Никогда не люби незнакомца

В его квартире был полный бардак, и, верно, решение пригласить именно сегодня Липа к себе было не самое лучшее, потому что ему пришлось подняться в пять утра, чтобы хотя бы немного прибрать. Йен стоял у зеркала, пытаясь понять, что было не так в его внешнем виде, не желая признавать того, что за это время он просто отвык от нормального вида. Сейчас он предпочитал свободную одежду, в которой было удобно, редко брился, так как на это нужно было уделять время, которого у него просто не было. Рыжие волосы можно уже было без усилий завязать в хвост на затылке, но парню даже нравилось. Хотя, кого обманывать? Он редко смотрел на свое отражение, поэтому-то и не парился. Теперь же, стоя перед зеркалом в рубашке и узких джинсах, он чувствовал себя совершенно не комфортно. - Вот же дерьмо! – подорвавшись с места, Йен стал быстро сбрасывать в себя неудобную одежду, желая переодеться во что-нибудь более привычное для него сейчас, но в этот момент в дверь позвонили, и ему пришлось значительно ускориться. Быстро натянув спортивные серые брюки и застиранную футболку черного цвета на размера так два больше, Галлагер побежал открывать, пока даже не представляя, как пройдет эта встреча. С того самого дня, когда Микки оставил его одного в номере отеля, Йен пытался понять, что же произошло. Он долго анализировал их разговоры, поведение брюнета и, конечно, его записку, и, наконец, понял, почему Милкович его оставил. Он говорил о том, что ему суждено стать великим человеком. Так, может, он ушел, посчитав, что не должен мешать этому становлению? Это и была отправная точка некого «отшельничества» Галлагера. Первым делом он съехал из семейного дома и переехал на квартиру, за которую ему приходилось отдавать почти всю свою зарплату, но сам факт того, что это было его жилье, только его квартира, был для него сладок. Он помнит, как впервые вошел в это помещение, что испытал. Это было странное ощущение, будто бы что-то внутри него трепетало. Сначала он даже испугался этого чувства, но оно было действительно крутое. И, повесив на голую стену последнюю записку от Микки, Йен «замуровал» себя от внешнего мира. В том числе и от семьи. До поры до времени у него не было даже желания с ними связываться, но потом он все же осознал, что должен подать признаки жизни, так сказать. Именно поэтому сейчас он смотрел в знакомое лицо старшего брата и немного конфузился, потому что не знал, что говорить. - Эй, братишка! – Лип первый нарушил неловкую тишину и притянул к себе Йена для объятий. - Проходи, - быстро сообразил хозяин квартиры и пропустил брата вперед. Зайдя в квартиру Йена, Лип некоторое время молчал, потому что не хотел обидеть брата. Он помнил прошлое его жилье, поэтому не переживал и сейчас, когда узнал, что Йен опять съехал. Но это… Это был полный ужас. И отвратно было не само помещение, в котором были даже две комнаты, в отличие от его прошлой квартиры, весь кошмар заключался в атмосфере и обстановке. Мебели было мало, зато мусора хоть отбавляй. У стены, отдаленной от окна, стоял большой письменный стол, на котором стоял ноутбук, и лежало огромное количество бумаг и тетрадей. На самой же стене было приклеено множество разноцветных стикеров и записок, и это даже чем-то напоминало стол какого-то детектива. И это было… странно. - Знаю, не хоромы, но жить можно, - улыбаясь, Йен похлопал шокированного брата по плечу, а затем стал поспешно освобождать диван от книг, бумаг и различного мусора, чтобы они смогли присесть. - Ага… можно, - и это было единственное, что из себя смог выдавить парень, присаживаясь на край дивана. - Знаю, тут стоило бы хорошенько убраться, но у меня нет времени на это. Боюсь, на это уйдет ни один день, а это слишком долго. - Чем же ты так занят? – с усмешкой спросил Лип, а Йен лишь отвел глаза. – Послушай, чувак, это довольно ненормально, знаешь? Ты пропадаешь на полтора года, от тебя ничего не слышно, а потом мне неожиданно приходит от тебя сообщение с просьбой о встрече, и теперь ты тут сидишь такой… улыбаешься. И выглядишь ты, как ебанный хиппи. Что происходит в твоей жизни? - Все довольно сложно, и я не уверен, что ты сможешь понять, - все с той же нервной улыбкой Йен поднялся со своего места и направился к своему письменному столу. – В общем, в тот день, когда мы с Микки должны были сдаваться полиции, мне удалось придумать выход. В общем, мы поженились. - Что, блять?! – взревел Лип, тут же подскакивая со своего места. – И когда ты собирался это рассказать? - Нам удалось избежать тюрьмы, и мы отправились это отметить… А потом мы трахнулись в отеле, - это воспоминание вызвало улыбку на бледном лице парня. – Мы так счастливы были тогда… Блять, ты даже не представляешь, как он мне улыбался! А утром он ушел, оставив только вот это и кольцо, - Йен передал записку Микки брату. - И как связано все это с тем, что происходит сейчас? – все еще не догонял Лип, отдавая листок обратно брату. - Все это только ради этой встречи! – Галлагер ненормально захохотал, обнимая брата за плечи, который уже начинал сомневаться во вменяемости Йена. – Все, что я делаю сейчас, это для того, чтобы увидеть его вновь, чтобы ускорить эту встречу. Понимаешь? Лип смотрел на брата, ничего не произнося. Он посмотрел через его плечо и взглянул на обклеенную стену, а затем вновь взглянул на брата. - Блять, скажи честно, что ты употребляешь?! - Я же сказал, что ты не поймешь, - Йен закатил глаза, а затем вернулся на диван. Улыбка уже не сверкала на его лице. Именно поэтому он и не желал сейчас связываться с семьей. Они не смогут понять. Не желая больше вовсе разговаривать с гостем, Йен включил телевизор, хотя до этого практически вообще его не смотрел. Лип же тем временем продолжал осматривать рабочее место его брата. Сначала он прошелся глазами по стикерам с различными цитатами и вопросами, а также какими-то сомнительными фактами из чьей-то жизни, затем он заметил знакомый блокнот Йена, который лежал на столе. Открыв ноутбук, старший Галлагер увидел на нем открытый документ, который был перемотан на двадцать пятую страницу. Всего же было четыреста страниц. Не читая то, что там было написано, Лип закрыл ноутбук и подошел к брату сзади. Он некоторое время также делал вид, что смотрит телевизор, но затем присел рядом с Йеном. - Хорошо. Попробуй объяснить мне, чтобы я понял, окей? Я, правда, хочу понять. Йен перевел отчужденный взгляд на брата, а затем закатил глаза, облокотившись на спинку дивана. - Есть книга, которую я начал писать еще очень давно. Она о Микки. Точнее, это были просто различные записи. Я делал это… Черт, даже не знаю, если честно, для чего. Мне просто нравилось писать это. Помогало, так скажем, посмотреть на жизнь со стороны. В общем, однажды Мик просил меня о том, чтобы я ее закончил, тогда я не придал этому значения. Но теперь, когда не знал, с чего начать, я про нее вспомнил. Не знаю, есть у меня предчувствие, что я должен ее закончить. А это, как оказалось, не так уж и легко, блять, - Йен испустил легкий смешок и посмотрел на брата. – Этим я и занимаюсь, Лип. Я должен как можно скорее ее закончить. Потому что должен увидеть его. - И… И ты веришь, что он действительно придет, если ты закончишь эту книгу? – неуверенно задал вопрос Лип, боясь реакции Йена. - Глупо? Да, я верю, Лип, - Йен улыбнулся брату, а затем, переведя взгляд на часы, выругался и начал бегать по квартире в поисках чего-то. – Черт, я должен бежать, прости, чувак. Совсем забыл…, - найдя, наконец, свой рюкзак, парень запихнул в него блокнот и ноутбук, а затем стал поспешно выталкивать брата из квартиры. - Может, хотя бы скажешь, когда мы сможем еще увидеться? - Ага, конечно. По-о-о-ока! – рыжеволосый помахал на прощание Липу, а затем побежал к автобусной остановке, отмечая, что, если все будет хорошо, то он вполне успеет на встречу. Свидания со Светланой Галлагер добивался долго и упорно. Сначала он ее не мог найти вовсе, так как бордель, который раньше процветал при Микки, развалился, и теперь там жили обычные квартиранты. Куда делись все девочки – неизвестно. Но Йену все же удалось выйти на Лану через Мэнди, которая, как сошлась с Липом, стала просто членом их семьи. Светлана вечно находила какие-то отмазки, не желая встречаться с бывшим любовником ее бывшего парня, но что-то вдруг произошло, и она сама предложила встретиться. И теперь Йен просто не мог так взять и просрать этот шанс. Эта девушка была с Милковичем тогда, когда они с ним были даже не знакомы, поэтому она могла быть полезна. Буквально влетев в Алиби, Йен тут же подошел к девушке, что сидела за барной стойкой и мило беседовала с Кевом. Но, увидев парня, тут же помрачнела и сузила глаза. - Кого я вижу! Йен, где ты был? – со смехом спросил Болл, наливая ему бокал пива. - Занимался самопознанием, - с сарказмом ответил парень и заметил, как Лана при этих словах закатила глаза. - Познал? – подала голос русская, не глядя на Йена. - Не совсем. Надеялся, что ты поможешь. - Я? Боже, морковка, давай на чистоту, - Лана развернулась к парню лицом с самым пофигическим лицом из всех, что доводилось видеть Галлагеру в своей жизни. – Мы друг другу не нравимся. И это не изменилось, даже если бы ты, предположим, не трахал когда-то моего парня. Мы, солнышко, разные. Я ёбырь, ты давалка. Понятно? Поэтому быстро и по делу все. Что тебе нужно от меня? - Я тебя понял, - со смешком произнес Йен и отпил немного пива. Он даже начинает понимать, почему эта девушка когда-то соблазнила его Микки. – У меня есть парочка вопросов о Микки, и я надеялся, что ты сможешь на них ответить. - Это что-то типа анкеты? - Нет… Боже, блять, - еще один глоток, чтобы успокоить нервы. – Мне просто нужны некоторые подробности из его жизни. Сможешь помочь? Светлана окинула юношу оценивающим взглядом, а затем, усмехнувшись, отвернулась. - Что твоя бледная американская задница может мне предложить? - Вообще-то, я надеялся на бескорыстную помощь. - Задаром я даже пальцем не пошевелю. - Господи, тебе не то, что пальцем шевелить, тебе даже трусы не придется снимать! Просто ответь на несколько вопросов. Пару минут Лана думала, молча попивая пиво. С чего она вообще должна помогать этому рыжему прохвосту? Он причина всех бед, что приключились с Микки и его борделем. Она потеряла из-за него работу и парня. И с чего теперь она должна что-то делать для него? Лана скучала по Микки, как и все, кто с ним когда-то имел дело. Возможно, никакой любви между ними никогда и не было, но он всегда был тем человеком, который помогал ей, который ценил ее, как никто другой. Для него она всегда была кем-то большим, чем просто шлюхой. А теперь его нет рядом, и она будто бы потерялась. Он исчез так внезапно, не оставив даже банального сообщения никому. Помнится, после двух недель отсутствия Микки Мэнди связалась с Ланой, и она весь вечер плакала у нее на плече, даже не подозревая о том, что сама русская в тот момент еле сдерживала эмоции. - Сделай это быстро, - злобно процедила девушка, разворачиваясь к Йену вновь лицом, и он аж просиял от мысли, что она ему поможет. - Хорошо, это не интервью, и я примерно знаю вашу историю. Но вот, что я так и не понял за долгое время. Кем вы были в жизнях друг друга? Я имею в виду, это были нормальные отношения или что-то иное? - Микки невозможный тип, его мало, кто сможет вытерпеть больше десяти минут. Он несдержанный, грубый, амбициозный, самоуверенный гондон. И я поняла это сразу, как только увидела его, - эмоционально рассказывала Светлана на ломанном английском, и Йен уже пожалел, что они встретились в таком людном месте. – Но когда дело доходило до отношений… Ты сам знаешь, что он готов перерезать глотку любому, кто обидит того, кто ему дорог. Не знаю, насколько это положительная черта, но меня он зацепил именно этим. Я чувствовала рядом с ним себя под защитой. Будто бы… - Все ни по чем, когда вы вместе, да? – Светлана кивнула, легко улыбнувшись. Было заметно, что разговоры о Милковиче смягчили ее. – Знакомое чувство… - Я действительно думала, что он тот самый. Хотела с ним создать семью… У вас в Америке не так. Вы смотрите на человека и думаете, как хорошо с ним было бы потрахаться. Для русских же нет ничего важнее семьи. И я думала, что наши с ним взгляды совпадают, но ошиблась. Я была его девушкой, но никак не женщиной. Он приходил ко мне трахаться, иногда мы вместе гуляли, какое-то время он жил у меня, но мне никогда не было этого достаточно. - Получается, ты любила его? – аккуратно задал вопрос Йен, а девушка усмехнулась наглости собеседника. - Ходишь по минному полю, дружок, - предупредила она, покосившись на парня. – Любил Микки только ты. Кто-то боялся его, кто-то уважал, был предан ему, любил как друга. Но по-настоящему любил Милковича только ты один. Этого человека невозможно любить. Он такой, блять, невыносимый! Не знаю, как тебе это удалось. Что касается меня, то для меня Микки – привычка. И, вот же черт, от нее хрен избавишься. Лана отодвинула от себя подальше бокал с пивом, чуть ли не скинув его на пол, а затем быстро достала из упаковки сигарету, закуривая. Она и не думала, что Йен захочет копнуть так глубоко. - Хей, - парень аккуратно дотронулся до широкого плеча Светланы, боясь ее рассердить, - я тоже по нему скучаю. - Ты думаешь, что изменил его, что помог ему стать лучшим человеком, но это не так. Микки всегда был хорошим человеком, даже до того, как встретил тебя. Только раньше его энергия и забота распространялись на всех, ты же привязал его к себе, желая, чтобы только тебе было посвящено его внимание. Теперь же он не достался никому, - сняв свою блестящую сумочку со спинки стула, Светлана поднялась со своего места, но Йен, поспешно схватив ее за руку, остановил ее. – Интервью закончено, рыжик. - Он любил тебя? – жалобным надломанным голосом спросил парень, глядя в глаза Ланы, которая нагло ему усмехалась. – Он говорил тебе, что любит тебя? - Для тебя это так важно? – смеясь, девушка погладила парня по небритому лицу. – Ты такой беспомощный рыжий котенок. - Говорил или нет, Светлана? Выхватив свою руку, Лана поправила платье и оставила на стойке деньги за выпивку. И только потом вновь обратила внимание на Йена, который все ждал ее ответа. - Ты знаешь ответ, - и после она вышла из бара, словно выжитый лимон.

***

«Ошибочное мнение, что первая ночь хуже всех последующих в незнакомом месте. Для меня по-настоящему жуткой оказалась именно вторая ночь в мире моего незнакомца. В первый раз я не мог сомкнуть даже элементарно глаза. Мне все время казалось, что темнота, окутывающая это место, поглотит меня, если я только подумаю о том, чтобы расслабиться. Я буквально мог протянуть руку и осязать эту тьму. Довольно жутко, если честно. Голубоглазый незнакомец находился в своем доме, а так как он относился ко мне пока очень недоверчиво, мне приходилось спать в соседнем пустующем здании. Я скучал по своему миру, полному искусственного света, но не смел пока и думать о возвращении. Не знаю, чувствую какую-то связь между мной и этим странным парнем. Поднявшись на ноги, я подошел к окну и заметил в доме незнакомца фигуру постороннего человека. Я все еще плохо ориентировался в темноте, но уже мог различить, что это была девушка. Она целовала моего незнакомца, но вот, что было странно: они по-прежнему, будучи в объятиях друг друга, были во тьме, не было ни грамма света, исходившего из их сердец. И это было самое первое мое открытие: мой незнакомец никогда не любил». - Все еще туго понимаю, что ты от меня хочешь, если честно, - закатив уже в который раз глаза, взмолилась Мэнди. Когда Йен позвонил ей и просил о встрече, она ни на секунду не задумалась. Она хотела видеть его как можно чаще, так как этот человек так или иначе напоминал ей о брате, который словно сквозь землю провалился, оставив ее одну. Но теперь, когда он говорил какую-то белиберду, она уже жалела о том, что отменила свою встречу с Дебби, с которой успела очень сдружиться. - Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о том, как выглядела моя мать? Я не понимаю! - Зачем мне нужна ее внешность, Мэнди? - Вот и я не пойму. Тем более, нашел, кого спросить об этом! Я совсем мелкая была. - Я хочу знать о фотографии. - Какой? У нас была только одна фотография мамы, на ней она была вместе с Терри. И после ее смерти отец разорвал ее, так что ничем не могу помочь. Фотографий больше нет, - блондинка пожала плечами, а затем улыбнулась, проверяя сообщения от Липа. - Думаю, эта фотография у Микки. Ну, точнее, ее часть, где есть ваша мама. Я видел ее однажды. Убрав телефон в сумку, Мэнди перевела грустный взгляд на своего друга, всем своим видом спрашивая его: «Зачем ты ворошишь это?» - Она многое значит для него, - вздыхая, произнесла девушка, и Йен сразу понял, что она была в курсе, что фотография сохранилась. – Он на нее не смотрит никогда, не разговаривает о ней, но он всегда знает, где она лежит, - слезы подступили к глазам, и она попросила Галлагера присесть на лавочку, чтобы она смогла перевести дыхание. – Думаю, он чувствует себя защищенным благодаря ей… Не знаю. Микки всегда говорил, что не нуждается ни в чьей помощи и поддержке, но эта фотография ему это обеспечивала каким-то образом. Йен ничего не говорил. Да и что можно сказать связного в этой ситуации? Проще было молчать, что он и делал. Им обоим нужен был этот разговор. Галлагеру, чтобы узнать Микки лучше с другой стороны, а Мэнди, чтобы высвободить свои чувства, которые она долгое время прячет глубоко внутри своего сердца. Попрощавшись с девушкой, Йен направился домой и впервые, оказавшись за закрытыми дверями своей квартиры, почувствовал себя одиноким. Все это время, будучи изолированным от окружающего мира, он не задумывался об этом, потому что слепо шел к цели, но сейчас после разговоров с близкими Милковичу людьми он вдруг вспомнил, какого это быть рядом с ним. Опустившись на стул, Йен лег головой на свой рабочий стол и посмотрел на стену, которую долгие месяцы обклеивал различными пометками к книге. Вот на стикерах написаны фразочки брюнета, а здесь некоторые из его цитат, в уголке рядом с хронологией их отношений, которую Йен выстроил, висит единственная их совместная фотография. Микки такой счастливый на ней… Тогда они лежали на диване и просматривали фильмы, поедая всякую гадость. Брюнет лежал между его ног, положив голову ему на грудь, а Йен решил сделать тогда их первую фотографию. На ней видно лишь по половине их лиц, потому что было неудобно фотографировать, но от нее буквально веяло любовью и теплом… Одинокая слеза скатилась по щеке Галлагера и капнула с кончика его носа на листок бумаги, образовывая мокрое пятнышко. Он так зациклился на книге, что позабыл обо всем человеческом. Он, казалось, забыл даже чувствовать. А ведь душевная боль каждый день давала о себе знать. А теперь он вдруг задумался: а не напрасно ли все это? Что, если Лип прав? Может, окончив книгу, ничего не изменится? Вся картина происходящего стала теперь яснее в его воображении. Микки бросил его полтора года назад, оставил в том несчастном номере отеля, напоследок сняв свое обручальное кольцо, а Йен все продолжает жить тем днем, теми чувствами, теми воспоминаниями. Может, Милкович написал эту записку просто, чтобы успокоить его? Так, сгладить боль, что причинил своим уходом? Подняв голову со стола, он с животным рыком сбросил все содержимое со своего стола, позволяя всем черновикам и записям разлететься по комнате. Неужели все это было зря?! «Я дурак! Какой же я дурак! Он бросил меня, его не вернуть. Нельзя жить прошлым!» Йен поднялся со своего места и, босыми ногами ступая по разбросанным листам бумаги, прошел в ванную комнату. Он долгое время сверлил свое отражение, но видел лишь в зеркале лицо Микки, которое улыбалось своими голубыми глазами. «Ты, сука, такой красивый», - звучал голос брюнета в его голове. «Обожаю твои блядские рыжие патлы». Парень невольно улыбнулся, а затем схватил электрическую бритву, намеренно поднимая ее выше лица на уровень головы. Ему ничего не должно напоминать о Милковиче, ничего! Он бросил, бросил, бросил его! Приблизив бритву к голове, он трясущейся рукой намеревался избавиться от этих волос, глядя в зеркало, в котором видел грустное выражение лица Микки. Да, он бы никогда ему не позволил это сделать… Ну, теперь не ему решать! - Черт! – отбросив бритву в сторону, Йен облокотился на раковину и опустил глаза вниз, пытаясь восстановить дыхание. Несколько минут он не шевелился и боялся даже вновь посмотреть в зеркало, но все же пересилил себя и поднял глаза, но в этот раз из отражения на него смотрели его зеленые глаза. У него точно паранойя. Может, стоит послушать Фи и обратиться за помощью к психологу? Закинув в рот таблетку успокоительного, что ему прописала психиатр при маниакальной фазе, он вышел из ванной и, взяв свой ноутбук из рюкзака, сел на пол возле дивана. «Он не разговаривал со мной с того дня, как только я появился. Возможно, иногда я ловил на себе взгляд его ледяных глаз, но на этом все. Но как я могу помочь ему, если он этого не желает? Каждый день будто по расписанию мой незнакомец выходил из своего дома и бродил по улицам своего мира в полном одиночестве, наполняя воздух табачным дымом, но сегодня дверь его жилья не отворялась, и это меня весьма насторожило, поэтому я решил без его разрешения наведаться к нему в гости. Пусть это бестактно, но зато я смогу, наконец, с ним поговорить. Чем быстрее я сумею направить его на верный путь – тем скорее я окажусь вновь в своем мире, где полно света. Я не был раньше ни разу внутри этого небольшого здания, и сейчас, находясь здесь, я жалел об этом, ведь, если бы я раньше осмелился сюда войти, все могло бы быть уже по-другому. Я не видел интерьера, не мог различить цвет стен, но я чувствовал запах насилия, слышал детский плач, который отражался от бетонных стен, сердцем ощущал боль, которую испытывают люди, бывавшие в этом доме. Мне вдруг стало не на шутку страшно за моего голубоглазого подопечного, и я вслепую побежал вперед, желая поскорее его найти. Я падал, спотыкался, вставал и вновь падал, но я все же нашел его в одной из комнат. Я различил его силуэт в темноте и с помощью внутреннего света мне удалось подсветить его, чтобы видеть, что он делает. Брюнет сидел на полу и держал в руках фотографию женщины, и он не пошевелился даже тогда, когда заметил меня. - Я ориентируюсь в темноте и без твоего света, - пробубнил он, шмыгая носом. - Да, но разве так не лучше? – я попытался улыбнуться, но не увидев никакой реакции, помрачнел и присел рядом с парнем. – Эта женщина… Я видел ее здесь несколько дней назад. - Ее могу видеть только я, светлый парень, - незнакомец впервые за все время глянул прямо мне в глаза, - она не покидает меня ни на секунду. - Она твой ангел-хранитель? - Поневоле. Эти ангелы-хранители не выбирают своих подопечных, они просто слепо должны оберегать того, кого подсунет им судьба. И чтобы ты не делал, он никогда не покинет тебя. В народе этих ангелов называют матерями, - голубоглазый незнакомец опустил взгляд на фотографию, а затем прижался к ней губами, нахмурив брови из-за нахлынувших эмоций. – Хочешь знать, как я тут выживаю? Я просто верю, что за моей спиной всегда стоит она. И я ни за что не позволю себе сдохнуть». Йен открыл глаза, когда услышал стук во входную дверь. Поморщившись, он огляделся вокруг и понял, что заснул прямо за работой. Он хотел уже посмотреть, на чем остановился, когда настойчивый гость вновь дал о себе знать, поэтому парню пришлось подняться и идти открывать дверь. - Хей, я думал, мы договаривались, что я зайду, когда буду готов, нет? – сонным голосом спросил Йен, рассматривая девушку на пороге своей квартиры. - Это было месяц тому назад, - Кэтти злобно посмотрела на рыжеволосого Галлагера, а затем скрестила руки на груди. - Разве? Видимо, я немного выпал из времени. - Разве? А я думала, ты просто вновь в штанишки всплакнул из-за страха. Брысь! – брюнетка оттолкнула парня и прошла нагло в квартиру, а Йену ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть и закрыть входную дверь. Если честно, сближение с этой девушкой произошло как-то само собой. После того случая в бывшем доме Милковичей он не собирался больше никогда с ней встречаться, но так вышло, что он узнал, что она работает корректором и редактором, и, в общем, так он и оказался вновь на пороге ее дома. Йен рассказал ей о своей ориентации, о Микки и о своей книге, и Кэтти с радостью согласилась ему помочь. Они вместе выстроили сюжетную линию, выявили проблемы и составили схему, по которой Галлагер должен был построить свое произведение, которое было уже на заключительной фазе к тому времени. Кэтти была очень удобным человеком в тот период времени, так как с ней он мог разговаривать только на профессиональные темы и при этом наслаждаться этим. И они неплохо сработались, девушке даже посчастливилось отчитать несколько отрывков. И когда состоялась их последняя встреча, Йен работал над концовкой и обещал, что сообщит ей, когда закончит, но что-то пошло не так… Парень видел, как Кэтти присела на пол и взяла в руки его ноутбук. Пару минут она сидела неподвижно, и только ее глаза перебегали с строчки на строчку, а потом она чуть ли не выкинула технику, когда подняла глаза на Галлагера. - Что за черт?! – поднявшись на ноги, она со всей силы ударила парня в грудь, а он и не возражал. – Этот кусок… Почему ты вновь работаешь вначале? Зачем дополняешь информацией там, где это уже не нужно? Ты ведь работал над концовкой, когда мы в последний раз виделись. Почему ты вернулся к началу? - Мне захотелось добавить конкретики… Посчитал, что чего-то не хватает, - тихо произнес Йен, почесывая бедро от волнения. - Ты не пишешь гребанную биографию этого парня! Здесь не должно быть конкретики, Йен! Ты ведь сам это знаешь, почему тогда обманываешь меня? Почему ты не работаешь над финалом, а лезешь туда, куда не надо? - Потому что мне проще работать там, где я во всем уверен… - Тебе не нравится финал, который ты сам придумал? - Я боюсь писать про то, как он уходит! Я не хочу это писать и не буду. - Ведешь себя, как маленький! – Кэтти еще раз сильно ударила его по груди, а затем прошла на кухню, чтобы налить себе немного воды. Она ведь чувствовала, что что-то не так… Он был так воодушевлен, думая о финале, о том, как напечатает, наконец, эту книгу. И что теперь? Почему он вдруг стал этого бояться? - Ты хочешь изменить концовку? – спокойно спросила Кэтти, вернувшись в комнату. - Будет ли верно заканчивать так, как считаю нужным я? Я ведь не знаю, что сейчас с ним происходит. - Ты не хочешь врать в своей книге, так? – Йен кивнул и сел на диван, позволив девушке обнять его за шею. – Тогда не ври. Не пиши о том, как он уходит. Напиши о том, что ты почувствовал от этого ухода. Расскажи о своем преображении, о том, что сделал для тебя Микки Милкович. Так ты не соврешь, - она поцеловала парня в макушку, а затем еще крепче обняла. – И да, восстанови хронологию, пожалуйста. Невозможно читать. Йен тихонько посмеялся, а затем произнес «спасибо». Кэтти права, он должен закончить книгу, как бы не было ему тяжело и страшно. Он долгое время обманывал себя, убеждая самого себя, что нужно сначала усовершенствовать все остальное, а потом уже переходить к концовке. Но на самом же деле он просто боялся. Жалкий трус. - Я могу зайти к тебе, когда буду готов? – с улыбкой спросил парень, убирая от себя руки Кэтти. - Давай только это случится раньше, чем через месяц, идет? – парень энергично закивал, а затем позволил ей поцеловать его в щеку.

***

Сложно было решиться на этот шаг, но он все же переступил через порог номера отеля, в котором когда-то Микки оставил его. Кэтти права, он должен написать финал, а это возможно только в том месте, в котором он и произошел. «Секреты разделяют людей, а не делают их ближе, как многие думают. Секреты, будь то даже обычная детская шалость, которую мы скрываем ото всех, делают нашу душу мрачнее. И чем дольше этот мрак сидит в нас, тем чернее становимся мы сами. У меня было много секретов, потому что для моего мира – это нормально. Невозможно быть человеком с открытым сердцем, когда любой так и хочет разбить его на части. В моем мире все замкнутые, осторожные, подозрительные. И я был таким же, поэтому и не замечал, насколько и люди, окружающие меня, и я сам были желчные внутри. Свет, исходивший от нас, просто обманка. Выверните меня на наружу – вы захлебнетесь в гнили. Я думал, я спасаю его… моего прекрасного незнакомца. Он думал, что спасает меня. А в итоге мы помогли друг другу. Я впустил в его сердце свет, он же научил меня жить в тени. Вместе мы создали гармоничный мир, в котором свет сменялся мраком. И я был убежден, что отныне нас не сломить. Он всегда заботился обо мне, видел во мне кого-то особенного, даже когда я сам уже не верил в себя. Мой незнакомец стал для меня компасом к прекрасной жизни, он подтолкнул меня к совершенствованию своей личности, и я поистине поверил в свою уникальность. - Сначала ты будешь вспоминать обо мне со слезами, потом уже с улыбкой. Ты научишься жить в этом мире без меня, как только впустишь сюда других людей, - говорил он, стоя на границе света и темноты. - Это только наш мир… Не уходи, прошу. - Это будет навсегда только наш мир, я обещаю. Я буду жить здесь, будучи в твоем сердце. - Но что мне делать без тебя? - Мечтать. - Так нечестно… Я пойду за тобой. - Не сомневаюсь, мы встретимся, когда этот мир заполнится чистыми душами. - На это могут уйти годы. А я даже имени твоего не знаю… - Ты отыщешь путь ко мне и без этой информации, ведь ты смог полюбить незнакомца. Он стал моим видением. Хотя, иногда мне кажется теперь, что он и был именно призраком, потому что с каждым днем я чувствую, что теряю с ним связь. Я больше не могу вспомнить всех подробностей его внешности, иногда даже не помню звук его голоса, но я никогда не забуду то, что он сделал для меня. Я выжил благодаря ему в этом мире, наполненном гнилью и ложью. Он завещал мне наполнить наш с ним мир чистыми душами, хоть я и не представляю, как это возможно. Но я сделаю это, потому что он хотел этого. Однажды я уже бросился в омут с головой, чтобы спасти, как мне казалось, самую мрачную душу, теперь же мне предстояло провернуть это вновь в больших масштабах. По сей день я сожалею о многом. Мне не следовало впускать в себя ложный свет, я не должен был никогда пятнать свою душу секретами и тайнами. Я играл с жизнями других людей, считая себя выше них. Я причинял многим боль, не слушал родных. Я так часто совершал ошибки, которые уже никогда не смогу исправить! Но я никогда не буду жалеть о том, что полюбил незнакомца». Глаза слезились, когда Йен нажал на точку на клавиатуре, а затем быстро закрыл крышку ноутбука, не желая смотреть на то, что написал. Это было слишком тяжело для него в этот момент. Поэтому он собрал свои вещи и покинул злополучный номер, желая поскорее оказаться за дверями своей родной квартиры. Ему еще предстояло много работы, но теперь в этой истории была поставлена жирная точка.

***

Музыка приятно ласкала слух, а выпитое пиво расслабляло и тело, и мозг, из-за чего хотелось просто тупо улыбаться. Раздражали только соседи, которые не разделяли веселье парня и тарабанили ему в дверь квартиры, на что ему было, в общем-то, плевать. Поставив на кофейный столик очередную пустую бутылку пива, Йен поднялся с дивана и направился на кухню за следующей, но, как оказалось, он выпил все свои запасы, что его очень расстроило. Видимо, ему все же придется угодить соседям и выключить музыку. - Это же просто невыносимо, молодой человек! – мужчина в халате и в очках первый стал высказывать свои возмущения Галлагеру, как только тот открыл дверь. – Вы хотите, чтобы я вызвал полицию? - Я хочу, чтобы вы перестали каждый день заседать под моей дверью, - потирая глаза, устало произнес Йен, которому уже надоело каждый вечер начинать этот разговор с соседями. - Тогда вы должны перестать мешать нам спать! Вы не единственный жилец. Имейте совесть, многим завтра вставать на работу. - Блять, у меня был трудный день! Я имею право отдохнуть в собственном доме! - Видимо, у вас очень паршивая жизнь, так как эти трудные дни у вас уже продолжаются почти неделю! Этот толстяк уже начал надоедать Йену, и он еле сдерживал себя, чтобы не заехать по этой жирной физиономии. Слава Богу, в разговор вступил мужчина лет двадцати пяти, который стоял чуть позади. - А что, если мы просто придем к соглашению, по которому купим тебе наушники? – со смехом парень закурил и ехидно посмотрел на Йена, который до этого момента вообще его не замечал, хоть они и сталкивались частенько в лифте. – А что? Мы получим тишину, а ты музыку. Кажется, вполне справедливо. Мужчина в очках раздражительно обвел взглядом фигуру парня, а затем, закатив глаза, вновь обратился к Йену, и о курящем пареньке вновь все забыли. - Пожалуйста, пусть, это будет наш последний разговор на эту тему. - Я тоже надеюсь больше не видеть вашу физиономию, - пробурчал Йен, а затем жестами стал указывать, чтобы все расходились. – Хей, мне понравилась идея с наушниками, - с улыбкой прикрикнул Галлагер вслед уходящему парню с сигаретой в зубах. - А у тебя неплохой музыкальный вкус. Я бы как-нибудь послушал твои песни, - парень подмигнул Йену, а затем сбежал по лестнице.

***

Рот парня был заткнут какой-то тряпкой, но он все равно был слишком громким для этого небольшого помещения, поэтому Йену пришлось его немного душить, когда он жестко трахал его в узкую задницу. Кончив в презерватив, Галлагер вынул свой член из парня с нижнего этажа и, сняв резинку, отбросил ее в сторону, вставая с постели, чтобы подобрать телефон, который звонил минут так десять назад, но Йен был слишком увлечен процессом, чтобы ответить. - Ох, черт, это Кэтти, - с улыбкой произнес Йен, поправляя длинные пряди рыжих мокрых волос, а затем взглянул на своего партнера и, смеясь, подошел вновь к кровати, чтобы развязать его и вынуть кляп из рта. – Я давно ждал ее звонка. Я отдал ей рукопись неделю назад, - зачем-то пояснял он, освобождая руки парня от веревок. - Волнуешься? – с улыбкой спросил он, когда, наконец, смог разговаривать. - Ужасно. От этого многое зависит. - Да, да, встретишь ты этого парня еще раз или нет. - Откуда?.. – с удивлением спросил Йен, а парень поспешил уточнить. - Вчера, когда мы выпивали, ты рассказывал о нем. Микки, кажется? - Блять, я даже имени твоего не помню, а ты запомнил, как зовут моего мужа! – засмеялся Галлагер, натягивая боксеры. - Нил. Меня зовут Нил, - парень закатил глаза, а затем, последовав примеру своего любовника, стал одеваться. – Да тебе и не обязательно запоминать мое имя. Я просто хотел, чтобы жильцы этого дома смогли хоть одну ночь нормально поспать. - Решил лечь грудью на амбразуру? – улыбаясь, Йен посмотрел на Нила через плечо, отмечая, что еще вчера ему понравились его выпирающие ключицы. - Скорее, подставить задницу, - поднявшись с кровати, парень подошел к Галлагеру и легонько чмокнул его в губы. – Будет скучно – ты знаешь, где я живу. Шлепнув рыжеволосого по заднице, Нил босыми ногами поплелся к выходу, Йен же провожал его глазами, отмечая, что паренек действительно довольно симпатичный. - Ты же знаешь, что я замужем! – прикрикнул Йен ему вслед. - Женатики меня заводят! Когда входная дверь захлопнулась, и Галлагера больше ничего не могло отвлекать, он взял в руки телефон и набрал номер Кэтти. Он ужасно переживал и ничего не мог поделать с собой, потому что его подсознание кричало ему, что он провалился, что вся его работа проделана в пустую. - Хей, такой занятой? Почему я не смогла до тебя дозвониться? – беззаботно начала разговор Кэтти, которая явно собиралась сначала поговорить «о погоде», а уж потом о деле, что совершенно не устраивало Йена. - Занят был. Скажи мне уже всю правду, Кэтти. Я с ума сойду скоро, клянусь. - И зря, сегодня я получила ответ от издателя… - Подожди, - резко прервал девушку Галлагер, пытаясь осмыслить ее слова. – Издатель? Я же давал тебе рукопись на правку! Я тут жду, переживаю, вообще-то. Ты неделю со мной не связывалась, я не знал, как снять стресс! - Нашел способ, видимо? – с насмешкой спросила Кэтти. - Не уходи от темы. - Ладно, прости, хорошо? – тяжело вздыхая, девушка протянула в трубку немного раздраженным голосом. – Я прочитала все за один вечер, откорректировала за два дня и на эмоциях отправила тут же знакомому издателю. Йен, это невероятно! Это настолько глубоко и сложно, но при этом, читая, все понятно. Все эмоции, чувства героев… Я увидела твоего незнакомца своими глазами и рыдала над клавиатурой, когда читала о его душе, которую ты подал буквально на блюдечке читателю. Да, знаю, я читала отрывки и до этого, но все вместе… Когда каждая сцена на своем месте, когда все перетекает из одного в другое, а затем твоя концовка… Йен, я не могла ждать. Я хотела, чтобы все поскорее смогли прочувствовать твой роман так, как и я. Несколько секунд Йен сохранял тишину, так как в его душе бушевала радость, но при этом его коленки продолжали дрожать от осознания, что теперь их с Микки история будет известна многим другим посторонним людям. - Что сказал издатель? - Шутишь? Он в восторге и ждет встречи с тобой! Поэтому немедленно приводи себя в порядок и вперед к вершине! – Кэтти захохотала в трубку, а затем хотела сбросить вызов, но резко вспомнила, что забыла спросить главное у парня. – Йен, подожди! Как называется твоя книга? Йен улыбнулся в трубку, поняв, что действительно оставил Кэтти без названия, хотя оно уже было готово. Или, точнее, было готово несколько названий, из которых он все никак не мог выбрать, поэтому откладывал это все на потом. И сейчас ему предстояло сделать выбор, который он не мог сделать долгие месяцы. Галлагер подошел к своему письменному столу и посмотрел на стену, на которой висел лист с десятью разными вариантами названий. Изумрудные глаза перебегали с одного на другое и все никак не могли остановиться, а девушка терпеливо ждала, не отвлекая его, будто знала, чем он сейчас занимается. Йен уже начинал паниковать, когда схватил ручку и, глядя на готовые названия, стал писать еще одно, соединяя в нем то, что ему нравилось в других. И в итоге, отбросив ручку в сторону, он посмотрел на него и замер, позабыв, что в его руке находится телефон. - Йен? Какое название у книги? – вновь спросила Кэтти, давая знать, что она все еще ждет. «Давай, Галлагер. Ты всегда знал, как можно назвать нашу историю, блять. К чему ломать комедию?» - прозвучал в его голове голос Милковича, из-за чего улыбка вновь украсила его лицо. - «Никогда не люби незнакомца», - твердо произнес Йен, будучи уверенным в своем выборе. Да, он всегда знал, как назвать их с Микки историю.

***

Теплый ветер играл в длинных рыжих волосах, и приходилось даже щуриться, чтобы смотреть вокруг. Они стояли на крыше многоквартирного дома Йена, и парень, дымя сигаретой, наблюдал за Кэтти, которая выплясывала какие-то странные танцы. Конечно, в любой другой ситуации он бы высмеял ее неспособность нормально двигаться, но сейчас это было даже уместно, потому что он и сам, хоть и не показывал этого, в душе отплясывал чечетку. - Ты выпила всего бутылку пива, - неодобрительно покачав головой, произнес Йен, не вынимая сигарету из рта. - Я вообще стараюсь не пить, потому что не умею! – девушка весело захихикала, а затем подбежала к Йену и повисла на его шее. – Как ты можешь оставаться таким красивым даже в таком ужасном виде? – вдохновлено пролепетала она, глядя на Галлагера снизу вверх. - В ужасном виде? - Нет, если ты, конечно, хочешь посоревноваться со мной в длине волос, то я не возражаю, а если нет, то лучше тебе подстричься, красавчик, - Кэтти провела рукой по рыжим волосам парня. - Забыл, что такое хорошо выглядеть. Я так был занят работой с целью вернуть Микки, что и забыл давно о себе. Наверное, пора жить для себя, а не для человека, которого я вряд ли когда-то еще увижу. - Ну-у-у! – брюнетка театрально надула губки. – Я фанат счастливых концовок. Вы же должны быть вместе! - Я не фаталист. Не верю я в судьбу и в то, что кто-то должен быть вместе, а кто-то нет. Все решаем мы сами. - Я тоже не фаталист, к твоему сведению, - гордо произнесла девушка, скрестив руки на груди. – Но я хуже. Я самый ярый романтик-оптимист! Если любовь связала однажды вас, значит, свяжет и еще раз. Ты дурак, если веришь, что больше никогда его не увидишь. Ты будешь видеть его мельком в толпе, будет воображать его в своей квартире, потому что «он будет жить, будучи в твоем сердце». - Ты пытаешься меня убедить цитатой из моей же книги? - Да пошел нахуй! – краснея, прокричала девушка и подбежала к своей сумке. - Я на тебя плохо влияю, ты уже материшься. Неуверенно, конечно, но уже посылаешь меня. - Я только учусь, скоро я буду ярой матершинницей! – Кэтти заставила Йена звонко засмеяться, а затем она передала ему половину листовок, которые они вместе распечатали сегодня. – Скоро все узнают о тебе, Йен Галлагер. Готов ты к этому? - Ой, давай уже сделаем это. Йен опустил глаза на листовки и прочитал название своей книги, свое имя и место, где он будет ее презентовать. Наверное, это был самый волнительный момент в его жизни, поэтому не удивительно, что он так переживал. Переглянувшись с Кэтти, он подошел вместе с ней к краю крыши, а затем пустил листовки по ветру, позволяя им разлететься по всему кварталу. - И пусть твой незнакомец увидит это, - взяв парня за руку, произнесла Кэтти с улыбкой, наблюдая, как парят глянцевые листы бумаги, меняя жизнь ее друга навсегда. И в этот момент он вновь поверил в то, что теперь настало время для их с Микки встречи. Кэтти каким-то образом своей слепой верой заразила его. «Ты обещал, что наша встреча произойдет. Думаю, время настало».