Глава 8
20 марта 2017 г., 00:40
Малфой как-то догадался о его регулярных визитах к Волдеморту. А может, просто ударил наугад, а Северус своим секундным замешательством подтвердил его предположение. Так или иначе, теперь он хотел знать, что происходит с их повелителем, а Северус понятия не имел, как относиться к сегодняшней выходке Волдеморта и как она влияет на общее положение дел. Возможно, она меняла все. Лорд был не то безумен, не то одержим, а еще очень болен. И что из этого, позвольте спросить, стоило сообщать растерянному и раздраженному магу, которому спешно требовалось определиться со стороной, на которую нужно стать в грядущей войне?
Северус вздохнул и тщательно прислушался к собственным ощущениям – не хватало еще сообщить Малфою нечто, что согласно Обету недопустимо – и осторожно сообщил:
– Ему потребуется время. Не могу предположить, сколько, но рано или поздно, я уверен, все повторится.
– Я не сомневаюсь, что все повторится, – нетерпеливо склонил голову Люциус. – Мне важно знать...
– Что? Чем все это закончится? Знаешь, я бы и сам не отказался. Но не кажется ли тебе, что у нас нет особенного выбора?
К его удивлению, Малфой устало хмыкнул.
– Все гораздо сложнее, чем тебе кажется, – в хорошо поставленном негромком голосе звучали покровительственные нотки. – Вопрос не в том, воевать на стороне Министерства или на стороне Лорда. Главное – определить, как выйти из этой войны с меньшими потерями. Конечно, они неизбежны в любом случае, – мужчина посерьезнел и потер висок. – Но мне бы хотелось... Просто дай мне знать, когда придет время отправить Нарциссу и Драко из страны. Даже подробностей никаких не нужно.
Северус молчал. Он отчего-то всегда чувствовал неловкость, когда Малфой говорил о своей семье. Наверное, дело было в том, как он это делал. С такой гордостью, с нежностью, неприкрытой тревогой, словно не мог или не считал нужным изображать спокойствие перед ним, Снейпом. Как будто благополучие его семьи было и северусовой заботой тоже. Но сам зельевар так не считал. Нет, он приходил на помощь, когда это требовалось – среди ночи, нарушая закон, рискуя своим положением – но причастным к их жизни себя не считал. Поэтому откровенность Люциуса каждый раз выбивала из колеи.
– Если это будет возможно, – ответил Северус, и Малфой благодарно кивнул – на большее он явно не рассчитывал.
***
– Неужели в Хогвартсе эпидемия и ты целый день боролся с сопливыми носами? Какая проза, – Темный Лорд явился в лабораторию почти сразу после того, как Северус закончил отряхивать сажу с мантии. Снейп, ошарашенный подобным заявлением, не сразу нашелся, что ответить. – Я почувствовал запах Перечного зелья еще за дверью, – смилостивился маг и опустился на кушетку. – Вашему обонянию остается только позавидовать, – автоматически заметил зельевар, пытаясь понять, действительно ли Волдеморт только что пошутил, или ему примерещилось. Маг никак не отреагировал, сложил на груди тонкие руки, которые открывали свободные рукава накидки, и замер. Северус давно выяснил, что так он мог лежать часами, не шевелясь и не проваливаясь в сон, и казался бы мертвым, если бы не размеренное, поверхностное дыхание. Впрочем, Волдеморт и без того нервировал его предостаточно. Снейп присел у кушетки и принялся за обязательный осмотр, легко оттягивая вниз тонкие нижние веки. Ему пока не удавалось вернуть своему пациенту зрение, но глаза того выглядели намного лучше, чем в начале лечения. Они больше не были покрыты кровянистой слизью и белыми пленками – воспаление почти прошло, но мутные зрачки в окружении грязно-серой радужки были все так же слепы. Эта задача была несравнимо сложнее, и все же Северус не чувствовал страха из-за возможного провала – только предвкушение сложной и интересной работы. Наверное, именно такой настрой был самым правильным – человеку, который не способен сопереживать своему пациенту, стоит отыскать другую мотивацию, и страх – не лучший вариант, что бы там ни думал его повелитель на этот счет. Впрочем, он ни разу не прибегнул к угрозам за все время. Вообще почти не говорил со Снейпом – сухо отвечал на вопросы и без возражений выполнял рекомендации. И это говорило о его состоянии гораздо больше, чем диагностические чары, которые, когда дело касалось Волдеморта, временами выдавали противоречивые или совсем уж невероятные результаты. Что чувствовал Северус, наблюдая подобную покорность? Раздражение от того, что не может расправиться с ним раз и навсегда, пока тот находится в его власти. Желание хорошо сделать свою работу, продиктованное, собственно, стремлением не погибнуть от магии Непреложного Обета. Легкий интерес – к самому магу и нетривиальной задаче. И не сочувствие, но понимание. Чего греха таить, Северус всегда, даже в конце первой войны, когда рассудок Волдеморта стал предавать его, мог объяснить для себя его поступки. Осуждал и ненавидел, но понимал его логику, что и ценилось Альбусом. А вот сам Волдеморт на подобное самоуверенное предположение ответил бы как минимум Круциатусом. Северус знал наверняка – его неуравновешенный повелитель не выносит тех, кто пытается его анализировать. Вот четкое выполнение приказов – другое дело. Поэтому Снейп привык подчиняться, не задавая вопросов и не поднимая глаз, чтобы маг лишний раз не влез к нему в голову. Скрывать свои мысли от него было чрезвычайно утомительно. Но в последнее время Северус слегка расслабился. Лорд, конечно, не утратил способностей к легилименции, но читать мысли на ходу и почти незаметно, так вкрадчиво, как умел только он, ему больше не удавалось. Кроме того, хоть зельевару и предстояло много работы, а выполнить задание в полной мере казалось почти невозможным, его мрачные ожидания пока не торопились сбываться. И уже это радовало. Снейп убрал руки от лица Темного Лорда и зацепился взглядом за чуть влажную кожу его бледных безволосых предплечий. Это странное свойство пор доставляло его пациенту немало дискомфорта, и сегодня он планировал заняться им. – Я собираюсь сварить зелье для наружного применения, – сообщил Северус, вкладывая в пальцы мага небольшой фиал с порцией свежего обезболивающего. – Прямо здесь. Использовать его нужно немедленно. Волдеморт приподнялся, вынул зачарованную пробку и принюхался. Потом, никак не выразив своего мнения относительно качества зелья, одним глотком осушил фиал и тут же невербально распылил его, не оставив даже пепла. Не то опасался, что его слюна может быть использована для Оборотного, не то имел по этом поводу еще какие-то соображения. В любом случае, Темный Лорд предоставил в распоряжение зельевара достаточно золота, чтобы тот мог позволить себе закупить сразу несколько десятков стандартных фиалов с учетом страсти мага к мелким разрушениям. «И не только мелким» – мрачно подумал Северус, зажигая огонь под котлом и выкладывая ингредиенты на рабочую поверхность. – О каком зелье идет речь? – уточнил Волдеморт. Снейп догадывался, что феноменальное обоняние могло бы рассказать магу о снадобье почти столько же, сколько он сам, и все же покорно пустился в сухие объяснения. Темный Лорд молчал, никак не демонстрируя заинтересованности, а потом вдруг издал странный звук, похожий на что угодно – приступ астмы, парселтанг или внезапный порыв ветра – но не на смех, которым, тем не менее, являлся. – Ты собираешься лечить меня модифицированным зельем от прыщей? – с непонятной интонацией поинтересовался Волдеморт, поднимая руку и кончиками пальцев проводя по своей впалой щеке. – Состав имеет некоторые сходства, – осторожно признал Снейп. – Существуют некоторые универсальные решения, а поскольку корень проблемы остается загадкой, это, мне кажется, самое правильное решение, – а потом зачем-то поинтересовался, недоумевая от собственной дерзости: – Неужели зелье от прыщей тоже использовалось в ходе вашего ритуала и теперь его действие может стать непредсказуемым? – Надо поинтересоваться у мальчишки, – очень серьезно ответил Волдеморт, а потом – страшно подумать – снова рассмеялся. Коротко и неприятно, но Северусу все равно показалось, что он действительно находит это забавным, а не издевается. – Стандартное зелье быстро выводится из крови, а учитывая, чем Поттер занимался за несколько часов до ритуала, вам вряд ли что-то грозит. И все же, если он прихватил его с собой, отправляясь в лабиринт, у меня есть нейтрализующее зелье, – автоматически сообщил Снейп так, будто это действительно могло стать проблемой. Маг ничего не ответил – и хорошо. Продолжи тот веселиться, зельевар всерьез засомневался бы в реальности происходящего. Он не без гордости признавал, что обладает довольно крепкими нервами и устойчивой психикой, и все же некоторые явления – такие как Темный Лорд, обнаруживший подобие чувства юмора – могли стать не меньшим испытанием, чем шантаж, угрозы и пытки.***
Зелье было молочно-зеленым и чуть комковатым. – Начать стоит с небольшого участка, – Северус присел рядом с кушеткой, уместив на коленях глубокую глиняную посудину, приятное тепло которой чувствовалось даже через плотную ткань. Темный Лорд, подумав, протянул ему левую руку ладонью вниз, и Снейп, зачерпнув немного обжигающе горячего зелья, принялся неторопливо накладывать его на прохладную кожу его предплечья. От мази исходил едва различимый пряный запах гвоздики и лаванды, а сама она почти сразу же темнела и приобретала глянцевый блеск. Собственно, зелье имело весьма условное отношение к упомянутому Волдемортом снадобью от прыщей. Только основа – кленовая смола и жала муховерток – была одинаковой. Что же касается всего остального – созданное им зелье качественно отличалось от того варева, с которым носились его подопечные. Оно было во сто крат эффективнее и имело широкий спектр действия, и Снейп в который раз за последние годы подумал, что мог бы неплохо заработать, запатентовав несколько изобретенных им и тут же забытых за ненадобностью составов. – Ощущения? – поинтересовался зельевар, прерывая свое занятие. – Ничего настораживающего, – сообщил Волдеморт после секундного размышления. – Можешь продолжать. – Не хотите дождаться результата? – Северус задал вопрос исключительно для проформы. Он и сам не видел ни намека на побочные эффекты, которые наблюдал во время той неудачной попытки использовать противовоспалительное зелье. Кроме того, у Снейпа имелось подозрение, что Темному Лорду попросту нравится ощущение теплой мази на коже. – Ты прав, – что-то подсказало зельевару, наверное, холодная насмешка в голосе Волдеморта, что тот комментирует его мысли, а не отвечает на заданный вопрос. Северус сдержал порыв выпустить из своих рук конечность мага. К счастью, наиболее опасные воспоминания он хранил в Омуте Памяти, а прочие, из тех, что потенциально могли вызвать недовольство Лорда, неплохо скрывал в глубине сознания за несколькими щитами. Проникнуть в его сознание незаметно было почти невозможно – зато чтобы уловить мысли и догадки, что помимо воли мелькают на самой его поверхности, не нужно было прикладывать особенных усилий. Поэтому даже малейшее послабление для себя было недопустимым. Видимо, слепота Волдеморта все же заставила его расслабиться. – В этом нет ничего удивительного, – спокойно заметил Снейп. – Температура вашего тела по какой-то причине на четыре градуса ниже нормальной, следовательно... – Я осведомлен об этом не хуже тебя, – отрезал Волдеморт, которого, как выяснил зельевар, обсуждение его здоровья, в сколь бы деликатных выражениях оно ни велось и сколь бы ни было необходимо для дела, раздражало чрезвычайно. Впрочем, это касалось не только лечения, был уверен Северус. Считая себя неповторимым в своем роде, Лорд, похоже, не был готов к тому, чтобы признавать за собой общечеловеческие слабости. Точно так же, как те вздорные подростки, с которыми ему приходилось иметь дело. За попытку объяснить их поведение с точки зрения житейских, до ужаса банальных мотивов, которые не одну тысячу лет остаются практически неизменными, а не воспринимать их как существ уникальных и непостижимых, они могли, как минимум, смертельно обидеться. Разница состояла в том, что Волдеморт перестал походить на человека несколько десятилетий назад, и открытия, которые делал Северус – вроде стремления его повелителя к комфорту – были скорее исключениями. А ключевые человеческие качества, которые действительно стоило брать в расчет, были ему чужды, как уже не единожды убедился зельевар. Не то Волдеморт осознанно и методично искоренил их, не то был изначально обделен. Его маниакальное стремление к власти не шло ни в какое сравнение даже с самыми смелыми амбициями политиков и ученых, а привычка убивать, повинуясь вдохновению или внезапно нахлынувшей ярости, походила разве что на детскую жестокость, возведенную в абсолют и сочетаемую с незаурядным умом расчетливого и эрудированного взрослого. Это и привлекло юного Северуса в Лорде Волдеморте, который был обещанием... Не власти, нет, делиться властью дураков – нет; это он понимал уже тогда. И не могущества – только идиоты в этом вопросе полагаются на кого-то кроме себя. Он был обещанием настоящей жизни, не приправленной и не стесненной ненужными обязательствами и традиционными условностями. Северусу не нравилось жить с оглядкой на них, а Волдеморту, тогда еще невероятно обаятельному и обладающему сверхъестественным магнетизмом, было на них абсолютно наплевать. Это покорило пессимистичного угрюмого полукровку, а Люциус не преминул воспользоваться своим влиянием на искренне восхищенного друга. Впрочем, что там Люциус? Он был немногим старше Северуса и абсолютно точно тщеславнее и недальновиднее. А теперь находился в еще более незавидном положении – по крайней мере, Снейп был холост. И у него был Альбус. Невесть что, конечно, но одна только возможность более-менее успешно саботировать работу Пожирателей уже помогала ему не утонуть в отвращении к себе. А что приходилось ходить по краю и опасаться разоблачения – так все лучше тупого подчинения психопату и убийце. Левая рука Волдеморта была до середины плеча покрыта зельем, медленно остывающим и теперь почти черным. – Вы сможете смыть зелье самостоятельно? Использовать очищающие зелья нежелательно, они могут повлиять на чистоту эксперимента, – проговорил Северус и слегка поморщился, ожидая очередной раздраженной тирады Волдеморта на тему его дееспособности. Но тот на удивление легко поднялся с кушетки, полы тонкой черной накидки прикрыли босые ноги с длинными, плоскими ступнями, и маг, придерживая левый рукав так, чтобы он не испачкался, неспешно покинул лабораторию. Северус выдохнул и откинул назад тяжелую прядь волос, которые оставались смоляными только благодаря краске на основе перетертых панцирей жуков Акароки, содержащих особо стойкий черный пигмент. Потом избавился от остатков остывшего снадобья, запоздало подумал, что не стоило, пожалуй, отпускать Волдеморта одного – его организм был непредсказуем, и зелье, которое он отправился смывать, вполне могло бы унести с собой его кожу. Предположение было основано не на расчетах, опыте или предчувствии – так, чистой воды придурь, вышедшее из-под контроля воображение. Впрочем, подобное развитие событий, чего греха таить, доставило бы ему немало удовольствия. Пожалуй, подобная мелочность рассмешила бы до колик незабвенную Лили. Она частенько над ним посмеивалась, ободряюще, по-доброму. Наверное, ситуация, в которой он оказался сейчас, ее бы позабавила. Судьбе, оказывается, нередко присуще чувство юмора. У северусовой судьбы юмор точно присутствовал – черный и немного садистский. Он не заметил, как вернулся Темный Лорд – тот передвигался совершенно бесшумно. И с его рукой был полный порядок – мало того, на бесцветном лице несомненно присутствовала тень удовлетворения. Значит, все прошло хорошо. – Как долго по твоим расчетам продлится эффект? – требовательно поинтересовался он, даже не думая скрывать, что этим самым эффектом доволен чрезвычайно. – Любые расчеты бесполезны, когда речь идет о вашем организме, – честно ответил Северус, и к его удивлению Волдеморт не заявил чего-то наподобие "бесполезно рассчитывать на профессионализм, когда речь идет о тебе". – В любом случае, хотя бы сутки станут подспорьем для меня, – уже более сдержанно проговорил он. – Ты можешь приготовить новую порцию прямо сейчас? – Вы уверены, что разумно применять его на всем теле? Стоит выждать хотя бы сутки, чтобы... Темный Лорд оборвал его повелительным взмахом руки. Потом подошел ближе, ступая так уверенно и плавно, что в его слепоту не верилось совершенно. Рот его искривился в улыбке, не то что бы неприятной или зловещей, но какой-то неправильной. Волдеморт молча, явно наслаждаясь своим правом творить любую чушь и никак ее не объяснять, поднял руки к шее Северуса, и принялся неторопливо, одну за другой, расстегивать мелкие пуговицы на его сюртуке. Зельевар оцепенел на несколько чудовищно долгих мгновений, потом тщательно, мышцу за мышцей взяв свое тело под контроль и не позволяя ему ни вздрогнуть, ни выхватить палочку, сделал медленный, неглубокий вдох. Его внутренняя борьба явно не укрылась от Темного Лорда, но тот никак не прокомментировал ее. Расстегнув сюртук примерно на треть, он расправился с несколькими верхними пуговицами на рубашке, остановился – а потом приложил правую ладонь к груди Северуса, как раз в районе ключиц. – Чувствуешь? – как ни в чем не бывало поинтересовался маг, проводя чуть влажной рукой по теплой коже. Северус, который был сосредоточен на собственном дыхании – медленный вдох, задержать воздух на два счета, выдох без усилия, повторять до тех пор, пока реальность не встанет на место – на всякий случай уточнил: – Что я должен чувствовать, мой Лорд? – Отвращение, – подсказал он устало и безразлично. "Вы удивительно догадливы, мой Лорд. Ваша проницательность – это что-то" – Северус прогнал эту мысль прежде, чем она успела облечься в слова в его сознании – тактильный контакт заменял зрительный, когда дело касалось легилименции. – Не трудись озвучивать очередную ложь. От твоего постоянного лицемерия у меня зудит затылок. Все гораздо проще – я тоже его испытываю. Отвращение. И оно намного сильнее, можешь мне поверить, – Темный Лорд убрал руку так стремительно, словно ему невыносимо было прикасаться к другому существу. – Я никогда не испытывал отвращения к моллюскам и прочим склизким и холодным тварям. Но это не значит, что я мечтаю чувствовать себя одним из них. Поэтому очень заинтересован в том, чтобы полученный эффект был устойчивым. Надеюсь, ты понимаешь меня. Северус понимал, в чем тут же заверил Волдеморта. А когда тот вернулся к своей кушетке, поспешил привести одежду в порядок. Впрочем, даже после этого он продолжил чувствовать холодную руку мага на своей груди. Запретив себе ежеминутно потирать ключицы в надежде стереть отвратительное прикосновение, Снейп принялся за работу. Раз Темному Лорду требуется зелье – он его приготовит. И со всей тщательностью и заботой вотрет его в бледную задницу, если потребуется.***
А ведь Северус был уверен, что шутил. Как же. Скорее, это его интуиция подавала слабые сигналы, от ужаса будучи не в силах изъясняться более внятно. А поскольку ее предобморочное бормотание было проигнорировано хозяином, теперь тому приходилось покрывать костлявую спину Волдеморта чуть дымящимся зельем. Знакомство с прочими частями его тела Снейпу не грозило, поскольку маг неплохо справился сам. И за это Северус был искренне, горячо благодарен мирозданию, Мерлину, судьбе и прочим значительным и всемогущим мифическим сущностям. Под ладонями, которые зелье не то что бы обжигало, но делало болезненно чувствительными, ощущались выпирающие кости. Почти полное отсутствие мышц и жира, холод кожи и неподвижность делали Волдеморта похожим на учебное пособие, точную копию человеческого тела, по которому на старших курсах студенты изучали анатомию. Зачарованный манекен, с которым зачем-то возится окончательно обезумевший зельевар. Кстати об анатомии... Северус усилием воли заставил себя выбросить из головы неуместные мысли, потом, поколебавшись несколько мгновений, прикоснулся к основанию шеи своего пациента и повел руку вниз, отмечая каждый позвонок. – Что значат твои действия? – поинтересовался Волдеморт, когда руки Снейпа были в районе его поясницы. – Ваш позвоночник, – задумчиво произнес он, отстраняясь, – на два позвонка длиннее, чем это обычно бывает, – и, по обыкновению не дождавшись реакции, предположил: – Возможно, причина ваших болей именно в этом. Но я не вижу способов исправить эту особенность, к сожалению. Темный Лорд повел плечами, будто хотел таким образом убедиться, что с его костями действительно что-то не так. Зелье, покрывавшее его тело почти полностью, не успело подсохнуть и не стесняло движений, но магу все же пришлось поверить Северусу на слово. Хотя от словосочетания «поверить Северусу» так и разило легкомыслием и непредусмотрительностью. – Если твое открытие ничего не меняет, тебе стоит продолжить свое занятие, – сказал Волдеморт, и Северус подумал, что если его недовольство более чем закономерно, то вот стыд – это что-то из разряда фантазий безнадежного безумца, дорвавшегося до незрелых колосьев Драйяха, известных своим галлюциногенным действием. А именно его сейчас испытывал Темный Лорд, в этом зельевар был уверен почти наверняка. И с не свойственной ему деликатностью предпочел поубавить свой исследовательский интерес. Неизвестно, какие изменения претерпела психика Волдеморта, и какие последствия они могут повлечь. Выяснить это, несомненно, нужно, но не сейчас. Возможностей у него будет целое множество. К несчастью.***
Когда Северус, наконец, отставил опустевшую посудину в сторону, очистив ее от остатков зелья невербальным Эванеско, и замер в ожидании указаний, Волдеморт поспешил избавиться от его общества. И хотя тот попытался возразить, что хотел бы проконтролировать действие зелья, Темный Лорд не обманывался – закончить встречу как можно скорее желали оба. Маг готов был вытерпеть многие неудобства ради возможности привести это тело в порядок, но мазохистской тягой к унизительным ситуациям не страдал. Он примет ванну самостоятельно – без раздражающе-внимательного, отстраненно-предупредительного зельевара, и этим сохранит немало нервных клеток им обоим. В дверь негромко поскреблись. Палочка мгновенно оказалась в левой, свободной от толстой пленки зелья руке Волдеморта, но через мгновение его настороженность уступила место легкому раздражению. Негромкий скрип возвестил о том, что закрытая дверь сдалась под напором мощного совиного клюва, захлопали крылья, и потоки прохладного воздуха заставили мага поежиться. Купленная Северусом сова так и не получила имени, и, тем не менее, в какой-то момент стала Совой. Большую часть времени, насколько Волдеморт мог ощущать, она проводила где-то на верхних этажах, возможно, на чердаке. Временами птица находилась в его кабинете, где портила обивку одного из старинных кресел когтями и пометом, пыталась пробраться в спальню, откуда была выдворена неприятным, но вполне безопасным заклинанием, и каждый вечер ждала его в столовой. Туда старый домовик, нелепое, но весьма полезное приобретение Петтигрю, исправно подавал легкий ужин, который либо оставался нетронутым, либо превращался в дурно пахнущее непереваренное месиво на полу, если Волдеморт упрямо решался вновь попробовать поесть. Чем питается его неожиданная питомица, Волдеморт понятия не имел, как и о том, почему она до сих пор не улетела восвояси – благо, некоторые окна в особняке не закрывались никогда. Но через время обнаружилось, что птица не только была совершенно ручной, что, в принципе, неудивительно для специально обученной почтовой совы, но и совершенно не боялась мага, от которого шарахались, осознанно или нет, почти все живые существа. И, о стыд, такое поведение его подкупило. Северус наверняка был бы шокирован, узнай он, что его приобретение пришлось Темному Лорду по вкусу. Резко и настойчиво звякнул магический будильник, сова громко ухнула и забила крыльями, всполошенная внезапным шумом, и маг поспешил отменить заклинание взмахом руки. Велев домовику приготовить ванну, Волдеморт медленно направился прочь из лаборатории. Подсохшее зелье стягивало кожу, так что шаги мага были осторожными и неуверенными. Он снова подумал, что позволить Северусу отправиться обратно в школу было хорошей идеей. Теперь единственным свидетелем его комичного положения была сова – самая обыкновенная птица, уж это Волдеморт проверял не единожды, но добился только укоризненного уханья и пары болезненных щипков сильным клювом.
