Он обаятелен, или Что расскажет вомфалитая литца?

      Волшебница фыркнула и нарочито гостеприимным жестом пригласила Снейпа в кухню, пропуская вперед.       В конце длинного стола, за которым обычно собирался Орден, сидел мужчина. Делая скидку на долгожительство волшебников, ему можно было дать не меньше сотни лет. Белоснежно седой, коротко стриженный, морщинистый и изможденный. Незнакомец вытер рот салфеткой, поднял на Северуса пугающе белые глаза с черными точками зрачков — и тот взял обратно свои слова про изможденность. Каким бы худым и бледным ни был маг, его внутренняя сила казалась такой, что сохранять невозмутимость, просто находясь рядом, было затруднительно.       Своей монументальностью он напоминал не человека даже, а дракона — те в минуты спокойствия смотрели так же прямо и внушительно. Снейп никогда не встречал таких волшебников. И Альбус, и Волдеморт были другими, равными, пожалуй, или даже превосходящими по силе, но незнакомец поражал не магическим потенциалом, а всеобъемлющим спокойствием и внутренней твердостью.       — Профессор Снейп, — сказал он глубоким, хорошо поставленным голосом, сквозь который прорезалась старческая хрипотца, и указал на стул напротив себя. — Садись. Молли, я сам накормлю профессора. Тебе ведь нужно возвращаться к семье?       Женщина наверняка поняла, что ее выпроваживают, но благодарная улыбка на лице мага не оставляла никаких шансов на обиду с ее стороны. Хотят они поговорить наедине — их право. На прощание велев им обязательно попробовать пирог с печенью, она скрылась в зеленом пламени камина. И Северус запоздало почувствовал себя в ловушке.       — Меня зовут Франк, — просто представился старик и невозмутимо продолжил прерванный завтрак. — Попробуйте пирог, молодой человек. Молли потрясающе готовит.       Зельевар заподозрил, что над ним издеваются, но Франк без тени улыбки принялся поглощать еду, совершенно, казалось, забыв о госте, и Снейп решил последовать совету. Ждать объяснений сейчас было, похоже, бесполезно, а уходить, не выяснив личность старика, он не собирался. И кроме того, действительно был голоден.       Ели молча. Франк — аккуратно, но с какой-то непонятной жадностью, Северус — бросая на того внимательные взгляды. Что-то в его лице казалось зельевару смутно знакомым. Один из могущественных друзей Альбуса? Вот только ни с кем из них ему не приходилось, вроде бы, встречаться. И вряд ли он видел это лицо на портрете. Возможно, колдография…       — Анализируешь? — Франк отставил тарелку и посмотрел на Снейпа с любопытством. — Похвально. Ты ведь альбусов агент среди пожирателей, я не ошибаюсь? Не ошибаюсь, — улыбнулся он, заметив напряжение собеседника. — Не дергайся, одно дело делаем. В какой-то мере. Так зачем ты пришел?       Северус на мгновение замешкался. Придумать подходящую ложь под этим пристальным взглядом оказалось на удивление сложно. Но не рассказывать же, что засомневался в себе, растерялся от неожиданной человечности Волдеморта и прибежал жаловаться? Именно так он себя сейчас и чувствовал — ребенком, который вместо того, чтобы решать проблему или философски послать ее к Мордреду, собирается свалить ее на кого-то из взрослых и с легкой совестью ускакать гулять. Впору было устыдиться, выдать какую-нибудь ничего не значащую ерунду, доесть пирог и отправляться обратно в школу — но перед ним сидел не Альбус, а незнакомый и загадочный маг. И Снейп не собирался упускать свой шанс узнать о нем чуть больше за спиной директора.       — Что Молли хотела сказать про Поттера, когда вы ее перебили? — осторожно спросил он.       — То, что ей сообщил Альбус, — ухмылка Франка ясно давала понять, что к манере директора вести дела он относится скептически, но смиренно.       — И что он ей сообщил? — еще осторожнее уточнил зельевар, не позволяя трогательной схожести их взглядов на директора ввести его в заблуждение.       — Что Сириус Блэк увез Гарри на континент, — вздохнул Франк. — А я — его хороший друг, которому нужно где-то жить.       — А на самом деле? — склонил голову Северус.       — А на самом деле — я его хороший враг. А Гарри — Гарри здесь, на Гриммо. И я при нем что-то среднее между тюремщиком и нянькой, — с легкой улыбкой ответил маг, но Снейп почему-то ни на секунду не засомневался в его серьезности. Но насколько буквально стоит понимать сказанные им слова?       — Его можно увидеть? Поттера? — попытался он.       Судьба мальчишки, с неудовольствием признавал зельевар, его беспокоила. Происходило что-то странное, и он опасался, что Альбус, в чью общепризнанную непогрешимость он уже давно не верил, заиграется. И если Франк действительно сможет устроить им встречу…       — Странный ты человек, профессор, — тот посмотрел ему в глаза, не пытаясь использовать легилименцию, но все равно глядя будто бы в самую душу. — Ну раз соскучился, то пойдем.              Франк встал, не пользуясь магией, убрал грязные тарелки в раковину, взял со стола еще одно блюдо, накрытое пергаментом, и вышел из кухни.       Северус помедлил, наблюдая за чуть сгорбленной фигурой в старомодной, роскошной, но великоватой мантии и, мысленно помянув Мерлина, последовал за магом.       Лестница на второй этаж была узкой и скрипучей. Снейп был в этой части дома всего один раз — в самом конце первой войны, когда ему досталось во время рейда пожирателей, к которому он присоединился по просьбе Альбуса. Тогда директор разрешил ему отлежаться в одной из спален — точнее, просто отволок полубесчувственное тело туда и оставил на кровати, поручив заботам сердобольной Молли. Северусу это показалось смертельным унижением, и он вылетел оттуда, как только сумел подняться. Напугал сонных Лонгботтомов, оскорбил Молли — словом, повел себя как скотина, хотя и понимал — тогда, а тем более сейчас — что в ту ночь мог бы и погибнуть. Другое дело, что особенной трагедией такое развитие событий ему не казалось.       Франк остановился у одной из дверей, и когда зельевар догнал его, строго потребовал:       — Давай палочку.       — Зачем? — напрягся Снейп, отмечая, что по периметру дверь едва не искрит от количества заклинаний, а стена чуть заметно вибрирует. Неужели они держат Поттера здесь? Или это он, Северус, сейчас войдет в комнату и больше никогда отсюда не выберется?       — Правила, — вздохнул Франк, спокойный и даже скучающий. — Гарри опасен, и у него не должно быть ни единого шанса заполучить палочку и выбраться.       — Но почему? — искренне изумился Снейп, и маг посмотрел на него серьезнее.       — Насколько я понимаю, это то, о чем ты решил забыть. Тебе ведь приходится нянчиться с этим несносным ребенком, — Северус не уловил, при чем тут Поттер, но Франк понял его недоумение и ворчливо уточнил: — Томом, Волдемортом, Темным Лордом, Тем-Кого-Нельзя и прочее. И придумал же себе прозвищ, дурында! Короче говоря, если собираешься увидеть Гарри, палочку придется оставить здесь. И я, конечно, не могу тебе приказывать, — интонация, с которой он это произнес, убеждала в обратном, — но ты сам стер себе память, значит, понимаешь, что эти знания тебе ни к чему. Так что не расспрашивай мальчика.       — А что насчет вашей? — с трудом переваривший «дурынду» Снейп с сомнением протянул старику свою палочку на раскрытой ладони, но тот только кивком указал на узкую полку на противоположной от двери стене.       — У меня нет палочки, — Франк удовлетворенно кивнул, когда зельевар отложил свое оружие. — Мы с Альбусом давние друзья, но даже он не настолько благороден, чтобы позволить мне купить ее. Впрочем, мне довольно и этого.       Северус недоверчиво нахмурился, снова изучая его лицо, отвел глаза, встретившись со спокойным твердым взглядом — а потом чудовищная догадка промелькнула в его голове. Он понял, почему так долго не мог вспомнить этого человека — на колдографиях из старых газет он был запечатлен на полвека моложе. Но прямой нос остался тем же, и изогнутые губы, и светлые глаза… Зельевар почувствовал, как деревенеют ноги и сводит желудок в предвкушении крупных неприятностей.       — Что ж ты побледнел-то так, профессор? Узнал? — маг выпрямился. — Правильно, тебе можно. А вот дуэль мы с тобой устраивать не станем, — железная хватка старика на предплечье не позволила Северусу вернуть себе палочку.       — Вы же должны быть в Нурменгарде, — хрипло выдавил из себя зельевар, сложивший, наконец, два и два. Альбус, должно быть, совсем из ума выжил.       — Ну, ну, — успокаивающе проворчал Геллерт Гриндевальд, и не думая отпускать Снейпа. — Альбус меня туда заточил, Альбус и освободил. Тоже соскучился, стервец, и помощь с мальчишкой понадобилась.       Северус решил не уточнять, имеет он в виду Поттера, или же давешнюю, прости Господи, «дурынду».       — Мы все выяснили давным-давно, и новой войны не будет. По крайней мере, — хмыкнул старик, — не против меня. Ну, успокоился?       Гриндевальд отпустил зельевара, совершенно, казалось, не опасаясь стоять перед ним вот так, безоружным, если верить его заявлению.       — Альбус будет недоволен, что не увидел твоего лица. Старый проныра обожает удивлять, — с некоторым злорадным удовлетворением заметил маг. — Познакомимся еще раз?       — Думаю, в этом нет необходимости, — медленно проговорил Северус, чувствуя, как шею сводит судорогой от напряжения.       — Да расслабься же ты, — не то посоветовал, не то потребовал Гриндевальд. — Тебе ведь, кажется, не привыкать иметь дело с Темными Лордами.       И тут Снейпа накрыло. Едва сдержав истеричный смешок, он оперся на стену и прикрыл лицо рукой. Надо же было такому случиться, чтобы он, почти достигший предела своих моральных сил, пришел сюда, чтобы отдышаться, а вместо этого остатки его душевного равновесия отправили в глубокий нокаут, да еще и таким… экзотическим способом!       — Будет тебе, — Северус не заметил, когда оказался прижат к стариковской груди сильными руками. — Довели тебя эти паскудники, один другого краше, — размеренно приговаривал он, поглаживая зельевара по обтянутой плотной тканью спине.       Казалось, он безо всякой магии делился с ним своим невероятным спокойствием, и Северус снова подумал, что ведет себя, как ребенок. А еще, что с Гриндевальдом это м о ж н о. Забытое, такое далекое ощущение.       Он быстро взял себя в руки — не так, будто нашел силы сдержать срыв еще ненадолго, а как если бы… Трансгрессировал на необитаемый остров и самозабвенно поорал там с десяток минут, до боли в горле, стихийного выброса магии, пустоты в голове и абсолютного, всепоглощающего равнодушия ко всем проблемам. И уже за одно это Северус был готов покрывать безумную, безрассудную выходку Альбуса.       Зельевар решительно отстранился и поднял на Гриндевальда абсолютно сухие глаза.       — Ничего, скоро мы все это закончим, — пообещал тот деловым тоном. — Не передумал идти к Поттеру? Из-за наших разбирательств Гарри остался без завтрака, — и, бросив короткий внимательный взгляд на Снейпа, старик открыл дверь.              Северус ожидал увидеть ничем не примечательную, в меру загаженную комнату, пару носков на полу, бесчисленное количество журналов и ни одного учебника, но и тут его ждал сюрприз.       Просторное, лишенное мебели помещение было разделено на две части толстым, с ладонь толщиной, мерцающим барьером. Дальняя от двери половина была защищена дополнительно — на все стены, пол и потолок явно были наложены чары, распознать которые с такого расстояния было затруднительно. Один из углов был отгорожен полупрозрачным пологом, за которым угадывалась сантехника с минимумом деталей — все трубы и краны были, должно быть, спрятаны в стены, блестящий металлический унитаз выглядел монолитным и не имел сколько-нибудь острых углов. Никаких окон, никакой кровати или даже матраса. Никаких личных вещей. И посреди этого, в робе, похожей на больничную сорочку, сидел Поттер.       Это не было похоже на комнату подростка. Это была тюрьма. Причем такая, где бы узник никоим образом не смог навредить сам себе.       — Гарри, ты — это все еще ты? — спросил Гриндевальд, закрывая за собой дверь и невозмутимо обходя застывшего зельевара.       — Не уверен, что «не я» признался бы вам, — мрачно хмыкнул мальчишка и с любопытством уставился на Снейпа. — Доброе утро, профессор.       — Доброе, — медленно кивнул тот и повернулся к старику, не определившись еще, как стоит реагировать на увиденное.       — Гарри, мы не будем обсуждать наши дела в присутствии профессора, — серьезно сказал тот и, не касаясь барьера руками, медленно передал через него блюдо с пирогом — и заклинание пропустило его. В другое время Снейп нашел бы чары заслуживающими внимания, но теперь его интересовало другое.       Мальчишка легко кивнул. Создавалось впечатление, что пирог занимает его гораздо больше каких-то там таинственных «дел». Впрочем, потом он все же поднял голову, оценил снейпово выражение лица и улыбнулся почти дружелюбно:       — Все в порядке, профессор. Честное слово. Не то, чтобы мне все это нравилось, — он поморщился, — но я сам попросил профессора Дамблдора изолировать меня.       — Изолировать? — переспросил зельевар, переводя взгляд с него на Гриндевальда и обратно.       — Ага. Когда… — Поттер поймал на себе предупреждающий взгляд старика и пожал плечами, — я же напал на директора. Мало ли, что еще может случиться.       Северус разглядывал его, пытаясь понять — Поттер ли это вообще. Впрочем, знакомая привычка того есть, как в последний раз, и болтать с набитым ртом почти его убедила.       — А вы зачем пришли? — прошамкал он и тут же добавил: — Вы не думайте, я рад. Ну, то есть не вам лично… — он порозовел и заткнулся, глядя на Снейпа исподлобья и виновато пережевывая остатки пирога.       — Зато честно, — хмыкнул тот, расслабляясь. — Не беспокойтесь за мое сердце, я прекрасно понимаю, что статус наших взаимоотношений не изменился, и искренне этому рад.       Поттер не сдержал смешка и кивнул.       — Расскажите, как дела в школе? — оживился вдруг он. — Франк мне, — мальчишка бросил короткий взгляд на старика, который только махнул рукой — кончай, значит, комедию ломать — Геллерт читает мне письма от Рона и Гермионы, но все равно… — Поттер подтянул к себе ноги, усаживаясь по-турецки, и Северус заметил, что тот парит в паре сантиметров над полом. Значит, смягчающие чары. Такой себе аналог мягкой комнаты в сумасшедших домах. Прекрасно, Мерлин раздери этих безумцев, придумано!       Он был раздражен — вполне нормальная реакция, знакомая и обнадеживающая. Ему снова приходится быть пешкой в чужой игре. Навалилась вдруг усталость — все-таки, эту ночь — точнее, пару часов до рассвета — он провел без сна, не в силах выбросить из головы выходку Волдеморта, а сколько работал до этого — сообразить затруднялся, что само по себе было показательно. Альбус в очередной раз превзошел себя — а Северус даже не может в полной мере оценить его замысел, наверняка гениальный. Может, еще успеет…