Он обаятелен, или Что расскажет вомфалитая литца?

      Спустя почти полтора часа Альбус Дамблдор застал в самой защищенной комнате в Британии, если не брать в расчет подвалы Отдела Тайн, Гринготтс и пару помещений в Хогвартсе, идиллическую картину. Северус, сидя прямо на полу у стены, рассказывал что-то Гарри, тот слушал с искренним любопытством, а Геллерт смотрел в одну точку, не отвлекшись даже при его появлении. В такой же позе — сгорбившись, обхватив руками полусогнутые колени, устремив взгляд в никуда — он и встретил его четыре месяца назад в своей камере. Стариковское сердце чуть защемило от воспоминания, но досада была сильнее.       — Франк, — окликнул он мага, и когда тот поднял голову, строго спросил: — Ты осознаешь, что сейчас поставил всех под удар? Мы не знаем подробностей клятвы Северуса, и если бы…       — Он знает, Альбус, — улыбнулся Геллерт, склонив голову.       Его улыбка стала еще лукавее, когда Дамблдор, бросив взгляд на зельевара, посмотрел на бывшего Темного Лорда с таким явным неодобрением, какое ни Северусу, ни Гарри никогда не приходилось видеть на этом лице. Герру Гриндевальду всегда виртуозно удавалось выводить Альбуса из равновесия. Поэтому последний предпочел бы вести этот разговор без свидетелей, а Геллерт… Геллерт наслаждался его смятением.       — Прекрасно, — кисло улыбнулся директор, а потом все же осмотрел Снейпа пристальнее. — Пока все нормально? Геллерт… Всегда был слишком неосмотрителен.       — Скорее уж прямолинеен, — фыркнул Гриндевальд, наверняка затрагивая спор, длящийся не годы даже — десятилетия.       — Все в порядке, — заверил Альбуса зельевар, заметив, что тот все еще ждет ответа.       Ни черта, конечно, в порядке не было, но вряд ли Дамблдор интересовался его душевным покоем. На секунду Северус даже поддержал Геллерта в его насмешливом злорадстве.       Глядя на их непрекращающееся соперничество в таких мелочах, несложно было представить, какие масштабы оно принимало во времена первой войны. Видимо, Альбусу теперь действительно о ч е н ь нужна помощь, раз уж он решил пойти на примирение. Несмотря на свое показное добродушие, в которое он и сам верил, директор все же никогда не руководствовался сентиментальными мотивами. Впрочем, думал Снейп, герр Гриндевальд похож на человека, который мог бы стать исключением из правил. Кто, если не он?       Их перебранка, свидетелями которой стали одинаково озадаченные Гарри и Северус, походила на ссору старых супругов — могущественных и непримиримых. Высокий, статный, седобородый Альбус — сама праведность и свет, если не знать его ближе, и потрепанный, но непробиваемо прямой и флегматичный Гриндевальд, к которому зельевар против воли начинал испытывать симпатию, хоть и не сомневался — если понадобится, тот станет жертвовать и нападать не менее решительно, чем его старинный враг. В конце концов, если верить историческим хроникам, Гриндевальд был человеком страстным и жестким, и даже если он сумел обуздать свои порывы — ради Альбуса, или действительно переосмыслив жизнь за полвека заточения — есть качества, которые не искоренить до конца.       Поттер, устроившийся в метре от зельевара, сразу у магического барьера, тихо кашлянул, скрывая смех. Он-то находил стариков забавными… Ребенок. Безмозглый ребенок, в очередной раз угодивший в передрягу. И на этот раз Северусу было не под силу снова спасти его шкуру.              — Так зачем ты пришел? — спросил Альбус, когда против обыкновения пошел проводить Северуса к выходу. — Ты хочешь что-то мне рассказать? Почему не в школе?       — Сам не знаю, — пожал плечами зельевар, наблюдая, как усталость и тревога проступают на морщинистом лице.       — Ты уверен, что навестить нас было только твоим решением? — директор внимательно вгляделся в глаза Снейпа и осторожно, почти незаметно, прощупал его сознание в поисках навязанных желаний.       — Вы же понимаете, что я смог бы противостоять Империусу, используй его Волдеморт, — выпрямился зельевар. — Уж в а ш и уроки я никогда не забуду.       — В последнее время ты забываешь непривычно много, — махнул рукой Альбус. — Впрочем, как скажешь. И что ты об этом думаешь?       — О чем? О Гриндевальде?       — О нем, — кивнул Дамблдор, и Северусу показалось, что он, вопреки обыкновению, не готов сейчас с бодрой радостью принять любое его мнение, чтобы потом использовать как переменную в очередном своем замысле. Как будто ждал его ответа не потому, что стремится держать под контролем все, особенно симпатии своих союзников, а нуждается… в одобрении?       Правильно, даже Альбусу должно было быть сложно решиться на такой риск. Собственно, он вообще был единственным человеком в стране, который был способен освободить Гриндевальда.       — Он… обаятелен, — наконец, сказал Северус, возвращая волшебнику его же фразу, и тот едва заметно вздрогнул.       — Мне нужна была некоторая… информация, которой владел Геллерт. И я полностью его контролирую, — Альбус сказал это так, как будто убеждал сам себя.       Видеть его таким было приятно и горько. Сейчас зельевару как никогда было очевидно, что его учитель — просто человек. Могущественный, эрудированный и по-своему мудрый, но все же человек, который, как умеет, пытается решить проблему, касающуюся их всех. Северус сдержался, чтобы не ляпнуть что-нибудь ободряющее. Альбус оставался Альбусом, а он сам был вымотан и взвинчен. Так что стоило воздержаться от неоднозначных поступков.       — Я возвращаюсь в школу, — сообщил он директору все же мягче, чем обычно. — Попрощайтесь за меня с герром Гриндевальдом.       Тот посмотрел на него поверх очков и ласково улыбнулся, тут же избавляя зельевара от невесть откуда взявшихся сантиментов.       — Никто из Ордена не знает, кто скрывается под именем Франка, — на прощание предупредил Альбус. — Только Гарри и ты. Постарайся не распространяться. Сейчас мы должны быть сплоченнее, чем когда-либо.       Снейп нахмурился.       — Но почему он… позволил мне догадаться?       Директор раздосадовано отвел взгляд.       — Иногда мне кажется, он все делает мне назло, — маг вздохнул. — Но если не брать это в расчет… Ты его заинтересовал. Сейчас ты ближе всех к Волдеморту, да и прошлая история ваших взаимоотношений весьма богата на… нетривиальные события. А если Геллерту кто-то интересен — он с ним честен.       — У вас с ним разные методы, — не удержался Северус.       — Прямо противоположные, — ни капли не уязвился Альбус. — Ступай, выспись. Если нужно — я организую замену твоих уроков на завтра.       — Не стоит, я справлюсь, — зельевар вышел за дверь, спустился по истоптанным множеством ног каменным ступенькам и, не оборачиваясь, быстрым шагом направился к границе трансгрессии.       В самый последний момент, перед тем, как его выдернуло с пасмурной, туманной площади, ему показалось, что у дома номер одиннадцать стоит огромный черный пес, и провожает его не по-собачьи цепким взглядом.

***

      — Алиса, моя милая Алиса, ты бы хотела стать призраком? — услышал Снейп, направляясь к своим комнатам, и понял, что сон снова откладывается. Впрочем, когда вместо девичьего рева он услышал достаточно спокойное «заткнитесь, мистер Пивз», то замедлил шаг.       — Вы старше меня на сколько веков? Пять? — спросил тот же звонкий голосок.       — Ты решила меня обидеть, моя возлюбленная Алиса? — трагически возопил Пивз, но не обнаружив, очевидно, признаков угрызений совести со стороны девочки, добавил уже спокойнее: — На семь. Но неужели возраст может стать помехой нашей любви?       Снейп медленно вышел из-за угла, оставаясь в тени, и узрел потрясающую в своей абсурдности картину. Райс, маленькая, смуглая, черноглазая, которую он едва отцепил от своей мантии после последней встречи с Пивзом, теперь абсолютно спокойно сидела на широком каменном подоконнике, болтая ногами в коричневых туфельках, и наблюдала за полтергейстом, который нервно расхаживал туда-сюда в полуметре над землей.       Бубенчики на его шляпе явно были специально начищены и теперь ловили отблески от факелов и скупой серый свет, пробивающийся через узкое окно. Привычно яркий наряд сказался сегодня еще более пестрым, но уголки широкого рта были горестно опушены, и сам он казался чрезвычайно серьезным и опечаленным.       Тем временем, Райс заметила своего декана, на секунду не то испугалась, не то смутилась, а потом улыбнулась ему прямо и решительно:       — Добрый день, профессор Снейп.       — Мисс Райс, вам не пора отправляться в гостиную? — строго поинтересовался Северус, провожая глазами коротконогую фигуру, которая с невнятным возгласом взлетела к потолку и повисла вверх тормашками — лиловый полосатый балахон упал Пивзу на голову, демонстрируя исподнюю рубашку в оранжевый горошек.       — Конечно, профессор, — Райс спрыгнула с подоконника, поправила мантию и подняла голову. — Приятно было увидеться, мистер Пивз.       Девочка развернулась, и направилась по коридору в сторону слизеринской гостиной. Смерив сникшего полтергейста предостерегающим взглядом, Северус направился за ней следом, догнав почти сразу. Он подумал, что стоит пригласить ее к себе в кабинет, но Райс не выглядела расстроенной, а он сам слишком устал. Поэтому зельевар заметил:       — Вижу, вы решили вашу проблему? Похвально, мисс Райс.       Слизеринка зарделась и тихо сказала:       — Я написала маме…       Снейп мысленно застонал. Иметь дело с истеричной мамашей, которая теперь наверняка заявится в школу…       — Она ответила, — продолжала девочка, — что я должна взять все в свои руки и сама руководить нашим общением. Оказалось, мистер Пивз, — хихикнула она, — совсем не страшный, просто развлекается так.       Ошеломленный ее логикой зельевар медленно проговорил:       — Надеюсь, вы не переймете его привычку прятаться в доспехах и швыряться в мистера Филча сухарями?       Райс нахмурила тонкие брови, а потом улыбнулась, и Северус понял, что сухарями дело не ограничится. Ну и Мерлин с ними.              В его комнатах было холодно и промозгло. Правильно, он не появлялся здесь уже несколько дней, топить камин было некому, а за окном было начало декабря. Северус зажег огонь, снял и бросил в корзину с грязным бельем мантию, стянул несвежие волосы в небрежный хвост. Абсолютно сумасшедший день. Несколько дней. Сумасшедшая жизнь.       Чугунная ванна нагрелась не сразу, и Северус некоторое время прижимался спиной к холодной стенке, последовательно изгоняя из головы мысли обо всех людях и происшествиях, смертях и воскрешениях, обетах и откровениях, узниках, убийцах и полтергейстах. Обо всей той мешанине из дерьма, амбиций и магии, которая грозила погрести под собой не одну судьбу, а его, в порядке особого расположения, с аппетитом сжевать. Без соли.       Даже не открывая глаз, Снейп мог понять, что на левой щиколотке снова проявилась сеточка вен, жалкая прослойка жира, которую он нагулял за несколько относительно спокойных лет, испарилась без следа, колени и локти заострились. Если бы не усилия лордова эльфа (ну вот, снова!), он бы выглядел и чувствовал себя еще хуже.       На секунду ему показалось, что он почти готов сдаться. Забросить все к мерлиновой бабушке и остаться здесь, в теплой ванне. Навсегда. Впрочем, Альбус все равно явится самое позднее через сутки и вытащит его отсюда, за уши, если потребуется. Или Волдеморт напомнит, что он все еще его слуга и носит на себе его метку.       Нужно просто продолжать работу, как он делал это всегда. Да и вообще, случались времена и в разы труднее. Сейчас ему не приходится убивать — если не считать исцеление Волдеморта убийством людей в долгосрочной перспективе. У него есть лаборатория, сложное, но затягивающее задание. И никаких Круциатусов.       Может, в этом и состоит причина его метаний? Темный Лорд стал слишком миролюбив, и у Снейпа, без ежедневного напоминания о том, кто тут самая большая мразь, поубавилось обиды, ненависти, злого запала? Волдеморт обаятелен…       Нарваться на наказание? Идиотская идея. Дело ведь не в его, Северуса, поведении. А в том, как маг воспринимает сейчас происходящее. Ну разумеется. Последние пару недель Снейп добавлял в его обезболивающее зелье кровь вомфалитой литцы, плазмообразную субстанцию без запаха, известную как транквилизатор средней силы. Обходилось это недешево, да и в Министерстве заинтересовались бы его поставщиками, но Северус посчитал это неплохим вариантом. И теперь его изобретательность вышла ему боком.       Что ж. Вещество не накапливается в организме, и стоит пропустить прием зелья, как Волдеморт придет в норму. Все просто. Это не может быть опасно, но позволит напомнить себе, с кем приходится иметь дело.       Так думал Северус, смывая мыльную пену с волос и с закрытыми глазами нашаривая тюбик с красящим составом, который спасал его от седины, появившейся еще на третьем десятке. И представить не мог, чем обернется его решение.