Режим «без сна» на повторе

      Чимин проверял телефон, не пришло ли ему новое сообщение. Парень попросил водителя предупредить заранее об остановке, потому как вообще ни разу не бывал в том районе, где Юнги снимал квартиру. Решив, что с пустыми руками прийти будет некрасиво, Чимин заскочил в один из магазинов, чтобы купить печенье. — Давай быстрее, а то холодно, — Юнги ждал Пака у поворота, докуривая сигарету. В свете дня Чимин мог получше разглядеть своего тренера. Не ноги — спички. Холодная курточка, джинсы, которые должны быть облегающими, висят на ногах Мина, совсем не зимние кроссовки, а на голове бафф, который легко может послужить шарфом. — Ты не мог одеться теплее? — проворчал Чимин, но вовремя заткнулся. Он совсем недавно знает Юнги, а уже достаёт своими нравоучениями. В отличие от Сухён, Юнги это может не понравиться. Ведь иногда это бывает занудным и чаще всего отталкивает. Парни торопливо направились в сторону подъезда. Со стороны Чимин напоминал пингвина: в теплом пуховике чуть выше колен, шапка с огромным помпоном, обут в зимнюю обувь, только разве что перчаток не хватало, отчего пухлые пальцы были красные от холода. Чимин не любил лифты с того момента, как застрял в нём ещё летом. Вдвоём с другом, ещё и в незнакомом городе. Тогда Пака охватила паника, а когда пришлось карабкаться наверх, поскольку лифт слишком низко опустился, Чимин вспомнил все ужасы, что только можно. И сейчас Юнги жмёт кнопку вызова. — Я по лестнице, ты этаж только скажи, — кивнул сам себе Чимин, не собираясь ехать на лифте. — Далеко идти будешь, залезай уже, — Юнги лишь хмыкнул, потянув младшего обратно за рюкзак и подтолкнул в лифт. Пак хотел было начать возражать, но в очередной раз прикусил язык. Юнги ведь не должен думать, что он боится проехать до… Восьмого этажа. Грёбаный восьмой этаж! — Ты один живёшь? — уже в квартире подал голос Чимин, еле отойдя от лифта. Ощущение, будто вот-вот стошнит и в ушах закладывает. — Не, с другом снимаю квартиру. Правда, его сейчас нет, здесь дядя живёт. Младший прошёл вглубь квартиры, сворачивая налево. Комната для одного — то, что надо. Кроме кровати здесь стоят три тумбочки вместе, походят на небольшой шкаф. Прямо у выхода из комнаты вешалка, где аккуратно висит одежда. — Сейчас приедет Тэён, накрасит меня, и мы будем выдвигаться в дорогу, — старший плюхнулся на кровать, прикрывая глаза. — Тэён? С нашей группы? — получив утвердительный кивок, парень отвёл взгляд на пол, — О, чуть не забыл, — Чимин достал из рюкзака печенье, которое купил совсем недавно, — это типа с наступающим, и всё такое. — Ого, я и забыл, — Мин улыбнулся, и если бы его последующие слова были не так важны, Чимин так бы простоял, упиваясь взглядом в эту улыбку, — отдашь моим родителям. Они поощряют, когда не с пустыми руками приезжают гости. Да и сестрёнка будет рада. Пак стоял у кровати, не решаясь присесть. — Кхм, стой, какие родители? — Чимин нахмурился, неуверенно глядя на хёна. — Та не ссы, мы приедем, я нарежу музыку, потом пойдём в местный Дом Творчества, выступим, а обратно придём — так уже все будут спать. — Айщ, ты не говорил ничего такого, — Чимин надулся, скрещивая руки на груди, — и… В смысле, ты музыку будешь резать? Разве нет заготовленного трека? Вот даже после этой улыбки Юнги захотелось треснуть. Хорошо так. Или потянуть за ухо. Они выступают скоро, ну как можно так халатно относиться к этому? Размышления Чимина прерывает звонок Тэён.       Пока Юнги попил чай, покурил, поел торт, который ему принесла Тэён, Чимин всё время смотрел на часы. Нервничать он уже начал. Прекрасно. А до выступления ещё часа четыре, если не больше. — Чимин, сядь сзади меня и дай свои руки, — Юнги нащупал ладошки младшего и устроил их у себя на плечах, — ты делаешь массаж, а Тэён макияж. Заебись придумал? — Нормально так устроился, — фыркнула девушка, но её улыбка не заставила себя ждать. Пак несколько раз сжал плечи Мина, но решив, что этим мешает наносить макияж, прекратил свои движения. — А ты не будешь краситься? — меж делом спросила Тэён, не замечая на Чимине ничего из косметики. — Если я накрашусь, буду похож на шалаву, — ухмыльнулся Пак, но ему и встать не дали. Юнги хлопнул парня по ляжке, тем самым осадив обратно на кровать. — Разрисуй его как на вечеринке, вот тогда было прикольно так, — Мин еле встал с кровати, опираясь руками о Чимина. Воспоминания о прошедшей вечеринке, которая была дней пять назад, не грели душу Пака. Во-первых, первую часть он просидел один, только в середине разогрелся. Во-вторых, был конкурс на сексуальный танец, где выбирали десять человек. Благо, Чимину удалось обмануть всех, и когда Юнги подошёл к нему со своим задорным «танцуй!», Пак махнул рукой и с широкой, какой только можно, улыбкой выдал «я уже танцевал». Мин сперва понимающе кивнул, но через секунду пристально уставился на младшего. После пошли уже другие танцевать, чем и спасли положение Чимина. Примерно с этого момента младший снова остался один где-то в уголке. Ни настроения, ничего. Ещё и макияж сделали, будто шлюха. — Нуна, только не сильно, ладно? — жалобно попросил Чимин. — Чуть-чуть, обещаю, — девушка кивнула, и попросила парня закрыть глаза.       Уже стоя на остановке, Чимин снова дул щёки, рассматривая себя в отражении телефона. «Чуть-чуть», — недовольно думает Пак, сравнивая себя с пандой. А ещё показываться родителям Юнги. И ладно этот засранец, ему всё идёт, но Чимин-то мужик. Тяжело вздохнув, младший садится в маршрутку вслед за Юнги. — На, будешь слушать, — хён протягивает один наушник. У них места сразу за водителем, и как только открывается дверь маршрутки, холодный ветер задувает в ноги. Как только парни выехали за город, Чимин успел уснуть. Юнги палил пару раз на тонсэна, замечая, как тот отворачивается от двери и почти ложится на его плечо. Пак недовольно морщился, ощущая на себе холод. Пак начал просыпаться, когда почувствовал, как с его рук аккуратно убирают рюкзак. Чимин краем глаза заметил Юнги, который пытается скрыть улыбку в ладошке. Профиль у старшего уж больно красив. И сказать, что с рюкзаком на ногах было теплее, и никуда он не упал бы, но Чимин снова закрывает глаза, легко улыбается. — Вставай, наша остановка, — будят внезапно Пака, а он вроде как только глаза прикрыл. Чимин выходит из маршрутки заспанный. Облизывается, трогает подушечками пальцев уголки губ, и хочет потереть глаза, но вовремя вспоминает о макияже. — Нам далеко идти? — подаёт голос тонсэн, забирая рюкзак из рук Юнги, — А скоро начало? Мы вообще успеем? Долго будешь резать музыку? — Так! — Мин прикрикнул, но в его голосе скорее были нотки смеха, нежели раздражительности. — Успокойся, всё будет хорошо. Чимин замолк, не надолго: — Хён, — Пак поднял взгляд, чуть щурясь. Голос сонный, ещё слегка завышенный, — я не потёк? Юнги затормозил на секунду, удивленно глядя на тонсэна, пока не понял смысл сказанного. Мин ухмыльнулся, прикусывая губу. — Не говори так, пожалуйста, — старший отвернулся, якобы осматривая местность, а сам еле сдерживался дабы не засмеяться. — Та ну хён! Скажи, потёк или нет? — огромный помпон Чимина был сверху шапки, потому смешно трясся при каждом шаге парня, отчего Юнги становилось ещё смешнее. — В каком месте? — решил сквозь смех спросить Мин, а когда Пак понял, о чем подумал хён, и сам заржал, слабо ударяя Юнги по плечу.       Около дома Чимин заметно помрачнел, что не могло не веселить старшего, заставляя смеяться с тонсэна ещё больше. — Здравствуйте! — крикнул Чимин, как только двери дома открылись. — Это прихожая, они тебя не услышат, дурной. Снимай обувь и иди за мной. С прихожей в кухню было окно. Пак впервые видел, чтобы меж комнатами было окно. Прямо в доме. Но как Юнги пояснил, раньше прихожей не было, её пристроили совсем недавно, а окно решили не убирать. — Ма, это Чимин, он- — Здравствуйте! — Пак поприветствовал женщину быстрее, чем хён закончит его представлять. Женщина выдалась простая, напоминала чем-то мать Чимина. Легкие шутки, ещё парочка ярких выражений в сторону перекрашенных волос сына и макияжа на лице. Пак сдерживал смех, когда Юнги протягивал своё хриплое, но по-детски высокое «ну ма-а-ам!». Парни сперва попили чай на кухне, где Пак гипнотизировал настенные часы. Мать Юнги даже предложила для храбрости сделать глоток вина, на что Чимин яро замотал головой, а вот сам сын был не против. Как оказалось, отец Мина также был простым и без особых причуд мужчина. Такая себе обычная семья, где всё гармонично и просто. Чимину по душе такая обстановка. Заставляет забыть о своих проблемах, кроме одной… — В смысле, ты ещё не скачал трек? Юнги! — Та сейчас всё будет, чего ты кипишуешь, успокойся, — старший отвлекся от ноутбука, переключая своё внимание на не на шутку перепуганного Чимина. Парни сидели в комнате средней сестры Юнги. Напротив них большой зеркальный шкаф. И Пак не мог сам от себя скрыть своё волнение. Красные щеки сменились бесцветными. Один макияж спасал положение, чтобы тонсэн не выглядел как на поминках. — Эй, ну ты чего, — Юнги встал с кровати, обнимая Чимина со спины. — Та стремаюсь, не могу. Это ты привык выступать, — младший хотел было отойти, но Мин его удержал на месте, сжимая сильнее. — Это небольшой поселок, Чимин. Вот увидишь, мы всех взорвём. Как только парни сели, в комнату постучались. Пак изогнул бровь: с каких пор мать стучится в комнату? Это ведь их дом. Опустив это, взгляд Чимина упал на пол. Где на него уставилось глазастое чудо. — Дара, иди ко мне, — Юнги протянул руки к девочке, но та не решилась подойти ближе, удивленно смотря на Чимина. — Хватит её так называть, она же привыкает, — цокнула языком мать, поднимая малышку на руки, — так, Сандара? — Ты не говорил, что у тебя есть такое чудо, — Чимин больше не был ходячим трупом. Его глаза светились от вида нереально красивого ребенка. Юнги покачал головой, поражаясь, как быстро меняется настроение у Пака. — Пойдём переодеваться и будем выдвигаться. — Уже? — взгляд снова стал перепуганным, чем вызвал смех у Мина. Переодеваться парни решили в пустой комнате, где были лишь вещи, небольшой шкаф и кресло. Как оказалось, это бывшая комната Юнги. Чимин расстегнул рюкзак, достав белую футболку, и сразу снял свою толстовку. Мин хмыкнул, но Пак решил пропустить это мимо ушей, замечая лишь ухмылку, прежде чем старший покинул комнату, дав спокойно переодеться.       Дом Творчества был не близким светом. Чимину не только было холодно, но и волнительно. Он уже не думал, каким трусом покажется перед Юнги, забив на всё. Сам старший не мог спокойно смотреть на то, как от страха трясется тонсэн. Вроде, выступить — раз плюнуть, но для Пака это был настоящий стресс. Особенно, когда знаешь, что на тебя будут смотреть бывшие Юнги. Вот самое неприятное, когда знакомые здороваются с Мином, пожимают руки, девушки хихикают при взгляде на него, но завидев Чимина, эти улыбки сменяются оскалом. — Хён, что на голове сделать? — Чимин стоял у небольшого зеркала. На нём не было курточки, поскольку с такой массивной не хотелось таскаться, а в помещении было ощутимо холодно. — Та просто проведи по ним рукой, не прилизывай, и отлично, — Юнги растормошил волосы Пака. — Я так на шлюху похож, — слабо улыбнулся Чимин, отворачиваясь от своего отражения. — Дурак, — старший потащил тонсэна за руку на первый этаж, где уже начался концерт. Взгляды, взгляды, взгляды. Чимин старался не обращать внимание. Ему не нравилось единственное: когда толпа парней обсуждала Юнги. Причем громко. Пак стоял рядом с хёном. Видно, в поселке его не особо любят. — Держи, — Мин накинул на плечи младшего свою черную мантию, в которой собирался выступать. — Холодно же, хён, забери, — Чимин пытался повернуться назад, но Юнги лишь крепко сжал его плечи. — Не крутись. На протяжении всего концерта Юнги стоял сзади. Руки обвили Чимина, крепко прижимая к себе. Пак улыбнулся сам себе, ведь было ясно, что хёну холодно. Как только звучала новогодняя песня, Чимин начинал качаться из стороны в сторону, а после оборачиваться назад, улыбаясь во все зубы. Юнги смущался от громкого смеха тонсэна, тихо просил прекратить, а когда Пак не слушался, Мин завышал голос. Всё бы ничего, если бы последнее «ну прекрати-и-и», не было сказано прямо в затылок Чимину, что заставило парня чуть поддаться вперед корпусом и угомониться. Юнги хмыкнул, уставившись на затылок парня. — Разве у тебя нет новогоднего настроения? — чуть поворачиваясь, спрашивает Чимин. — Вообще, — Мин смотрит на улыбающегося тонсэна, и у самого улыбка лезет. — Фу, как ты живёшь вообще, — фыркает Чимин и снова начинает шататься по сторонам. Юнги склоняется ниже, замечает, как младший замирает, но хён не останавливается, загоревшись желанием проверить догадки. Мин обнимает младшего со спины, сцепляя руки в замок на чужом животе. — Будешь дергаться — буду дразнить, — старший говорит тихо, на ухо Чимину, а тот невольно дергается, а после замирает в руках. — Айщ, ну и ладно, — фыркает тонсэн, а сам трогает руки Юнги, укрывая своими ладошками. — О, нас зовут, пошли, — старший толкает Чимина в спину, продвигаясь к закулисьям. Как по щелчку, Пак начинает неимоверно нервничать. Ладошки потеют, а губы дрожат. Он отдаёт мантию, а у самого ноги ватные. — Хэй, не бойся, я рядом. Выходи ко мне на второй восьмерке второго трека и не забывай импровизировать, — Мин гладит по голове, после направляется к сцене. Звучит трек. Сольник Юнги, который он просто тащит. Чимин смотрит на зал, где недовольные взгляды парней, надменные и чем-то бесят Пака. Девушки смотрят по-разному, кто-то с восхищением, кто-то с желанием, другие ухмыляются. Чимин делает вдох. Он не один. На сцене он будет не один, они вдвоём. Нечего бояться, это лишь танец. Юнги ведь будет рядом. Пак выходит под вторую восьмёрку. В голове ведет счет, а в глазах ни тени страха. Разум будто в дыму. Юнги протягивает руку, ухмыляется и на лицо палит нещадно. Чимина несет. Сердце слышно в ушах, в такт битам, музыка на всю, дышать сложно. Юнги рядом, он по всей сцене. Время для импровизации. Совсем кусочек, а Чимин не умеет. Не умеет, но его несет, рвёт и по всей сцене мажет. Он как заведенный продолжает танцевать, свои движения добавляет, а после они с Юнги сливаются воедино. Мин заведен жутко, его энергия через край, а младший служит небольшим огоньком к этому фитильку. В конце Чимин на одной стороне, а Юнги на другой, они хлопают, зазывая остальных делать то же самое, но дальше некуда. Аплодисменты сыпятся с каждого уголка зала. Мин обнимает Пака за талию, выводит со сцены, а проходя мимо зрителей, Чимин слышит в свой адрес «все парни были твои, умница». Тонсэн смеется с этого, а может и не с этого. Он на второй этаж еле поднимается, пульс выбивает бит, а руки дрожат уже от пережитых эмоций. — Боже, ты чего, — Юнги хохочет с такого Чимина, а самого кроет не меньше. — Юнги-я, меня бабулька в зале похвалила, представляешь? — Пойдём досматривать концерт? Только курточку накинь. — Я не хочу, мне очень жарко, — Пак оставляет старшего позади, а сам спускается к зрителям, продолжая глазеть на сцену, где проводились конкурсы. Всё оставшееся время Чимин то и делал, что дергал Юнги, когда искали людей на конкурсы, а тот прятался за его спиной и шикал в затылок, заставляя стоять ровно.       Парни возвращались домой в шуме, создаваемым только ими двумя. Юнги вешался на Чимина, крича, чтобы тот его тащил, а младший отпихивал от себя кости, уже не так переживая, что он случайно тронет хёна. Уже дома Паку дали поесть, а он заметно поник, смотря на тарелку, ведь придерживался диеты, о которой Юнги не мог не знать. И, зараза, насыпал побольше, чем взбесил младшего. — Ребят, посидите с Дарой? Она немного мешает на кухне, — мать впустила девочку к парням, проигнорировав насмешливый взгляд своего сына, — да-да, назвала я её так раз, не надо на меня так смотреть. Девочка, как оказалось, была не долго стеснительной. Уже спустя минут пять она усаживалась на руки к Чимину, а после просила её покатать на кресле. Юнги был бы прелестным отцом. А от того, как старший подставляет губы малышке, звонко чмокает её, а после обнимает, Чимину хотелось пускать слюни. Такой домашний, ни разу не высокомерный и простой. Пак не мог перестать улыбаться, как ему было тепло в этот момент. Дара усаживается ближе к Чимину, а руки тянет к брату, заставляя того подползти ближе. Юнги на одном уровне с тонсэном. Пак чувствует его дыхание, смотрит в глаза, немо вопрошая, а после звонкого чмока в щечку словно просыпается. Мин улыбается, глядя на Чимина, и снова целует Дару. Девочка начинает уворачиваться, уползая в другой угол комнаты. — Ты ещё спать не хочешь? — Мин катает по полу мячик, пока сестра его пытается словить. — Не хочу, но надо, завтра рано вставать. — Зачем тебе в город с самого утра? — Мм, у меня дела, договорился встретиться с… Дела, в общем, — Чимин вздыхает, чувствуя непонятную тоску. Наверняка его Сухён за несколько десятков километров с нетерпением ждёт их встречи. Сколько всего ей нужно рассказать, сколько спросить и ещё извиниться. Наверное, стоит пожелать ей сладких снов. — Уже спишь? — улыбается хён, кидая мячик Чимину. Пак крутит в руках игрушку, поднимая взгляд на старшего. Юнги такой домашний, сейчас по-особенному располагает. И сейчас тонсэн думает, что всё быстро закончится. Они лягут в разных комнатах, будет время подумать. Это последние моменты, когда можно быть так близко к мечте. Смешно звучит. Так смешно, что Чимин не выдерживает и ухмыляется.