Он обаятелен, или Что расскажет вомфалитая литца?

      — Я все равно что-нибудь придумаю! — воодушевленно-отчаянный голос Пивза послышался из соседнего коридора, но Северус не стал останавливаться.       Еще несколько недель назад, когда полтергейст только начал предлагать Райс стать призраком, он принял меры, чтобы не лишиться ненароком одной из своих студенток. Не рассчитывая больше на вмешательство Кровавого Барона, зельевар решил свалить эту проблему на Флитвика, коли уж так сложилось, что Пивз считался именно когтевранской проблемой. Филиус согласился помочь — видимо, вид злого и замотавшегося Снейпа не располагал к спорам, и через несколько дней за обедом сообщил, что проблема решена.       Сигнальные чары и несколько защитных заклинаний — Северус слушал его только первую минуту, а потом, поняв, что чародей оседлал любимого конька и может разглагольствовать до вечера, поблагодарил и под благовидным предлогом оставил зал. Какая разница, какие именно чары применял Флитвик? Главное, можно не опасаться, что за своими отлучками он проглядит трагедию.       А сейчас его ждал Альбус.       Собственно, уже восемь минут как ждал, но мерлиновы литцы, как оказалось, были в очень плохом состоянии — все трое простужены, истощены и кое-где в мелких инфицированных ранках. Пришлось подумать и о месте для них — клетка, в которой их принес Альбус, не годилась бы и для одного зверька. В итоге Северусу пришлось изрядно поколдовать, зато в его гостиной появилась еще одна дверь, ведущая в смежную с покоями декана комнату.       Уменьшив весь хлам, которым она была забита, Северус выдворил его в одну из кладовых рядом с кабинетом зельеварения, а потом занялся обустройством помещения. К счастью, литцы относились к магии нормально, даже с любопытством, и запирающие чары на второй двери, ведущей в коридор, и трансфигурированные кормушки и лежанки их не смутили.       И только отпустив своих питомцев резвиться, маг осознал, что уже опаздывает. Зато возня с маленькими пронырами странным образом успокоила его нервы, и в предвкушении встречи с Волдемортом он был спокоен и отрешен.       Альбус никак не прокомментировал его опоздание. Мало того, заметив укусы на пальцах зельевара, он одобрительно улыбнулся; а потом, не доставая палочки, за секунду залечил ранки.       — Не стоит оставлять ему даже такую подсказку, — объяснил он, наблюдая, как Северус стирает запекшуюся кровь с абсолютно здоровой кожи.       Снейпу послышался упрек в его голосе, но он не стал над этим размышлять, положил руку на предложенный Альбусом локоть, и они трансгрессировали.              Ледяной ветер принес с собой капли колючего дождя, которые тут же отхлестали зельевара по лицу, спутали волосы и попали за шиворот. Наколдовывая щит, Северус досадовал и на себя, и на Альбуса — знали ведь, куда отправляются, и ни один не позаботился о чарах заранее. Холодный воздух пах свежестью и морским простором, и зельевар наслаждался бы им, если бы не тревога и безысходность, которые приносила близость дементоров.       Альбус, который, казалось, не обращал внимания на непогоду, всегда сопровождающую этот клочок земли, внимательно осмотрелся, потом замер, будто прислушиваясь к чему-то — неужели мог проверить сохранность защитных чар с такого расстояния? — и поманил Северуса за собой.       — Не дальше, чем на шаг, — предупредил он, проходя под низкую каменную арку.       Зельевар шагнул следом и, дабы не рисковать, пошел, почти касаясь локтя Дамблдора, пропускать которого, видимо, здешние чары уже были настроены.       Изнутри треугольное в сечении здание было похоже на гигантский колодец, в стены которого было вмуровано множество камер. К ним вела сеть узких стальных лестниц, почти ажурных на фоне толстых стен и массивных дверей. Стало еще холоднее, несмотря на то, что маги укрылись от пронизывающего ветра. Это был другой холод — затхлый, будто в десятилетия назад замурованном склепе, и голодный, как болото. Снейп плотнее запахнул мантию, поборов желание придвинуться еще ближе к Альбусу, и вытащил палочку. Дементоры кружили далеко, где-то у верхних камер, но соблазн вызвать Патронуса уже сейчас, чтобы почувствовать себя хоть немного спокойнее, был велик.       Грузный седой маг быстрым шагом вышел им навстречу и смерил проницательным взглядом из-под густых бровей.       — Вас должны были предупредить. У нас есть разрешение министра, — со спокойным достоинством сообщил Альбус и мягко улыбнулся. — Мистер Харди? Дерек, верно?       Ну разумеется, он ведь помнит в лицо всех своих учеников. То есть, практически всю магическую Британию.       — Добрый день, профессор Дамблдор, — лицо аврора чуть просветлело, и Северус понял, что ему едва ли есть пятьдесят. Ничтожный возраст для мага и наглядная демонстрация того, что творит с организмом соседство дементоров, сидячий образ жизни и шоколад в невообразимых количествах.       — Мне сообщили о вас, — продолжил Харди, глядя на Снейпа совсем не так дружелюбно. — Я прошу предъявить ваши палочки, — он приглашающе кивнул в сторону приоткрытой двери неподалеку от входа — служебное помещение, где авроры, должно быть, коротали время между обходами.       За вежливой просьбой явно скрывалось напряжение. Интересно, они знают, кто именно заключен на нижнем этаже Азкабана? Пресса все еще молчала — похоже, чиновники в кои-то веки решили подумать, прежде чем делать настолько шокирующее заявление. Или все еще не поделили с Альбусом лавры победителя, такое тоже могло случиться.       В маленькой комнатке было светло и уютно — впрочем, сейчас Северусу показался бы уютным любой сарай или подвал — лишь бы там разливался белоснежный свет от Патронуса, а последних в комнате было целых два. Значит, у Харди есть напарник, как минимум, один, и он сейчас скрывается под чарами невидимости. Идея разумная, но вот исполнение…       Две дымящиеся чашки на квадратном, застеленном странного вида скатертью столе подтвердили его догадку. Не слишком-то профессионально.       Аврор по очереди поместил их с Альбусом палочки на бронзовый, похожий на весы, прибор — Северус никогда не интересовался его названием, сдавая палочку на проверку на входе в Министерство. Внешне здешнее устройство было почти идентично министерскому, но выдавало расширенную информацию — не только материал и срок использования, но и владельца палочки, а также последние пять заклинаний — на случай использования Маскировочных чар, что ли?       Харди деликатно изучил результаты анализа альбусовой палочки и улыбнулся ему совсем уж дружелюбно, потом с любопытством и недоумением наблюдал за списком трансфигурационных формул, которые запомнила палочка Северуса.       — Вы находите трансфигурацию подушек угрозой для безопасности Азкабана? — едкого поинтересовался зельевар, но Харди только хмыкнул.       — Вы слывете очень изобретательным человеком, мистер Снейп, — аврор еще раз внимательно вгляделся в его лицо, потом вздохнул. — Все в порядке, я провожу вас. У вас есть два варианта: либо вы идете в камеру с палочкой и своим Патронусом, но если что-то идет не так — заключенный нападает на вас, вы пытаетесь освободить его — вы остаетесь в камере. Я просто не стану ее открывать. Это в моих полномочиях. Либо ваша палочка остается здесь и мой Патронус будет прикрывать вас на нижних этажах. Без защиты там находиться нельзя.       «И вы все равно держите там Волдеморта» — раздраженно подумал Северус.       — Мне нужна моя палочка, — сухо сообщил он. — Для медицинских заклинаний.       — Никаких заклинаний помимо Патронуса, — твердо заявил аврор. — Иначе вы отсюда не выйдете.       Зельевар обернулся к Дамблдору.       — Прости, Северус, — пожал плечами тот. — Мне не удалось убедить Фаджа.       — Вы его еще и лечить собирались? — нахмурился аврор.       — Ему необходим транквилизатор, потому что стены Азкабана не помешают ему проникать во сны Гарри, — с нажимом проговорил Альбус, строго глядя на Снейпа и призывая его успокоиться. — Это все, на что дал разрешение министр.       Зельевар медленно выдохнул.       — Здесь, в конце концов, не больница Святого Мунго, — хмуро добавил Харди, и Северус с удивлением понял, что тот сжимает палочку, в любую секунду готовый начать сражаться.       Не дождется. Оказаться в Азкабане в качестве заключенного Северусу не улыбалось совершенно. Он бросил взгляд на давешние бронзовые весы и прочистил горло.       — Вы будете ждать меня здесь? — спокойно поинтересовался он у Альбуса, и тот кивнул.       — Пока допуск в камеру есть только у тебя.       Северус подумал, что тогда ему вообще не было смысла являться сюда, но потом посмотрел в его спокойное, собранное и располагающее лицо и понял, что черта с два бы без него он смог попасть хотя бы в эту самую дежурку, даже обвешайся он разрешениями от министра с ног до головы. Уже в который раз его выручало поручительство Альбуса… И он почти разучился досадовать на это обстоятельство.       Видимо, директор правильно истолковал его взгляд — не благодарность, но «я понимаю, что вы для меня сделали» — и кивнул. Правда, ему придется сделать и кое-что еще. Северус надеялся, что будет правильно понят, иначе из камеры Волдеморта ему действительно не выйти. Но и умирать от Обета, который последние несколько минут настойчиво напоминал о себе, был не намерен.       — Надеюсь, вы понимаете, на что идете, — вздохнул Харди, возвращая Снейпу палочку. — Я не пойду на уступки даже из уважения к мистеру Дамблдору.       — Я и не думал сомневаться в вашей серьезности, — Северус вслед за аврором направился к выходу, но вдруг покачнулся и едва не рухнул на Альбуса, который с трудом удержал его в вертикальном положении.       — Простите, — зельевар, морщась, неуверенно отстранился от него. — Дементоры плохо действуют на меня.       — Тебе давно стоило вызвать Патронуса, к чему эта бравада? — заботливо пожурил его маг, и у Снейпа не осталось сомнений — тот прекрасно понимает, что происходит, но, к счастью, не собирается препятствовать.       Выходя следом за Харди и закрывая дверь дежурки, Северус услышал его добродушный голос:       — Ну что ж, молодой человек, может, покажетесь мне?       ***       Они спускались вниз всего минуту или две, но из-за того, что вокруг были только гладкие серые стенки кабины со щелями на стыках, в которые ничего не получалось разглядеть, казалось, спуск растянулся по меньшей мере на час.       Вокруг были дементоры. Северус чувствовал, что их разделяют только стены зачарованной кабины, но вместе с ним и Харди были два Патронуса — серебристая лань и крупный енот — и Северус чувствовал себя вполне сносно. Чего, наверняка, нельзя было сказать о его повелителе.       Дверцы бесшумно разъехались в стороны, и зельевар увидел длинный узкий коридор с низким потолком и единственной дверью в самом конце. Ну, куда уж без пафоса, раз работой занимались невыразимцы? До двери было не больше двух дюжин шагов, но количество чар — защитных, сигнальных, сканирующих и каких-то совсем неопределимых, которые уместились на этом промежутке — поражало воображение.       — Держитесь рядом, — посоветовал Харди и, когда Северус шагнул ближе, сжал его локоть и жестко притянул к себе.       — Я же не кокетничаю с вами, мистер Снейп, — серьезно сказал аврор. — Здешнюю защиту ставили серьезные люди, и человеколюбием они не отличаются.       Зельевар с независимым видом хмыкнул, но все же подстроился под шаг Харди и не пытался избавиться от его хватки.       — А что, если некто не станет пробираться сюда силой, а заставит вас? Шантаж, Империо… Плюс, кто-то может внедриться в охрану, под тем же Оборотным зельем, к примеру, — все же не удержался Снейп.       — Уже продумываете план по освобождению своего хозяина? — ухмыльнулся аврор, и морщины у его жесткого рта стали глубже.       — Меня всего лишь смутило, что вы один здесь всем заправляете, — с преувеличенным безразличием пожал плечами зельевар. — Я полагал, Министерство подойдет к вопросу охраны серьезнее.       — Мистер Снейп, — Харди остановился и посмотрел ему прямо в глаза. — Вы не идиот, и я тоже, поэтому не стоит ломать комедию. Вы прекрасно знаете, что я был не один, это первое. А во-вторых, как вы думаете, почему из Азкабана за всю историю было совершено всего два побега?       Северус благоразумно не стал упоминать Барти Крауча-младшего и склонил голову, давая понять, что внимает.       — Не только потому, что влияние дементоров, — продолжал аврор, — отбивает желание делать хоть что-то — есть, двигаться, да даже дышать. Находилось немало волшебников на свободе, которые пытались освободить своих близких. Но меры безопасности уже давно не ограничиваются дементорами. Я не смог бы перечислить их вам, даже если бы захотел, — он многозначительно приподнял бровь, намекая на стандартные в таких случаях клятвы о неразглашении, — но поверьте, если вы задумали помочь Сами-Знаете-Кому бежать — у вас ничего не выйдет. В его случае меры усиленны многократно, и вы просто останетесь здесь вместе с ним.       Северус и сам понимал, что аврор прав. Он чувствовал множество заклинаний, тонко и умело переплетенных с сигнальными чарами, которые при срабатывании наверняка изолируют помещение и вызовут прямиком из Аврората маленькую армию. Скорее всего, были и другие ловушки из арсенала невыразимцев, но их зельевар почувствовать не мог. Впрочем, он и не собирался организовывать побег.       Для себя он еще на входе в Азкабан определил, что (во имя безопасности Волдеморта, конечно же) не станет помогать ему бежать. Затея была по определению провальной (абсолютно точно, никаких шансов), и в итоге участь мага стала бы еще страшнее. Таким образом, считал Снейп, он немного себя обезопасил — Обет не сможет принудить его к чему-то, что он искренне считает опасным для своего повелителя. А Северус, как примерный ученик Альбуса Дамблдора, при необходимости умел заставить себя поверить в любую чушь.       Ему просто нужно помочь.       Чтобы избежать неожиданных сюрпризов и снова не угодить в ловушку собственного Обета, он заставлял себя относиться к этому именно так. Ему необходимо продолжать лечение — снять боль, попутно успокоив нервы своего повелителя, частично снять воспаление глаз с помощью капель, наложить заклинания. С последним пунктом возникли проблемы, и правую руку опасно согревали ленты магической клятвы, напоминая, что самое время «приложить все знания и умения». Конечно, все дело было в том, что Северус знал, что может сделать больше, чем хотел от него Альбус и позволил министр, и Обет цеплялся за это его соображение. Но зельевару и так поразительно часто удавалось повернуть магию клятвы в менее разрушительное для него и окружающих русло, и с этими неудобствами он мог мириться.       Снейп не стал оправдываться или убеждать аврора в чистоте своих помыслов.       — Спасибо за предупреждение, мистер Харди, — зельевар приподнял уголки губ и многозначительно посмотрел в сторону камеры Волдеморта, у которой настороженно переминались с ноги на ногу их Патронусы.       Мужчина хмыкнул, и они продолжили прерванный путь.       — Надеюсь, мы друг друга поняли. У вас есть полчаса. И напоминаю, если в этой камере будет произнесено хотя бы одно заклинание, мы с вами больше не увидимся.       — Без суда и следствия, значит? — Северус изобразил невозмутимость. — А как насчет проверки палочки?       — Она не понадобится, — сухо сказал Харди, освобождая его от цепкого захвата, и принялся колдовать над железной дверью.       Снейп хмуро наблюдал за его работой, понимая, что его затея провалилась. Он сильно рассчитывал на то, что маги снова проявят свою привычную твердолобость и об использовании заклинания должен будет сообщить все тот же прибор в дежурке, а не сигнальные чары. Это все усложняло. И все же, хорошо, что он узнал об этом сейчас, а не постфактум.       Наконец, Харди опустил палочку и посторонился, приглашая Северуса войти. Тот потянул за ручку и, помедлив, прошел вперед.       За спиной послышался лязг закрываемой двери, но зельевар не обернулся.       ***       — Как им удалось проделать такую работу всего за месяц? Само строительство, плюс заклинания… Сколько человек работало над его камерой?       Не то, чтобы Северусу действительно было это интересно. Но отвлечься было необходимо. Жизненно. Любая тема, любая чушь, только бы слышать спокойный голос Альбуса.       — Пятеро ребят и я, — ответил маг. — На самом деле, больше времени заняли наши с Корнелиусом препирательства, а с камерой все получилось легко и достаточно быстро. И весь остров, и замок Азкабан — от начала и до конца порождение магии, если ты помнишь, причем, магии темной, и он совершенно не сопротивлялся расширению. Не против был стать тюрьмой для особенного узника.       Они стояли в нескольких десятках метров от стен Азкабана, и директор почему-то медлил. Неужели хочет дать ему, Северусу, прийти в себя? Его шок что, настолько очевиден? В следующую секунду зельевару снова пришлось подавить рвотный позыв, и он задышал медленно и глубоко. Ничего отвратительного он не увидел, просто нервная реакция на потрясение, какой с ним не случалось с далекого детства. Приехали. И почему Альбус смотрит так… сложно?       — Если ты вернешь мне мою палочку, — спокойно проговорил он, — то мы сможем трансгрессировать в Хогвартс. Здесь немного прохладно.       Северус резко выдохнул, затрудняясь подобрать слова. Он и забыл, с чего все началось. Молча вынул из кармана мантии альбусову палочку, которую стащил в дежурке, намереваясь с ее помощью сотворить заклинания для Волдеморта, чтобы повторная проверка его собственной палочки ничего не выявила. Довольно наивно было полагать, что задуманное ему удастся.       — Простите, — буркнул Снейп, с трудом заставив себя разомкнуть губы.       Альбус принял свою палочку из его рук и задумчиво провел по дереву длинными пальцами.       — У тебя не получилось, — он не спрашивал, а утверждал. — Теперь ты собираешься отказаться?       — От чего? — рассеянно переспросил зельевар, который снова сосредоточился на дыхании. Усилием воли он заставил себя собраться и покачал головой. — Нет, ни в коем случае. Я просто не ожидал.       — Ты же понимаешь, что, в конечном счете, мы действуем ему во благо, — вздохнул маг, взял Северуса под руку и закончил, уже стоя на границе трансгрессии Хогвартса. — Если этот способ себя оправдает, то не обязательно будет… уничтожать Волдеморта и его крестражи. Нужно просто не позволять ему переродиться, тогда он будет безопасен.       Северусу снова стало дурно. Он бы предпочел смерть такому существованию не раздумывая. А учитывая, что Волдеморту, похоже, все же удалось достичь бессмертия… Уж явно не так он представлял себе вечную жизнь.       Дамблдор легко спустился с припорошенного снегом холма и обернулся на зельевара, который не двинулся с места.       — Я вернусь в школу утром, — сообщил он директору и хмыкнул в ответ на его преувеличенно встревоженный взгляд. — Я не планирую штурмовать Азкабан и не задумал самоубийство. Вашим планам ничего не угрожает. Просто хочу проветриться.