Никогда не люби незнакомца

Ледяной ветер буквально сносил сегодня с ног, но он все же бежал, сопротивляясь ему, чувствуя, как немеет его лицо из-за холода. Легкие жгло, так как нос уже давно заложило, и приходилось дышать через рот. Зелено-серый шарф болтался где-то на уровне бедра, грозясь слететь окончательно, но Йен даже и не думал о какой-то тряпке, когда бежал на встречу с человеком, который важнее для него всего на свете. Йен был совершенно без понятия, почему назначил встречу именно в этом месте, так как оно находилось довольно далеко от детской площадки, на которой он был, но бейсбольное поле само пришло на ум, так как это только их место. Запыхавшись, Галлагер согнулся пополам, пытаясь восстановить дыхание, а затем, выпрямившись, он поправил несчастный шарф и медленно пошел дальше, уже издалека видя силуэт человека и дым, исходящий из его рта. Микки курил, глядя куда-то перед собой и даже не замечая рыжеволосого парня, который стоял в пяти шагах от него, испепеляя его взглядом. Он просто думал о том, что он здесь делает. И правильно ли это вообще? Наверное, он должен был и дальше продолжать игнорировать жалкие сообщения Галлагера, чтобы продолжить жить нормально без него, но он не смог. Его крики о помощи отзывались у брюнета где-то глубоко под кожей, и он не мог просто брать и игнорировать их. - Привет, - тихо произнес Галлагер, чтобы привлечь к себе внимание Микки, но тот даже не посмотрел в его сторону. – Я так рад тебя видеть, Мик. Легкая ухмылка – это все, что получил Йен в ответ от брюнета. Он вновь затянулся сигаретой и выдохнул большое облако дыма, запрокидывая голову назад в наслаждении. Когда от сигареты уже практически ничего не осталось, ему пришлось выкинуть бычок и лишиться единственного своего спасителя от разговоров с Йеном Галлагером. - Без понятия, с хуяли я здесь делаю, - грустная улыбка коснулась потресканных на морозе губ, и Микки провел рукой в дырявой перчатке по своему лбу. - Я так скучал по тебе, - парень сделал стремительный шаг по направлению к брюнету, протягивая к нему ладонь, желая коснуться покрасневшей кожи его лица, но тут же остановился, опомнившись. - Ах, да, точно! Твоя же веснушчатая задница снова в беде, блять! – Милкович судорожно вытащил из кармана куртки пачку сигарет, но в следующую же секунду швырнул ее в рыжего, так как она была пуста. – Лучше бы сиги купил. - Ты мог не приходить, если так не хотел меня видеть. - Ты бы продолжил атаковать меня своей гейской поеботеной в виде сообщений, и я бы точно повесился. - Так это единственная причина, почему ты здесь? Я достал тебя своими признаниями в любви и извинениями? – с вызовом спросил Галлагер, пытаясь заглянуть в родное лицо, но Микки отвернулся от него, молча глядя в темноту ночи. Некоторое время они молчали, а затем Йен присел на корточки, прислонившись к перекладине, и прикрыл глаза. Микки же все продолжал что-то рассматривать в темноте, будто бы что-то ища, но на самом же деле он просто не желал смотреть на Галлагера, так как рядом с ним вся его стена, которую он выстраивает против него, тут же рушится. - В первый раз, когда мы здесь были, я был способен только смеяться над тобой, - Йен открыл глаза и устремил взгляд на вдруг заговорившего парня, - ты был таким странным для меня, каким-то гребанным куском позитива. Во второй раз я был только способен думать о твоих губах, обхватывающих косяк. Я пиздец хотел тебя тогда поцеловать, - Микки испустил легкий смешок, и Йен сам непроизвольно улыбнулся, придаваясь воспоминаниям. – Это третий раз, когда мы здесь. Так, как думаешь, что я здесь делаю? – Галлагер промолчал. – Я соскучился по тебе, Йен, и… Блять, меня бесит то, что ты все время в моей голове, - брюнет развернулся лицом к Йену. – И я здесь, потому что переживаю за тебя. - Я тебя не заслуживаю, - Йен покачал головой. – Если бы я тебя тогда послушал, если бы не был таким глупцом… Гектор надул меня, Мик, поставил раком. Он обманом заставил меня подписать бумагу, в которой было сказано, что я должен выплатить его дочери полтора миллиона долларов. И теперь я не знаю, что мне делать… Все катится в пизду: Фиона продала кафе и теперь собирается продавать дом, Карл опустошил все свои заначки, Дебс, молодая мать, ворует коляски на улице, продавая их в интернете, Алиби продают из-за меня! Но все это бесполезно! - Блять, пиздец полнейший, - выругался Микки, поднимаясь со своего места и направляясь к Галлагеру. – И сколько еще не хватает? - Это уже не важно, Мик…, - отмахнулся Галлагер, но Микки тут же поспешил его перебить. - Галлагер, ответь, сколько! - Я не хочу впутывать в это еще и тебя, Микки! – закричал Йен, а затем, поднявшись на ноги, обхватил лицо брюнета ладонями, заглядывая ему глубоко в глаза. – Я не хочу, чтобы что-то рушилось в твоей жизни из-за меня. - Все уже и так разрушено! Ты хоть понимаешь, что попадешь в тюрягу, рыжее ты мудло?! Да ты там и трех дней не продержишься, это не курорт, поверь, я знаю! Тебя пырнут ножом или будут избивать, пока ты сам не повесишься, блять! – Микки оттолкнул от себя рыжеволосого парня, чувствуя, как к его глазам подкатывают слезы. Ему даже думать было об том страшно. – Но ты ведь думаешь, что сильный, что справишься! Гребанный эгоист! – он схватил Галлагера за куртку, притягивая его ближе к себе. – А что будет с твоей семьей? Ты хоть подумал, что будет со мной, если с тобой что-то случится! - Боже, Мик…, - Йен свел брови и наклонился к губам своего незнакомца, но тот отвернул голову, и Галлагер оставил поцелуй на его щеке, долго задерживаясь губами на ледяной коже. – Я просто хотел еще раз тебе сказать, как я люблю тебя, - прошептал он хриплым голосом вблизи уха Милковича. – Это все, зачем я позвал тебя. Пухлые пальцы, сжимавшие все это время ткань куртки рыжего, чуть ослабли и сползли на талию парня, огибая ее и закрепившись в замочек позади. Микки все еще находился в отвернутом состоянии, а Йен в миллиметре от его кожи легонько касался сухими губами его щеки. Они, казалось, даже перестали на мгновение дышать, пытаясь остановить время. Больше всего на свете Микки желал сейчас плюнуть на свою гордость и позволить рыжему себя поцеловать, но ему было больно… очень больно. Он не мог просто так взять и переступить через это, поэтому позволял себе наслаждаться хотя бы близостью с Йеном, его запахом, его сердцебиением, его дыханием. - Я люблю тебя, - прошептал Йен, прерывая их молчание. – Я люблю тебя, - быстрый поцелуй в щеку, - я люблю тебя, - губы коснулись кончика носа, - я люблю тебя, - парень оставил влажный след на подбородке Микки, - я люблю тебя, - он поцеловал его в бровь. – Блять, я так сильно тебя люблю! – оставив поцелуй на скуле парня, Йен прижал его к себе, зарываясь носом в его волосах, покрытых легким инеем. Микки, зажмурившись, ничего не отвечал, но и не отталкивал Йена, позволяя тому целовать его, обнимать. Он никогда не мог сопротивляться этому мужчине, и сейчас ничего не изменилось. Он был слаб перед Йеном Галлагером. За это время он стал его слабостью, его потребностью, его манией. - Не говори ничего, - прохрипел Галлагер, еще крепче обнимая брюнета, хотя это было уже невозможно. - Я тоже тебя просил об этом, но ты был беспощаден. - Господи, хоть сейчас не порть момент, - Йен улыбнулся через силу, и эта улыбка была больше похожа на страдальческую, чем на радостную. – Дай мне всласть насытиться тобой, Милкович. - У меня никогда с тобой это не получалось. Йен звонко засмеялся, за смехом скрывая свое настоящее состояние, которое граничило с предсмертным. Будто он завтра умрет, но сейчас он пытается насладиться последними моментами счастья. Дав себе и Йену еще минуты три, Микки нерешительно оттолкнул парня и отвернул голову в противоположную от него сторону, слегка большим пальцем массируя бровь. - Я… Мне надо идти, - неуверенно пролепетал Милкович, делая медленно шаги назад, а Йен лишь кивнул, сжав челюсти, а затем и вовсе отвернулся, не желая смотреть, как любовь всей его жизни медленно от него уходит. - Я не могу оставить тебя! – крикнул Йен вслед брюнету, но тот даже не остановился, стремительно отдаляясь. – Я не могу без тебя, Микки! Слышишь? Микки не останавливался, а лишь ускорял шаг, но затем, выругавшись, резко затормозил, проводя ладонью по волосам. Он ненавидел себя за то, что позволил себе остановиться, ненавидел себя за эту слабость, но все же развернулся и взглянул на рыжего, который, дыша через рот, смотрел на него умоляющим взглядом. - Я найду тебя, - прикрикнул он, чтобы Йен услышал. - Микки, я… - Я обещаю, Галлагер. Обещаю, я найду тебя, - Милкович даже искренне ему улыбнулся, а затем, посмотрев на него еще с минуту, быстрыми шагами покинул место его окончательной гибели.

***

Весь следующий день Йен был на нервах. Он постоянно проверял телефон и все повторял себе: «Микки свяжется со мной, когда это будет нужно». И Милкович действительно не пропал бесследно, только вот удостоил он своего внимания совершенно другого Галлагера. Йен так и не поговорил с Фионой о продаже их семейного дома, поэтому и решил заглянуть в пока еще ее Петси, но неожиданно замер перед окном, через него видя сладкую парочку в виде его сестры и его бывшего парня. Они пили кофе и о чем-то активно разговаривали. И Йен не то, чтобы злился, он завидовал Фионе. И теперь он, в общем-то, не знал, как ему поступить. Порадовать ли их своим визитом или же подождать, пока они закончат и подловить Милковича на улице? И пока Йен открыто пялился на молодых людей через окно, в тайне надеясь, что они его заметят, Микки с Фионой были слишком заняты разговором, чтобы отвлекаться на рыжих преследователей. Милкович позвонил девушке еще ночью, как только ушел от Йена. Она всегда ему нравилась и казалась умнее всех Галлагеров, поэтому по поводу затруднительного положения своего бывшего парня Мик решил поговорить именно с ней. Он не мог просто так взять и оставить рыжего в беде. Как он сможет жить, зная, что ничего не сделал ради его спасения! - Йен упоминал о продаже дома, - парень отпил из чашки горячий напиток, - нужно оттянуть этот момент как можно дальше. Должны быть еще варианты, вы не должны лишаться дома. - Я просто действительно не знаю, что делать, Микки. Я ужасно себя чувствую по этому поводу. - Понимаю, тоже пиздец не люблю быть лохом, ничего не знающим, - брюнет слегка улыбнулся. – У меня была ночь, чтобы немного подумать, и я вспомнил, что Йен говорил о вашей мамаше, Монике, если не ошибаюсь, - парень чуть нахмурился, хотя он наверняка знал, как зовут мать Йена. - Не понимаю, чем она может помочь, - Фиона усмехнулась и откинулась на спинку стула. - Йен говорил, что ее парень варит мет. - Это было давно. Уверена, она уже трахается с кем-то другим. - Послушай, я просто уверен, что, даже если она уже не с ним, у нее остались запасы. Мет выгодный товар, но его продать тяжело. А судя по рассказам Йена… Блять, она точно его не продала. И если надавить на нее, она отдаст немного своих запасов. - Так, хорошо, предположим. И что? Что мы будем делать с наркотой? Ты сам сказал, что продать мет трудно. - Трудно, - согласился Микки, кивнув, - если поймают, из тюряги хер выйдешь, наркотик тяжелый. Но это я беру на себя. Толкну его, у меня есть парочку ребят, кому это будет интересно. - Это рискованно. Мы должны придумать что-то еще. - Вам не хватает больше миллиона долларов! И ты будешь сейчас со мной говорить о риске? - Йен убьет меня, если узнает, что я знала о твоем плане и не остановила тебя. - Убийства будут после, а сейчас мы должны разобраться с этим дерьмом, - сняв свою куртку со спинки стула, Микки поднялся с места, намереваясь немедленно найти Монику, ведь каждая минута была на счету. - Микки, - окликнула парня Фиона, когда он уже собирался выходить, - спасибо, что проходишь через это с нами. Милкович наградил старшую Галлагер смиренным взглядом, а затем вышел из закусочной, тут же закуривая сигарету, которую он не высунул из губ даже тогда, когда увидел длинную фигуру рыжеволосого парня в парке и в черной шапке у окна Петси. - Какого хуя ты тут делал?! – вскрикнул Йен, догоняя черноволосого парня, который прошел мимо него секундой ранее. - Не твое дело, Галлагер, - рыкнул Микки, нахмурив брови. - Не мое, блять, дело? О чем ты разговаривал с Фионой? Это связано как-то с моей проблемой? - Я не обязан перед тобой отчитываться, помнишь? Мы не вместе, даже если ты и не хочешь принимать это за действительность. - Я не хочу, чтобы ты из-за меня вновь пострадал, - схватив Милковича за капюшон куртки, Йен заставил его резко затормозить и чуть ли не упасть. – Мне плевать, что ты не мой, я все равно за тебя волнуюсь. Поэтому, блять, о чем бы вы не говорили с моей сестрой, не делай глупостей. Микки злобно смотрел в лицо Галлагеру, глаза которого кричали о любви. Он и сам стал постепенно выдыхать, тем самым успокаиваясь, но он не мог пообещать Йену не глупить, так как именно это он и собирался сделать. - Я сказал, что свяжусь с тобой, когда буду готов. Будь, блядь, добр, жди, - Микки выкинул сигарету под ноги Йену и быстрым шагом направился прочь, вновь оставляя как и ночью Галлагера одного.

***

Найти Монику Галлагер оказалось труднее, чем ожидал Микки. Она жила на окраине Чикаго в небольшом двухэтажном доме для бездомных. А точнее в заброшенном магазине стройматериалов, в котором ночевали бомжи. Монику парень узнал сразу, она прыгала вокруг какого-то молодого хмыря, который на спор пил пиво залпом из бутылки. И то ли Милкович ждал, пока женщина окажется одна, то ли просто оттягивал момент их знакомства, он точно не знал, но все же неподвижно сидел на бордюре через дорогу от них. - Как же редко ее можно увидеть не под кайфом, - услышал Микки посторонний голос возле своего уха и чуть ли не ударил бедного Йена по голове от испуга. – Привет, Мик, - добродушно произнес парень, улыбаясь, пока Микки вставал с колен, на которые приземлился, упав с бордюра от неожиданности. - Какого хуя, Йен?! – закричал Микки, отступая от парня на несколько шагов назад. - Не вини Фиону, ладно? Просто я умею умолять. - Блять, свалил отсюда нахуй! - Да ладно тебе, Мик! Я уже здесь, я приехал на автобусе и уже не уеду отсюда. Нам придется потерпеть друг друга, так как следующий автобус через час. Хотя, я буду наслаждаться. - Мне похуй на сраные автобусы! Вали домой, хоть ползком, мне плевать, только съеби! - Ты не избавишься от меня, Микки! Ты здесь из-за меня, поэтому, будь так любезен, заткнись и дай мне помочь тебе, - уже серьезно произнес Галлагер, приблизившись к Микки вплотную. - Йен! Милый! – парни мгновенно отвлеклись от своей стычки и повернули головы на звук. Моника, завидев их, махала руками, призывая к себе. Ее же дружок смотрел не очень дружелюбно. - Не путайся под ногами и не мешай, - процедил злобно Милкович, когда они стали приближаться к женщине. - Это ты не мешай, она все-таки моя мать, - прошептал Йен, после чего быстрым шагом направился к Монике и позволил ей себя обнять. После не длительного разговора с сыном женщина уже любила всем сердцем обоих парней, ведь Йен так искусно описывал свои чувства к брюнету, который все это время стоял в стороне, потирая переносицу от дискомфорта. Микки планировал припугнуть ее, взять мет и уйти, а не начинать сватовство. И все это настолько затянулось, что брюнет уже начинал нервничать. И его бесила вся эта ситуация, так как Йен явно вел себя глупо, любезничая с женщиной, которую видит раз в пять лет, чтобы только продлить время вместе с Милковичем. - Так, ты теперь актер? – с удивлением протянула женщина, поглаживая сына по волосам. - Ага, даже снялся в одной из главных ролей в фильме, вот только… - Да, да, Йен просто прелесть и актер заебительный, - резко прервал милый разговор мамы и сына Микки, не выдержав. – Но мы тут по тому поводу, что ваш сынок еще и ахуенный манипулятор, только вот неудачный. - Микки, не надо…, - тихо произнес Галлагер, легко касаясь плеча парня, но того уже было не остановить. - Он вляпался на полтора лимона. И, к сожалению, мы тут из-за того, что вы ебались с мужиком, который варил мет, и нам он нужен, дамочка. - Йен, милый, я не понимаю, - Моника округлила глаза, глядя на сына, который лишь вздохнул, не зная, что сказать. - Твой, блять, сын в беде! Его посадить могут, если ты нам не скажешь, где мет! - Ооо, Дерек! – Моника замахала мужчине, с которым была до прихода молодых людей. - Ты меня слышишь, блять?! – Микки закричал со злостью в спину женщине, которая побежала к своему Дереку. И Милкович уже собирался броситься за ней, но его остановили сильные руки, которые обогнули его торс. - Успокойся, пожалуйста, - крепко удерживая парня, прошептал Йен, глядя на то, как его мать засовывает язык в глотку Дерека. – Это изначально была плохая идея. - Нормальная идея! – Микки предпринял попытку выбраться из рук Галлагера, но это было безуспешно. – Просто, если бы ты изначально не вмешался… - Окей, я снова виноват, я понял! Я же во всем виноват! – Йен с силой толкнул парня, со злостью глядя на него. - А кто, блять, я виноват? Я трахал старика из-за наследства? Я проебался по всем пунктам?! - Да! Я виноват, я! Но ты не можешь припоминать мне это каждую минуту! - Да, я буду это делать, чтобы ты не забыл, никогда не забыл, какой ты мудак! – отвернувшись, Микки тяжело вздохнул. – Если твоя мать не хочет добровольно отдать мне наркоту, я возьму ее сам. Йен проследил за небольшой фигурой парня, отдаляющегося от него развязной походкой, а когда он скрылся за дверями дома, рыжеволосый выругался, пнув ногой камень, что валялся на земле. «И почему я люблю самого упрямого и невыносимого человека на планете!» Галлагер не хотел идти вслед за Микки, потому что не хотел вновь ловить на себе его осуждающий взгляд, который так и кричал: «Зачем ты сделал со мной все это?..» Он зацепился своими пухлыми пальчиками за эту ситуацию, чтобы выставить его вновь виноватым во всем грехах, но сейчас-то Йен точно был не при чем, так как он всеми силами желает не впутывать в свои проблемы брюнета, он же сам лезет! Возомнил себя херовым героем. Выкурив две сигареты, Йен затушил последнюю носком ботинка, а затем медленно вошел в дверь, за которой не так давно скрылся Милкович. - Ты так будешь долго рыться во всех сумках подряд, и в итоге тебя изобьют бездомные, - облокотившись на косяк, произнес Йен, наблюдая за тем, как брюнет роется в каждой сумке в комнате. - Тебя, блять, забыл спросить, как мне поступать! - Темно-синяя спортивная мужская сумка у окна, - проигнорировав слова Микки, холодно произнес парень. – В последний раз я видел ее именно с этой сумкой. Ухмыльнувшись, Микки поднялся с корточек и поплелся к сумке, на которую указывал Йен. - Бинго! – весело произнес Милкович, доставая из сумки три пакета с наркотиком. – А теперь валим, рыжий лобок.

***

На кофейном столике в куче сигарет, рыбной чешуи и банок пива лежали деньги. Большие деньги, Колин даже чуть не поперхнулся слюной, когда увидел эту пачку банкнот, перевязанных резинкой. Только вот это была недостаточно большая сумма, чтобы спасти Йена. - Мужик, да я смогу отдать все долги! – все не унимался брат, в сотый раз пересчитывая деньги. Ровно семьдесят тысяч. - Завали, - сначала парень потянулся за банкой пива, но затем отдернул руку, как бы невзначай почесывая татуированные пальцы на правой руке. Пить сейчас – не лучшая его идея. - Ты куда забираешь бабки? – увидев, как брат складывает деньги в свою спортивную сумку, взревел Колин. - Сколько еще раз я должен повторить, что ты никаких прав не имеешь на эти деньги, блять?! – закатив глаза, Микки быстрым шагом покинул дом, понимая, что мозг совершенно не работает в этом помещении. Ему нужно срочно поменять дислокацию. В борделе дела шли просто отлично. Сейчас, когда Микки вновь отдал себя целиком и полностью своему салону, дела пошли в гору. В определенных кругах его называли лучшим борделем, и Микки всегда было лестно это звание, хоть он это и не показывал. Его клиентская база теперь составляла большую часть богатого населения города. К нему приезжали даже со всех районов Чи, а его девочки теперь стали похожи на настоящих леди, которые могли удовлетворить любого. Саша же была вообще золотой жилой Милковича, ее любили абсолютно все. Закрывшись у себя в кабинете, Микки лег головой на стол, пытаясь заставить свой мозг работать, хоть он и решительно отказывался помогать брюнету. Как ему достать оставшуюся сумму? Как ему помочь Йену? Он не может позволить Галлагерам продать дом. За этими мыслями он так и не заметил, как отключился, погрузившись в сон, а очнулся, когда уже за окном было светло, из-за громкого стука в дверь. Подняв резко голову, он потер заспанные глаза и медленно направился к двери, готовый обругать благим матом того, кто его разбудил. - Ты снова спал здесь? – осматривая брюнета с ног до головы, спросила Лана, приподняв брови. - Какого хуя тебе нужно? - Можешь выйти к нам, пожалуйста? - И с хуяли я должен это делать? У меня дел много. - Ну, Микки…, - жалобно проскулила девушка, и Милкович сдался, выходя из своего кабинета под радостные крики своих девушек. – С днем рождения, засранец! – обняв Микки со спины, прокричала Светлана, а затем оставила красный след от помады на его щеке. Некоторое время Микки не понимал, что вообще происходит. Он смотрел тупым взглядом на своих радостных девочек, которые смеялись и поздравляли его, широко улыбаясь искренними улыбками. За всеми своими делами, проблемами и драмами он совершенно забыл о своем дне рождения. И черт, было безумно приятно, что кто-то вспомнил об этом дне, когда даже он сам позабыл. - Нахуя все это? – Микки пытался быть строгим боссом, который недоволен, что салон не работает по каким-то пустякам, но лучезарная улыбка выдавала его с потрохами. - Выпей и расслабься, ворчун. Сегодня твой день! – подбежавшая Саша вручила парню бутылку пива и быстро чмокнула его в нос. Засмеявшись, парень отпил немного из бутылки под радостные женские вопли, а затем Саша включила музыку, и вся женская половина начала танцевать. Видимо, они выпили еще до его появления. Микки чувствовал себя расслабленно, а он так скучал по этому состоянию! Он решил, что девочки правы, и ему нужен небольшой отдых даже в виде этой никчемной утренней вечеринки с шлюхами. Его шлюхами. - Подарки! – закричала Саша, и Лана вместе с Гелией, на руках которой был ребенок, который теперь стал частью их большой семьи, вынесли небольшую коробочку и вручили ее парню. С таинственной улыбкой, Микки закатил глаза, но все же открыл подарок. Это был кожаный черный портмоне, от которого глаза брюнета стали еще больше. - Ты же теперь у нас владелец лучшего борделя, тебе положено, - с гордо поднятой головой произнесла Гелия, а все остальные девушки завизжали, вновь выкрикивая поздравления. - Что за шум? – на громкие звуки из спальни вышел Винни в женском халате, который, насколько помнит Микки, принадлежал одной из его девочек. - У нашего босса, - Саша сделала ударение на последнее слово, облокотившись на плечо Милковича, - сегодня день рождения. Он теперь взрослый мальчик, может порнушку смотреть. - Господи, а я думал что-то серьезное! – возмутился мужчина, ударяя себя по бедру. – Выпить есть? - А это лично от меня, - рыжеволосая вновь обратилась к имениннику, протягивая ему небольшую продолговатую коробочку. – Позже откроешь, - она крепко обняла парня, слегка целуя его в мягкие губы. – Ты же знаешь, как я тебе благодарна за все? Все мы. Спасибо, Микки, что не бросил меня тогда, это помогло мне выжить. Кто знает, что было бы со мной после тюрьмы, если бы не ты? А с Гелией? Куда бы она пошла с ребенком? А со всеми остальными? Мы тебя так любим, - на мгновение Микки даже показалось, что в глазах девушки стояли слезы, но она так широко улыбалась, что ему не хотелось об этом думать. Вечеринка шла полным ходом, когда телефон Микки завибрировал, оповещая его о новом сообщении. И Милкович ненавидел себя за то, что первым делом подумал о Галлагере. {От Мэнди 12:14} Мудила мой любимый! С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! Впервые нахожусь далеко от тебя в этот день, но надеюсь, что ты чувствуешь этот заряд любви, который я тебе посылаю? Этот год был не такой как все другие. Многое изменилось… Мы так часто не понимали друг друга! Но я так тебя люблю и хочу, чтобы теперь, когда ты такой взрослый двадцатишестилетний дядька, мы больше никогда не ссорились. Только из-за выбора пиццы и фильмов) Я желаю тебе всего самого наилучшего. Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты был счастлив вместе с Йеном. С днем рождения, братец. «Был счастлив с Йеном», - эти слова неприятно отозвались внутри брюнета, но он решил это проигнорировать и быстро напечатал благодарность сестре на поздравление. Около двух часов дня Микки прекратил вечеринку, веля девочкам работать, так как они не могли потерять репутацию из-за его дня рождения. Девочки пошли работать, ну, а брюнет, сложив свои подарки в сумку, решил немного прогуляться. У него все еще была огромная проблема… Он шел по подозрительно солнечному Чикаго в расстегнутой куртке и курил косяк, не обращая внимание на осуждающие взгляды прохожих. Они не знают, через что ему приходится проходить, они не имеют право судить его. Это было трудно осознавать, но он знал решение своей проблемы и принял его еще вчера, перед тем как вырубиться. Просто он все пытался что-то изменить, хотел найти обходные пути, но дело состояло в том, что их не было. Микки ненавидел выбирать между чем-то или кем-то, но порой это было необходимо. И было вполне логично, что он делал выбор в пользу человека, которого всегда ставит на первое место, хоть он это и не заслуживает иногда. Перед тем как переступить через порог своего дома, Микки с тяжелым сердцем отправил пару сообщений, а затем вошел и тут же остолбенел возле двери. Облокотившись на спинку дивана, посреди его комнаты стоял Йен, нервно перебирая пальцы. Завидев брюнета, Галлагер стеснительно улыбнулся, а затем сделал пару шагов ему навстречу. - Я в последний раз не ясно выра… - Ты не сказал мне, - перебил его Йен на полуслове твердым голосом. – Не могу поверить, что ты, гребанный мудак, ничего мне не сказал! - Мэнди? – Микки даже не нужно было из уст Галлагера слышать, в чем его обвиняют, он и так его понял. - Да, и я так зол на тебя! Милкович, нельзя так похуительно относиться к своему дню рождения! - Я не люблю этот день, он никогда не проходит хорошо, - вздохнув, произнес Микки, будто оправдываясь. – В детстве мой день рождения означал только то, что Терри орал на меня в два раза больше, пару раз я встречал этот день в тюрьме и дальше все только хуже и хуже. - Но этот ведь день рождения не такой ужасный? - С какой стороны посмотреть. Я не в тюряге, Терри нет, а я все же чувствую себя пиздец ужасно. - Типа рефлекса? - Типа ты, - Микки нахмурил брови, смотря в лицо Йену. – Я думал, что этот день будет другим, потому что надеялся провести его с тобой. - Я здесь, - слишком иронично произнес Галлагер, заставив тем самым Микки усмехнуться. - Ты понимаешь, что я о другом, - Микки как-то слишком жалобно глянул на рыжего парня, а затем встряхнул головой, надеясь избавиться от непрошенных мыслей. – Ладно, поздравления приняты, теперь вали. - Я еще не поздравлял тебя, - Йен улыбнулся и подошел чуть ближе к Милковичу. – У меня даже подарка нет. - Не люблю блядские подарки, - брюнет прикусил нижнюю пухлую губу. - Пиздишь! Все любят подарки, а у тебя член колом встает, когда ты их получаешь. Помнишь, как мы нашли кошелек на улице? Там был магнит из Египта, который я припрятал от тебя, а потом подарил в праздничной коробочке вечером того же дня? Ты был так рад, будто бы это был не спиженный магнит, а гребанная спортивная тачка! - Не хотел тебя обижать. - Да ладно? Я видел этот магнитик у тебя на холодильнике! – на это Микки уже не знал, что и ответить, поэтому просто смущенно опустил глаза. – Что ты хочешь на свой день рождения, Микки? - Я не хочу даже думать о том, что я хочу от тебя. - Брось, сегодня твой день! Хочешь, я свожу тебя в ресторан? Может, новый телефон? Блять, я могу купить тебе годовой запас чипсов со вкусом барбекю! Микки, я все сделаю, даже, - Йен приблизился еще ближе к Микки и заглянул глубоко ему в глаза, - если это будет стоить всего, что у меня есть. Пухловатые щеки брюнета покрылись легким румянцем, когда он сам себе признался в том, чего хочет от Йена в свой день рождения. Он смотрел ему в лицо, рассматривая его во всех подробностях, будто видел его впервые. Йен действительно очень изменился, Микки был готов поклясться, что, если бы он так сильно не любил этого человека, его внутреннее составляющее, то он бы и не глянул на него сейчас. Микки понимал, что рискованно так брать и рушить все, над чем он все это время работал, но он ничего не мог поделать со своими желаниями. Пусть это разрушит остатки его существа, но он на пару минут будет вновь счастлив. - Осилишь два подарка? – с грустной улыбкой спросил Микки и заметил, как зеленые глаза тут же загорелись знакомым ему огоньком. - Для тебя хоть пять, - воодушевленно пропел Галлагер, улыбаясь. - Только два желания, которые ты выполнишь. - Если такова воля именинника. - Тогда поцелуй меня уже, блять, наконец! – почти грубо, но как-то слишком жалостно произнес Милкович, глядя прямо в глаза Йену. Не медля, Галлагер сделал два стремительных шага навстречу к брюнету и замер, не решаясь соприкоснуться с такими желанными устами. Он смотрел на предмет своих мечтаний сверху вниз, рассматривая его и боясь даже прикоснуться. Он медленно поднял левую руку вверх и легонько коснулся кончиками пальцев щеки Микки, которая тут же обдала его жаром. Нахмурив брови от умиления, он положил ладонь на лицо парня и даже тихо ахнул, когда ощутил, как Микки подается его руке навстречу. Когда он медленно наклонился к бледному лицу, он тут же ощутил такой родной и в то же время забытый запах любимого им мужчины, от которого раньше у него сносило крышу, а сейчас же хотелось без устали рыдать от осознания, что он потерял. И чтобы скрыть свое жалкое лицо, Йен быстро накрыл розовые мужские губы своими, переместив руки на талию партнера. Микки ответил на порыв парня мгновенно, хватаясь руками за рыжие отросшие волосы, чтобы притянуть к себе Галлагера еще ближе. Это ощущение, когда их языки соприкасались, слюна объединялась, а губы яро поедали губы другого, было настолько забыто, что казалось для обоих совершенно незнакомым. Это был будто бы первый поцелуй, только он был уверенный и страстный, наполненный обоюдной любовью и желанием завладеть друг другом. Не было в их движениях борьбы за первенство, они были единым целым, чувствуя, что вкус губ любовника – единственное их излечение от всех недугов. Это можно было бы назвать хорошей любовью, если бы поцелуй никогда не заканчивался. - Ты обещал исполнить два моих желания, - когда кислорода стало не хватать, и они оба остановили поцелуй, но продолжали легонько облизывать губы друг друга, желая насытиться их вкусом, произнес Микки. - Все, что пожелаешь, - Йен впился подушечками пальцев в нежную кожу шеи брюнета. - Тогда…, - Милкович запнулся, опуская глаза вниз, чтобы быть решительнее. – Отпусти меня. Данные слова подействовали на Йена как холодная вода на голову с утра. Он моментально отошел от Милковича на шаг назад и как-то даже зло глянул на него, желая, чтобы тот забрал свои слова назад, но Микки даже и не думал об этом. Он просто смотрел вниз, его ресницы чуть подрагивали, а пальцы сжимали в кулаке ткань футболки. - Зачем ты сказал это? - Может, потому что я, блять, хочу этого? Об этом ты не думал? – Милкович поднял взгляд на парня, глаза которого сейчас были на выкате от злости. - Нет! Ты этого не хочешь, и я не понимаю, почему ты говоришь это! – Йен вновь подошел к брюнету и обхватил его лицо ладонями. – Я люблю тебя, и ты любишь меня, вот, что правда. А ты говоришь чушь! - Почему все мои слова для тебя сплошная чушь? - Окей нахуй! – толкнув Микки в грудь, Йен прижал его к стене, продолжая сверлить гневным взглядом. – Хочешь, чтобы я отпустил тебя? Чтобы все, что было, вмиг стало воспоминанием? Тогда скажи, что не любишь меня. Давай, блять, скажи, что тебе на меня плевать, глубоко насрать! - Ты же знаешь, что это не так, - Микки попытался оттолкнуть от себя рыжего, но тот был слишком силен в гневе, а у Милковича не было сил и желания с ним сражаться сейчас. – Я люблю тебя, и это меня убивает. Я, блять, хочу вернуться к моменту нашей встречи и изменить все, чтобы в моей жизни никогда не было пиздеца по имени Йен Галлагер! Но я, сука, люблю тебя! И этого не изменить. Да, мне кажется, что я не полюблю никого больше так же сильно, как люблю тебя, но я хочу попытаться начать жить, Галлагер! Ты держишь меня в своих сетях, и я не могу ничего с этим поделать! - Мы можем все исправить, Мик, просто доверься мне. Я никогда тебя не отпущу, - Йен ослабил хватку и соприкоснулся с Микки лбами, тяжело вздыхая. - А, может, я ничего не хочу исправлять? - Господи, не говори этого. Я так тебя люблю… - Освободи меня, Йен, от себя, от твоей любви. - Никогда. Слышишь? Я не сдамся. Ты мой, Микки, только мой. А я твой, и ты знаешь это. - Как ты можешь говорить, что любишь меня, и не думать обо мне, о том, что я хочу? Я вот всегда ставлю тебя на первое место. Может, в этом вся проблема? Ты не готов поставить меня превыше всего. - Ты все, что мне нужно! Не говори ничего о моей любви к тебе! Я люблю тебя больше жизни, не смей говорить, что ты для меня не важен! – Йен поцеловал брюнета в уголок рта, но тот поморщился будто от отвращения. - Я знаю, что ты любишь меня. Но, видимо, недостаточно. Я же люблю тебя слишком сильно. Я поставил тебя превыше всего, что у меня есть… - Не смей просить меня об этом больше, понял? Это глупое и необдуманное желание, я никогда не оставлю тебя. Никогда.

***

Была уже поздняя ночь, когда Микки получил сообщение от банка, что деньги поступили на его счет. В эту же минуту он написал Йену. {От Микки 00:05} Достал деньги для спасения твоей задницы. Встретимся через час у пристани. Он не знал, зачем пришел сюда. Наверное, просто хотел забрать свои вещи, но лучше бы он их оставил на прежнем месте, чем увидел то, что он сотворил. Переступив порог когда-то своего борделя, Микки опустил глаза, стараясь не смотреть на то, что здесь происходило, но он все же видел, как люди Джоша жестко хватают его девочек и издеваются над ними. Он видел, как один трахал Розу на диване, а та, вжавшись в кожаную поверхность, лила слезы. Его взор нечаянно упал на другого упыря, который был явно пьян, он лапал Гелию у стены, а та тихо стояла, боясь пошевелиться. Микки видел все это и понимал, что ничего не может сделать. Он предал их, продал… Увидев, как какой-то чернокожий мудак, несмотря на запреты и угрозы Ланы, лезет ей под юбку, Микки не сдержался и подошел к нему, и в глазах девушки тут же вспыхнул огонек надежды. - Убрал от нее руки, черножопый гондон! – схватив Лану за руку, Микки притянул ее к себе. – Не смей так обращаться с ней, блять, понял меня?! Или тебе нужно для начала переломать конечности, чтобы твои шестеренки зашевелились? - Кого я вижу! – из дверей бывшего кабинета Микки вышел Джош и тут же подошел к своему чернокожему товарищу, который уже был готов ввязаться в драку. – Милкович, не мог бы ты отпустить мою шлюху и позволить Гарри немного с ней развлечься? Это мой подарок ему. И давайте без драк в моем борделе. - Она, блять, не шлюха, и не твоя вовсе! Ты обещал мне, что они не пострадают, - прошипел Микки, оглядывая своих бедных девушек, крик которых стоял в его ушах. - Кажется, в клетках они не сидят и на пыточном столе их не растягивают. Они выполняют свою работу, они шлюхи, Микки. - Они девушки! А ты их считаешь грязным куском мяса, которым можешь распоряжаться, как пожелаешь, конченный мудозвон! – Микки притянул к себе Светлану еще ближе, надеясь, что это каким-то образом сможет ее защитить. - Возможно, ты прав, но не я продал их, а твоя сладкая жопка. Кстати, как глубоко ты принимаешь? Моему салону не помешала бы шлюха вроде тебя. - Ебало завали, или я тебе сейчас челюсть сломаю! – а этот раз Лане пришлось удерживать парня за рукав куртки. - Отпусти ее, Микки. - Она моя, пошел нахуй! Джош тяжело вздохнул, а затем в глазах Микки на мгновение потемнело. Кто-то ударил его сзади, и он повалился на пол, наблюдая за тем, как Джош хватает Лану за талию и притягивает к себе. - Тут больше ничего нет твоего, Микки. Распорядись моими деньгами как надо. Больше Милкович ничего не смог сделать, его подхватили два здоровенных мутанта и выкинули его на лестничную площадку, на которой сидел старичок Винни, употребляя что-то алкогольное из пластиковой бутылки. - Кажется, кто-то говорил, что не пьет? – Микки присел возле старика, отбирая у него бутылку и делая глоток. - Какой смысл держать обещание моей покойной Дейзи, если я сам хочу быстрее с ней встретиться? - Я думал, ты напиздел про женушку. - Пиздел ты, когда говорил, что не проебешь мою квартиру, а я говорил только правду. Я так любил свою милую Дейзи… - Блять, ты владелец квартиры, выпри их через суд! - Владелец? Квартира мне не принадлежит! – Винни злорадно захохотал. – Мы с Дейзи получили ее от ее покойного деда, точнее, он устно оставил ее ей, договора никогда не было. А после смерти моей жены из-за отсутствия завещания квартира перешла матери Дейзи, только вот она в каком-то доме для престарелых и даже не знает об этом. - Ах ты старый хрыч! – Микки засмеялся и толкнул дружелюбно Винни в плечо. – Если тебе станет легче, то я тоже бездомный. - Пиздишь! - Неа. Продал семейный дом сегодня, чтобы деньги достать для одного человека. - Видимо, он тебе очень дорог, этот человек. - Не то слово. Ты даже и представить себе не можешь, Винни. Все-таки забрав у старика бутылку, Микки вышел на улицу, зная, что ему больше нечего сказать этому человеку. Он обязан ему многим, и он поможет ему, но после. Сейчас он должен расправиться с другим дерьмом. Покрепче прижав к себе рюкзак, Микки быстрым шагом приближался к пристани. Он долго думал, как будет реагировать на Йена после инцидента у него дома, но в итоге решил пустить все на самотек. Будь, что будет. Когда он подошел и не увидел Галлагера, он даже не удивился, Йен всегда не отличался пунктуальностью. Поэтому, облокотившись на лодку, Микки закурил, уже чувствуя себя увереннее перед встречей с Галлагером. Вдруг телефон его резко завибрировал, и Милкович даже от неожиданности обронил сигарету. {От Йена 01:14} Посмотри внутрь лодки. {От Микки 01:15} Что за хуев квест, Галлагер? {От Йена 01:15} Просто сделай то, что я прошу. Закатив глаза, Микки положил мобильник в карман куртки, а затем повернулся и заглянул на дно лодки, которая была ближе к нему. Там было пусто за исключением небольшого листка бумаги из знакомого блокнота, который Милкович не раз видел у Йена. Рыжий писал в нем всякую поеботину, над которой они любили вечерами смеяться, а также эти же листки Милкович видел часто, когда Йен оставлял ему какие-то записки, списки продуктов и даже пожелания на холодильнике с утра, когда Галлагер рано уходил из дома. «Я люблю тебя. Я понимаю, что это не оправдание для всего дерьма, что я сделал, но я люблю тебя. И, наверное, впервые я готов доказать это не только словами. Я не хотел, чтобы ты ввязывался в мои проблемы, но так уж вышло, что ты мой ангел хранитель, хоть я всегда считал себя твоим защитником. Хотя, ты это знаешь, ведь ты читал мои рукописи. Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты для меня сделал, но могу исполнить хотя бы твое второе желание. Оставь деньги на дне этой лодки и уходи. Будем считать это точкой отсчета твоей новой жизни, в которой нет меня? Ты свободен от меня, Микки. От моих проблем. От моей любви. Я отпускаю тебя.

Йен».

Скомкав несчастный листок в руке, Микки начал судорожно оглядываться по сторонам, но даже если темнота ночи и скрывала кого-то в тени, то Милкович не мог увидеть. Схватив телефон, он начал звонить Йену, но в ответ ему лишь говорили, что данный номер более не обслуживается. - Блять! – простонал Микки, прижимая мобильник к уху еще плотнее и облокачиваясь на лодку, чувствуя себя каким-то опустошенным. Неужели это, правда, произошло? Йен отпустил его? Он свободен? И это то, чего он желал? Черт, теперь, чувствуя пустоту внутри себя, он не был в этом уверен. Йен сделал это ради него, потому что это было ему нужно. Что-то перевернулось внутри Микки от этого осознания, и теперь ему хотелось увидеть и поблагодарить Галлагера, но ведь это невозможно. Неужели это все? Конец? Микки отчетливо знал это свое нынешнее состояние. Он жил с этой пустотой всю свою жизнь до встречи с Йеном Галлагером. Только вот теперь ему было страшно. Он отвык от этого. Как ему теперь начать жить заново без этого рыжего засранца? А ведь именно это ему и предстояло сделать, ведь именно сейчас Микки чувствует, что это определенно конец. Да, он ушел уже давно, порвал с ним, но их связь всегда оставалась, ведь Йен удерживал его любыми способами, даже когда сам этого не осознавал. Но желал ли сам Микки быть свободным от Галлагера? В тени деревьев совсем неподалеку, но в то же время так далеко от брюнета стоял предмет мыслей Милковича и, сдерживая порывы прекратить все это к чертям собачим, наблюдал за Микки. Йен видел, как он мается, не понимая, как такое вообще произошло, как он пытается дозвониться до него, хотя Галлагер выкинул сим-карту несколько минут назад после своего последнего сообщения. Рюкзак был опущен на дно лодки, и Микки, наконец, ушел быстрым шагом, и теперь у причала остался только один Йен. Он долгое время не сходил со своего места и смотрел туда, где стоял до этого Милкович. Он ведь мог все это прекратить, он видел, что Микки сам боялся происходящего, но он сдержался, потому что впервые в жизни поставил брюнета превыше всего, превыше себя. Ему давно нужно было это сделать, только вот он этого не понимал. Теперь же ему пришлось пойти на этот шаг, который окончательно оборвал их с Микки отношения. Но его незнакомец в сердце Йена навсегда занял первое место.