Никогда не люби незнакомца

Кофе был невкусный. Вроде был насыпан из той же банки, что и всегда, но сегодня он был никакой. Хотя, наверное, глупо обвинять в своем плохом настроении какой-то напиток, когда прямо перед твоими глазами ходит настоящая причина. - Во сколько сегодня придешь домой? Я хотел заказать твою любимую пиццу на ужин, - наблюдая за тем, как брюнет причесывает волосы у зеркала, сухо проговорил Йен, отпивая немного горячего напитка. - Не знаю. Ешь один. - Как уже третий день подряд? - Я не виноват, что у меня много работы, блять. - Господи, просто признай, что ты избегаешь меня, я же вижу! Мы так и не поговорили после вечеринки, Мик. - Мы не обязаны ни о чем разговаривать, ладно? Йен, поставив кружку на столик, поднялся со своего места и подошел к своему парню, обнимая его за талию и положа голову ему на плечо. - Я люблю тебя, - нежно произнес Йен, легко касаясь губами мочки уха брюнета. - Я… Пожалуйста, я должен идти, - оттолкнув от себя Галлагера, Микки надел быстро на себя куртку и выбежал из квартиры, не желая больше оставаться наедине со своим парнем. Он боялся затевать этот разговор, хоть и понимал, что он необходим. Йен прав, Микки избегает его. Прячется как трус в борделе, но он готов продолжать, если это оттянет их разговор о наследстве этого старого пердуна как можно дальше. Йен перевел испуганный взгляд на Милковича, но брюнет тут же отвел свои глаза и скрылся за дверями квартиры. Галлагер направился за ним, желая немедленно все ему объяснить. Мало ли что он мог себе надумать! И почему ему так не везет по жизни? Когда Йен вошел обратно в квартиру, Милкович сидел на диване рядом со своими братьями и жадно пил пиво с нахмуренным лицом. - Мик, мы можем поговорить? - аккуратно спросил Йен, подойдя к своему парню. - Меня звал Кев, давай потом, - поднявшись с места, Милкович холодно улыбнулся рыжему, а затем пошел к Боллу, который был даже и не в курсе, что он звал Микки. И, конечно, Йен знал, что это была лишь отговорка. - Эй, все в порядке? – Фиона коснулась его спины.- На тебе лица нет. - Все в порядке. Но это, конечно, была жалкая ложь. Но что еще мог ей ответить Йен? Он не хотел вновь впутывать ее в свои проблемы, это было бы слишком эгоистично. Он сам в силах все исправить. Весь вечер Йен не мог расслабиться, так как все продолжал думать о том, что произошло на лестничной клетке, Милкович же пил и пил, не прекращая. И в итоге, когда все ушли, он лег спать, и Галлагер так и не смог начать этот разговор, волновавший его. Йен не выходил из дома, ожидая Микки, который так и не спешил домой. Но как только в дверь позвонили, Галлагер подорвался с места, даже не подумав о том, что у брюнета есть свои ключи. На пороге стояла давняя «подруга» парня Бриэлла, игриво подняв брови. - Salut! – весело пропела девушка, а затем без приглашения прошла в квартиру парня и устроилась на диване, закинув ногу на ногу. - Ты слишком веселая для человека, который потерял отца. - Брось, ты тоже не строй из себя убитого горем любовничка. Все мы хотели, чтобы он побыстрее откинул копыта, и он знал это, поэтому и сделал нам одолжение. - Не говори так! Возможно, я думал, что хотел этого… Но, увидев его в последний раз, я понял, что хочу всеми силами помочь ему, - повысив голос, экспрессивно говорил Йен, приблизившись к нежданной гостье, которая сидела и рассматривала свои ноготки. – И мне действительно жаль, что ему уже было нельзя помочь. - Помочь? Самоубийцам не помогают, - фыркнула Бри, а затем, переведя взгляд на Галлагера, округлила глаза от удивления. – Подожди, ты не знал? - Он…, - Йен сглотнул подступившую слюну. – Он покончил с собой? – его голос дрожал от волнения и даже страха. - Повесился ночью два дня назад, - девушка пожала плечами, а Йен ужаснулся мысли, что именно два дня назад они с ним ужинали. – Он был бухой в стельку, когда его нашли, а потом позвонили мне как ближайшему родственнику. - Он был в отчаянии…, - тихо проговорил Йен для самого себя, но Бриэлла его услышала и усмехнулась. - Полиция считает это запланированным самоубийством. Все было подготовлено, а напился для смелости. Он всегда был трусом. - Неужели тебе его совсем не жаль? Ему нужна была поддержка, любовь! - Которой ты лишил его! – закричала девушка, и Йен мгновенно замолчал, так как сам не ожидал от нее такой резкой реакции. – Думаешь, я не любила своего отца? Любила и поэтому уехала, чтобы не мешать ему. Возможно, я была груба с ним, но и он никогда не был лучшим папой. Он считал меня частью его прошлого, тебя же он любил по-настоящему, а ты его предал, изображал из себя влюбленного пидорка, а на самом деле мечтал о его смерти. Обманывал его, качал из него деньги, а что мне оставалось? Я пыталась открыть ему глаза, а меня лишь обвинили в том, что я просто боюсь быть выписанной из завещания! - Черт, согласен, это несправедливо, я не должен был лишать тебя любви отца, но вы и до моего появления не так уж хорошо общались, как я думал. - Знаешь, что на самом деле несправедливо? То, что ты сейчас здесь и у тебя есть все, о чем ты мечтал, а он теперь гниет в могиле, так как был убежден, что у него ничего нет. Деньги не сделали его счастливым, потому что это лишь бумажки, и ты поймешь это, когда потеряешь кое-что поважнее. - Боюсь, я снова не вовремя, - прорычал брюнет, дождавшись окончания монолога девушки. - Нет, нет, я уже ухожу, - быстро произнесла Бриэлла и вышла из квартиры, демонстративно виляя бедрами. - Мик…, - как только входная дверь захлопнулась, Йен сделал шаг по направлению к парню, но тот быстрым шагом направился на кухню, проходя мимо рыжего. - Блять, я даже знать не хочу, что ты собираешься мне сказать! Просто заткнись, пожалуйста! – прокричал Милкович, ставя на кухонную тумбу пакет с едой, который он купил, чтобы поужинать с Йеном, но этот рыжий умеет все испоганить. – Почему с тобой не может быть просто? – вздохнув, прокричал Микки. – Почему у тебя вечно какие-то секреты, тайны, проблемы? - Я очень хотел тебя оградить от этого, но это сложно, когда это часть меня. Я сложный, Микки, но ты ведь говорил, что мы через все пройдем, так? - Я не хочу об этом говорить, Йен, прошу…, - Микки жалобно просил парня, прикрыв глаза, так как понимал, что вряд ли сможет пережить этот разговор. - Но почему? Неужели ты и дальше хочешь делать вид, что ничего не было? - Да, черт возьми! Да! Потому что это лучше, чем слышать из твоих уст подтверждения своим страхам. Одно дело, что я думаю, а другое, что ты мне скажешь. Мне легче отрицать, Йен. - Мик, - Галлагер подошел к своему парню и нежно коснулся его пылающей щеки, - я не был тебе верен. - Не надо… - Я все это время, ходя на съемки, ходил к Гектору, играя с ним в любовь, чтобы он оставил мне свое наследство. Я не думал тогда ни о чьих чувствах, только о том, на что мы с тобой потом потратим эти деньги! Я хотел все это прекратить очень давно, но потом я узнал о наследстве, которое он хочет мне оставить. У меня ничего тогда не получалось, работы не было, и я понимал, что смогу получить легкие деньги! Я был будто в розовых очках, за что сожалею теперь. Это было очень глупо. Я врал тебе, Микки. И я знаю, что я просто ужасен, но я покончил с этой ложью. - Как давно? - Два дня назад. - Блять! Все это время… Когда я был с тобой? Когда мы трахались? Когда я говорил тебе, что люблю тебя…, - Микки толкнул парня в грудь, злобно глядя на него взглядом своих ледяных глаз. – Но тебе же было плевать, да? На то, что я все отдал ради тебя? Ты думал лишь об этих грязных деньгах, блять! - С этим покончено, Мик. - Ну, конечно! Деньги ведь теперь твои, так ведь?! Сколько он тебе оставил? - Это не имеет значения… - Имеет, блять! Я должен знать, за сколько бабла ты променял меня! - Он переписал на меня все, - опуская глаза в пол, пробормотал Йен, сминая пальцы на руках. - Да у меня дорогая задница, видимо! – парень нервно засмеялся, а затем, схватившись за волосы, попытался хоть как-то унять бурю, бушевавшую в нем. – Это того стоило, Йен? - Ты разве не слышишь меня? Все кончено! - Нихуя ничего не кончено! – Микки прошел мимо Йена и взял с подоконника пачку сигарет. Ему нужно было срочно покурить, чтобы хоть немного успокоиться. Хотя, как это возможно в данной ситуации? Его пальцы тряслись, и он даже не мог элементарно поджечь гребанную сигарету! Поэтому он и не хотел затевать этот разговор. Он в глубине души знал правду, просто не хотел этого признавать. Он любил Йена, но теперь он не был уверен, что готов уничтожать себя каждый день ради человека, который постоянно ему врет. - Ты должен отказаться от наследства, - монотонно произнес Микки, закурив. - Мик, у нас теперь есть огромные деньги, ты понимаешь это?! - Я понимаю то, что теряю тебя, вот, что я понимаю! Мне плевать на эти чертовы цветные бумажки, мне важен лишь ты! - Эти, как ты выразился, цветные бумажки могут обеспечить нам безбедное существование. Мик, я полностью твой! - Нет, блять, нет! Между нами всегда будут эти грязные деньги! Ты откажешься от них. - Я не уверен, что это верное решение, мы не должны все делать сгоряча. Ты просто сейчас на нервах. Наступило молчание. Микки курил сигарету за сигаретой, пока его не начало уже от них тошнить. Он ни о чем не думал, просто не хотел. Но единственное, что он сейчас знал наверняка: он совершенно не хотел сейчас оправдывать Йена, как делал это все время. - Что же с тобой не так? – повернувшись к Галлагеру, наконец, лицом, спросил Микки хрипловатым голосом. - Я такой, какой есть, - Йен пожал плечами с улыбкой, а затем подошел ближе к Микки и поцеловал его в пухлые губы. – И ты любишь меня за это. - И я так от этого устал. - Микки…, - Йен хотел погладить брюнета по волосам, но тот оттолкнул его, решительным взглядом глядя ему в глаза. И тогда ему стало по-настоящему страшно. До этого он даже и не думал об этом, так как считал, что они через все смогут пройти, но глаза Милковича говорили сейчас о другом. – Ты сейчас на эмоциях, я понимаю… Микки, я все сделаю, чтобы ты меня простил! Пожалуйста, не принимай никаких решений сейчас, умоляю! - Ты сам принял это решение уже давно, Галлагер. Я хотел увидеть любовь в тебе и, наивный, заплатил за это. - Ты не уйдешь, Микки… Нет, ты не сможешь уйти, потому что ты любишь меня! - Слишком сильно…, - он покачал головой с улыбкой на сухих от нервов губах. - Ты все усложняешь. Мы справимся, ты же знаешь. - Я больше ничего не знаю. Я хочу быть счастлив с тобой, - Микки уже был на грани, чтобы не расплакаться, но все же продолжал всеми силами удерживать на лице маску безразличия. - Так будь счастлив! Микки, я люблю тебя, ты любишь меня! Что еще нужно? - Все, что ты должен был сделать – остаться со мной. Но ты был на это неспособен. - Нет… Мик…, - Йен начал медленно падать на колени, так как ноги его уже совершенно не держали. Он буквально чувствовал, как с каждым словом Микки кто-то выкачивает из него жизненные силы. - Все кончено. Эти слова эхом пронеслись в голове Йена. Эти слова изменили все. Эти слова убили его. Эти слова уничтожили все его существо. Он потерял все.

***

Тишина. И только противный звук капающей воды из сломанного крана на кухне раздражает уши. Он сидит в позе лотоса у подножья кровати с закрытыми глазами и старается заглушить надрывающийся голос в своей голове: «Я потерял все. Я потерял все. Я потерял все».Он даже не может думать из-за этого голоса. Только он играет в его голове. И это просто убивает его с каждой секундой, разлагая его мозг. Думал ли он, что будет сидеть в полном одиночестве, еще пару дней назад? Он был так счастлив… Они были счастливы. Точнее, Йен думал, что Микки с ним счастлив. Но ушел ли он, если это было бы правдой? Наверное, нет. Тогда все было ложью? «О чем я? Конечно, все было ложью! Потому что отношения были построены на лжи. И я запустил этот чудовищный механизм. Я виноват, что он ушел». Будильник прозвенел слишком резко и неожиданно для Галлагера, и он быстро открыл глаза и посмотрел на часы. «Уже восемь? Как может быть уже утро, если я еще не ложился спать? А может, я просто сам еще сплю?» Поднявшись на ноги, Йен, не выключая будильника, медленно прошествовал в ванную. Он остановился напротив зеркала и первым делом посмотрел на стакан, в котором стояла лишь одна зубная щетка. Ночь прошла просто ужасно. Йен ворочался из стороны в сторону, так как не мог уснуть из-за отсутствия в своей постели Милковича. Как странно, но парень уже и уснуть не мог без пухлых сильных рук Микки, огибающих его по ночам. Он не шутил. Он действительно ушел и не вернулся. Бросив свое «все кончено» и, посмотрев чуть ли не со слезами на глазах на Йена, быстрым шагом покинул квартиру. И его действительно не было по сей час, хотя Галлагер надеялся, что к ночи он должен будет возвратиться. Уснул Йен под утро, когда Чикаго уже окутывал приятный оранжевый свет рассвета. И он надеялся поспать подольше, но копошащиеся звуки в его квартире заставили его резко подняться. Это был Мик. Йен сразу узнал его, как только открыл глаза, и лицо его тут же засияло. Он так скучал по нему, так хотел сейчас его обнять и больше никогда не отпускать. Откинув одеяло, Йен встал с кровати и направился в гостиную, в которой находился брюнет. Он нервно курил возле окна и не обращал внимания на проснувшегося рыжего парня. - Ты вернулся, - с надеждой в голосе пролепетал Йен и сделал несколько стремительных шагов к Микки, но тот с нервным смешком оттолкнул его, сохранив между ними дистанцию. - Воу, я за вещами, Галлагер, - отозвался Милкович, не глядя парню в глаза, так как, сделав это, он боялся, что все полетит к чертям. – Не хотел тебя будить, поэтому и ждал твоего пробуждения. - Микки, ты же несерьезно это, - нахмурив брови, Йен сделал еще одну попытку притянуть к себе брюнета, но тот слишком искусно увиливал от него. - Для тебя все несерьезно, - прыснул Милкович, открывая шкаф, чтобы забрать свои вещи, - мои слова, мои чувства, мы. - Не смей это говорить! Я всегда воспринимал тебя всерьез. И я верю в нас, Мик, - рыжий подошел к Милковичу сзади, притягивая его к себе за талию. – Мы сможем через это пройти. - Отпусти меня, - спокойно произнес Микки, но Йен его не послушал, а лишь крепче ухватился за него. – Блять, ты глухой?! Я сказал, отпустил меня! – вырвавшись из рук своего бывшего парня, Микки почесал переносицу, а затем сгреб вместе в вешалками свои шмотки, забрасывая их в большой мусорный пакет, который принес с собой. – Хоть раз в этой чертовой жизни подумай обо мне! - Мик… - Микки! – рявкнул брюнет, чуть зажмурившись. - Микки… Позволь мне все исправить. Ведь еще не поздно, я знаю. - У тебя было столько шансов, Йен! Просто херова куча неиспользованных шансов. Все, хватит! Я не хочу тебя, Галлагер. Не хочу больше испытывать себя. Прекрати же приносить мне еще больше боли и отпусти! Я этого хочу. Выговорившись, Микки схватил свой пакет и стал собирать по дому свои немногочисленные вещи. Йен же, сидя на постели, наблюдал за ним, сдерживая себя, чтобы силой не оставить его здесь, хотя так желал это сделать. Перебросив мешок через плечо, брюнет тяжело вздохнул и вышел из квартиры, в которой неожиданно стало невыносимо пусто. Галлагер же прикрыл лицо ладонями, стараясь не разнести все это место к чертям. Вдруг дверь неожиданно вновь распахнулась, и Милкович снова оказался в квартире. - Микки, я…, - с улыбкой Йен поднялся со своего места, но замолчал, когда в его ладони оказалась связка ключей, которую передал ему брюнет. - Прощай». Может ли человек стать таким страшным всего за четыре дня? Наверное, да, ведь Йен выглядел действительно ужасно. Но его это больно не волновало. Какой смысл быть красивым снаружи, если ты невыносимо уродлив внутри? Умыв свое лицо противного желтого оттенка, Галлагер еще пару минут стоял возле зеркала, глядя своему отражению в глаза, в которых была лишь одна пустота, а затем, закрыв кран, вернулся обратно в комнату и открыл шкаф, который с недавнего времени был полупустой. Он выкинул практически все свои вещи. Просто так. Потому что все они, так или иначе, напоминали ему о Микки, которого… больше нет в его жизни. Он физически ощущал отсутствие Микки в своей жизни. Он будто чувствовал, что ему без суда и следствия удалили конечности и сказали: «Хоть как-нибудь постарайся выжить». И он старался жить, хоть и не видел теперь смысла. Каждый предмет, каждый запах, каждая мимолетная деталь напоминала ему о брюнете, и это была самая невыносимая пытка из всех существовавших. Надев коричневый классический костюм, Йен начал пытаться завязать на шее галстук, но он был сейчас слишком похож на веревку, и Галлагер стал затягивать его все туже и туже, глядя на себя в зеркало. Дыхание перехватило, но он все продолжал душить себя, желая физической болью заглушить душевную, но все без толку. Поэтому, отбросив несчастную полоску ткани в сторону, он покинул квартиру, так и не выключив будильник. - Прелесть, ты выглядишь отвратно, - сморщив лицо, произнесла Бриэлла, покачивая длинной ногой. Йен приземлился на кресло рядом с ней. – Мог бы хотя бы побриться. - Зато ты сияешь, словно проститутка, получившая больше минимальной платы за минет, - грубо отозвался парень, даже не повернув к ней голову. - Фи! Grossiers garçon, - Бриэлла нахмурила брови и показательно отсела от юноши подальше, будто бы от него неприятно пахло. Хотя, это могло быть правдой, так как душ Йен не принимал с воскресенья. Кроме него и обиженной француженки, в комнате находились еще люди, которых Йен знал или, по крайней мере, видел. В углу комнаты, облокотившись на большой книжный шкаф, стояла и нервно постукивала ноготками по деревянной поверхности миссис Лоурмен, являющаяся сестрой покойной жены Гектора. Возле окна, куря уже не первую сигарету с тонким привкусом мяты, как было слышно по запаху, находилась адвокат мистера Уоллера, имени которой Йен не знал. И, наконец, на кресле напротив парня сидел статный мужчина с дорогущими часами на руке, на которые он то и дело поглядывал, будто бы куда-то спешил. Он же приходился Гектору другом, из-за которого Галлагер, в общем-то, и познакомился с покойным, так как именно на день рождения этого мистера Ракатовски Гектор пришел в «Белую ласточку» когда-то. - Что ж, приветствую всех, - в комнату неожиданно быстрым шагом ворвался мужчина лет пятидесяти и устроился на своем месте за рабочим столом, - давайте начинать, - нотариус мило улыбнулся, а затем достал бумаги из ящика своего стола. - Не рано ли нас всех собрали? Кажется, Гектор умер только вот недавно, - возмутился мистер Ракатовски, оглядывая комнату в поисках союзника. - Это было особое пожелание мистера Уоллера . Он хотел как можно скорее читки завещания, - пояснил нотариус, а затем, откашлявшись, начал вскрывать конверт, после чего начал чтение. Йен невнимательно слушал мужчину, он смотрел прямо перед собой и размышлял о том, что этот момент он так долго ждал, а сейчас, сидя здесь, он не очень-то хорошо понимает, почему. Ах, да, он же вот-вот станет богатым… Но, кажется, даже та же миссис Лоурмен обрадовалась больше своей винной коллекции, которую ей завещал Гектор. - Мистер Галлагер, - громче произнес нотариус, и Йен тут же поднял на него глаза, - обращение покойного к вам, слушайте, пожалуйста, - укоризненно посмотрев в сторону юноши, мужчина вновь опустил глаза в бумагу. – Теперь, когда я вынужден был проститься с некоторыми радостями в моей жизни, я бы хотел вспомнить о самой главной. Жаль, мой дорогой Йен, что ты не был моей собственностью, хотя в каком-то плане так и было, но все же тебя я не могу завещать кому-нибудь из своих знакомых. Но зато я могу оставить тебе что-то от себя, чтобы ты всегда помнил своего престарелого любовника, - нотариус чуть покраснел и даже вытер пот со лба от волнения. – Ты долго был со мной. Я даже не ожидал этого. Но я ведь уже упоминал при жизни, что ты хороший актер? Я был счастлив, что ты был в моей жизни, мой милый Йен. Все эти букашки, собравшиеся сейчас здесь, даже и мизинца твоего не стоят. И ты знаешь это. Я всегда знал это. Ты лучшее, что случилось в моей жизни. Ты ведь это хочешь сейчас слышать? Что ж, вот твоя награда за твои мучения со мной, - щеки мужчины стали пунцово-красные, когда он поднял глаза на Йена и показал ему средний палец. - Ты ахуел?! – подскочив со своего места, Галлагер быстрым шагом направился к нотариусу, который тут же затрясся от испуга, показывая ему бумагу, на которой было написано, что именно это завещал покойный ему. – Что за черт…, - тихо произнес Йен, быстро глазами пробегаясь по завещанию. - И вот это вам, мистер Галлагер, - мужчина протянул Йену конверт. – Присядьте, пожалуйста, чтобы я смог продолжить чтение завещания. Йен медленно кивнул, а затем вернулся на свое место, посмотрев на улыбающуюся Бриэллу. Казалось, она засияла после этого представления еще ярче. - Моя дорогая дочь, Бриэлла. Забирай, - быстро прочел нотариус, и глаза Йена округлились от непонимания ситуации. – Мисс Уоллер, ваш отец завещал вам все свое состояние. Это была последняя воля покойного, - вытерев еще раз пот со лба, мужчина откинулся на спинку кресла, и все стали постепенно выходить из кабинета. Нотариус тоже покинул помещение, и остались только Йен и Бриэлла, которая отошла к окну, чтобы не мешать Галлагеру читать письмо от Гектора, в котором он надеялся узнать обо всем, что только что произошло. «Мой милый Йен, свет мой, как же мне не хотелось ставить тебя в такое неудобное положение, так как я всегда не любил видеть глупость на твоем прекрасном лице. Но так уж вышло, и теперь ты сидишь, читая это письмо, и недоумеваешь, что вообще только что этот мертвый старик провернул. Пишу сейчас это с улыбкой, так как буквально вижу сейчас перед глазами твой испуг, когда нотариус прочел твою часть моего завещания. Надеюсь, фак он показал приличный? Ох, я бы с удовольствием продемонстрировал тебе свой, но, увы, мой средний палец, как и все мое остальное тело, уже образовал к этому времени одну единую кучку праха. Хотя, у меня была идея подарить тебе мой средний палец, но потом я подумал, что это будет для тебя слишком жирно. Я узнал о твоем обмане давно. Не нужно винить Бриэллу, я бы ни за что не поверил, если бы тогда в больнице не прослушал твое сообщение. Ты думал, что удалил его? Ох, мой милый мальчик, ты слишком часто считал меня идиотом, хотя это было не так. Что же я испытал? У меня открылись глаза! Я был так тобою ослеплен, что и не жил вовсе. Нет, не так. Я жил с твоего позволения, только ради тебя. Тебе это нравилось? Мне тоже. Ты качал из меня деньги и при этом кривил лицо, глядя мне в глаза. Тебе было омерзительно? А я с ума сходил по тебе, души не чаял. А ты плевал мне в рожу и улыбался приторной улыбочкой, продолжая манипулировать мною. А я был слеп. Ох, ты излучаешь такой яркий свет, чтобы засветить то говно, которым ты являешься на самом деле. Первой моей мыслью, если честно, было проучить этого мелкого Милковича. Я был поражен, когда узнал, ради кого ты решил спуститься с небес! Этот невоспитанный, мелкий, дворовой оборванец. Я представлял, как он будет мне платить по счетам за то, что увел тебя у меня. Но потом, увидев вас вместе однажды на улице, я понял, что мне жаль этого глупого мальчишку, ведь он также сильно влюблен в тебя, как был и я, пока не узнал всю правду о твоей сущности. Его горящие глаза, смотрящие в твою сторону, заставили меня передумать. Этот мелкий гопник был и так наказан и природой, и встречей с тобой. Ты сделал мне больно, Йен Галлагер. Знаешь, что такое боль? Очень хочу, чтобы ты ее испытал. И эта мысль, словно мания, преследовала меня все последнее мое время. Мне хотелось, чтобы ты не только раскаялся, не только заплатил за все, но и чтобы прочувствовал все на своей шкурке. Думаю, процесс уже запущен, не так ли? Ты чувствуешь эту пустоту внутри? Чувствуешь, как она поглощает тебя? Ох, волшебное ощущение, не так ли? И самое чудесное, что ты никак не сможешь от него избавиться, мой сладкий. Жаждешь всего по порядку? Все этапы твоей «болезни»? Этого вируса, именуемого местью? Что ж, я расскажу тебе, хотя очень скоро ты сам обо всем узнаешь. Но мне доставляет небывалое удовольствие уничтожать тебя этими словами лично. Ты уже получил свою часть завещания? Ах, глупый вопрос, ты же все равно мне не сможешь ответить! Но, думаю, у тебя в голове закралась мысль по поводу того, как могли ускользнуть деньги из твоих цепких рук, когда ты все сделал, чтобы их получить. Ты ублажал этого старого пердуна, рвал практически задницу ради этих денег, жертвовал всем и даже подписал какие-то бумаги, которые… даже не прочел. Бриэлла долго пыталась переубедить меня, так как подсовывать тебе бумаги так открыто было очень рискованно. Но я же знаю своего мальчика! Ты глуп, чтобы даже попросту просмотреть, что подписываешь! Что, в Саутсайде не учат, как нужно проворачивать сделки? Какая жалость! Хотя, нет. Знаешь, что теперь будет? Предвкушение слаще всего, не так ли? Что ж, для начала ты вернешься домой и обнаружишь, что твоя квартира больше тебе не принадлежит. Спорим, там уже все опечатано? Ах, да, бумага. Что же ты в итоге подписал, Йен? Свой смертный приговор, так как, чтобы расплатиться со мной, тебе придется тысячу раз умереть и воскреснуть. Я не много значения придавал тому, что ты мне задолжал кругленькую сумму, а потом вдруг подумал: «А почему я должен тебе это прощать?» Так вот, для начала ты вернешь мне все с процентами, мое ты золотце. Наверное, я не назову точную сумму… Хотя, нет, вру, назову. Ровно 1 500 000 долларов. Мило, не так ли? Тебя ждет тюрьма, если ты в ближайшее время не выплатишь эти деньги Бриэлле. Думаешь, тебе пойдет оранжевый? Что ж, надеюсь, этот урок заставит тебя читать документы. Дай угадаю, о чем ты думаешь! Сколько же дерьма может натворить мертвый мужик! Знаешь, а мне даже лестно, что ты сейчас думаешь только обо мне. Хоть когда-нибудь! Хорошо, что же будет дальше? Ты потеряешь своих любимых, даже этого несчастного оборванца. Или ты уже его потерял? Ох, я рад, что он освободился и присоединился к нашей компании обманутых. Конечно, в этом даже не столько моя заслуга, сколько твоя. Если бы ты не врал всем, ничего бы этого и не было, мой Йен. Виноват лишь ты один. Заметил? В конечном счете ты останешься один. Совершенно. Прямо как я. Неплохая перспектива? Ты гнался за деньгами, за славой и вниманием, а останешься ни с чем. И эта мысль согревает мне сейчас душу. Я чувствую, что освободился, мой милый, от твоих оков. Я вновь вижу этот мир ясно и понимаю, что не хочу в нем больше находиться! Внутри я уже давно мертв, скоро эта участь постигнет и мое тело. И знаешь, что? Сейчас, когда моего тела уже не существует на этой Земле, когда от меня осталась кучка жалкого пепла, я счастлив. Ты заплатишь за все, что сделал со мной, и это научит тебя, что нельзя играть с жизнями людей. Сколько было до меня? Уверен, много. Но именно я прекращу это, избавив всех от твоей мерзкой натуры. Ты не ангел, мой дорогой. Ты дьявол в обличии мечты. Ты принес так много страданий. Мне было так плохо! Я умер из-за тебя. И сейчас, знаешь, единственное, что приходит на ум: «Повторим?»

Твой Гектор Уоллер. Покойный, но счастливый.

P.S. Наверняка ты заметил, что на протяжении всего письма я называл тебя своим? Однажды ты взбесился по этому поводу, я помню. Ведь ты не можешь никому принадлежать! И так оно и было. Но сейчас ты МОЙ. Я не слишком крепко схватил тебя за яйца?» - Верно, папа был прав, - восхищенно произнесла Бриэлла, как только увидела, что Йен дочитал. - Tu as peur. Тебе больно? - Дрянь! – скомкав письмо, Йен швырнул его в девушку, злобно рыча от злости. - Не такая как ты. Ты получишь по заслугам. Ничто не остается безнаказанным. - Я ничего ему не сделал! Я извинился перед ним. Да, возможно, я лгал ему, но я же извинился! - Очень часто слов бывает недостаточно, - прошипела Бриэлла, а затем уверенным шагом направилась к выходу. Теперь Йен не знал, что ему делать. Если Гектор не лгал, то ему и идти теперь некуда. Он поднял скомканный лист бумаги и выкинул его в ведро, после чего покинул кабинет нотариуса без идеи на то, что же ему теперь делать. Конечно, он решил сначала пойти к себе на квартиру. К себе… Какая ирония! Гектор лишил его всего. Или, по крайней мере, собирается это сделать. Да уж, сколько же неприятностей может причинить мертвый человек. - Блять, это мои вещи?! – закричал парень, увидев на улице возле многоквартирного дома кучу вещей, в которых рылись бездомные. – Пошли нахуй отсюда! – отобрав у одного из бомжей свою бордовую рубашку, которую он обнюхивал, Галлагер быстрым шагом поднялся на свой этаж и увидел запечатанную квартиру. Он подергал за ручку двери, но дверь так и не открылась волшебным образом. Когда он спустился обратно вниз, половины его вещей уже не было. То ли бомжи украли, то ли сильный ветер попросту унес их. Йену уже, честное слово, было плевать. Приземлившись на бордюр возле оставшегося барахла, он закурил, пытаясь придумать, что ему делать теперь. Было ясно одно: Гектор хорошо поработал со своей местью, и теперь, чтобы выбраться из этого дерьма, Йену придется разорваться буквально на части. Ему нужны деньги. Много денег. Такие суммы раньше он видел только в кино, потому что в реальности достать их просто невозможно. Только если продать душу дьяволу! Да и то за его душу столько не выручить… Как Гектор мог так с ним поступить? Нет, Йен всегда знал, что это непростой человек, но он и помыслить не мог, что этот мужчина способен на подобное. Разрушить чью-то жизнь взмахом шариковой ручки… Конечно, подписывал Йен, но… Это полный пиздец. Куда идти? Домой? К Галлагерам? Ох, меньше всего Йен хотел идти туда и взваливать свои проблемы на плечи членов своей семьи. Они ведь не виноваты в том, что он такой неудачник, лжец и подлец. Больше всего на свете ему сейчас хотелось поговорить с человеком, которого он не так давно считал своей семьей. Он так скучал по Микки. Ему так его сейчас не хватало… {От Йена 11:19} Я в дерьме, Мик. Облажался крупно. Боюсь, не смогу уже ничего исправить. Сообщение было доставлено, но Милкович не спешил ему отвечать. Конечно, на что еще надеялся Йен? {От Йена 11:22} Я знаю, ты не хочешь со мной разговаривать… Вообще иметь со мной никаких дел. Но ты сейчас мне очень нужен, Микки! Пожалуйста, ответь, прошу. Подождав ответа еще несколько минут, Йен обреченно опустил голову на колени и слегка вздрогнул от ледяного ветра, а затем решился и набрал номер Липа.

***

Фиона нарезала круги по гостиной, грызя ноготь на большом пальце правой руки, пытаясь осмыслить все то, что только что рассказал ее брат. У нее даже в голове не укладывалось. Галлагеры, конечно, всегда попадали в неприятности, но она впервые не знала, что делать. - Мы что-нибудь придумаем, Йен. Обязательно, слышишь? – произнесла Дебби, приобнимая брата за плечи, и рыжий тихонько кивнул с намеком на улыбку, хоть он и не верил ее словам. - Блять, полтора лимона! Нужно быть полными кретинами, чтобы верить, что мы сможем нарыть такую сумму! – вскрикнул Карл, а затем отпил из бутылки пива, пытаясь совладать с эмоциями, бушевавшими в нем. – Я максимум могу достать пару тысяч из заначек из прошлого. Дебс мать одиночка, работающая в дешевой забегаловке. Сколько, Дебби? Сотку насобираешь? - Я могу подкинуть где-то три штуки, я откладывал со стипендии и зарплаты в баре, - отозвался Лип. - Ох, велика сумма! – все не унимался Карл, реалист этой семьи. - Мне дадут кредит. Я уже однажды готовила бумаги. Где-то, думаю, сто тысяч я смогу получить,- остановив свое хождение по комнате, Фиона присела на диван, пытаясь здраво мыслить. – Я продам Петси. - Фи, нет! – возразил тут же Йен, но девушка обреченно вздохнула, давая понять, что это вопрос решенный. - Это не обсуждается. Мне предлагали за кафе сто пятьдесят тысяч, теперь я соглашусь. - И что? Это все равно капля в море! – Йен поднялся на ноги. – Я ценю все, что вы для меня делаете, но все это бесполезно! Мы не найдем такую сумму в кратчайшие сроки, давайте здраво мыслить. Я просто поплачусь за то, что сделал с Гектором, вот и все. - Ты ему ничего не должен! - Должен, Фиона. Я понимаю, почему он это сделал со мной, понимаю его боль. Я убил его, Фи. Наверное, теперь я должен за это ответить, - глубоко вздохнув, парень опустил голову и поплелся наверх в свою комнату. {От Йена 15:10} Я боюсь, Мик. Но, наверное, я это заслужил? Боже мой, мне, правда, страшно! Ты мне так нужен. - Хей, можно войти? – в дверь тихонько постучала Фиона, медленно заходя внутрь с улыбкой на лице. - Я не хотел так проебываться, Фи, правда, - прикрыв глаза, тихо отозвался Йен, почувствовав, как продавился матрац под весом его сестры. - Никто не хочет, но это происходит. Мы справимся. - Я не хотел втягивать вас в это. - Перестань, - девушка погладила Йена по волосам. - Нет, правда. Теперь и вы в этом замешаны. Не хочу, чтобы кто-то еще страдал по моей вине. - Что произошло с Микки? – глядя в лицо брату, спросила Фиона, и он автоматически посмотрел на свой телефон, на котором так и не было сообщения от брюнета. - Мы расстались. Он… он бросил меня, - Йен провел ладонью по своему бледному заросшему лицу. – Блять, впервые сказал это вслух…, - он нервно засмеялся, а затем положил голову сестре на плечо. – Я его не заслуживал. - Не говори так. Ты замечательный, Йен. Просто все совершают ошибки, это нормально. - Что-то я слишком часто их совершаю. - Главное, что ты их признаешь. - Он не вернется. Я знаю, ты сейчас думаешь, что он переспит пару ночей с этим и вернется, но нет. Он не простит меня. Не в этот раз. - Он же любит тебя, Йен… - Любит, да. Но не все может исправить любовь. Иногда приходится принимать решения головой, а не сердцем. Тебе ли не знать! Шон тоже любил тебя, когда оставил одну у алтаря, - Галлагер тяжело вздохнул. – Я постоянно врал ему, Фи. Выбирал не его, не был с ним, когда это было ему необходимо. Я в стольких моментах проебался, что обычным «люблю» ничего не исправить. Это как пластырем заклеить кровоточащее ножевое ранение. Несколько минут они молчали, обдумывая все то, что было произнесено в этих стенах. А затем Йен взял свой телефон и вновь написал Микки, потому что считал это важным. {От Йена 15:34} Я знаю, тебе уже плевать, но я люблю тебя. Я говорил тебе это часто, но никогда не доказывал действиями, за что сожалею. Я должен был тебе показывать свои чувства всегда, каждую минуту. Возможно, я не всегда принимал правильные решения. Всегда принимал неверные решения. Но ты должен знать, что я всегда тебя при этом любил. Больше всего на свете я люблю тебя. - Мы справимся, Йен, я обещаю, - убрав за ухо выбившуюся рыжую прядь волос парня, произнесла тихо Фиона. – Если надо будет, мы продадим дом. Слышишь, мы справимся.

***

- Я даже просить не хочу их о подобном, - почесывая затылок, произнес виновато Йен, подходя к Алиби. - Но ты должен, - Лип похлопал по спине брата, перед тем как они вошли в заведение. В глубине души, направляясь сюда, Йен надеялся встретить тут Микки, ведь он за три дня так и не ответил ни на одно его сообщение. Конечно, Галлагер его не винил в этом, но так желал увидеть от него хоть пару слов. - Парни, выглядите так, будто собираетесь меня ограбить, - Кев озорно засмеялся, протирая стакан, увидев подходящих к нему братьев Галлагеров. - В каком-то смысле мы за этим и пришли, - пожал плечами Лип. – Отойдем. Бармен с подозрением обвел взглядом обоих парней, а затем вышел из-за стойки и направился на склад, считая, что там им не смогут помешать посторонние. - Я не смею просить тебя о подобном, Кев… Мы, в общем-то, даже не семья, но я просто не знаю, что мне делать, - начал Йен, все еще даже не представляя, как он может сказать эти слова своему другу. – Я вляпался в такое дерьмо, что и не снилось… Мне нужны деньги, Кев. Полтора лимона, и я просто не знаю, что мне делать. Мне грозит тюрьма, и я уже чувствую, как меня заковывают в кандалы. - Матерь Божья! Что ты такого натворил? Полтора миллиона долларов! – округлив глаза, громко произнес Болл, а затем прикрыл рот ладонью, понимая, что о подобном лучше говорить на полтона тише. – Так, я должен переговорить с Ви, но, думаю, это даже обсуждать не надо. Мы продадим Алиби, выручим, конечно, не так много. Сам понимаешь, место не первого класса. Но, думаю, за тысяч восемьдесят мы продадим бар какому-нибудь лоху. - Я не смею просить тебя об этом… - Об этом и просить не надо, Йен! Мы должны вытащить тебя из этого дерьма, ты важнее какого-то бара, - Кев сильно сжал плечо рыжеволосого, который через несколько секунд поспешил заключить его в теплые объятия. - Спасибо, - прошептал он, отрываясь от друга, на что тот лишь отмахнулся, слегка покрывшись краской. Выйдя из бара, Йен нервно засмеялся, заражая этим смехом и своего брата, а затем поспешил поджечь сигарету, чтобы прийти в норму, и достал свой мобильник, на котором все так же не было никаких оповещений. {От Йена 16:24} Знаешь, ты был прав. У меня есть люди, которым на меня не все равно. Может, я справлюсь? Все так тяжело без тебя. Постепенно деньги собирались. Конечно, это всего ишь иллюзия спасения, так как Йен понимал, что нужную сумму им все равно не насобирать, но все же было приятно видеть, что стольким людям не все равно на тебя. Микки постоянно твердил об этом, а он все отмахивался. Больной мудак. {От Бриэллы Уоллер 17:11} Тик-так, тик-так. Йену совершенно не хотелось отвечать на сообщение девушки, поэтому, положив телефон в карман, парень присел на диван и уставился на сестру, которая пыталась подсчитать, сколько у них есть денег и сколько еще нужно. Прогнозы были не утешительные. - Боюсь, нам придется съехать, - тяжело вздохнув, шатенка провела ладонями по волосам. - Фиона, пожалуйста… - Дом поможет выручить деньги. - Недостаточно, чтобы спасти меня, - стукнув кулаком по столу, рыжеволосый, схватив куртку, вышел на улицу, желая немного проветрить мозги. Он ведь так не хотел впутывать их во все это! {От Йена 17:20} Я всегда все порчу, я знаю. Все страдают из-за меня. Ты, моя семья, мои друзья. Я так не хочу, чтобы кому-то было из-за меня плохо! Но я так боюсь, Микки! Я чувствую, как тону в пучине без возможности спастись. Где ты? Я хочу тебя увидеть, прошу! Мне это очень нужно. - Йен, пожалуйста, мы что-нибудь придумаем, ладно? Еще не все потеряно, - Филипп выбежал на крыльцо вслед за братом в одной рубашке. - Мы не будем продавать наш дом, Лип! Ни за что, это невозможно! Я лучше сгнию в тюрьме, чем позволю вам это сделать, - сплюнув на промерзший асфальт, Йен быстрым шагом направился прочь от родного дома, так как понимал, что семья все равно не станет его слушать. Они слепо желают ему помочь. В этом вся прелесть и убогость семьи. Видимо, так и должна закончиться его история? Все, неужели занавес? Какой глупый и бессмысленный спектакль без наличия нормального финала. Никакой счастливой концовки. Как грустно, но как реалистично. {От Йена 18:48} Я много раз ошибался, Микки, но этот раз особенный. Раньше я не верил, что одна ошибка способна все разрушить… Наивный дурак, да? Мне уже, видимо, не спастись. Думаешь, так мне и надо? Наверное. Думаю, я заслуживаю чего-то подобного только за то, что оставлял тебя столько раз. Остальные ошибки пусть катятся в пизду, мне на них плевать. Я сожалею о том, как поступил с тобой. Да, за эту ошибку я готов сдохнуть в муках. Но я люблю тебя. Он шел по вечернему городу, который уже практически полностью покрылся ночной мглой. Ветер сегодня продувал буквально до костей, но парню, шедшему по тротуару, засунув руки в карманы, было плевать. Он думал о своей жизни, о своей глупости. Он никогда не был расистом, националистом, гомофобом или еще кем-то из этого списка. Он не переносил только людскую тупость. Но сейчас, прокручивая свои поступки в течение жизни в своей голове, он понял, что должен ненавидеть самого себя, потому что он и являлся все это время ярким представителем человеческой тупизны. Столько мечт и столько ошибок. Он мог стать великим актером, ведь он действительно обладает талантом к этому. Сцена – это все, что было ему нужно. Она могла дать ему внимание, славу, любовь и деньги. Но он выбрал другое. Нет, тоже своего рода сцена, если можно назвать мир огромным театром. Наивный простофиля! Думал, дарил людям красоту? Нет, он губил их, использовал, но никак не одаривал чем-то прекрасным. Он вообще облажался по многим параметрам в этой жизни. А что, если бы он не встретил тогда Гека? Возможно, все было бы по-другому. И даже Микки был бы сейчас рядом… А если раньше? Если бы он не пошел работать когда-то в клуб? А если бы не сбежал из армии? Сразу бы принял свою биполярку? Ох, слишком много если… Ничего не исправить. Он неудачник. Гектор был прав. Во всем, что написал ему. Было так унизительно это читать… Будто бы кто-то залез ему в душу и хорошенько там насорил. Какую же боль он принес этому несчастному мужчине… Ох, Йен мог представить. Гек хорошо постарался, чтобы Галлагер смог ее прочувствовать. Он хотел, чтобы парень отдал ему все. Но все – это не только деньги, которые Йен у него бесчеловечно брал, это и любовь, которую Гектор ему дарил. Наверное, его месть удалась. Да… удалась. Он сидел на пустой детской площадке и тихо курил, слушая, как скрипят под его весом качели. Кто-то проходил и боязливо глядел в его сторону, но ему было, по большому счету, плевать. Вообще-то, ему теперь на все плевать. Он так долго что-то пытался скрыть, что-то придумать, где-то старался что-то приукрасить. Честное слово, он ужасно устал, и теперь он готов предстать перед людским судом без масок и притворств. Может, кому-то он и будет нужен такой никчемный? Был нужен одному человеку, да и того он умудрился упустить. {От Микки 20:17} Где ты?