Никогда не люби незнакомца

Йен не знал, куда ведет Микки и зачем. Он держал его крепко за руку и вел какими-то закоулками, лишь бы отвести его подальше от этой злополучной квартиры, а Микки подчинялся, будучи будто зомбированным. Он все видел перед глазами образ Бриэллы, ее глаза, наполненные страхом и ужасом. Он отчетливо помнит, как прикоснулся к коже ее руки, когда не успел ее поймать, и она разбилась. Когда они ушли достаточно далеко, Йен решил, что можно остановиться. Не выпуская руки Микки, он попытался заглянуть в его голубые глаза, а затем бесцеремонно, не спрашивая парня, прижал его крепко к себе, видя по его глазам, что ему сейчас это необходимо. - Я убил ее, Йен? – тихо спросил Милкович, позволяя рыжему его обнимать. Тем более что его тепло – это единственное, чего он желал. - Нет, ты тут не при чем. Посмотри на меня, - схватив лицо брюнета, Йен чуть наклонился, чтобы отчетливо видеть его глаза. – Это был несчастный случай. - Я увидел, как она замахивается на тебя, потом увидел кровь на твоей голове, - Микки бережно провел ладонью по запачканным кровью рыжим волосам, а Йен чуть поморщился. Странно, до этого он даже не чувствовал боли, он забыл вовсе об этой ране. – У меня будто башню к хуям снесло. Но я не хотел ее убивать! - Она была бешеной сукой, Мик. От ее смерти ничего не изменится. - Как ты можешь так говорить? Любая жизнь дорога, блять! А я убил ее! - Ты не виноват! – увидев по голубым глазам, что брюнет вновь начинает паниковать, Йен прижал его к себе, словно маленького ребенка. - Она поскользнулась и выпала из отверстия в стене, предназначенного для окна, понял меня? Ты хотел ей помочь, хотел спасти. - Но не успел, - скорее, для самого себя произнес медленно Микки. – Я был в миллиметре… Она так была напугана. Они простояли молча в обнимку еще несколько минут, а затем Йен, не желая того, отстранил от себя ватное тело брюнета, понимая, что они не могут долго стоять в этой подворотне. Как бы то ни было, Бриэлла мертва, и есть очевидцы, которые видели их с Микки, и с этим нужно было что-то делать. И почему они с Милковичем всегда должны встречаться при каких-то ужасных обстоятельствах?! Йену бы сейчас очень хотелось поцеловать брюнета и сказать ему, как же сильно он по нему скучал, но все же понимал, что сейчас явно не время для их любви. Когда они вновь выдвинулись в путь, Микки чуть оживился и повел Галлагера по дороге к своей новой квартире. Сейчас он меньше всего хотел встречаться со всем семейством рыжего, а перед своей семьей он как-то сможет выкрутиться. Когда они переступили порог, Милкович тут же невольно посмотрел на лицо Йена, которое было перекорежено гримасой ужаса и омерзения. И от этого зрелища Микки даже усмехнулся. Он ведь совсем забыл, какая Галлагер неженка. Когда они прошли в гостиную, первым делом Микки увидел сестру, которая чуть не выронила тарелку с чипсами, когда увидела парней. Она, если честно, даже не знала, как на них реагировать. С одной стороны, она была рада, что ее брат, говнюк в пятом поколении, все же прислушался к ней и к своему сердцу, а с другой стороны, она была немного в шоке. А еще ее, конечно, смущали перепуганные лица молодых людей. - Привет, - помахал Йен девушке, а та даже не улыбнулась, она продолжала переводить удивленный взгляд с брата на Галлагера. - Блять, отомри уже, - не выдержав этого представления, рыкнул Микки, а затем присел на диван, прикрывая глаза. Картина мертвой девушки стала только ярче, и ему хотелось буквально взвыть от этого. - Что вообще происходит? – подала голос Мэнди, чуть придя в себя. – Я жопой чую, что что-то неладное вы притащили в эту квартиру вместе с собой! - Мэнди, тут, в общем, такое дело…, - аккуратно начал Йен, но был нагло прерван Милковичем. - Будьте, блять, так добры, закройте пасти! – крикнул брюнет, даже не отворив глаз. Ухватившись за волосы, он еле слышно зарычал, а затем и вовсе повалился корпусом на мягкую поверхность дивана, совершенно не думая, как это выглядит со стороны. Его сейчас волновала лишь эта несчастная девушка, истекающая кровью на замерзшем асфальте. Виновен или нет? Ее смерть зависела от него? Конечно, ведь он ее толкнул. Но, если бы он этого не сделал, она бы могла убить Йена. Получается, это было необходимо? Господи, как же он уже устал от всего этого дерьма, что происходит в его жизни! Ее лицо было такое жалкое, когда она смотрела на него. Она была так несчастна, и Микки видел это по ее глазам… Каждая жизнь важна. Да, возможно, она была еще той сукой, но никто не заслуживает такой смерти. - Эй, - Микки внезапно почувствовал, как кто-то касается его плеча, а по голосу понял, кто именно, - ты в порядке? - Я убил человека. Как ты думаешь, я в порядке? – немного раздраженно ответил вопросом на вопрос Микки, отталкивая от себя Йена. - Ты не виноват, сколько раз тебе можно повторять? Это был несчастный случай, ты не выталкивал ее. Ты хотел ей только помочь. - Вот только не надо этого, Галлагер, - злобно прыснул брюнет, отодвигаясь на диване подальше от Йена и замечая, что Мэнди в комнате уже нет. – Я про все… это! – он развел руки в стороны, а затем указал пальцем на парня и на себя. – Эта ситуация никак нас не объединяет как пару. - Я… я понимаю это, - чуть даже краснея, произнес Йен и тут же поднялся с дивана, смущенный всей этой ситуацией. – Но выходить из этого нам придется вместе, как не крути. Микки промолчал, отвернув голову в сторону окна. Он и сам понимал, что теперь смерть Бриэллы прочно связала их вместе, только вот сейчас он не имел ни малейшего понятия, как им выкручиваться. Он не для того спасал эту конопатую задницу, чтобы потом сесть вместе с Йеном в тюрьму. Выход должен быть, и он буквально где-то на поверхности, только вот Микки пока не в состоянии его увидеть. Галлагера пришлось буквально силком выталкивать из квартиры, потому что он все отказывался оставлять Микки одного в таком состоянии. Но Микки было просто необходимо немного побыть вдали от него, чтобы придумать дальнейший план действий. - Я услышала, как захлопнулась дверь, вот и подумала, что он ушел, - тихо отозвалась Мэнди, выглядывая из двери в спальню. – Хочешь поговорить? - Последний наш разговор закончился этим пиздецом, Мэдс. Поэтому лучше не надо. - Ты пошел к нему… Ты сделал этот шаг, не могу поверить. - Не можешь поверить, что я люблю кого-то настолько, что готов переступить через себя? Я убил ради него, Мэнди. - Что?.. Микки, ты…, - девушка начала заикаться, медленно подходя к брату, надеясь, что просто ошиблась, что неправильно услышала его слова. - Йен говорит, что я не виноват, что она сама выпала, но я не могу избавиться от этого чувства вины внутри, понимаешь? – голос Микки надрывался, и он еле сдерживался, чтобы не впасть вновь в панику. Не теряя времени, Мэнди подошла к брату и взяла его за трясущиеся руки. - Господи, ты весь дрожишь, - с ужасом произнесла блондинка, а затем усадила Микки на диван, понимая, что он сейчас на грани истерики. Она знала своего брата так хорошо, как никого другого. Помнится, когда-то она говорила, положа руку на сердце, Йену, что он никогда не сможет лишить жизни человека, что он слишком мягок душевно для такого злодеяния. И что теперь? Вновь она оказалась права? Галлагер – хаос, ураган, в который попал Микки и теперь не может выбраться. Она видела его боль, видела, как ему страшно… Черт, она никогда не видела его таким, и теперь совершенно не знает, что делать. Всегда Микки был тем, кто вытаскивает их семью из полнейшей задницы, теперь же им нужно спасти Микки. Оставив брата одного на несколько минут, она взяла в руки телефон и быстро набрала номер Колина. - Мне плевать, где тебя носит. Тащи свою задницу домой, у нас проблема. И Игги прихвати. - Подожди, тормози, сестренка, - не понимая, что от него хотят, быстро затараторил парень. – Какие еще проблемы? - Микки в беде. Все остальное при встрече. - Скоро буду. Улыбнувшись реакции старшего брата, девушка спрятала телефон и вернулась обратно на диван к Микки, который злобно смотрел на нее. - Нахера их сюда приплетать? Это моя ебанная проблема. - Ты всегда говорил, что мы не семья. Так, кучка уродов одной крови. Так знай, что ты прав, Микки. Мы не семья, никогда ей не были. В семье все поддерживают друг друга, мы же выживаем сами по себе. Так мы были воспитаны, так мы привыкли. Да, возможно, мы не смотрим телек каждый вечер, не ужинаем за круглым столом, но мы всегда готовы прийти на выручку друг к другу. Милковичи – не семья. Мы клан, банда. Может, мы и не делимся друг с другом шмотками или не подаем руки, если кто-то из нас упадет. Но мы перережем глотку любому, кто тронет одного из нас. Мэнди говорила так уверенно и четко, что Микки невольно заслушался ее и… поверил в то, что она говорила. Она права. Они не Галлагеры, не такие милые и дружные как они. Но они Милковичи, и Микки бы не хотел никогда этого менять. Колин с Игги приехали довольно быстро. Они вошли очень стремительно в квартиру, чуть ли не выбив дверь. А увидев здорового и целого младшего брата в зале, заметно выдохнули. По их лицам было понятно, что в головах у них был не самый лучший сценарий того, почему Микки в беде. - Что случилось? – первый заговорил Игги, чтобы нарушить тишину. – Микки, с тобой все в норме? - Боюсь, что я конкретно попал. В общем…, - брюнет только хотел поведать братьям историю, как вдруг Колин его резко перебил. - Стой. Ты сейчас серьезно хочешь рассказать нам все? Блять, впервые такое происходит! Ты никогда не говорил нам о своих проблемах, братиш. - Просто, боюсь, что я сейчас немного в тупике, блять. Я неясно мыслю, и, возможно, вы что-то сможете сделать, - для самого Микки было в новинку, что он с кем-то делится своими проблемами, но он старался как-то не думать об этом и пустить все на самотек. Колин и Игги любили своего младшего брата. Это была даже не та врожденная любовь, которую мы испытываем к родственникам, это, скорее, что-то иное. Микки, по правде говоря, никогда не был их младшим братом. Он всегда старался быть старше своих лет, выше своего роста, умнее всех вокруг. Дар лидера передался к нему от Терри, только вот оба брата всегда знали, что, как бы Микки не кричал, как бы не пытался быть грубым, он никогда не был Терри. Он заботился о них, когда они об этом просили и когда нет. Он придумывал различные планы, содержал их и был настоящей опорой, когда все шло по пизде. Микки всегда пытался быть тем, кем не является, но они всегда видели его настоящего. И любили его этой благодарной любовью. Когда Микки рассказал им всю историю, что с ним произошла, оба брата некоторое время молчали, пытаясь проанализировать ситуацию. Колин убивал. Два или три раза. Он никогда за это не сидел, так как ему удавалось быть незамеченным. Убийство – очень трудный шаг, на который не каждый решится, поэтому старший Милкович даже и представить не мог, что сейчас испытывает его младший брат. Дело сложное, его видели, а это уже не есть хорошо. В любой другой бы ситуации Колин с Игги махнули бы рукой и даже пытаться не стали в это ввязываться. Но сейчас они понимали, что должны из кожи вон вылезти, но спасти Микки. Ведь это был шанс отплатить ему за все, что он когда-либо для них сделал. - Значит, вы оба были замечены свидетелями? – глядя в одну точку, спросил Колин, пытаясь напрячь мозги. - Да. Йен подошел ко мне, когда она упала. И я вот, что хотел сказать, - Микки сглотнул подступившую слюну и серьезно глянул на братьев. – Нужно сделать так, чтобы он не пострадал. Любым способом мы должны его вывести из этого дела. Колин с Игги переглянулись, а затем средний из братьев почесал затылок, произнося очевидное. - Если все было так, как ты говоришь, то он не будет ответственен за смерть, он будет свидетелем. Даже очевидцы с улицы подтвердят, что он подошел после падения этой девушки. - Но ты должен понимать, Микки, что это никак не спасает тебя, - наматывая нервно черные пряди брата себе на палец, произнесла Мэнди. - Да, блять, я знаю, это не важно. Что ждет его как свидетеля? Он, получается, должен будет рассказать про то, что случилось под присягой? - Да, но…, - Колин замялся, не зная, как бы сказать брату о том, что у него на уме. – Послушай, он должен будет рассказать все в подробностях о том, что произошло в той квартире. И он должен будет сказать, что ты ее толкнул. - Ну да, толкнул. Но не на улицу же, блять. - На словах это будет звучать именно так. На тебя повесят убийство, Микки, - вновь тихо произнесла Мэнди слова, которые были в головах всех присутствующих.

***

Придя домой, Йен сразу же поднялся к себе в комнату, желая скрыться от своих домочадцев, но он и забыл, насколько это бесполезное занятие. В его комнате сидели Лип с Карлом, которые его поджидали, хотя делали вид, что занимаются своими делами. - Да ладно? Карл, серьезно? – с нотками раздражения в голосе произнес Йен, глядя на то, чем занимается его младший брат. Он раскрашивал раскраску Лиама. - Ну, я всегда любил раскраски… И, это…, - мямлил Карл, глазами ища поддержки у Липа, но тот лишь пожимал плечами. - Вы просто ужасные конспираторы, поэтому задавайте уже ваши вопросы. - Почему ты так долго? Мы уже начали волноваться, - облегченно вдохнув, начал первый Лип, у которого уже начало крышу сносить от этой косынки на ноутбуке, в которую он играл в ожидании брата. - Все пошло немного не так, как я планировал, - Йен испустил нервный смешок, а затем приземлился на постель. – Дочь Гектора мертва. - В смысле? Ты ее грохнул? – возбужденно втиснулся в разговор Карл, чуть даже привстав со своего места. - Нет, нет, не я. Скорее, это был несчастный случай. Микки толкнул ее, а она поскользнулась и вылетела. - Тормози, тормози. Ты сказал, что Микки ее толкнул? – медленно задал вопрос Лип, надеясь, что он ослышался, но Йен лишь кивнул. – Заебись! Он какого хуя там забыл? - Я, если честно, сам хотел бы узнать ответ на этот вопрос. Какое-то время братья сидели в тишине, не зная, что и говорить в этой ситуации, но потом в комнату ворвалась, словно ураган, Фиона с бешеными глазами навыкате. - Какого черта, Йен?! – взревела девушка, глядя своими огромными глазами на брата. – Почему тебя спрашивает полиция? - Что? Они… они внизу? – Йен начал медленно подниматься с кровати. - Они в гостиной, но… Господи, кто-нибудь объяснит мне, что вообще происходит?! - Некогда, Фи, - пытаясь быстро соображать, Йен открыл окно, прикинув высоту, начал медленно оттуда вылезать. – Нельзя пока, чтобы меня нашла полиция. Скажи, что я уехал, что в какой-нибудь командировке… Блять, соври что-нибудь, прошу, Фиона! Когда Йен уже был практически полностью снаружи, шатенка подошла к окну и, схватив парня за свитер, злобно посмотрела ему в лицо. - Я не буду врать, если не узнаю, зачем я это делаю. - Фиона, я потом все объясню! – рыжеволосый попытался вырваться из рук сестры, но она слишком крепко его держала, а он не хотел, чтобы она выпала из окна вслед за ним. - Нет, я узнаю все сейчас, Йен! Или мне все-таки позвать копов сюда? - Фи, отпусти его, мы тебе сейчас все расскажем за него, - Лип схватил сестру за локоть, пытаясь заставить ее отпустить свитер, но девушка продолжала злобно глядеть на Йена. - Бриэлла выпала из отверстия в стене и разбилась, в тот момент в квартире находились я и Микки, и нас видели прохожие, - быстро тараторил парень, понимая, что у него совсем нет времени на разговоры. - Это ты скинул ее? Или Микки? - Нет, Боже! Это был несчастный случай, клянусь, Фи! Но, если меня сейчас возьмут, мы ни за что это не докажем, понимаешь? Я приду в полицию, но мне нужно время. После этих слов девушка, наконец, отпустила Йена, и тот смог спрыгнуть вниз, почти ничего себе не повредив. Недаром он потратил столько времени на военную подготовку. Как только он оказался снова на ногах, он тут же рванул прочь от дома, пытаясь уйти как можно дальше. Он бежал через дворы, но в его голове почему-то играли сирены, будто бы за ним гонятся, что на самом же деле не было правдой. Он добежал до здания своей старой школы и приземлился возле дерева на лужайке, не обращая внимания на взгляды, которые кидали на него школьники. У него была отдышка, и почему-то он все никак не мог восстановиться. Он все оглядывался по сторонам, думая, что сейчас из-за поворота вырулит полицейская машина, и его повяжут. Но все было чисто, никто за ним не гнался. Однако сердце в груди очень сильно колотилось. Что ж, теперь все началось по-настоящему. Их ищут копы, чтобы повесить на них убийство Бриэллы. Йен понимал, что пойти ему, в общем-то, некуда, так как его могут выследить, но он обязан был найти Микки. И поэтому Галлагер на свой страх и риск решил направиться на нынешнюю квартиру Милковича. Правда, он не знал, чего боялся больше: встретить там полицию или же неудовольствия брюнета, когда тот увидит его на пороге своего дома. Идя сейчас по тротуару, накинув капюшон на голову, Йен впервые задумался о том, что прошел уже месяц с того дня, как он видел Микки в последний раз. Прошел месяц с того дня, как он потерял надежду увидеть его вновь. А теперь, будто ничего и не было, он идет к нему на квартиру. Да уж, странная ситуация. - Блять, ты бы еще табличку на себя повесил «разыскивается», - Галлагер неожиданно почувствовал удар по голове, а развернувшись, встретился лицом к лицу с Микки. – Какого хуя ты здесь ошиваешься? Я же сказал, чтобы ты сидел дома. - Я и сидел, пока ко мне не заявились копы. У нас больше нет времени, Мик. Мы должны что-то предпринять. - Вот же дерьмо, - достав из пачки сигарету, Милкович быстро сделал пару затяжек, а затем, не спрашивая Йена, засунул подожженную сигарету между его приоткрытых губ, как делал это, когда они были вместе. Он сделал это совершенно не обдуманно, на рефлексах, за что после винил себя. – Ты сбежал? - Вылез через окно, Фиона должна была что-то им соврать. - Хорошо. Значит, скоро они будут у меня. Нельзя нам теперь идти на квартиру, - озвучивал вслух свои мысли брюнет, медленным шагом двигаясь прямо по тротуару. – У меня есть одна идейка, как вылезти из этого дерьма. Мы тут с братьями посоветовались, и, в общем, ты пойдешь как свидетель. Любой очевидец подтвердит, что ты подошел после того, как Бриэлла упала. - А как же ты? – с волнением в голосе спросил Йен, все еще не понимая, к чему клонит Микки. - Ты должен будешь рассказать все, как было. Должен будешь сказать про то, что я ее толкнул. - Блять, ты сейчас серьезно?! – схватив брюнета за куртку, Галлагер заставил его остановиться. – Я не буду свидетельствовать против тебя. Я не расскажу про толчок, скажу, что она сама поскользнулась. - А если ложь всплывет? Знаешь, что полагается за лжесвидетельство? Ты, блять, сядешь. Так что ты расскажешь правду, и это не обсуждается. - Ты говоришь так, будто бы это дело решенное. - Так оно и есть. Ты выйдешь сухим из воды, радуйся, - Микки как-то ненормально улыбнулся, а затем похлопал ладонью по щеке Йена, как бы тем самым его успокаивая. - Я не буду свидетельствовать против тебя. Мы были там вдвоем. И если идти ко дну, то вместе. - Не время геройствовать, Галлагер! – закатив глаза, прыснул Микки, но Йен был слишком решительно настроен. - Позволь мне спасти тебя в этот раз, Мик. Я все возьму на себя. - Блять, даже думать об этом не смей, понял меня?! – резко выкрикнул Микки, а заметив полицейскую машину, проезжающую по дороге, схватил Йена за руку и повел его в подворотню. – Я не прощу себе, если с тобой что-то случится, - прижав Галлагера к стене, жалобно произнес Микки, глядя куда угодно, но только не на Йена. Он боялся посмотреть ему в глаза, боялся, что он увидит его надломанным, слабым, жалким. - Так же как и я, - бережно взяв Микки за подбородок, Йен заставил его посмотреть ему в глаза. - Я только сейчас понял, как же я давно тебя не видел, Мик, - пальцы переместились с подбородка на покрасневшую щеку и бережно проскользнули к шее. - Да… Я тоже, - честно признался брюнет, подаваясь навстречу ладони Галлагера, но зайти дальше он не дал. Отойдя от парня на несколько шагов, Микки кивнул ему, и они вместе, ничего не говоря, пошли в неизвестном направлении, просто наслаждаясь компанией друг друга. Данная ситуация в какой-то степени даже веселила их. Ведь, несмотря на смерть Бриэллы и их возможный срок, они сейчас идут рядом друг с другом, передавая, как и в былые времена, друг другу сигарету, ведь привкус чужих губ сносит крышу получше никотина. - Значит, Мэнди вернулась, да? – Йен попытался завязать разговор, когда они оба присели на лавочку. Правда, слишком далеко друг от друга. - Тип того. Догорел факел свободы в жопе, вот и вернулась, - в своей привычной манере произнес Микки, и для него было неожиданно, что Йен засмеялся его словам. - Я совсем забыл, какой ты удивительный, - тяжело вздыхая, Йен посмотрел на профиль брюнета, а затем перевел взгляд на свои ботинки. – Я так и не знаю, как ты оказался в той квартире. - Дебби сказала, я заходил к вам. - Я имею в виду, зачем ты туда пошел. - Разве не очевидно? – Микки попытался улыбнуться. - Сначала было очевидно, но теперь ты чуть ли не шарахаешься от меня, и я уже не уверен, что знаю причину. - Я не шарахаюсь от тебя, Йен, - брюнет провел рукой по своей голове. – Просто все так запутанно… - Ты то ласкаешь меня, то чуть ли не убиваешь, то любишь, то презираешь. В одно время ты готов отдать мне всего себя, а в другое уже выставляешь меня посмешищем! Для меня наша ситуация предельна ясна. Я вижу нас, Микки, то, кем мы сможем стать вместе. Запутываешь все только ты. Тебе просто понравилась роль жертвы. - Роль жертвы? – вскочив с места, закричал Микки, хватая Галлагера за воротник парки. – Ты разбил мне сердце, уничтожил изнутри, плюнул в душу, а потом попытался все склеить изолентой, блять! Мне нравится роль жертвы, да?! Может, мне удобно быть жертвой, потому что я боюсь вновь подпустить тебя к себе? Ты об этом не думал, Йен?! Выговорившись, Микки отпустил, наконец, Йена и отошел на несколько шагов от него назад. Зачем он пошел к Йену? Чтобы все вернуть и ползать в его ногах? Ох, нет, точно не за этим. После их последнего разговора с Мэнди, Микки понял, что их с Йеном история не закончена, она оборвана. И они не смогут идти нормально дальше по жизни, пока нормально не переговорят. И именно за этим Милкович направился к рыжеволосому придурку, пока в его планы не вмешалась мертвая девушка. - Я никогда, наверное, не смогу исправить то, что натворил с тобой. Но ты должен знать, что я очень сожалею. Я никогда не хотел причинять тебе боль. Слезы жгли глаза, и поэтому Милкович предпочел отвернуться от Йена, чтобы не казаться перед ним тряпкой. Эти слова – это все, что ему было нужно. Он уже давно простил его за все, что он учудил. Но так порой тяжело нести в груди разбитое сердце, и сейчас, наверное, впервые за долгое время он ощутил что-то теплое внутри, похожее на счастье. - Да… Да, я знаю, - повернувшись вновь к Галлагеру лицом, Микки улыбнулся и потер глаза ладонями. - Значит, все? Наша история закончится на том, что мы оба сядем в тюрьму? - Хочу закончить ее здесь. То, что будет в тюрьме, будет совершенно другая история, Галлагер. - Так, решено? Мы оба сядем за убийство Бриэллы Уоллер? - Вместе, рыжий лобок. Мы сделаем это вместе, - Микки подошел к Йену и протянул ему ладонь, которую Йен с улыбкой тут же пожал. Таких сделок ни тому, ни другому еще не доводилось заключать.

***

Растирая плечи, чтобы согреться, Мэнди переступала с ноги на ногу, сама даже не представляя, как оказалась в этом сквере. Она просто сидела дома, прокручивала в своей голове ситуацию Микки, а потом в следующее мгновение она уже набирает знакомый номер и наряжается. Сегодня, когда Мэнди увидела своего брата вместе с Йеном, она опешила. Микки – самый принципиальный человек на всем свете – переступил через унижение, свое достоинство и встретился с Галлагером. Он борется за свою любовь, так, чем хуже она? Она называла Микки трусом, слабаком, а сама на деле еще хуже. Страх своих чувств к Липу Галлагеру так прочно въелся в ее сознание, что не так-то просто было переступить через это. Микки, сам того не ведая, взял своим поступком сестру на слабо. И вот, чем это закончилось. Несколько раз блондинка уже проклинала себя, свою тупость, потому что надела короткое платье в такую морозную ночь, а также и самого Липа, так как она все никак не могла его дождаться. Правда, парень вовсе не опаздывал, просто она так нервничала, что пришла на двадцать минут раньше назначенного времени. Лип же подошел минута в минуту. Еще издалека увидав девушку, Лип затормозил и невольно стал поправлять свой внешний вид. Господи, волнуется, как пятнадцатилетний мальчишка! Но она была такая красивая, что было невозможно не нервничать. Он смотрел на нее и не понимал, как мог ее оставить, как мог променять на кого-то другого? Наверное, глупость – это их семейное качество. Когда Мэнди обернулась, будто бы почувствовав, что на нее кто-то смотрит, она замерла на месте и чуть приотворила рот, думая, что ей нужно что-то сказать, но слов не было, было лишь желание. Сорвавшись с места, она начала сокращать между ними расстояние, и ее же примеру последовал и Лип, который ни на секунду не отводил от нее глаз. За считанные секунды они уже стояли, прижавшись друг к другу и соединяя губы в страстном поцелуе. Подхватив девушку за талию, Лип углубил поцелуй, переплетаясь с Мэнди языками, а затем сладко застонал, когда блондинка зубами схватила его нижнюю губу и оттянула ее на себя, улыбаясь при этом. В этот момент это была его Мэнди – девушка… Нет, единственная девушка, которая способна понять его и любить таким, какой он и есть. Он понял это давно, когда впервые сошелся с ней в баре, когда она ему дерзила. Но он был будто слеп, его рассудок был затуманен глубокими детскими чувствами к Карен, на которых он и сосредоточил свое внимание, даже не замечая, что настоящая и взрослая любовь была совсем рядом. Галлагер, проведя мягко пальцами по губам Мэнди, мило ей улыбнулся, так как просто не знал, что ему говорить, ведь этот поцелуй и так сказал все за него. - Ты вернулась, - произнес он, когда их молчание слишком затянулось, а Мэнди лишь радостно заулыбалась, а затем вновь прижалась к его губам. - И я останусь теперь, - произнесла девушка, взяв лицо Липа в свои ладошки, - потому что я люблю тебя. Галлагер чуть увеличил глаза, а затем поцеловал блондинку, ничего ей не ответив. Возможно, в тот момент он испугался этих слов, возможно, просто был неподходящий момент, но он не сказал ей то, что она так хотела услышать. И это надломило хрупкие чувства Мэнди, которая посчитала, что этим трусливым поступком Лип плюнул ей в душу. - Пусти, - жалобно пролепетала она, отталкивая от себя парня, который тянулся за новыми и новыми поцелуями. – Я, наверное, ошиблась… Я не буду еще одной куклой в твоих руках, Лип. Это не для меня, - отойдя от Галлагера на пару шагов, Мэнди вытерла слезы, что текли по ее щекам, а затем развернулась и стала стремительно уходить прочь, пока не почувствовала сильные руки, которые обогнули ее со спины. - Ты не кукла, Мэнди. Нет, даже не думай об этом, - тихо прошептал ей на ухо Лип, зная, что это сможет ее немного утихомирить. – Я говорил эти слова, которые ты так хочешь от меня услышать, Карен, а ей было на них плевать. Я боюсь отныне их, боюсь, что буду обманут, ведь, не произнося их, я как бы могу скрыть свою боль. Но ты должна знать, что даже, если я не говорю эти слова, это не значит, что я не испытываю этих чувств. - Но ты же знаешь, что я не Карен, - Милкович повернулась в руках парня к нему лицом, - я не предам твои чувства. Я буду ценить их и беречь, потому что люблю тебя, Лип Галлагер! - Ты права, ты не Карен, - Лип бережно провел ладонью по ее белой щеке и заправил ей волосы за ухо. – Ты удивительная, Мэнди. И я люблю тебя. Блондинка быстро захлопала ресничками, будто бы не веря своим ушам, а затем обвила шею Липа руками и приподнялась на носочки, крепко его обнимая. Она радостно захохотала, сотрясаясь всем телом от смеха, а затем быстро поцеловала Липа в губы, не прекращая улыбаться. - И как тебе удается соединять в себе девушку-гопницу, которую я иногда побаиваюсь, и такого милого ребенка? - А еще у меня есть третья личность страстной любовницы, - игриво замурлыкала Мэнди, проведя языком по слегка небритому подбородку парня. - Тогда я ужасно хочу ее видеть, - Лип шлепнул девушку по ягодице, а затем еще раз поцеловал с осознанием, что это будет лучшая ночь в его жизни.

***

Сонные глаза только с третьей попытки смогли различить цифры на электронных часах, которые показывали шесть утра. Микки вчера удалось уснуть только около четырех, так как он всю ночь думал о них с Йеном, о том, что их ждет. И, поспав два часа от силы, Милкович был очень зол на того, кто настойчиво тарабанил во входную дверь. Почесывая на ходу ягодицу, брюнет подошел к двери и отворил ее, готовый убить того, кто находится за ней. И эта злость никуда не делась, когда он увидел на пороге фигуру рыжеволосого Галлагера, который, будучи в идеально отглаженной белой рубашечке навыпуск, улыбался во все тридцать два зуба. - Чего лыбу тянешь? Морда сейчас треснет, блять, - проведя ладонями по лицу, грубо отозвался Микки, даже не поздоровавшись с ранним гостем. - Да, да, и я тебе рад, Мик, - казалось, что ничто не способно убрать эту смазливую улыбку с его лица. – У тебя десять минут на сборы. Эти слова буквально пробудили сонного парня, который тут же уставился на Йена, приподняв брови в удивлении. - Мне послышалось, Галлагер? Какого хуя? Мы договаривались на десять. Или тебе так не терпится сесть в тюрьму? - А я тебе и не говорю собираться в участок. Мы, как и договаривались, пойдем туда в десять, а сейчас заскочим в другое место. - Что за манипуляции ты проворачиваешь? - У меня есть план. Пожалуйста, Микки, доверься мне, - зеленые глаза засверкали, уставившись на лицо брюнета, и Микки сдался. Он никогда не умел ему сопротивляться. Галлагер же ведь, как гребанный кот из Шрека. Такая же наглая моська, в которую смотришь, и ты уже готов ради него на все. Ровно через десять минут Микки был готов, и они вышли на улицу. Выглядел он, конечно, на фоне всего такого презентабельного идеального Йена немного смешно в своих застиранных джинсах и огромной куртке, но он старался не думать об этом. Милкович, как и обещал, доверился всецело рыжеволосому, но кто же знал, что этот придурок учудит! Они шли, не разговаривая, и Микки оставалось лишь придумывать версии того, как же Йен хочет их спасти. Он сам потратил много времени, чтобы что-то придумать, но все тщетно . Все работает против них. И сейчас ему было даже интересно, какая же идея у Галлагера, поэтому он послушно шел рядом с ним, невольно заражаясь позитивом парня. Микки строил у себя в голове различные теории, но ни одна из них не оправдалась, когда Йен неожиданно затормозил. Сначала брюнет подумал, что он хочет завязать шнурки или что-то типа того, но Галлагер явно давал понять, что они пришли к месту назначения. И тогда Милкович решил оглядеться, куда же его в итоге привели. И как только он понял, мат сам начал вылетать из его рта. - Ебанный в рот! Да ну нахуй! – Микки истерически захохотал, переводя взгляд с парня на здание позади него. – Ебать меня, какого хуя ты привел меня в бюро, не узнав согласен ли я? И где же мое хуево кольцо, женишок? – Милкович все никак не хотел униматься, все еще думая, что Галлагер просто пошутил, но Йен с каждым последующим словом брюнета становился все мрачнее и серьезнее. - Я долго думал вчера, Мик, как же можно выйти из нашей ситуации. - И решил привести меня сюда! Отличная, блять, идея! Будем женатыми педиками в тюрьме! Как же я сам не догадался, Галлагер! - Ты подкинул мне идею вчера, - перебивая Микки, продолжил Йен. – Меня могут взять за свидетеля. Но ты не учел тот факт, что я единственный свидетель того, что произошло. Ты прав, что я не могу дать ложных показаний, меня могут на этом поймать, но что, если я вообще не буду давать никаких показаний? На этом моменте Милкович чуть утихомирился и перестал смеяться, посмотрев Йену в глаза и все еще туго соображая. - Как это не будешь давать показаний? - Я несколько раз перечитал конституцию США, Мик, и я могу не давать показаний, если подозреваемый… - Твой супруг, - закончил за него Микки, точно вспоминая этот пункт. – Ты можешь отказаться свидетельствовать и за, и против того человека, с которым у тебя заключен брак. Черт…, - брюнет взъерошил себе волосы на затылке, поджав губы, когда его разум вдруг прояснился от осознания гениальности рыжика. – Блять, но мы не получили разрешение. - Оно у нас есть, Мик. Я одолжил немного из суммы для Бриэллы и заплатил для ускоренного рассмотрения дела, - гордо заявил Галлагер, задрав высоко голову. – Свидетельство о браке, правда, придет чуть позже, но… - Но мы все равно будем официально женаты перед лицом закона. Я поражен, Галлагер, это просто… - Да, я знаю, - смущенно перебил парня Йен, а затем предложил тому руку, как бы издеваясь. – Выйдешь за меня, Милкович? Микки улыбался все это время, думая, что Йен действительно придумал выход из их ситуации, но потом после его последних слов Милковичу в голову стукнуло осознание того, что они собираются совершить, и он тут же помрачнел. - Не надо этого цирка, Галлагер. Это нужно для дела. Это ничего не будет значить в действительности. Йен сначала хотел что-то сказать, что-то вроде: «Да, конечно, не переживай», но в итоге промолчал, так как понял, что не сможет так нагло соврать Микки в лицо. Конечно, он понимал, что этот брак будет липовый, но где-то внутри него жила надежда, что это хоть немного неправда. И одновременно он понимал, что, если бы не смерть Бриэллы, Микки бы никогда на это не пошел. Они сели в холле, ожидая, когда их позовут, и молчали, пока Микки не разрушил тишину. - Как к тебе пришла эта идея с браком? - Фиона однажды выходила замуж поспешно за сутки, вот и вспомнилось что-то, - холодно ответил Йен, так как это была не та тема, на которую он бы хотел сейчас поговорить с брюнетом. - Ну, теперь ваша семья будет насчитывать два неудачных брака. Галлагер только развернулся, чтобы что-нибудь ответить Микки, как вдруг девушка вышла из центрального зала и позвала их на регистрацию. - Что ж, сделаем это быстро и безболезненно, - улыбнувшись, произнес Милкович и, пропустив вперед Йена, вошел в зал, где их уже ждала эта девушка. - Что ж, вы у нас ранние пташки, - попыталась пошутить она, но, заметив серьезные лица парней, сама стала чуточку сосредоточеннее. – Дорогие брачующиеся, Йен и Михайло… - Блять, я тебе сейчас кое-что растолкую, - неожиданно прервал девушку Микки недовольным голосом, а Йен предпочел пока присесть на скамью для гостей, которые обычно присутствуют на нормальных свадьбах. – Как видишь, я не в смокинге, и любящий папаша меня за ручку к тебе не вел, дорогуша, а это значит, что нам плевать на корабль любви и прочую поеботину, которую ты несешь тут каждый божий день. Просто, блять, перейди к финальной части твоей, я уверен, душещипательной речи. - Хо-хорошо, - заикаясь, произнесла девушка и, попросив прощения, отпила из стакана воды. - Чего расселась, принцесса? Давай, ветер в жопу, флаг в кулак и бери меня в мужья, - обратился Микки к Галлагеру, который после его слов встал и, подойдя к брюнету, взял его за обе руки. - Так надо, - быстро ответил на немой знак вопроса в голубых глазах Йен, пока Милкович не стал опять возмущаться. К удивлению и девушки, и самого Галлагера, Микки не отнял своих рук, позволяя парню сделать хоть что-то так, как положено. - Клятвы пропускаем? – с испугом в голосе спросила девушка, а Микки быстро кивнул. – Обещания? - Ясен хуй! К финалу, дорогая. - Согласны ли вы, Йен Клейтон Галлагер, взять в мужья Михайло Александра Милковича и любить его до скончания веков? - Да. Я согласен, - ответил, практически не задумываясь, Йен, глядя Микки прямо в глаза, из-за чего брюнет даже слегка покрылся краской. - Согласны ли вы, Михайло Александр Милкович, взять в мужья Йена Клейтона Галлагера и разделить с ним свою жизнь? В этот момент Микки понял, что все происходит по-настоящему, что вот-вот Йен станет его мужем, и это будет действительность. Да, этот брак будет фиктивным, но они будут женаты. И это происходит сейчас. - Я согласен, Йен, - ответил Микки именно Галлагеру, потому что знал, что ему эти слова нужнее, чем какой-то девке регистраторше. Он не сказал их, чтобы успокоить его или дать ложную надежду, он их произнес, потому что хотел, чтобы Йен знал, что они реальны. - Прошу прощения, кольца тоже пропускаем? - Нет, нет, - опомнившись, Йен выпустил руки Микки, которые тот тут же спрятал в карманы, и достал два кольца, при виде на которые глаза Милковича увеличились в размере. – Вот…, - Йен протянул Микки ладонь с мольбой в глазах, прося дать ему свою левую руку, и Милкович сделал это ради него. А когда кольцо оказалось на его безымянном пальце, он даже задержал дыхание. Взяв из рук парня второе кольцо, Микки, не задумываясь, надел его на палец Галлагера, даже чуть улыбнувшись, когда золотое не самое красивое кольцо засверкало на этом длинном пальце. - Не надо, - тихо остановил Йена брюнет, когда заметил, как тот облизывает губы, начиная чуть наклоняться. – Это все еще ничего не значит, Йен. - Распишитесь, пожалуйста, - прервала их регистратор, и парни быстро оставили свои подписи на документе. – Свидетельство вышлют вам на почту по указанному адресу. Поздравляю вас с бракосочетанием! – уже живее произнесла девушка, поняв, что эта самая сложная церемония для нее только что завершилась. Взглянув на нее в последний раз, Микки вышел из зала, прихватив свою куртку, не желая больше находиться в этом помещении. - Спасибо вам большое, - вздыхая, произнес Йен, а затем двинулся не очень быстро за своим «мужем». Микки уже стоял на улице и нервно курил, будто после жаркого секса. Хотя, можно сказать, Йен конкретно поимел его всей этой ситуацией. Вот же конопатая морда! Еще и кольца притащил. Не сказать, что Микки сильно на него злился, ведь, несмотря ни на что, все прошло даже как-то… мило. Наверное, даже если бы эта свадьба была бы настоящая, она бы прошла примерно также, Микки бы не дал пудрить ему мозги речами про вечный богоугодный союз любящих сердец. В какой-то степени Милкович был даже счастлив, когда смотрел на кольцо на пальце, зная, что у единственного человека, которого он любит, оно есть тоже. - Думаю, мы можем снять кольца, - подойдя к Микки со спины, произнес Йен, покручивая свое кольцо на пальце. - Можем немного и походить с ними, думаю. Ты же все-таки так старался, рыжий лобок, - с улыбкой Микки похлопал Йена по плечу, глаза которого аж засияли. – Что ж, надеюсь, твой план все же сработает, Галлагер.

***

Когда дверь полицейского участка открылась, два парня, вышедшие оттуда, уже были свободными людьми. Все произошло так быстро, что, спроси у них, что они испытывали в тот момент, когда были на допросе, они бы ни за что не ответили. Они будто бы находились под гипнозом, переживая за шкуры друг друга больше, чем за свои собственные. И очнулись они, казалось, только тогда, когда смерть Бриэллы Уоллер признали самоубийством. Оба парня пошли за свидетелей. Официальная версия такова: молодые влюбленные пришли по приглашению самой хозяйки квартиры, чтобы передать ей деньги, которые по договору ей должен Йен Галлагер, в тот момент, когда они вошли, девушка попросила удалиться рабочих, а сама начала грозиться выпасть из окна, говоря при этом, какая она несчастная и как она скучает по отцу. Затем она выбросилась, а Микки Милкович попытался ее спасти, но, увы, не успел. Всех устроила эта версия, тем более что она была наиболее близка к правде. На том парней и отпустили. - Получается, все? – первый подал голос Микки, когда они оба сидели на лавочке возле полицейского участка. - Наверное, да. Мы сделали это, Мик, - легкая улыбка коснулась тонких губ, когда Йен вновь посмотрел на свое кольцо. - Да, мы неплохая команда, Галлагер, - Микки похлопал парня по плечу, а затем поднялся с лавки, настойчиво глядя на своего новоиспеченного муженька. – Пойдем, угощу тебя выпивкой. Надо же как-то это отметить. - Ты про свободу или нашу свадьбу? – игриво приподняв бровки, спросил Йен, поднимаясь вслед за брюнетом. - Пошли уже, свет очей моих, блять, - Милкович слегка засмеялся, а затем похлопал в невинном жесте рядом стоящего парня по плечу, после чего они пошли в бар, желая сейчас напиться. После всего того, что с ними произошло, алкоголь – самая безобидная вещь, которую они могли сейчас желать. Им хотелось просто забыть обо всем этом, расслабиться и просто насладиться компанией друг друга, так как они оба понимали, что их союз должен будет вновь развалиться, так как это будет наиболее верное решение. А пока у них есть предлог, под которым они могут побыть немного вдвоем и не париться по этому поводу. Они ведь сумели избежать тюрьмы! В Алиби они решили не идти, так как там их двоих знает слишком много народа, поэтому было решено пойти в отдаленный от их района бар, в котором они могли бы притвориться незнакомцами, а это именно то, что им сейчас было нужно. Зайдя в место под странным названием «Опухоль мозга», они сели за самый отдаленный столик, желая скрыться от глаз всех здесь присутствующих, которым было даже плевать на новых посетителей. Парни для начала взяли себе несколько шотов, решив с помощью них разогнаться. - Все будет нормально с тобой? Я имею в виду алкоголь с таблетками, - перед тем как выпить первый шот, спросил Микки, неожиданно вспомнив про биполярку своего мужа. - Все будет даже лучше, чем нормально. Давай уже выпьем, пожалуйста, - схватив рюмку, Йен быстро осушил ее залпом, тут же чувствуя, как приятно зажгло в желудке. Микки сделал то же самое. – Блять, в такие моменты понимаю, почему Фрэнк так любит алкоголь. - У него в жизни все время какой-то пиздец, ему алкоголь жизненно необходим, мужик, - прибавил к словам парня Микки свою фразочку, а затем схватился за вторую рюмку, так как желал повторения приятного чувства, которое после себя оставляет алкоголь. - Не хочешь сказать тост? Ну, к примеру, за гениальность моего мужа, ммм? Если бы не я, мы бы сейчас сидели в тюрьме. - Ох, а кто же у нас тут такой нескромный, блять? – Микки звонко засмеялся, а затем выпил второй шот. – Спасибо, - тихо отозвался он, чуть поморщившись от крепости напитка. - Я тут хотел спросить. С какого момента отговорка, что я пьяный, начнет работать, когда я стану говорить, как сильно я люблю тебя? – Йен посмотрел на брюнета из-под светлых ресниц, следя за его реакцией. Микки выдвинул нижнюю челюсть вперед, как-то странно глядя на своего собеседника. - Я люблю тебя, - вдруг сказал неожиданно Милкович, и Йен даже чуть откинулся назад от неожиданности и растерянности. – Не нужен алкоголь, чтобы произносить эту тупую фразу. - Тупую фразу? - Именно. Не вижу в ней смысла. Обычные слова, - Микки пожал плечами. – «Я хочу срать». Тоже три коротких слова, десять букв. - Ты же знаешь, что это не одно и то же, - обиженно произнес Йен, скрепя зубами. – Раньше ты не считал, что эти слова чушь. Все изменилось, после того как ты встретил меня, да? - Не перекидывай все на себя, блять… - Ну, скажи же, что я испортил тебе жизнь. Давай! Я хочу это услышать. - Ты ничего не портил, Йен, Господи, - положив локти на стол, Микки провел двумя ладонями по волосам, а затем выпил еще один шот. – Блять, вот теперь точно отлить хочу, - поднявшись со своего места, Микки, не взглянув на расстроенного Йена, пошел искать туалет. Отлив, Милкович застегнул штаны и подошел к раковине, чтобы помыть руки. - Я люблю тебя, - услышал брюнет голос позади себя и замер, перестав мыть руки, хотя вода продолжала литься из крана. – Я люблю тебя, - повторил Йен еще раз, уже приблизившись к Микки, который, казалось, даже боялся дышать в данный момент, думая, что своим дыханием просто испортит все к чертям. – Никогда, Микки, никогда не говори, что эти слова для тебя ничего не значат. Повернувшись к Галлагеру лицом, Микки сократил то малейшее расстояние между их телами и, притянув его к себе за затылок, поцеловал так, будто в его губах заключался весь смысл его жизни. Йен проводит языком между его пухлых губ, и Милкович уже чувствует, как слегка подергивается его член. Но, черт возьми, он так желал допить его до последней капли, словно самый лучший виски. И за это он сейчас был готов отдать все, что у него есть. - Я схожу с ума по тебе, Микки, - прошептал Йен, чуть запыхавшись, облизывая собственные губы, чувствуя на них вкус губ брюнета. – Я втягиваюсь в эту игру, поэтому лучше остановись, если не сможешь дать мне того, что мне так необходимо. Большим пальцем поглаживая щеку Йена, Микки сглотнул подступившую слюну, а затем поцеловал рыжеволосого в шею, оставляя на бледной коже засосы, чувствуя небывалый кайф от вида этих фиолетовых пятен, которыми окрасилась кожа Галлагера. - Куда мы сможем пойти? Йен удивленно уставился на Микки, который поглаживал его эрекцию через черные джинсы. - Мы можем снять номер? - Отлично, - оставив еще один поцелуй на губах Йена, Микки схватил его за руку и повел на выход из уборной. Быстро покинув бар, парни вышли на улицу и поймали такси. Конечно, можно было бы снять обычный номер в мотеле через дорогу, но Йен решил немного побаловать Милковича, поэтому назвал адрес неплохого отеля на северной стороне, в котором однажды был, когда его жизнь состояла из случайных перепихов. - Как же ты вкусно пахнешь, - пошло погрузив нос под воротник Милковича, вдохнул любимый аромат Йен, когда они уже были на пути в отель. - Чем же я пахну? – с вызовом в голосе спросил брюнет, приподнимая голову парня за подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. - Самым вкусным ароматом из всех на планете, - Галлагер притянул к себе тело парня и впился в его пухлые губы поцелуем, не думая даже о том, что о них подумает водитель, но уже в следующую минуту Милкович чуть отстранился от него, сладко облизывая собственные губы. - А конкретнее? - Мне нужно понюхать, чтобы сказать, - Йен игриво подмигнул, а затем Микки стал поспешно расстегивать свою рубашку, обнажая свой торс для него. – Я могу?.. – неуверенно спросил он, на что брюнет быстро ему кивнул, чуть улыбаясь уголками губ. Повалив Микки на сидение, Галлагер приблизился носом сначала к его обнаженной шее, чувствуя, как сносит его крышу от запаха Милковича. - Пахнешь сигаретами, а еще морозом и алкоголем, - затем парень начал спускаться ниже, переходя на грудь Микки. – Ммм, запах невинности, смущения и дешевого мыла, - Йен посмотрел снизу вверх на Милковича, который очень внимательно следил за каждым его движением, и тогда он спустился на уровень пупка. – Ох, прекрасный аромат дорогого вина, такой же сладкий, но вовсе не приторный. Пахнешь кайфом. Хочется прямо скурить тебя, чтобы сполна насладиться тобой, - спустившись на уровень паха, Йен запустил руку в джинсы Микки, чуть их отодвигая, а затем прижался носом к лобковым волосам, чувствуя, как при этом его движении брюнет весь покрылся мурашками. – Ты пахнешь как страсть, как животное желание, - подняв голову, Галлагер посмотрел Микки в глаза. – Это настоящий космос. - Извините, конечно, - краснея, четко произнес таксист, привлекая к себе внимание парней. – С вас пятнадцать долларов. Больше всего, когда их отношения с Йеном только зарождались, Микки боялся встретиться с непониманием окружающих. Ему тогда казалось, что, если он будет любить парня открыто, то все восстанут против него, что никто не будет за их союз. Но, постепенно открываясь людям, он начинал понимать, что этот мир не такой враждебный ко всему, как ему рассказывал с самого детства Терри. Люди были готовы принять его таким, какой он есть, и это сделало его сильнее. Человек с открытым сердцем всегда внутри сильнее того, кто прячется в глубинах своего сознания. Вот и сейчас, проходя по холлу отеля, никто даже и не думал осуждать его или смотреть каким-то косым взглядом. Возможно, кто-то и кидал на парней мимолетный взгляд, но глаза даже не задерживались на этой картине. Никому и дела не было до того, кто они такие и что делают. И это даже как-то воодушевляло на открытость. Поэтому, когда они уже шли к лифту, Микки нагло запустил руку в задний карман джинсов Йена, на что Галлагер пошло ему улыбнулся и поцеловал в волосы. Когда они добрались до пятого этажа и Йен открыл перед Милковичем дверь их номера, пропуская его вперед, лицо Микки застыло в безмолвном звуке «вау». Галлагер действительно выпендрился, сняв для них шикарный номер по меркам брюнета. Конечно, ничего особенного не было, любой другой бы, кто живет в пригодных для жизни условиях, возможно, был бы даже чем-то недоволен, но не Микки. Для него это были истинные хоромы, за которые он благодарил Йена. - Наша первая брачная ночь, - подойдя к Микки со спины, Галлагер обнял его за талию и сладко поцеловал его в шею. - Звучит как фантастика. - Лучше уж я буду жить в фантазиях, чем в реальности, где тебя нет рядом, - произнес парень, развернув Микки к себе лицом, а затем поцеловал его в губы. Сначала были только губы. Легкие касания. Такие девственно чистые прикосновения, чтобы передать все уважение друг к другу. Первое касание языками – проба на доверие. Йен проник языком в рот парня глубже, изучая его, будто бы в первый раз, ближе притянув тело брюнета к себе, показывая тем самым, как он боится его потерять и как он им дорожит. Затем поцелуй становится еще более страстным, мокрым, животным. Переплетение губ, языков, столкновение зубов – все это ради того, чтобы показать, насколько высоко желание обладать друг другом. Сняв с Милковича куртку, Йен начал медленно расстегивать его рубашку, которую Микки всего несколько минут назад застегивал. Его длинные пальцы немного тряслись от возбуждения, и он ничего не мог поделать с тем, что по несколько раз даже не мог расстегнуть пуговицу. Но Микки этого, казалось, даже не замечал. Он смотрел все это время в прекрасное бледное лицо парня, которое было чуть покрасневшим, и думал лишь о том, как же он любит этого человека. Когда рубашка уже была откинута на пол, Йен повалил тело брюнета на мягкую постель, зацеловывая его торс, наслаждаясь его вкусом. Он оставлял сначала легкие поцелуи на его коже, затем принимался безжалостно ее кусать, а иногда и вовсе просто терся носом. Эти перепады происходили из-за жуткого голода, который Йен испытывал по отношению к Милковичу. Ему хотелось истязать все его тело, хотелось делать с ним столько всего, что он просто не мог сосредоточиться на чем-то одном. Чуть приподнявшись, рыжеволосый парень стал быстро стягивать с себя одежду под пристальным взглядом голубых глаз, которые были настолько яркими и пронзительными, что Йен невольно даже съеживался, когда оказывался под их прицелом. - Мне нравится смотреть, как ты срываешь с себя одежду, - облизнув пересохшие от желания губы, произнес Микки, наблюдая, как парень уже начал стягивать штаны. – Ты выглядишь очень горячо. Улыбнувшись как-то даже смущенно, Йен схватил брюнета за затылок и сомкнул их губы в поцелуе. Галлагер целует его не спеша, мучительно, сладко, ненасытно. Его губы пропитаны каким-то наркотиком, от которого у Йена сносит крышу и хочется выть волком. Все уже плывет перед глазами, потому что эта дурманящая смесь запаха и вкуса Микки с выпитым алкоголем – что-то нереальное. Но он готов жить в этом состоянии вечность. - Раздвинь ноги, детка, - прошептал рыжеволосый на ухо Микки, и тот послушно выполнил его приказ, позволяя рукам Йена снять с него джинсы. – Мой хороший мальчик… Я готов трахать тебя постоянно. Поменявшись с Галлагером позициями, Микки начал поспешно зацеловывать его тело, спускаясь все ниже, а затем нежно провел языком по головке его члена, из которого сочилась смазка. Подняв глаза на Йена и получив безмолвное разрешение, парень обхватил член своего мужа губами и медленно погрузил его в свой рот, уткнувшись носом в лобок, из-за чего Галлагер даже чуть приподнялся на кровати, схватившись за голову Микки. - Нереально… Блять, Мик, - простонал Йен, когда Микки начал усердно сосать возбужденный орган, с каждым разом принимая все глубже и глубже. Милкович любил член Йена не меньше самого парня. Он любил его сосать, любил на вкус сперму, что из него сочилась, любил, когда он находился в его заднице. Он был настолько идеальным, что Микки невольно сравнивал его с величайшим творением Бога. И сейчас, когда этот член был в его рту, ему было так сладко, что он не готов был это прекращать, даже если бы у него резко подскочил сахар в крови. Но Йен все же его остановил, взяв его за волосы и притянув к себе для благодарного поцелуя. - Ты целуешь меня так, будто скучал, - с улыбкой произнес Йен, рукой надрачивая член брюнета. - А ты так много болтаешь, будто не хочешь меня выебать. Поняв прямой намек, Йен ударил по бедру Милковича и удобнее устроился на спине, пока брюнет вскарабкивался на него, садясь ему на лицо. Когда горячий язык проник в него, Микки выгнулся в спине и уселся еще удобнее, желая, чтобы Галлагер зашел еще глубже. Он двигал бедрами и стонал, не беспокоясь о том, что их услышат, и позволял Йену выполнять свою работу, за которую ему бы любой поставить оценку отлично. - Да… Блядский Господь, Йен! – стонал парень, и Галлагер, будто бы желая свести с ума брюнета окончательно, работал языком еще усерднее. – Да ну нахуй! – закатив глаза в блаженстве, Микки быстро поднялся с лица парня, из-за чего тот даже разочарованно захныкал. – Трахни меня, пожалуйста, уже, Йен, - Микки послушно встал на четвереньки задницей к Галлагеру, одной рукой раздвигая собственные булки, предлагая себя, как дешевая шлюха. - Ох, малыш, - Йен пристроил член к подготовленному отверстию, не надевая презерватива, - папочка сходит с ума по тебе, - он вогнал член в Милковича до предела и застыл, вспоминая любимые ощущения, которые так давно не испытывал. – Скучал по мне, Микки? - Да, - выдохнул он, когда одной рукой Йен обхватил его за горло. – Пиздец как… После этих слов Йен начал двигаться внутри брюнета, с каждым толчком доводя их обоих до настоящего безумия. Как же он скучал по этому ощущению, когда его член сдавливают стенки ануса Милковича… Он не мог понять, как обходился все это время без картины перед глазами потного, обнаженного парня с закатанными в наслаждении глазами. Он трахал его жестко. Так, как любят они оба. С самого первого дня вместе они установили, что оба не любят любезности в постели, и сейчас нежничать означало унизить Микки, а Йен этого никак не хотел. Он проникал в него, вытрахивая из него все дни, что они провели врозь, всю боль, отчаяние и обиды. Казалось, что он заполнял его изнутри не только своим членом, но и новой любовью, новой надеждой. Выйдя из него, Йен резко перевернул тело брюнета на спину и тут же вновь оказался в его заднице, целуя Микки в подбородок, когда его рот приотворился в сладком стоне. - Не останавливайся, Йен…, - стонал он, хватая парня за бедра и притягивая еще ближе к себе, при этом раздвигая ноги как можно шире. Пот стекал по мужской груди, покрытой небольшой рыжеватой растительностью, когда он втрахивал брюнета в матрац, а думал лишь о татуированных пальцах, которые блуждают по его спине. У Галлагера всегда были завышенные требования в сексе, так вот Микки всегда дает то, чего он так желает. Схватив Микки под поясницей, Йен меняет их положение, не вынимая члена, и теперь Милкович занимает верхнюю позицию. Запрокинув голову назад, он медленно насаживается на эрекцию Галлагера и сладко покачивает бедрами, наслаждаясь румяным лицом мужа, руки которого придерживают его за бедра. Вверх и вниз, словно на шесте. Он прыгает на члене Йена и чувствует себя счастливым в этот момент. Ни осталось ни капли сомнений или стыда. Теперь только животное желание и больше ничего. Номер отеля и два обнаженных парня, готовых истязать тела друг друга, словно разбойники. Тело Микки уже все липкое и мокрое, и руки Йена соскальзывают с него, но он все же, впившись подушечками пальцев ему в бока, чуть приподнимает его и начинает самостоятельно вдалбливаться в него, из-за чего Милкович еще громче застонал и уперся потными ладонями в грудь парня, открыв рот, но даже не в силах сделать элементарный вдох. - Я люблю тебя, - произнес Микки так громко, как только смог, а затем поцеловал его в тонкие губы. Йен улыбнулся ему сквозь поцелуй, а затем, до боли впившись пальцами в горячее тело, он излился внутрь Микки, чуть приподнимаясь. Не выходя из Милковича, парень взял в ладонь его член и стал быстро по нему водить ладонью, пока сперма брюнета не выстрелила ему в кулак. Улыбнувшись расслабленной улыбкой, Микки повалил Йена вновь на кровать, соприкасаясь с ним лбами. - Я люблю тебя, Йен, - прошептал он тихо, глядя в изумрудные глаза. – Не хотел, чтобы ты думал, что в прошлый раз я сказал это неосознанно.

***

Излившись на спину Милковича, Йен упал прямо на него, размазывая сперму по их телам, а затем истерически засмеялся, а Микки тем временем переплел их пальцы между собой. - Возьмем паузу? Мне кажется, ты уже ноги не сможешь свести, - чуть успокоившись, произнес заботливо Галлагер, целуя парня между лопаток. - Я уже запутался в счете того, сколько раз мы уже успели трахнуться, - поддержал его Микки, улыбаясь. – Кажется, мы совсем потеряли счет времени. Когда мы должны съехать? - В душе не ебу, - Йен сполз со спины парня и улегся рядом с ним, чтобы видеть его красивое красное лицо. – Нам нужно было многое наверстать, - Галлагер нежно провел ладонью по щеке брюнета, после чего поцеловал его в розовые губы. – Затраханный Милкович – это лучшее, что я видел в жизни. - Пошел ты в пизду, - засмеялся Микки, а затем не без усилий перевернулся на спину. Пододвинувшись ближе к брюнету, Йен обнял его и уложил к себе на грудь, где Микки очень удобно утроился, переплетая их ноги и руки, чтобы казаться одним целым и убрать и малейшее расстояние между их телами. - Мне кажется, мне никогда не будет тебя достаточно. Не могу насытиться тобой, - произнес Йен, вздыхая. – Я уже никогда не буду прежним. Ты изменил мой мир, Милкович. - Я твой, Йен, - прошептал Микки, зарывшись носом в грудь парня. - Да, и это самое удивительное, что могло произойти со мной. Я не знаю никого, даже близко похожего на тебя. Я бы так хотел стать идеальным ради тебя, тем, кем ты так хочешь меня видеть. И я чувствую, что я на пути к этому. - Я имею в виду, что я всегда буду твоим, мое сердце, все мое существо всегда будет принадлежать тебе. Когда ты будешь встречать рассветы с бокалом блядского шампанского, когда будешь получать подарки на Рождество и пить омерзительный кофе из вашей семейной кофеварки. И когда мир будет слышать твой смех... Ты испытаешь в этой жизни еще столько всего! Ты будешь еще миллиард раз смеяться и плакать, будешь хотеть смерти и будешь желать обмануть ее любыми способами. Ты еще столько раз будешь горд за себя и за других. И даже когда ты станешь идеальным, по-настоящему счастливым человеком, сидя где-нибудь на берегу моря, я буду твоим. Возможно, ты когда-то кому-нибудь обо мне будешь рассказывать, о том, что я для тебя сделал, но ты всегда должен знать, что я всегда буду рядом, - Микки тяжело вздохнул, а затем поднял голову, чтобы посмотреть в лицо озадаченного Йена. – Однажды ты станешь великим человеком, Йен Галлагер, и ты поймешь всю прелесть призрачной тихой славы. Вновь устроившись головой на груди парня, Микки прикрыл глаза, а затем почувствовал, как чужие пальцы зарываются в его волосах. - Я буду, кем угодно, чтобы быть с тобой. Ведь ты помог мне выжить. Я бы уже давно погиб в мире собственного обмана, если бы не ты. В такой же позе они и уснули, полностью вымотанные сегодняшним днем и морально, и физически. Микки не жалел об этой ночи. Нет. Ни за что! Она была так ему нужна! Теперь он еще больше уверовал в то, что Йен Галлагер – единственный человек, которого он способен любить. И их последний разговор убедил Микки сделать то, что он был должен, ради Йена. Открыв глаза, когда на улице еще была глубокая ночь, Микки сладко улыбнулся, а затем аккуратно выпутался из оков Галлагера, чтобы не разбудить его. Он натянул на себя свою одежду, а затем присел на край кровати, чтобы еще раз взглянуть в лицо мирно спящего Йена. Коснувшись легонько пальцами его бритого лица, он лучезарно заулыбался, чувствуя уверенность в своих действиях. Они появились в жизнях друг друга в самое подходящее время. Встреться они в другое – наверное, ничего бы из этого не вышло. Своим появлением Микки, как и сказал Йен, помог ему выжить, понять, кто он такой. Он подтолкнул его к правильному направлению, вывел на свет, и теперь он должен вновь пожертвовать частичкой своей души ради него. Он не может оставаться рядом с ним сейчас, когда он встал на нужный путь, он лишь собьет его с верного пути, затуманив его рассудок своей любовью. Йену Галлагеру суждено стать хорошим человеком, и он никак не должен этому помешать. - Я буду продолжать жить, смеяться и материться, как сапожник. Я ни за что не изменю себе. Буду пить и курить, не думая о своем здоровье, но я никому больше не отдам своего сердца, - наклонившись, он нежно коснулся губами его лба. – И однажды ты простишь и поймешь меня, потому что я должен это сделать. Ради тебя, блять. Потому что я люблю тебя. Поднявшись с постели, Микки подошел к кофейному столику, на котором лежали листик и ручка, а затем быстро написал кривым почерком несколько слов, оставил свое обручальное кольцо и покинул номер отеля, еле сдерживая слезы, сдавившие его горло. Он чувствовал себя просто ужасно, но в то же время некое чувство выполненного долга зародилось в его душе. Двери лифта отворились, и парень медленно вошел в пустую кабину. На часах было около четырех часов утра. Створки лифта закрылись, скрывая внутри голубоглазого незнакомца, который ушел из жизни Йена Галлагера так же внезапно, как и появился. На часах четыре утра и одна минута. Время его незнакомца истекло.

***

Еще не отворяя глаз, Йен ощутил пустоту, так как не почувствовал Микки рядом. В номере его не было, и Галлагер испытал даже легкую панику, когда и в ванной его не оказалось. Присев на кровать, он уставился в одну точку на стене, пытаясь понять: был ли это сон вчера или реальность? Медленно поднявшись с места, Йен подошел к кофейному столику и взял в руки золотое кольцо Милковича, которое еще вчера красовалось на его безымянном пальце левой руки. А рядом лежал листок бумаги, на котором было написано всего несколько слов, ничего не объясняющих. «Обещаю, нам суждено еще встретиться.

Микки».

Он долго еще смотрел на эту несчастную записку и пытался отыскать в ней потайной смысл, но, видимо, его не было, раз он так и не смог его отыскать. Присев на кушетку, Йен потер заспанные глаза и попытался понять, почему в этот раз Микки решил его оставить. Но даже если причина была на поверхности, Галлагер не хотел ее замечать. Конечно, ему было больно. Он вновь чувствовал, как его сердце вынули из груди и разбили на миллион осколков. Но вот, что было странно: при всем отчаянии он не чувствовал пустоты как прежде. Какая-то вера все же была в его душе, будто бы им с Микки еще было суждено встретиться. И если для этого нужно будет сдохнуть и родиться заново, он это сделает.