, что алкоголь и вовсе его не берет, но это было не так. Если снаружи брюнет оставался неизменным, то внутри он чувствовал успокоение. На мгновение он даже освободился от мыслей о рыжем парне, которого он не так давно оставил одного в квартире, но лишь на мгновение. Шел по счету то ли пятый, то ли шестой бокал пива, когда в Алиби появился один из представителей Галлагеров, и Микки даже засмеялся собственной удаче. Как его все время может судьба сталкивать с этим семейством? - Микки, привет, - кучерявый присел рядом с Милковичем как ни в чем не бывало и заказал Кеву одно пиво. – Ты в норме? – осмотрев парня с ног до головы, с подозрением спросил Лип, а Микки лишь вновь заразительно засмеялся. - Пошел нахуй! Все вы, - встав со своего места, крикнул Милкович, - пошли нахуй! – с улыбкой он продемонстрировал публике свои два средних пальца, высунув язык, и только после этого сел обратно. Он, правда, надеялся на драку, но все видели, что он был слишком пьян для этого, поэтому благополучно его проигнорировали. – Ты, - схватив Липа за рубашку, Микки злорадно усмехнулся и со всей силы ударил кучерявого парня по лицу, заставляя того повалиться на пол. - Блять! Что за нахуй, Микки?! – закричал в гневе Галлагер, трогая свое лицо в поисках ушибов. - Это тебе за твоего рыжего братца уебка, кучерявый. Можешь передать ему от меня, - пошатываясь, Микки сильно пнул парня, лежащего на полу, ногой, действительно представляя, что это Йен. - Сука! Бешеный ебанат, сам ему это и передай! – Лип бы очень хотел ответить Микки, но почему-то этого не делал. Возможно, видел в глазах брюнета эту боль, которую он пытался залить алкоголем. Только вот выпивка – это не бальзам. Он проверил это на собственном опыте. - Не могу, блять! Ударить его не могу! – честно признался Милкович, схватившись за чернявые волосы. – Ненавижу его, а ударить все равно не могу! - Ты можешь мне сказать, что произошло у вас? – поднявшись, наконец, на ноги, спросил Лип тихим голосом, чтобы остальные перестали на них так откровенно пялиться. - Он меня, блять, выставил, рыжий мудак! Я помочь ему хотел… Я пытался, блять! А он… - Стоп. Тормози. Что не так с Йеном? - Хуйня эта его… Расстройство. Он говорит, что все в норме, но он не пил… А я их еще и рассыпал… Блядские таблетки! - Блять! И ты оставил его одного? – Галлагер схватил Микки за плечи и стал сильно его трясти, чтобы достучаться до его рассудка, который сейчас был затуманен алкоголем. - Он сказал, чтобы я убирался! Я… Я все делал, я хотел, а он… - У него мания, он тебе и не такого скажет, лишь бы от него отстали с таблетками. Его нельзя оставлять, блять, одного! – с силой толкнув брюнета в грудь, Лип выбежал из бара, на ходу набирая номер Фионы. Он винил Микки. Конечно, он сейчас его винил! Как он мог оставить его одного?! Ведь он мог, что угодно с собой сделать! Лип помнил, как несколько лет назад он смотрел на своего младшего брата и буквально его не узнавал… Боже, он же клялся ему, что будет следить за этим! Ебаный Йен! - Алло, - послышалось в трубке, но Лип был слишком сейчас зол, поэтому поспешил накричать на сестру. - Алло, блять?! Почему я только сейчас узнаю, что эта херь с Йеном повторяется, Фи? - Послушай, я сама только вчера об этом узнала. Тебе Микки сказал? - Этот ублюдок оставил его одного! Я еду к нему. Встречаемся у него на квартире. На пороге квартиры своего брата Лип оказался спустя пятнадцать минут. Дверь была открыта, поэтому он вошел беспрепятственно. Медленными шагами он преодолел порог и тут же увидел Фиону, которая сидела в позе лотоса на кровати возле длинного кокона в одеяле. Филипп будто бы вернулся в прошлое, так как он прекрасно помнил эту картину. Мотнув головой, Фиона позвала к себе брата, и он медленно приблизился к постели, присаживаясь на ее край. Ему была видна только макушка его младшего братишки, лишь несколько прядок рыжих волос, все же остальное скрывало одеяло, которое забирать у Йена не следовало, как помнит Лип. Тогда он чуть его не убил, когда он попытался его раскутать. - Йен? – позвал брата Лип, но реакции не последовало. – Мужик, я люблю с тобой разговаривать с глазу на глаз, ты же знаешь. - Я пыталась, Лип. Он не реагирует, - тихо отозвалась Фиона, поглаживая плечо Йена. – Дружок, мы рядом, хорошо? – но вновь никакой реакции, будто бы она разговаривала с куклой, очень похожей на ее брата. Встав с постели, Фиона прошла на кухню и взяла из холодильника бутылку пива, желая хоть ненадолго отвлечься. Она опоздала… Если бы она только знала, что происходит с ее братом, она бы непременно смогла это предотвратить, но теперь он лежит, словно живой труп, и она ничего не может сделать. Но как не странно, она не винила, как Лип, в этом Микки. Они все облажались. - И что мы будем теперь делать? – отобрав у сестры бутылку, спросил Филипп, потирая лоб. – Он же не может так пролежать… - Две недели. Помню, как будто это было вчера. В прошлый раз он не выходил из этого состояния две гребанные недели, - прервала его девушка, глядя в одну точку, так как сейчас воспоминания прошлых лет захлестнули ее с головой. - Мы должны заставить его обратиться за помощью. Он же, блять, знает, что она ему нужна! Он уже не тот мелкий подросток, не признающий свое расстройство. - Лип, он не соображает сейчас, ты же знаешь. Я тоже хочу ему помочь, поверь, очень хочу, но мы не должны давить на него. Нам нужно подождать, пока его мозг хотя бы немного начнет работать, а пока наша задача - не позволить ему навредить себе. Чуть поразмыслив, Филипп коротко закивал, а затем отпил немного из бутылки и вернул ее обратно Фионе. Он знал, что она права, просто было невыносимо видеть Йена… таким. - Где сейчас Микки? – на тон тише спросила шатенка у брата, а тот закатил глаза в раздражении. Он доверил ему своего брата, а он даже не смог проследить, чтобы он пил свои блядские таблетки. - Бухает в Алиби. И лучше ему там и оставаться, пусть не приближается к нему, - Лип кивнул в сторону кровати. - Он совершенно не виноват, Лип. Ты знаешь Йена, с ним невозможно здраво мыслить и видеть, что с ним что-то происходит. Помнишь, что было с нами? – парень чуть поморщился, вспоминая то время. – Он был счастлив, и мы совершенно не придавали этому значения. - Он, блять, знал, что он болен, Фи! - Это блядская вина всех нас! То, что он появился в жизни Йена, не означает, что все проблемы теперь свалились только лишь на его голову. Все это время, Лип, ты общался с ним, встречался, как и все мы, но ничего не заметил, не увидел признаков мании. А Микки хотя бы попытался сделать что-то. Да, он испугался, но, а кто бы выдержал все это? Мы все проебались, Лип, не только он. Филипп ничего не ответил, а лишь поджал губы и ушел в зону гостиной, чтобы сесть на диван. Даже если он не может пока никак помочь своему брату, он хотя бы будет рядом, пусть рыжему пока на это и наплевать. Вскоре к нему присоединилась и Фиона, которая, положа голову ему на плечо, тяжело вздохнула, надеясь, что данное состояние Йена не продлится так долго, как в прошлый раз. Движение на кровати появилось, когда уже стемнело. Раскрывшись, Йен посмотрел в выбеленный потолок, думая лишь о том, что его голова слишком тяжелая и что его мысли слишком запаздывают, будто в его голове кто-то поставил замедленный режим. Он знал это состояние и надеялся, что больше никогда его не испытает. Но вот он здесь смотрит в потолок и даже не может понять, чего хочет. На мгновение ему даже кажется, что он не чувствует своего тела, будто бы от него есть одна лишь тяжеленная голова, но, сумев пошевелить пальцами ног, он выдыхает, но все еще смутно понимает, что вообще происходит. Сколько он спал? Который час? Где он находится? Микки все еще здесь, на диване? Когда прекратится этот шум в его голове? Почему его нельзя выключить? Он сходил с ума от этого бардака в его голове, и ему жутко хотелось, чтобы все это прекратилось. Он так устал… Присев на постели, он медленно повернул голову в сторону дивана и увидел там спящих своих родственников, а не брюнета, который должен был быть там. Они ведь должны были пойти к врачу… Или они уже там были? Сколько же прошло времени? Первой проснулась Фиона, когда услышала шевеление на кровати, поэтому, поднявшись с дивана, она тут же разбудила Липа и направилась к рыжеволосому парню, который смотрел на нее с подозрением и даже с испугом. - Мы договаривались, что вы придете? – медленно проговаривая каждое слово, спросил Йен и поморщился от головной боли, которую сейчас очень остро ощущал. - Нет, дорогой, мы просто беспокоились о тебе, - погладив брата по волосам, с улыбкой на лице произнесла Фиона, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. - Тебя Микки впустил? – парень попытался осмотреть квартиру в поисках своего парня, но его рядом не оказалось. - Эм, нет, дружок. Дверь была открыта. Ты хочешь есть? – Йен покачал головой, а затем вновь лег на кровать, глядя на сестру и будто не замечая Липа, что стоял рядом с ней. - Где Микки? - Все будет хорошо, милый, - Фиона укрыла брата одеялом, - ему нелегко сейчас, но он придет. - Я проебался, Фи? - Нам всего лишь нужно будет навестить твоего психиатра, и все будет в норме, обещаю. Ты поправишься. - Я испугал его, да? Он не вернется? - Он вернется, Йен. Ты очень дорог ему, просто дай ему время. Парень ничего не ответил и, закрыв глаза, перевернулся на бок. Он не мог думать ни о чем, его мозг был не способен сейчас переваривать и обрабатывать информацию, но парень все равно замечал, что мысли о Микки то и дело всплывают в его голове. И образ Милковича – это то, что видит Йен перед тем, как погрузиться вновь в сон. Его ослепляет свет софитов, а уши приятно раздражают звуки аплодисментов со всех сторон. Он открывает глаза и видит перед собой ужасное количество народа. Эти люди… Они улыбаются и смотрят на него так восхищенно, будто он сам Господь Бог. Внимание… Он не может без него жить и сейчас чувствует себя просто великолепно. Он так давно не испытывал этот экстаз от людского восхищения. В такие минуты он вполне дает себе отчет в том, что готов бросить все, лишь бы всегда находиться в центре этого внимания. Переведя взгляд в зал, он видит Микки, который сидит и так же, как и все остальные, смотрит на него. Его губы непроизвольно растягиваются в улыбке при виде брюнета, но затем он понимает, что Милкович не вызывает у него тех чувств, которые должен был. Да, он все так же красив, Йен хочет им завладеть, но… на одну ночь. Паника… Он отходит назад на несколько шагов, не понимая, что с ним происходит. Перед ним сидит парень, который раскрасил его жизнь, заставил его полюбить, а он ничего не чувствует. Он вызывает у рыжеволосого те же чувства, что и любой другой симпатичный парень в зале. Ухватившись за волосы, Йен садится на стул и опускает голову к коленям, пытаясь заглушить звуки аплодисментов, но они становятся лишь громче и громче. Ему хочется вновь выйти к людям и, улыбаясь, дарить им себя, но его останавливает тот факт, что Микки все еще в зале. Он не может наслаждаться людским вниманием, пока… Неожиданно все замолкает, и парень, наконец, встает со своего места и подходит к краю сцены, испепеляя взглядом зеленых глаз своего незнакомца, который по-прежнему сидит в первом ряду и смотрит на него… как все. Вот оно. Дело не в том, что Йен ничего не чувствует к брюнету, а в том, что Микки видит в нем лишь красоту, а не душу. Он смотрит на него с восхищением, не в силах оторвать взгляд от его лица и тела, но точно также на него смотрят и все остальные. И этот взгляд пустой. - Нет… Нет! – кричит Галлагер, спрыгивая со сцены и подходя к своему парню. – Нет! Нет… Смотри, смотри на меня. Нет… Нет! Нет! Нет! Он зацеловывает его бледное лицо, но ничего не происходит, Милкович не проникает взглядом ему под кожу, он не видит его настоящего, не видит всех его демонов. А это значит, что Микки никогда не влюблялся в него. Открыв резко глаза, Йен поднялся на постели и провел пальцами по влажным волосам. Он был весь мокрый. Да уж, этот сон заставил его изрядно понервничать, ведь он еще никогда не испытывал такого ужаса в своих сновидениях. Переведя обеспокоенный взгляд на сестру, которая сидела на его постели, Йен вернулся обратно на подушку и тяжело вздохнул. Чувствовал он себя получше, но во времени все еще не ориентировался. Сколько он спал? Пять минут? Час? День? - Ты как? – тихо спросила Фиона, но Йен лишь отмахнулся, чувствуя внутри вновь это щемящее неприятное чувство чрезмерной опеки. – Может, перекусишь? - Где Лип? – игнорируя вопросы сестры, грубо спросил парень, глядя куда-то мимо нее. - Ушел на учебу. Ты долго спал. Уже десять часов утра. - Ты должна идти на работу, Фи. - Ничего, я позвонила девочкам, они справятся и без меня. - Мне не нужна опека, я не маленький, справлюсь. Тем более, что ты уже ножи все спрятала, так ведь? – в голосе парня слышалось явное раздражение, так как он ненавидит быть чьей-то обузой. Фиона уже хотела что-то ответить брату, но неожиданно услышала звук открывающейся входной двери, которую она забыла закрыть после ухода Липа несколькими часами ранее. В проходе показалась небольшая фигура темноволосого парня с опущенной вниз головой. Он держал в руках свою куртку и медленно закрывал за собой дверь, будто боясь кого-то разбудить своим приходом. Микки не был пьян, и Фиона это определила сразу, как только встретилась с ним взглядами. Его глаза были ясные и полные сожаления. Она знала, что он придет, не смог бы поступить иначе. Ему просто нужно было время, чтобы принять факт того, что идеальный в его глазах Йен стал неожиданно не совсем совершенным. Им всем пришлось через это пройти. Конечно, брюнет был сразу предупрежден о расстройстве. Но знать и столкнуться с этим в реальности – две совершенно разные вещи. Йен не видит Микки, так как не отрывал взгляда от точки на потолке, поэтому, воспользовавшись помутнением мозга рыжего, Фиона поднялась с постели и направилась к Милковичу, хватая его за локоть. - Ты как? – отряхивая футболку брюнета от невидимых пылинок, тихо спросила Фиона, когда они оказались вне поля видимости Йена. - Порядок, - отмахнулся парень, не желая говорить сейчас о себе. – Йену лучше? - Относительно. Он уже немного говорит, но ему нужны антидепрессанты и литий, которых я не нашла у него в аптечке, а чтобы получить новый рецепт, придется поднять его с постели, а пока это будет весьма трудно. - Я могу… Можно ли ему пока чем-то помочь? – осторожно спросил Микки, все еще совершенно не понимая, как бороться с недугом своего парня. - Просто будь рядом с ним. Уверена, этого будет более чем достаточно. Депрессия длится в общей сложности недели две, но он сильный, он справится. Главное, помни, Микки, что сейчас это не тот Йен, с которым ты был до этого. Это практически другой человек, поэтому… В общем, все будет хорошо, ладно? Мне нужно бежать, но я попытаюсь скоро вернуться, - Фиона погладила парня по плечу, а затем, бросив взгляд на кровать, вышла из квартиры, оставляя парней наедине друг с другом. Неуверенно Микки приблизился к кровати и посмотрел на Йена, который тут же перевел на него свой взгляд, чуть приотворив рот. Они смотрели друг на друга и молчали. Галлагер вспомнил те слова, что сказал ему, и теперь не верил, что он вновь тут. Кто-то бы вообще был способен вернуться после того, как он себя вел? - Хей, - тихо произнес Микки, продолжая смотреть на Йена с жалостью, которую парень терпеть не мог. - Хей, - отозвался Галлагер, - ты пришел. - Думал, я не вернусь? – этот вопрос заставил Йена призадуматься, но он все же вновь подал голос. - Возможно, - Йен посмотрел вновь в потолок. – Чувствую, как мой мозг растворяется. Это нормально? - Не знаю. Как это? – Микки прилег рядом с Йеном и попытался проследить за направлением его взгляда. - Будто голова весит тонну, будто в ней ужасно много знаний, но при этом там полная пустота. - Пиздец, - Милкович чуть хихикнул, а уже в следующую же минуту притянул к себе рыжего и заставил того устроиться на своей груди. – Мы справимся, сучка. Йен промолчал, уткнувшись носом в футболку парня и вновь прикрывая глаза. Он чувствовал тепло Микки и слышал его запах, и этого уже вполне хватало, чтобы почувствовать себя более живым. Но эта жалость… Нет, он не мог позволить Милковичу его жалеть. Он не выдержит этой пытки. Ладно Фиона, Лип, но не Микки. Хоть в его глазах он должен остаться нормальным, а не конченным психом, которым, в общем-то, являлся. - Спасибо, - произнес Йен шепотом и, не дождавшись ответа Микки, вновь уснул. Милкович не вставал с кровати и даже не шевелился, боясь нарушить сон рыжеволосого парня, который, вцепившись пальцами ему в бока, спит на его груди мирным сном. Думал ли он когда-нибудь, что ему придется столкнуться с подобным? Да он и помыслить об этом не мог еще три дня назад! А теперь он не может даже спокойно смотреть на своего парня, так как его сердце буквально разрывается от сожаления. Когда хватка Йена немного ослабла, Микки решил выбраться из постели и приготовить что-нибудь поесть, так как он предполагал, что желудок Галлагера был пустой. В холодильнике было не так уж и густо, лишь несколько яиц, йогурт и различные приправы, половину из которых Микки никогда даже не встречал. Готовить он, конечно, не умел, но решил попробовать сделать хоть что-то, так как и он, и Йен должны поесть. Он только собирался уже начать эксперименты, как вдруг услышал, что кто-то звонит в дверь, поэтому ему пришлось отложить в сторону яйца и пойти открывать. Проходя мимо гостиной, парень ненароком посмотрел на Йена, который по-прежнему сладко спал, даже не думая просыпаться. - Блять, какого хуя ты тут забыла? – встретившись взглядами с Мэнди, возмущенно подал голос Микки, но как можно тише, чтобы не разбудить Галлагера. - Можно было бы и повежливее, - поморщив лицо, девушка опустила глаза на пакет, который держала в руках. - После того разговора? Нет, нельзя. - Микки… - Мне сейчас не до тебя, Мэдс, - брюнет потер переносицу и на мгновение прикрыл глаза. Ему явно требовался отдых, а не эти выяснения отношений с сестрой. - Я понимаю. У тебя теперь есть Йен, и я… - Блять, Мэнди! - Дай мне сказать! Я вела себя как эгоистичная сука, я знаю это, просто ты же знаешь, я всегда хотела для тебя самого лучшего. Я люблю тебя, Микки! И если ты счастлив с ним... Обещаю, я не буду этому препятствовать, - брюнетка протянула брату небольшой пакет, который все это время держала в руках. – Даже если это и заставит тебя любить меня меньше. Открыв пакет, Микки увидел внутри несколько упаковок таблеток, среди которых был и литий, и антидепрессанты, которые рассыпал Милкович. - Я слышала ваш с Игги разговор, - пояснила Мэнди, когда увидела удивленный взгляд своего брата. – Хотела хоть как-то помочь… - Это все? – покрепче схватив пакет, спросил брюнет, переведя вновь взгляд стеклянных глаз на девушку, а она лишь кратко кивнула, а затем оказалась за закрытой дверью. Микки не хотел так грубо с ней обращаться, но пока не мог иначе. Им нужно еще раз повторить тот разговор, а Милковичу пока не до этого. У него есть дела поважнее, с которыми он должен разобраться. Вернувшись на кухню, он возобновил свою готовку и уже через пятнадцать минут сидел на кровати Йена с подносом в руках, на котором были две тарелки с немного горелым омлетом. От запаха еды Галлагер открыл глаза, так как его желудок буквально разрывался. Ему казалось, что он не ел уже целую вечность. - Выглядит это не очень, - парень даже попытался улыбнуться, - но я слишком хочу есть, - с этими словами он приподнял свою подушку и взял свою тарелку, тут же начиная есть. А на вкус это оказалось не так уж и плохо. Закончив завтрак, или обед, или вовсе ужин, Йен все еще не мог ориентироваться во времени, он отложил тарелку в сторону и довольно посмотрел на своего парня, который тоже заканчивал есть. - Прости меня за те слова, я… Иногда я говорю то, что не стоит. То есть, я даже не думаю так, просто… В общем, прости, Мик. - Порядок, Галлагер, я понимаю, - громко рыгнув, Микки отложил свою тарелку, а затем приблизился ближе к Йену и поцеловал его в уголок рта. – Ты чувствуешь себя уже лучше? - Мы можем не говорить о моем состоянии, пожалуйста? – обиженно произнес Йен, сжав челюсти. – Не хочу, чтобы ты обращался со мной как с больным. - Но ты, сука, болен, как я могу обращаться с тобой иначе? - Как со своим парнем? Ты не психиатр или медбрат, чтобы беспокоиться о моем здоровье. Мы можем сделать вид, что я такой же как и всегда? Что я не валялся здесь несколько дней, не соображая? - Нет, не можем. Ты не послушал меня, когда нужно было, а теперь получай от меня должную порцию заботы, рыжий лобок, - Микки потрепал парня по огненным волосам, а затем встал с постели, чтобы отнести тарелки на кухню. - И что теперь? Будешь сидеть со мной целыми днями и следить, чтобы я ничего не натворил? Я же псих, да, Мик?! - Я буду здесь, чтобы ты чувствовал, что есть тот, кому не наплевать. Ты будешь пить свои блядские пилюли, потом мы пойдем в больницу, и тебе станет постепенно лучше. Я буду здесь, чтобы помочь тебе пройти через это. И я буду рядом с тобой, когда ты придешь в норму. А сейчас, - Милкович вернулся на постель к Йену со стаканом воды и таблетками, которые принесла Мэнди, - пей таблетки и отдыхай, принцесса. Кинув на брюнета разозленный взгляд, Йен взял из его рук таблетки и выпил их, после чего плюхнулся обратно на подушку, закатывая глаза. - Ох, отлично, блять! Я же так скучал по этому состоянию безэмоционального бревна. - Сам виноват, Галлагер, а теперь нечего закатывать глаза, - Микки слегка засмеялся, а затем пнул своего парня, заставляя того подвинуться. – Ты, конечно, больной, но эта кровать слишком удобная, чтобы променивать ее на этот блядский диван, так что подвинься, рыжий лобок, сегодня ты будешь наслаждаться моим храпом. - Ты не храпишь, - Йен все еще был зол на брюнета, поэтому отвечал грубо, но Микки это будто и не заботило. - Ох, приготовься, сегодня ты это услышишь, - Милкович усмехнулся, а затем потушил свет. Переведя взгляд на злого парня, который лежал рядом, Микки улыбнулся, а затем со вздохом заполз на Йена, устраиваясь на его груди и переплетая свои ноги с ногами парня. Первые несколько секунд Галлагер даже не дышал, а затем, даже как-то застонав, обнял брюнета и зарылся носом в его черных волосах, вдыхая их аромат. - Тебе стоило хотя бы помыться, прежде чем заползать на меня. - Блять, заткнись уже и спи, Галлагер, - тело Милковича затряслось от смеха, а затем он поцеловал своего парня в губы, и после этого они оба замолчали, не смея портить этот идеальный момент.