Никогда не люби незнакомца

Людской хохот отдавался эхом в голове, и хотелось его заткнуть, потому что его голова и без того разрывалась на части, но он молчал. Не улыбался. Не участвовал в беседе. Не подавал никаких признаков жизни. Но молчал. - Где Микки? – повернув голову к сестре, которая сидела ближе к нему, тихо спросил Йен. - Эм… Он пошел на работу, Йен. Он же сказал тебе перед уходом десять минут назад, - с неловкой улыбкой Дебби почесала затылок, а после кивка брата выдохнула и вновь повернулась к Карлу, чтобы продолжить спор по поводу того, какой фильм смотреть. Йен очень любил свою семью, но совершенно не поддерживал идею Фионы переехать на время обратно к Галлагерам. Правда, как он может возражать, когда его поставили перед фактом сразу три человека? И ладно Лип с Фионой, от них он ничего другого не ожидал, но Микки… Его Микки, глядя на него щенячьими глазами, говорил ему: «Я не всегда могу быть рядом, а там ты будешь под присмотром». Под гребанным присмотром, будто он маленький ребенок, который может засунуть пальцы в розетку! - Дебс? – позвал через несколько минут Йен вновь сестру, которая даже с каким-то раздражением обернулась на него. – А когда он вернется? - Я не знаю, Йен. Может, тебе поспать? Ты пил таблетки? - Таблетки… Таблетки…, - медленно проговаривал парень, глядя куда-то в пустоту. – Я весь сейчас из них состою. - Но ты же ведь знаешь, что должен их пить? - И пока мой труп не сгниет в могиле, - с этими словами Йен поднялся с дивана и направился на второй этаж, чтобы немного полежать и хоть как-то скоротать время, пока не вернется Милкович. Он лежал, не двигаясь, около часа, тупо глядя в потолок. Он не думал. Не был на это способен. Когда ты чувствуешь, будто твой мозг превратился в кисель, ты забываешь об этой способности. Поэтому ему оставалось только существовать как бездумный овощ, принимая поддержку и заботу близких, которые считают тебя недееспособным психом. - Отдыхаешь? – послышался бодрый голос Липа неподалеку. Все они стараются изображать из себя веселых и энергичных людей, будто бы не кидают на него все время, пока он не видит, сожалеющие взгляды. И от этой фальшивости становится еще омерзительнее. - Если можно так назвать отмирание моих мозговых клеток. - Брось, мужик, ты же знаешь, что скоро поправишься, мы проходили через это, и сейчас пройдем. - Мы? Никто из вас не чувствует себя мертвецом в зажатом тесном футляре, который все давит и давит, желая загнать тебя в могилу. Вы не ощущаете, как невыносимо чувствовать себя обузой. Через это прохожу я, Лип. Не вы. - Да, но мы ведь всегда рядом, чтобы тебе помочь, - парень присел на кровать брата и улыбнулся ему, а тот лишь закатил глаза в раздражении. – Дать тебе ноут? Может, хоть видео посмотришь и придешь в себя? - Я не приду в себя из-за тупых видео, не обманывай себя. Глубоко вздохнув, Филипп ничего не ответил рыжеволосому парню и молча, передав ему ноутбук, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Он, конечно, понимал, что Йен болен, что у него сейчас вовсе отсутствует фильтр между языком и мозгом, что его слова нельзя воспринимать всерьез, но еще немного и Лип перестанет себя сдерживать. Спустившись в гостиную, он присел на диван и уставился в телевизор, по которому шел какой-то фантастический боевик. Видимо, Карл все же одержал победу в этом маленьком споре. - Где Фиона? – ворвавшись в дом, громко спросил Микки, на которого все тут же обратили внимание. - В Петси, - быстро ответил Карл, а затем вновь уставился в телек. - Блять! Звонила доктор из больницы, она готова сегодня принять Йена. Он наверху? - Да, отдыхает, как и все время, в общем-то, - закатив глаза, вновь подал голос Карл, за что получил пинок от сестры в бок. - Я могу пойти вместо Фи, - немного подумав, сказал Лип, на что Микки быстро ему кивнул и быстрыми шагами направился наверх. Он еще не мог спокойно чувствовать себя рядом с кучерявым Галлагером, так как ему было все еще стыдно за тот инцидент в баре, о котором они так и не поговорили после. Когда Милкович вошел в комнату, в которой проживала мужская половина семьи Галлагеров, он сразу же устремил взгляд сначала на Йена, который лежал на кровати и что-то печатал в ноутбуке, а затем на тумбочку, на которой стояли его таблетки. - Хей, - натянув улыбку на лицо, наконец подал голос брюнет, делая шаг по направлению к Галлагеру. – Скучал? - Ты долго, - отложив ноутбук в сторону, как-то даже обиженно отозвался Йен и быстро чмокнул парня в щеку. - Я же говорил, какой-то мудак ударил одну из девочек, пришлось преподать ему урок. Зато есть хорошие новости, доктор Кин сегодня тебя примет, - присев на край кровати, Микки чуть взъерошил рыжие волосы Йена, а тот лишь цокнул. – Так что надевай свои самые приличные шмотки, и выдвигаемся. Давно тебя в твоих блядских рубашках не видел, - шлепнув Йена по бедру, Микки поднялся с постели. – Какую наденешь? Бордовую или, может, в клетку? – роясь в комоде, задорно спрашивал парень, но в ответ лишь получил тяжелое дыхание со стороны Галлагера. – Ты собираешься со мной вообще разговаривать, блять? Одни звуки меня совершенно не устраивают. - Почему ты пристаешь ко мне со всем этим дерьмом? – говоря в подушку, голос Йена звучал достаточно не разборчиво, но Микки его понял. - Потому что ты не можешь пойти на прием в застиранной футболке, мужик. Где твоя бабская натура, любящая наряжаться? Ты ведь всегда был помешан на своем внешнем виде, - выбрав все-таки бордовую рубашку, Милкович кинул ее на спину лежащего на кровати парня и закатил глаза от злости, когда в ответ ему вновь послышалось лишь цоканье. – У тебя пять минут, принцесса. И лучше тебе поторопиться, иначе Злая Королева скоро врежет тебе за твое блядское хамство. После этих слов брюнет покинул комнату Йена, но все-таки услышал тихое бормотание себе вслед: «Поскорей бы, чтобы хоть что-то почувствовать». Когда Микки спустился, Лип все еще сидел на диване, но, услышав шаги с лестницы, резко поднялся. Кивнув ему на выход, брюнет отправился на улицу, чтобы покурить и хоть как-то заполнить это свободное время, пока Йен одевается. И, конечно, он хотел переговорить с кучерявым Галлагером про случай в баре. Подожженная сигарета дымилась в руке, а парень просто смотрел на дым, наслаждаясь его успокаивающим эффектом. В последнее время он всегда находился на нервах. Он был, словно тикающая бомба, которая может в любой момент взорваться. Он и не думал, что ему будет так сложно переносить расстройство Йена. Нет, Фиона, конечно, говорила, что он может быть невыносим в это время, но он даже представить себе не мог, что не будет узнавать в этом рыжем парне, лежащем целыми днями на кровати, своего Йена, ради которого был готов пожертвовать всем. Этот молодой человек был жуткий, противный и вечно недовольный. Совсем не его несносный, вечно болтливый, самовлюбленный оптимист. И это его ужасно пугало. С каждым днем ему становилось все труднее и труднее держать себя под контролем и не орать от беспомощности, бухая целыми днями. - Ты справляешься, - утвердительно произнес Лип, докуривая свою сигарету. - Это пиздец сложно, - Микки потер переносицу и слегка улыбнулся, демонстрируя Галлагеру свою усталость. - Но ты пытаешься… Это уже многое. - Многое? Я, блять, даже не могу заставить его что-то делать. Таблетки чуть ли не в глотку пихаю! Он там…, - Микки чуть запнулся, так как ему было сложно даже говорить об этом, не то, что быть участником. – Он лежит без движения, и я даже представить себе не могу, что за хуйня происходит в его голове. А я ничего, понимаешь, ничего не могу с этим сделать! - Йен мой брат, и я не должен этого говорить, но он порой просто невыносимый человек, а расстройство усиливает это в раз так десять. И то, что ты все еще рядом с ним… Чувак, другие бы даже не попытались. Лип сам не знал, почему все это говорит, будто у него к черту снесло фильтр между головой и языком, просто ему было стыдно за то, какие мысли у него были по поводу брюнета, когда он только узнал, что Йен вновь слег. И теперь, видя, как он старается, его совесть просто кричала ему, какой же он урод. Милкович – лучшее, что случилось с его братом, и он рад, что и сейчас он помогает ему справляться со всей этой чертовщиной. - Лип? – позвал парня Микки после некоторого молчания. – Тот случай в Алиби… Бля, прости. - Забыли, Микки, - Галлагер похлопал брюнета по плечу в дружеском жесте в тот момент, когда на крыльцо вышел полудохлый Йен, засунув руки глубоко в карманы и скукожившись, будто старый сухофрукт. Подойдя к парню, Микки застегнул его куртку, затем перевязал его шарф, который висел у него на шее, и только потом они сели в машину Милковичей и поехали к врачу. Они ехали молча, и каждый думал о своем. Липу почему-то вспомнилась Карен, которая уже несколько дней не появлялась у него. Она решила немного времени уделить своей семье, и Лип был не против, но теперь ужасно об этом пожалел, так как скучал по этой белобрысой девке, чувства к которой у него действительно были сильные. Микки размышлял о Йене, все время глядя на него в зеркало заднего вида, как он, прислонившись головой к стеклу, смотрит куда-то вдаль пустым взглядом, и от этого зрелища у брюнета аж все сжималось внутри. Он ненавидел быть беспомощным, а в этой ситуации он был именно таким. Йен же в свою очередь размышлял о Гекторе, с которым он не связывался уже почти пять дней. Он не мог ему даже написать, так как эти надзиратели забрали его телефон. Весь его план мог полететь к черту из-за излишней заботы его родственников, а ведь он мог бы и сам о себе позаботиться, не маленький. Но почему все так и хотят выставить его не соображающим психопатом? У него не шизофрения, его мозг способен, пусть и медленно, обрабатывать информацию и соображать. Он не может контролировать пока свое настроение, да, облажался, но почему все делают из него шизофреника? «Может, я действительно ненормальный? Но я же могу соображать, у меня есть способность думать, так почему никто не общается со мной как с равным? Я же не маленькое беспомощное существо! Никто не видит во мне мужчину… Никто не видит ЙЕНА ГАЛЛАГЕРА. Никто не видит красоту, шарм и обаяние. Все видят гребанного психа. И Мик… Он тоже видит ненормального. Они притворяются. Ужасно. Совершенно искусственно. И почему я должен делать вид, что не вижу их сочувствующих взглядов?! А я ведь их вижу!» - Йен! Рада видеть тебя, - добродушно подала голос женщина, когда молодой человек в сопровождении Микки вошел в ее кабинет. – Молодой человек, можно нам остаться наедине? – вежливо попросила доктор, но Микки даже и не думал оставлять Галлагера здесь одного. - Я представляю его интересы. - Понимаю, - доктор Кин подошла ближе к брюнету, попросив Йена сесть на стул, - вы переживаете за Йена. Кем вы ему приходитесь? - Я забочусь о нем, - быстро ответил Милкович, и женщина, поджав губы, решила сдаться, поэтому, кивнув, присела за свой стол, а брюнет же сел на пуф, с которого он мог видеть лицо рыжеволосого. - Что же, Йен, ты помнишь, что мы говорим только откровенно в этом кабинете? – парень кивнул, и Микки сделал то же самое машинально. – Сколько ты уже не пьешь таблетки, которые мы с тобой для тебя подобрали несколько лет назад? - Около трех недель, - быстро ответил Микки, не дав Йену даже рта открыть. - Хорошо, - доктор поджала губы и кинула быстрый взгляд в сторону брюнета. – Почему ты принял это решение, Йен? Я думала, что мы с тобой со всем справлялись, разве нет? - Он перестал чувствовать в них необходимость. Считал, что и так чувствует себя заебись. - Мистер…, - неожиданно повысила голос доктор Кин, обращаясь к Микки, но не зная его имени. - Милкович, доктор Кин, - наконец все смогли услышать тихий голос Йена. - Мистер Милкович, вы говорите, что хотите помочь Йену, тогда почему делаете все наоборот? Неужели не понятно, что я должна поговорить с ним, а не с вами, чтобы во всем разобраться и позаботиться, чтобы это больше не повторялось! У мистера Галлагера есть своя голова на плечах, и он в состоянии говорить сам за себя, - Микки только открыл рот, чтобы возразить, но женщина шикнула на него, давая понять, что она еще не закончила. – Без вашей помощи, мистер Милкович. - Не обращайте внимания, доктор Кин. Он думает, что я овощ, который без его помощи и рта открыть не может, - глядя на свои пальцы, безэмоционально произнес Йен, привлекая к себе внимание доктора. – Мы можем поговорить одни? Переведя победный взгляд на Микки, женщина ехидно усмехнулась и указала парню на выход, куда он послушно поплелся, показав напоследок доктору средний палец, когда та не смотрела в его сторону. Галлагер покинул кабинет психиатра где-то через двадцать минут. Выглядел он точно так же, поэтому Микки даже завелся из-за того, что «эта конченная баба нихуя не знает, что делает». Но последующие слова молодого человека заставили брюнета выкинуть из головы мысли об этой мадам. - Я хочу гулять, - выходя из здания больницы, все так же тихо как всегда произнес Йен, и его компаньоны тут же переглянулись между собой. - Окей, сейчас машину оставим и пройдемся, - пожав плечами, ответил Микки и похлопал своего парня по плечу, одобряя его идею, так как за последние дни Йен вообще не выходил из дома. - Я пойду один. Лип с Микки вновь обменялись взглядами. - Не, мужик, мы пойдем вместе, потому что… - А я и не спрашивал тебя, Микки, - рыжий пожал плечами. – Я взрослый человек, решивший прогуляться. Мне не нужна рядом нянька. - Знаешь, блять, что! – разозлившись, Микки сделал стремительный шаг навстречу к Галлагеру, но рука Липа, остановившая его, уперевшись в грудь, заставила его охладить пыл. - Звони, если что не так будет, - передав брату его мобильник, медленно произнес Лип, а затем, схватив брюнета за плечо, потащил его к машине, чтобы тот больше не сболтнул ничего лишнего. – Ему нужно немного побыть одному, Микки, - когда они оказались внутри автомобиля, подал голос Галлагер, проводя большими ладонями по волосам. - Ты видел его нахуй? Случится чудо, если он живым вернется! Он ведь даже на дорогу не смотрит. А если его машина собьет? Да ну, блять! Я иду с ним, - Микки начал выбираться из машины, но Лип вновь схватил его за руку, останавливая. - Ему это нужно, Микки. Попытайся успокоиться, и поехали домой. Я знаю своего брата, все будет хорошо. Бросив последний взгляд на высокую фигуру рыжего парня, медленно отдаляющегося от их машины, Микки все же, закатив глаза, согласился с кучерявым Галлагером и поехал домой, оставляя Йена одного, как тот и хотел. Правда, Йен не был особо благодарен за это своему парню. Возможно, потому что просто не думал о нем? Присев на скамейку, парень разблокировал свой телефон и увидел там полный хаос. Десятки пропущенных звонков, сотни сообщений от Гектора и все без ответа. Набрав быстро номер мужчины, Галлагер не знал, как собирается с ним разговаривать, ведь его мозги сейчас по полной тормозят, но он знал, что должен позвонить. - Йен? – удивленно спросил Гектор, приняв вызов. - Я… Прости, что пропал, - шепотом проговорил парень, прижимая телефон ближе к уху. - С тобой все в порядке? Голос у тебя какой-то… Где ты? - Все в норме. Я просто приболел, - Галлагер говорил медленно и с расстановками, и Гектор это слышал, хоть и не мог понять причину. – Я… Думаю, я смогу увидеться где-то через неделю. - Ты делаешь мне одолжение? – Гек чуть повысил голос, но затем, выдохнув, продолжил. – Прости, я просто очень переживаю за тебя. Так, встретимся на следующей неделе? - Да. Целую. - Ага, - и мужчина сбросил, оставив какое-то неприятное послевкусие у Йена. Парень просидел на скамейке еще около часа, а затем, когда к нему подсел какой-то ребенок, который все время задевал его ногу своей, он все же решил пойти домой. Не потому что боялся, что за него кто-то может переживать, а просто потому, что ему было некуда идти больше. Он был слаб для простых скитаний по городу. Чем он заслужил эти мучения вновь? Что сделал не так? Его убивало то, что его голова чересчур тяжела для его тела, его уничтожало, что он ничего не чувствует, никаких эмоций. Он ненавидел быть слабым, а сейчас он был обузой для всех. И все это вонзало кинжал в его большое сердце. А то, что он сливался с серой массой, идя по улицам города, прокручивало его, принося парню небывалую боль. Ему нужны восхищенные взгляды! Ему нужно, чтобы на него смотрели как на источник красоты, а не как на… больного. «Наверное, даже надев пакет на голову, я никак не выделюсь среди всех остальных. Мое лицо… Я видел его перед уходом. Оно… Оно… ужасно. Бледно и ужасно. Я никогда не был так уродлив как сейчас. Это не я вовсе. Я не вижу себя в зеркале, я не чувствую себя в теле. Я не я. Или это просто обман, который подстроила моя болезнь? Нет, вряд ли. Я просто стал обычным. Серым. Блеклым. Скучным. Ненужным». - Где тебя, блять, носило?! – прямо с порога накинулся на него Микки, а Дебби лишь хлопнула себя по лбу, так как она зря уже несколько часов успокаивала Милковича. – Тебя не было гребанных четыре часа! - Сделай одолжение и заткнись, Мик. У меня голова болит. - Так у тебя голова болит, принцесса? Да ты хоть представляешь, что я тут переживаю, когда не знаю, где носит твою задницу? Ты хоть представляешь, какие сценарии крутятся в моей голове?! - Я же здесь, ааа? – Йен указал на себя, а затем, закатив глаза, стал подниматься наверх, не приглашая за собой своего молодого человека, но он сам решил пойти за ним. - Можешь остаться со мной, если не будешь смотреть на меня как на психа. - Ты болен, Йен. Ты не понимаешь, что на тебя нельзя иначе смотреть? Я хочу тебе, блять, помочь! А ты просто берешь и уходишь, наплевав на меня! – когда они оба оказались в комнате, Микки закрыл дверь, чтобы никто не смог им помешать. - А как насчет тебя? Ты плюешь на меня уже много дней подряд, Мик! Ты обращаешься со мной как с беспомощным, будто я не соображаю, будто я уже вовсе неисправный. Я говорю тебе, что хочу, а ты лишь закатываешь глаза и считаешь, что этого хочу не я, а мое расстройство, и просто пропускаешь это мимо ушей, делая все по-своему. Ты нянчишься со мной, будто мне пять лет, но это, блять, не так! Хватит! Мне не нужна ничья жалость. Твоя особенно, - Йен присел на кровать и опустил голову, не желая смотреть на брюнета. – Думаешь, я не знаю, как ужасен? Но ты пытаешься залезть в мою голову, в которой и так места нет! - Хочешь сказать, что я не выслушиваю твоих желаний? - Я хочу сказать, что ты не видишь во мне Йена, с которым многое прошел. Я сам его не вижу. Я будто другой человек. Но и этот другой человек считает тебя, Мик, очень важной персоной в его жизни. Ты попытаешься принимать меня, а не пытаться изменять? - Тебе нужно поспать, - потерев затылок, ответил Микки после долгой паузы. – И да, я приму тебя любым. - Ты это сказал, чтобы я отстал. - Просто поспи, хорошо? Мы завтра поговорим обо всем этом, идет? – словно маленького ребенка, Микки уложил Йена в постель, подоткнул ему одеяло и провел нежно ладонью по рыжим волосам, еле сдерживая жалобный стон. Когда свет в комнате погас, Йен открыл глаза и почувствовал, как прогибается его матрац под чужим весом. Милкович пристроился на самом краю, чтобы не мешать Йену, и у рыжеволосого это вызвало грустную улыбку. Перевернувшись набок, Галлагер обнял со спины брюнета и зарылся носом в его черных волосах, вдыхая их аромат. «Я ему не нужен такой». - Прости, Мик, - еле слышно произнес Йен, прикрывая глаза и еще ближе прижимая к себе своего парня, будто пытаясь насладиться их последними мгновениями вместе.

***

Микки проснулся из-за странного ощущения пустоты внутри и в постели. Он подскочил на кровати и увидел, что лежит один, рыжего Галлагера рядом не было. - Блять, Йен, - простонал брюнет, потирая заспанные глаза и смотря на время. На часах было 6 утра. Поднявшись на ноги, парень тихо покинул комнату, в которой все еще спали, и направился в гостиную, надеясь, что Йен будет там, но его там не оказалось. А когда, проверив все комнаты в доме, Микки вышел на улицу и там тоже не обнаружил своего парня, сердце его забилось сильнее, и он стал все отчетливее чувствовать, как внутри него разрастается пустота. Он никогда раньше такого не испытывал, будто каким-то образом у него из груди извлекли жизненно важный орган. На звонки Галлагер так же не отвечал, поэтому Микки принял решение пойти его искать. Он не мог далеко уйти, у него сейчас слишком заторможены мозги. Быстро одевшись, Милкович решил сначала пройтись по району в поисках своего больного парня. Улицы были пусты, а солнце только-только начало освещать город, окрашивая небо в прекрасный фиолетово-оранжевый цвет, который отчего-то придавал уверенности, которой Микки так недоставало. Смотря в это волшебное небо, он почему-то был уверен, что Йен так же, как и он, где-то смотрит вверх. И если это так, то он найдет его. Обязательно найдет, куда бы его ни занесло, потому что так и должно быть. Всегда. Они не должны быть отдельно друг от друга, Милкович ясно это осознал совсем недавно, и он всегда найдет Йена, как бы им не гадила на пути жизнь. Всегда. Йена нигде не было, и поэтому Микки пришлось быстро вернуться к Галлагерам и рассказать им, что произошло, потому что иного выхода не было. - Его телефон… Я отдал его Йену вчера, - внезапно озарило Липа, и он, схватив свой телефон, стал быстро что-то там делать, а затем, широко улыбнувшись, развернул экран, чтобы показать всем точку на карте. – Это его геоданные. Поедем и заберем его. - Я знаю, где это, - металлическим голосом произнес Микки, а затем выбежал из дома. Не дожидаясь Галлагеров, он сел в свою машину и поехал к заброшенному району, где они когда-то были вместе с Йеном, разговаривая о том, кто такой Йен. Было ясно, что Галлагер запутался сам в себе, он и говорил, что не ощущает себя сейчас, поэтому место его нахождения имело смысл. И теперь Милкович мчался на полной скорости, прислушиваясь к своему внутреннему голосу, который не твердил ничего хорошего. Резко затормозив возле одного из многоквартирных домов, Микки выбрался из автомобиля и побежал, когда увидел Йена, стоящего на парапете шестого этажа. Парень смотрел вверх с улыбкой на лице. В его волосах играл ледяной ветер, но Галлагер будто и не чувствовал холода, стоя на краю в одной рубашке без куртки. - Господи, Йен! – закричал брюнет, глядя на парня снизу, и Галлагер медленно, но все с той же улыбкой на лице посмотрел на него. – Хули ты там делаешь?! - Я чувствую себя свободным, Мик, - крикнул ему в ответ рыжеволосый, но Микки было плевать, он лишь думал, как снять его оттуда. – Ты видел этот рассвет? Он прекрасен. Побуждает к действиям, ты это чувствуешь? - Стой, блять, на месте! - Этот рассвет такой удивительный. Он прекраснее всего на свете. Ни ты, ни я, ни что не имеет значения, когда я сейчас смотрю на него. Он требует внимания. Я его тоже люблю. Мы так похожи, и это, мать твою, потрясающе! - Я поднимаюсь. Не смей ничего делать! – выкрикнул Микки, но последующие слова Йена заставили его замереть. - Этот рассвет – это жизнь. Не я… Я сломан и ремонту не подлежу. Я так устал… Я хочу быть этим рассветом, хочу быть чьей-то жизнью. - Йен… Прошу, не делай глупостей! Ты моя жизнь, слышишь? - Я должен уйти, чтобы ничего более не погубить. Это я сделал, чтобы ты так думал, чтобы ты не смог без меня. Я всегда это со всеми проворачивал, это питает меня! Я не человек, Микки, я нечто большее, что ломает всех, выживая за их счет. Я больше так не могу… Я не хочу причинять вред тебе. Ты погибаешь, находясь рядом со мной…. - И пусть! – перебил его Микки, чувствуя, как начинают слезиться его глаза. – Йен, не делай этого… Ты нужен мне. Ты часть меня! - Ты и не почувствуешь, как лишишься этой части, я обещаю. Ты увидишь, как я исчезну в лучах этого солнца. Потом, возможно, ужаснешься, что не испытываешь того, что должен. А только затем поймешь, что свободен. И я буду свободен, - Йен вновь перевел глаза на небо, и по его щекам скатились слезы. Так это больше продолжаться не может. Он язва общества. Без него всем станет намного лучше, он был в этом уверен. И эта уверенность придавала ему сил как никогда. Он больше не чувствовал себя собой, он больше не был чем-то неземным. Он не нужен этому миру. И этот мир… ему не нужен. Разве что не весь мир, а только отдельная Вселенная, которой является его незнакомец. Но и ее он должен покинуть для блага брюнета. Вдохнув в легкие побольше воздуха, Йен зажмурился и приготовился уже сделать этот последний шаг навстречу рассвету, но голос, что раздался позади него, заставил его открыть глаза. - Прошу, Йен… - это был не крик, а тихий шепот, от которого у Йена по всему телу побежали мурашки. - Я ничто, Микки. Я не нужен этому миру. - Ты все для меня. Будь со мной, - Милкович не делал шагов навстречу к Йену, так как мог все просто испортить. – Дай мне руку, Йен, и я сделаю все, чтобы твоя жизнь вновь обрела смысл. Я поднимусь за тобой в рай и убью человека, чтобы отправиться с тобой в ад. Только дай мне свою руку, и я сделаю все, - брюнет протянул к нему ладонь, и Галлагер, обернувшись, замотал головой, глядя на парня жалобным взглядом. – Пожалуйста… - Это все обман, Микки, - рыжеволосый стал мотать головой в отрицании. – Тебе будет больно лишь первые мгновения, а потом ты меня и не вспомнишь. «Долго и счастливо» - это явно не из нашей истории, не обманывай себя, я не сделаю тебя счастливым. - Почему ты так думаешь? Неужели ты не понимаешь, что значишь для меня?! - Ничего. Ты думаешь, что я нужен тебе, но это не так. Это пройдет, я обещаю. Все это поймут. Я гнилой! Я во всем ищу выгоду, заставляю людей обожать себя, но все это ложь. - Прошу. - Все будет хорошо, - Йен лучезарно улыбнулся, а затем вновь отвернулся от Микки, теперь чувствуя уверенности еще больше. Глаза Йена слезились, и он уже расплывчато видел небо, но улыбался, понимая, что так будет лучше всем. Он ничего не сделал значительного в этой жизни. Он все стремился пробиться в те закрытые двери, к которым у него не было ключа. Он мечтал стать центром Вселенной людей, а остался ни с чем. Он думал, что значит для многих людей что-то, но все дело в том, что это была ложь. И все эти Вселенные фальшивые. И сам он пустышка. - Я люблю тебя, - выкрикнул Милкович, глядя Йену в спину. – И это не обман. Возможно, сначала я был опьянен тобой, и это твоя заслуга, ведь, как ты говоришь, ты это проделывал со всеми. Но я люблю тебя, Йен. Галлагер замер на месте, и Микки даже был готов поклясться, что слышал в тот момент, как бешено колотится его сердце. Проморгавшись, Галлагер посмотрел на небо и понял, что оно уже было голубым с белыми облачками. Рассвет окончился, солнце встало, а он все стоит на краю. Его мысли… Этот навязчивый голос, твердивший ему о его никчемности, неожиданно замолк, и парень, казалось, неожиданно проснулся после долгого и мучительного сна. Обернувшись, он увидел Микки, который, приоткрыв рот, казалось, не дышал, протягивая ему ладонь. И на этот раз он взял его за руку, позволив Милковичу стащить себя вниз. И как только они оказались в безопасной зоне, Микки прижал к себе парня, уткнувшись носом ему в плечо. Брюнет гладил его затылок и впивался пухлыми пальчиками ему в спину, пытаясь сдерживать поток слез, ведь он уже потерял всякую надежду вновь обнять Йена. Галлагер же, обняв парня в ответ, смотрел прямо перед собой и все еще не верил во все то, что сейчас произошло. Все это время он считал, что его невозможно полюбить. Все это время он думал, что живет, чтобы дарить людям себя. И сейчас, услышав слова Микки, мир его в буквальном смысле перевернулся. Кто он? Йен Клейтон Галлагер. Человек, которого любит самый прекрасный парень на всей земле. И теперь он понял свое истинное предназначение – жить ради Микки. Придерживая Йена за талию, Микки спустился вместе с ним на первый этаж и вышел из здания. У многоэтажки уже были все Галлагеры, которые тут же переняли у парня своего брата, чтобы крепко его обнять. Добирались домой они молча, ведь никто не хотел говорить о том, что произошло. Галлагеры увидели лишь то, что их брат стоял на краю, а потом сошел с парапета, а через несколько минут они спустились вместе с Микки. И, если честно, они не очень-то хотели знать, что происходило до их приезда, боясь услышать эту правду. Приехав домой, Йен тут же поднялся к себе наверх и заснул, а все остальные разошлись по своим делам, и только Микки с Фионой остались в гостиной. Они сидели на диване в полной тишине, и только изредка девушка бросала на Милковича мимолетные взгляды. - Я не буду спрашивать всего, Микки, - прервала молчание Фиона, глядя прямо перед собой, - только скажи, почему он спустился? - Главное, что сейчас он здесь и спит в своей кровати, - отмахнулся брюнет, проводя пальцами по своей голове. - Что ты сказал ему? - То, что был должен. - Получается, ты соврал ему, чтобы спасти? – шатенка развернулась к Микки лицом, ожидая ответа, но он молчал, потупив взгляд. - Я не знаю, ладно? В тот момент я был готов сам спрыгнуть, лишь бы он оттуда слез. Я не думал, что говорю… Это как-то само получалось. И если ты не против, то я бы больше не хотел бы об этом говорить. Фиона кратко кивнула, а затем направилась на кухню, чтобы взять бутылку пива, а когда она вернулась, Микки уже не было в комнате. Поджигая сигарету за сигаретой, Милкович шел по уже более оживленной улице, пытаясь не думать о том, что произошло. Но все его мысли были забиты этим, а перед его глазами была картина, стоящего на краю, Йена. Он мотал головой, надеясь физически избавиться от этого, курил, пытаясь никотином затуманить рассудок, но все было бесполезно. Он видел Йена, готового спрыгнуть вниз, и слышал свои слова: «Я люблю тебя». Он никогда раньше не произносил их, так как не верил в любовь, ведь все это бабушкины сказки. И то, что он сказал их Йену… Что это может значить? Неужели это действительно правда или он просто их сказал, чтобы спасти Галлагера? Он так запутался, что, наверное, выход уже не найти. Йен, правда, стал ему очень дорог. Даже, наверное, чересчур дорог. Он не может думать не о ком, кроме него, и это убивает. Он не живет своей жизнью. Ведь с недавнего времени Йен Галлагер стал его жизнью. И, возможно, это полное безумие, но он чувствует себя счастливым, думая об этом. Возможно, это и называется любовью? Брюнет проходил мимо своего дома и решил заглянуть, ведь он давно там не появлялся. Внутри оказалась только Мэнди, которая была в своей комнате и собирала вещи. - Что?.. Какого хуя ты творишь? – наблюдая за действиями сестры, возмущенно подал голос Микки, привлекая к себе ее внимание. - Я уезжаю, Микки, - тихо произнесла Мэнди, присаживаясь на край кровати. – Я должна попытаться начать новую жизнь. - Блять, никуда ты не поедешь! – переступив через порог комнаты, Микки схватил чемодан сестры и стал вытаскивать оттуда вещи. – Ты из-за нашей ссоры? Мэнди, я уже давно простил тебя. Ты никуда не едешь. - Ты начал свою новую жизнь с Йеном, теперь я хочу того же, - брюнетка взяла брата за руки и нежно посмотрела ему в глаза. – Мне нет места в твоем сердце, Микки. - Ты вновь собираешься закрутить эту шарманку? - Я… я просто знаю. Ты выбрал его, хоть и не ответил тогда мне. Теперь ты всегда будешь его выбирать, просто… Ладно, я хочу, чтобы ты был счастлив, а если для этого нужно, чтобы в твоей жизни остался только один человек, пусть будет так, - брюнетка улыбнулась, а затем продолжила складывать свои вещи, и теперь Микки ей не мешал, молча наблюдая за этим. - Я сказал Йену, что люблю его. Повернув голову в сторону брата, Мэнди усмехнулась и потерла затылок, кивая. - Это должно было произойти, ведь ты действительно любишь его. - Я не знаю, Мэдс… - Зато я знаю. Твои глаза, когда он рядом… Микки, ты никогда ни на кого так не смотрел. Ты любишь его, в этом нет сомнений. - Я не хочу, чтобы ты исчезала, - Микки потер лоб большим пальцем, потупив взгляд. – Я не понимаю, почему ты считаешь, что я забыл о семье. - Знаешь детский тест на дружбу? Тонут два человека. Я и Йен, - брюнетка строго посмотрела на брата, который замотал головой. - Не надо, Мэдс… - Кого ты спасешь? – все же закончила девушка. - Обоих. - Вранье. Ты и сам знаешь верный ответ, Микки, - Мэнди вытерла одинокую слезу, спускающуюся по ее щеке, а затем присела на край постели. – Ты ослеп, Микки. Йен ослепил тебя своим сиянием, и ты перестал замечать все вокруг. Я не хочу терять тебя, но ты этого хочешь. - Блять, я не хочу этого! - Я люблю тебя, Микки, ладно? Буду любить, даже если это не взаимно. Просто помни, что свет со временем потускнеет, а семью, то, что ты имеешь с рождения, то, что движет тобой всю твою жизнь, ты не вернешь. Микки ничего не ответил сестре. Он просто обнял ее еще раз, а затем покинул дом Милковичей, в котором стало еще на одну душу меньше. Он старался не думать вовсе о словах Мэнди, потому что они приносили ему невыносимую боль. Он лишь надеялся, что Игги с Колином не разрушат их дряхлое семейное гнездо в отсутствии его и Мэнди. Уже вечерело, когда Милкович вернулся в дом Галлагеров и поднялся наверх, чтобы проведать Йена. Парень сидел с ногами на кровати и курил, глядя в потолок. Когда дверь открылась и в комнату вошел Микки, парень легко улыбнулся и указал ему на место рядом с собой. - Хей, - забравшись на кровать, отозвался Микки, отбирая у Йена сигарету. - Спрашивай, вижу, что хочешь, - наблюдая, как брюнет закуривает, усмехнулся Йен. - Как ты? - Лучше. Намного лучше, - парень забрал свою сигарету назад. – Прости, что напугал. - Ничего, не парься, я в норме. Думаю, теперь все постепенно начнет приходить в норму. - Мик, то, что ты сказал… Ты сказал, что любишь меня, чтобы я не спрыгнул? - Да, - кратко отозвался Микки, рассматривая профиль своего молодого человека. - Хорошо, - Йен кивнул и выкинул сигарету в пепельницу. - Потому что, если бы ты спрыгнул, то я бы никогда не смог тебе больше признаться в этом. Ты должен был знать, что я чувствую, чтобы быть полностью уверенным в своих действиях. - Значит, - Галлагер повернулся лицом к брюнету, заглядывая в его голубые глаза, - ты действительно любишь меня? - Я сказал это неосознанно, но это не значит, что это ложь. Я люблю тебя. Зеленые глаза в моменте засияли, и он, улыбнувшись, прижался губами ко рту Милковича, чувствуя себя по-настоящему счастливым в данный момент. Он углубил поцелуй, встречаясь с языком Микки в его рту, и застонал, когда брюнет грубо потянул его за волосы. Йен обвел пухлые губы парня языком, а затем отстранился, соприкасаясь лбами с Микки. - И я люблю тебя, Мик. Хотел, чтобы ты это знал. Возможно, я слишком сильно давно тебя люблю, просто все боялся тебе это сказать, боясь остаться ни с чем. Но я люблю тебя. - Ты слишком много болтаешь, Галлагер, - пытаясь скрыть смущение, произнес Микки, целуя своего парня в шею. – Хочу тебя. Улыбнувшись, Йен опрокинул Милковича на кровать и вновь припал к его губам, начиная быстро стягивать с него одежду, чтобы овладеть его телом. Сняв с брюнета свитер, Йен ехидно улыбнулся и сполз на постели, устраиваясь между ног парня. Глядя ему в глаза, он медленно стянул с него джинсы, а затем потянул вниз резинку боксеров под пристальным взглядом голубых глаз. Взяв чуть твердый член Микки в руку, Йен, глядя в лицо парню, коснулся языком его головки, подразнивая своего парня, и только потом сомкнул губы на его члене, заглатывая его до самого основания. Микки лежал неподвижно, закрепив свои руки в замке на затылке, позволяя Йену сделать свою работу самостоятельно, ведь даже без его помощи Галлагер охуенно сосал. Плюнув на ладонь, Йен провел пару раз ею по члену парня, надрачивая, а затем вновь взял орган в рот, так, что кончик члена Микки касался задней стенки его гортани. Все это время Йен не сводил глаз с Милковича, наблюдая за его реакцией, а он даже не дышал, наблюдая за тем, как его член исчезает в теплом рту Галлагера, но Йена это не устраивало, он хотел, чтобы Микки умолял его, изнемогая от желания. Еще раз глубоко приняв член парня в свой рот, рыжеволосый, взяв его в ладонь, похлопал по своему языку, вызывая на лице брюнета хищную ухмылку, а затем Йен сполз еще ниже, облизал собственный палец, взял в рот яички, рукой надрачивая возбужденный орган, и медленно ввел в анус своего парня смазанный слюной палец, из-за чего Милкович прогнулся в спине. - Блять, Йен…, - застонал парень, пытаясь руками отыскать спинку кровати для опоры. - Отлично, Микки. Стони, - и Милкович стал издавать еще более громкие и пошлые звуки, будто действительно послушался команды Йена. – Мне нравится. Когда Галлагер чуть ослабил эту сладкую пытку, Микки приподнялся на постели и, схватив парня за затылок, притянул его к себе для поцелуя, чему Йен был даже рад, ведь вкуснее члена Милковича могут быть только его губы. Они целовались страстно и ненасытно, действительно наслаждаясь этими мгновениями и не желая, чтобы это прекращалось. Их языки игрались друг с другом, а руки блуждали по телам, желая прижаться друг к другу еще теснее, хоть это было и невозможно. Микки водил ладонью по широкой спине парня, не веря, что этот мужчина принадлежит ему. Целиком и полностью. Он буквально сходил с ума от одной мысли о том, что только он имеет право прикасаться к этому идеальному телу, целовать этого идеального мужчину. - Тебе нравится вкус моих губ, Мик? – переходя с губ на шею, сладко спросил Йен, вызывая у брюнета стоны наслаждения. - Да. - Нравится, когда я делаю так? – Галлагер укусил нежную кожу шеи брюнета. - Блять, да, - прикрыв глаза, Милкович зарылся пальцами в мягких рыжих волосах. - Хочешь мне отсосать, Милкович? - Хочу. Улыбнувшись, Йен отстранился от сладкой бледной шеи брюнета и встал с кровати, чтобы было комфортнее. Облизнув алые губы, Микки взял член парня в свой рот, тут же словив довольный стон со стороны Галлагера. Микки сосал усердно как всегда, пытаясь доставить своему парню как можно больше удовольствия. Йен же гладил затылок и плечи брюнета, запрокинув голову назад с улыбкой на губах. - Глубже, сладкий, - зарывшись пальцами в чернявых волосах, Йен стал притягивать голову Микки ближе к своему паху, трахая его рот, наслаждаясь звуками, которые издавал брюнет, когда слишком глубокое проникновение вызывало у него рвотный рефлекс. – Прекрасно… Отстранившись, Микки горящими от возбуждения глазами посмотрел вверх на Йена, и рыжеволосый, нежно погладив парня по голове чуть наклонился, даря ему поцелуй. - Встань на четвереньки, - прошептал Галлагер на ушко парню, и по телу Микки пробежала целая армия мурашек от этого сладкого приказа. Он послушно встал на четвереньки и вновь провел языком по всей длине ствола, пальцами играясь с яичками, Йен же, облизав пальцы, провел ими линию по позвоночнику парня, останавливаясь на тугом колечке мышц. Он медленно ввел два пальца, раздвигая их внутри ножницами, подготавливая Микки к себе. - Да, Милкович, покажи мне, как ты меня хочешь, - ответил Йен на действия брюнета, когда он стал подаваться назад, самостоятельно насаживаясь на длинные пальцы. Достаточно растянув вход парня, Йен поцеловал брюнета в лопатки, а затем шлепнул его по ягодице, веля ему развернуться к нему задницей, что Микки и сделал. - Блять, Боже! Что за черт?! – послышался посторонний восклик, и парни машинально повернули головы на вошедшего Липа. - Блять, вышел нахуй, тебе тут не бесплатная порнушка! – прокричал Микки, хотя, стоя на четвереньках перед Йеном, он не выглядел очень устрашающе. – Кто-то в вашей семье хоть умеет стучать нахуй? – этот вопрос уже адресовался Йену, который улыбался во все тридцать два зуба. - Думаю, теперь твоя идеальная задница будет Липу сниться, - усмехаясь, Галлагер погладил брюнета по округлому бедру. - Лучше бы ему снился мой кулак, уродующий его смазливую морду. - Заткнись. Я хочу тебя трахнуть, а не разговаривать о моем брате, - зарычал Йен, шлепнув парня, и Микки послушно замолчал, когда рыжеволосый надавил на его шею, заставляя его щекой соприкоснуться с матрацем. Йен поводил немного членом между ягодиц брюнета, дразня его, а затем медленно стал погружать свой орган в задницу Микки, слыша, как тут же зарычал парень, закусив простыню. - Вот так, - с улыбкой блаженно произнес Йен, когда его член полностью исчез в Микки, а брюнет выпустил изо рта стон. Микки сходил с ума, когда Галлагер начал двигаться в нем, жестко втрахивая его в кровать. Рыжий водил нежно руками по его бедрам, при этом грубо вторгаясь в его задницу, и это был восхитительный контраст. Наклонившись к Милковичу, Йен притянул парня к себе и поцеловал его, не прекращая своих движаений в нем. Он долбил по простате Микки, что вызывало стоны брюнета, которым не было конца. - Блять, не останавливайся, - прокричал парень, когда Йен забрался на кровать и буквально лег на Милковича, все ускоряя и ускоряя темп, пока он не стал просто бешеным. Вжавшись лицом в матрац, Милкович стонал как сучка, что возбуждало Йена еще больше. Оттопырив зад, он принимал в себя размеры Галлагера, не возражая, когда Йен бил его по заднице или тянулся за лишним грязным поцелуем. Когда Йен вышел из Милковича, брюнет приподнял голову и, улыбаясь как кретин, повернулся лицо к своему парню, целуя его в губы. - Давай, Микки, тебе же хочется, - Йен лег на спину и чуть раздвинул ноги, наблюдая за тем, как Микки неуверенно забирается на него и, схватив его член, начинает пристраивать его к своему растраханному отверстию. Теперь Микки был главным, он задавал ритм, и это ему тоже пиздец нравилось. Он скакал на члене парня, принося им обоим небывалое удовольствия от процесса, Йен же дрочил ему, подводя к разрядке. - Хочу кончить в тебя, - сквозь стоны произнес Йен, а Микки энергично закивал, будучи не в силах отвечать словами. Он двигал бедрами вверх и вниз, вперед и назад, а руки Галлагера раздвигали его ягодицы, оставляя на них красные следы от ногтей. Наклонившись вперед, Милкович соприкоснулся губами с губами Йена и почувствовал, насколько близок к разрядке. Поэтому, выпрямившись, он стал двигаться быстрее, а затем, ощутив, как его задницу наполнило что-то теплое, кончил на живот Галлагера с громким стоном. - Переезжай ко мне, - не выходя из Микки, прошептал Йен, задыхаясь. – Знаю, я уже просил тебя об этом, но тогда я был не в себе. Теперь я сознательно хочу этого. Переезжай ко мне. Будь моим. - Я и так твой, - глядя в затуманенные страстью зеленые глаза, произнес Микки. - Тогда переезжай ко мне. Я не хочу расставаться с тобой ни на секунду, потому что я пиздец как нуждаюсь в тебе. Я будто задыхаюсь, когда тебя нет рядом. - Это серьезно… - Я знаю. Но и я больше не играю с тобой, Мик. Переезжай ко мне. - Хорошо, - прикрыв глаза, ответил Милкович, и Галлагер тут же поспешил его поцеловать. Они приняли очень серьезное решение, которое, возможно, разрушит все то, что они уже имеют. Но ведь, кто не рискует, тот никогда не узнает всех граней жизни. А Микки был готов познать этот мир, увидеть его глазами Йена Галлагера.