Режим «без сна» на повторе

— Я постелила тебе в комнате сестры, а Чимин пусть отдыхает здесь, — мать указывает на большой диван в гостиной. Юнги кивает, но не спешит уходить из комнаты. Он валится на подушки и ноет о том, что устал. Пак мнётся у дивана. Вроде, устал ужасно, а с другой стороны спать ещё не тянет. Юнги хлопает ладонью рядом с собой, приглашая Чимина присесть. Младший аккуратно садится, чувствуя себя слегка неловко. — Мы сегодня прям зажгли, — устало, но довольно говорит Мин, а после расплывается в улыбке, — они все так визжали с тебя. — У меня никогда такого не было. Всегда думал, что так только в фильмах: выходишь на сцену и тебя тащит. Юнги хмыкает, потягивается и устраивается на диване удобнее. Лежит на животе, сам уставился на телевизор. — Ты там говорил, что массаж делать любишь? — хён склоняет голову набок, тонко намекая. Тонсэн фыркает, кривит рожицу, но всё-таки подползает ближе. Руки кладёт на лопатки, сжимая кожу через одежду. Чимин делает всё молча, надеясь услышать хоть один протяжный выдох, хоть какой-то знак, что делает всё правильно, и хён под его руками расслабляется, а не чувствует дискомфорт. Юнги громко тянет гласную, когда Пак пробирается своими руками под одежду и массирует область ключиц. — Обычно у людей плечи болят, а не ключицы, — удивляется Чимин, надавливая пальцами сильнее. — Ненавижу, когда массаж начинают с плеч, они у меня не болят, — меж делом Юнги снимает свою футболку, чем не просто смущает Чимина, а заставляет начать завидовать самому себе. Пак, в самом деле, завидует себе. Это всё больше похоже на сон, и чем дальше, тем Чимин всерьёз начинает задумываться о летаргии. Кожа у Юнги мягкая, нежная и без дефектов. Старший опирается на локти, а голову опустил. Лопатки вот-вот проткнут кожу насквозь. Завораживающий изгиб, позвоночник выпирает, а ближе к ремню видны ямки. И вот это всё сейчас предоставлено Чимину. Пак давит под лопатками, где Юнги облегченно выдыхает и чуть поддается вперед. Младший хмурится, берет хёна за руку и тянет вниз, чтобы он лег полностью. Мин удобно устраивается, опускает руки. — Мм, какой же кайф, — стонет Юнги, едва выговаривая. Короткими ноготками Чимин ведет вдоль спины и обратно. Он не сдерживает улыбку, когда глаза хёна медленно закрываются, а рот приоткрывается, и спустя минуты две он едва не пускает слюну. «А знаешь, я тебя видел ещё год назад…», — Чимин хочет сказать. Правда, почему-то его тянет рассказать, что хён такой замечательный, что запал сразу, что он нравится давно, а сейчас Пак и подумать не мог, что всё окажется вот так. Сказать банально, что Юнги — это годовалая мечта. Но останавливается. Чимин открывает рот, вбирает воздуха побольше, но резко прикусывает губу. Нужен он сейчас хёну с его душещипательными признаниями, с разговорами этими раздражительными.

И именно это молчание награждает Чимина. Или обрекает на неизбежную участь перемен.

— Хён, ты сейчас уснёшь, — усмехаясь, мямлит Пак. Он и сам уже еле держится, но не от желания поспать, а просто прилечь, не двигаться. — Давай на подушки переместимся, что ли, — Юнги обратно натягивает футболку, разворачивается на диване и падает на бок. Мин смотрит на сидящего на подогнутых коленях Чимина, который изрядно устал, тянет за руку, заставляя прилечь рядом. По телевизору идёт предновогодняя программа, рядом стоит ёлка, мигает гирлянда, отсвечивая разные цвета на лицах парней. Юнги лежит немного боком, в то время как Пак полностью отвернут от телевизора и улёгся на живот, наблюдая за хёном. В частности за его губами. Чуть потрескавшиеся, сухие. — Люблю, когда лопается пленочка на губе, сразу такая ранка посередине, будто пирсинг, — Мин указывает на нижнюю, трогая пальцем. — Ну ты странный, — хмыкает Чимин, который на деле и сам рад стараться, то обкусывает, то дерет губы. Юнги протягивает руку, касается пальцами щек тонсэна, а после гладит по вискам, заправляя волосы за ухо. — У, ты как хомяк сейчас, — начинает смеяться старший, чем заставляет Чимина недовольно нахмурится, но Пак никогда не обижался на такое, скорее, начинал смущаться, — хомячок прям такой. — Та ну хватит, — младший дуется, пока не начинает улыбаться, глядя на такое ребячество со стороны Юнги. Так и не скажешь, что он пользуется такой популярностью, прям весь топовый. В реальности такое чудо, весь домашний, простой, сопит смешно, к себе располагает, наверное, всех. Тем и топовый. Стук в дверь. Чимин был удивлён тем, что хён никак даже не потрудился отодвинуться или ещё что. Пак собирался подняться, но его удержали на месте, тем самым заставляя забить на эту идею. — Юнги, я постелила тебе уже. Вам во сколько вставать завтра? — мать почти не было видно из-за двери, что удивило Чимина. Словно она пыталась не смотреть на них, ещё и приоткрыла дверь еле-еле. — Мы будильник поставим, всё хорошо. Спокойной ночи, ма, — Мин махнул рукой, чтобы закрыла дверь. У Чимина глаза размером с монету. Он только сейчас осознал, в каком положении они с хёном лежат, и почему мать стучалась в дверь, а не заходила сразу. Пак на свои догадки только больше смутился, мысленно пробивая лоб ладонью. — Я укусить хочу, — Юнги говорит спокойно, тонсэн не с первого раза понимает сказанное, потому улыбается, а когда смысл доходит, его пробирают мурашки. В смысле, укусить? Пак посмеялся, начав отшучиваться за тему о вампирах, о фетишах. Юнги лишь ждал, когда младший перестанет шутить, чтобы воплотить задуманное в реальность. Чимин лёг рядом на спину, расслабляясь полностью. Мин же оказался на боку, повернутым лицом к Паку. Старший потянулся к уху Чимина, легко проводя по нему пальцем. Глядя на довольное лицо тонсэна, Юнги начал гладить по щеке, почти не касаясь кожи. Как только Чимин прикрыл глаза, а на губах почувствовал чужое теплое дыхание, Юнги прекратил гладить, а сам легко укусил за шею. Пак почувствовал, как его прошибло. Укус совсем не укус, скорее прикосновение с пощипыванием, но на Чимина подействовало. — Слабо кусаешь, — хмыкнул Пак, сам не понимая зачем. — Ах так, — Юнги, кажется, с облегчением выдохнул. Словно переживал, а своими словами Чимин разрядил обстановку, — ну покажи как надо. Давай-давай. Пак привстаёт на локтях, одной ладонью притягивает Юнги к себе, мажет губами по шее нежно, чуть целует, а после впивается зубами. Сжимает сильнее, а когда слышит едва не всхлип, лижет языком по отпечатку зубов на шее, напоследок целуя. Кажется, Юнги входит во вкус, он валит Пака обратно на диван, сразу же приподнимая за подбородок и кусает за шею. Чимин начинает смеяться, а старшего это лишь раззадоривает. Мин мягко касается своими губами, выдыхает через нос, воздухом обдавая шею Пака, из-за чего тонсэн дергается, и укус выходит более болезненным. Юнги не отпускает сразу, сжимает зубы, пока Чимин не сдерживает вырывающегося тихого вскрика. Не поднимая головы, Мин поддался вперед, сразу целуя Пака. Легкое прикосновение, что и поцелуем-то сложно назвать, но мурашки прошлись по всему телу Чимина. Внутри сжалось так, будто все органы в один клубок смотали. Юнги продолжал целовать уже смелее. От простых касаний губами к губам, до нежного посасывания. Мин целовал влажно, не углубляя поцелуй, пока не почувствовал, что Чимин начинает отвечать. Пак дернулся неосознанно, почувствовав язык хёна. Тонсэн старался успеть за Юнги, пока не стал проявлять инициативу. Старший касался ладонью лица, целуя глубоко и влажно. Так, что были громкие звуки при касаниях губ. Парни разорвали поцелуй одновременно. У Чимина губы пекут, щиплет немного, а у Юнги ухмылка на губах. Мин снова целует, а на шею тонсэна кладёт ладонь, чуть сжимая. — Ты меня удушить собрался? — хмыкает Пак, выдавливая улыбку. Юнги ничего не отвечает, лишь давит сильнее, а после смеется: — Та мне стрёмно. Чимин ржать начинает, снова ойкает, чувствуя укус в шею, а после затихает. Ладонь хёна на шее. Пак глотает слюну заранее, Юнги целует сразу смелее, с языком, и давит на шею сильнее. Чимин чувствует покалывание в кончиках пальцев и как трудно отвечать на поцелуй, пока тебя душат. Но это чистый кайф. Мин убирает руку резко, отрываясь от губ Чимина с характерным чмоком. — Ну у тебя и лицо, — улыбается Юнги, заставляя Пака смутится ещё больше. Ну никак нельзя было промолчать. Чимин чувствует себя страусом, когда переворачивается на живот и утыкается лицом в подушку. — Сейчас приду, я покурить, — Юнги встаёт с кровати, видит кивающего Пака и уходит из комнаты. Все эти три минуты, что отсутствовал Мин, тонсэн просто лежал лицом в подушку, матеря себя. Материл себя не за то, что скоро встреча с Сухён, а он весь в укусах, или за то, что поддался. Материл себя, что не чувствует вины перед своей девушкой. Ещё больше матов приходит на ум, когда Чимин понимает, что это последняя капля. Что его отношениям с Сухён пришёл конец, а он даже не будет об этом жалеть. Это всё было понятно и раньше, но теперь Пак уверен. И сказать, что убедился в этом благодаря Юнги, — сказать правду сквозь слёзы. Слёзы истерического смеха, ведь только подумать: решил окончательно расстаться с девушкой, потому что попробовал поцеловаться с парнем. Свихнуться можно. Вот сейчас хён вернётся и поймёт, что это всё было под влиянием момента. Они просто лягут спать, а после не смогут смотреть друг другу в глаза. Юнги возвращается и сразу падает на диван, попутно целуя Чимина в губы, не дав тому даже вдохнуть нормально. Пак чувствует привкус сигарет, понимая, что они скоро станут его любимые и по запаху, и по ощущениям. И ни черта хён, похоже, не сожалеет. — Что такое с настроением? — спрашивает мягко, а сам прям улыбается во все зубы, обнажая десна. Чимин сразу же перенимает улыбку, растворяясь в Юнги. Что будет завтра — то будет завтра. А пока Пак чувствует очередной поцелуй и понимает, как он плох в этом деле. — Хватит отползать, — Юнги ржет сквозь поцелуй, чувствуя, как губы отдаляются, а тонсэн опускает голову. — Та я не умею, — вспыхивает Чимин, кусая губу. — Что не умеешь? — Целоваться не умею, отстань, — Пак хочет ржать сам с себя, но как бы не было всё так печально. — Да, блять, что? — хён резко хватает Чимина за шею, тянет на себя и целует сразу грубо, чуть покусывая губы, пока младший не начинает отвечать. Пак сжимает в руках футболку Юнги, слабо кусает старшего за губу, оттягивая слегка. Мин улыбается в поцелуй, отстраняясь неторопливо, оставляя меж ними влажный след от слюны. — Ну и что не так? Чимин никогда не устанет от этих поцелуев. То резкие, до самой глотки, то нежные, но все влажные и Пак едва не задыхается от того, как круто целуется его хён. Поднимает голову, ведет губой, а после прижимается к Чимину, и язык лижет по губам, словно дразнит. — Чимин-а, — тянет Юнги, поглаживая парня по шее, — помассируй ключицы? — А, это ты так платишь мне за массаж? — ржёт Пак. Пока тонсэн делает массаж, в его голове рой мыслей. Типа, как они могут так общаться, словно ничего не случилось. И шутить, пока целуются. В случае с Юнги, лижутся. Чимин не впервые такое испытывает. В случае с его первой любовью были похожие чувства. Что-то вроде легкости, шуток меж поцелуями и прогулками под луной. Всё было романтично, необычно и впервые. А сейчас динамично, ни разу не похоже, но вызывает те же чувства. — Я сейчас тебя буду мучить, — тихо говорит Юнги, замечая, что Чимин почти засыпает. — Что? За что? Я же ничего не сделал. Не успевает Пак понять, чего от него хотят, как Мин касается губами его уха. Пак хмыкает от того, как становится щекотно. Держит за плечи старшего, сжимается весь, как только язык касается уха. Юнги лижет от мочки по всему уху, чувствует, как Чимин едва не трясется и усмехается, выдыхая в область за ухом. Пак шумно выдыхает, осознавая, что это было слишком. Вот просто других слов нет. Слишком. Юнги забавляется с реакции, щелкает по носу и отодвигается слегка. — Мне спать тут или уходить? — Мин лежит, опираясь на согнутый локоть, и ждёт ответа, хотя сам знает, что скажет Чимин. Либо он дразнится, либо хочет услышать это напрямую, но хён продолжает смотреть на Пака. Чимин в мыслях уже проклинает Юнги раз пять, потому что не знает как лучше сказать. «Мне скучно, оставайся», — не подходит. «Тут спи», — странно. «Не уходи», — ой, нет, Чимин за этот день уже во многом успел проявить себя не с самой мужественной стороны. — Как хочешь, — бросает равнодушно, а после слегка пугается, потому что видит, как Юнги отодвигает одеяло. Кажется, вот-вот скажет ложиться, а сам уйдет. Но не тут-то было. — Тебе не холодно? — Мин удивленно смотрит на тонсэна, который ещё не под одеялом. Пак вслед за хёном укрывается, довольный дальше некуда. Мин глядит пристально, отчего Чимин вспоминает прозвище «хомячок» и заметно хмурится. Пухлая ладонь Пака ложится на глаза Юнги, но старший не перестаёт гладить Чимина по щеке, тем самым успокаивая. — Спокойной ночи, — голос Пака режет тишину. Парень только сейчас понимает, что Юнги выключил телевизор, а заодно и мигающую гирлянду. Как он только раньше этого не заметил. Мин целует легко на ночь, перекидывает ногу на Чимина и прижимает ближе к себе. Пак усмехается куда-то в область ключиц.       Утром Чимин просыпается раньше хёна, лезет за телефоном, чтобы посмотреть время. Ещё часок можно поспать. Юнги под ухом сопит смешно, больше на храп похоже, с чего Пак умиляется. И даже не видит в этом ничего странного. Кажется, у кого-то появился фетиш на храп. Мин приоткрывает глаза, выискивая Чимина. Пак застывает с телефоном в руках, ожидая, что сделает хён. Юнги тянется за поцелуем, чмокая в губы, а после снова валится на подушки, продолжая спать. Тонсэну оставалось только лечь следом, стараясь не заржать с этого лица. Чуть опухшее, челка стоит кверху, губы сухие, а около уголков рта едва заметный след от слюны. Полностью Чимин просыпается от того, что на него смотрят. Пак приоткрывает один глаз, даже не понимая, как уснул. — Иди сюда, будем Чимина будить, — рядом на диване сидит Юнги и подзывает к себе Дару. — Я проснулся, не надо меня будить, — усмехается младший, после того, как девочка смеется с его прически и убегает. Мин склоняется над тонсэном, чмокает в губы и помогает встать.       Чимин собирается уезжать домой, чем удивляет родителей Юнги. Мать просит, чтобы он остался с ними на Новый Год, отец уже посмеивается над затеей ехать обратно в город, а Юнги стоит в дверном проёме, курит и усмехается: «оставайся». Но Пак не может. Пообещал — значит, должен приехать. Хоть внутри и гложет желание провести праздник вместе с хёном. В социальной сети уйма сообщений от Сухён. А от Чимина лишь «давай увидимся позже, я не успеваю».       Пак держит в руках подарок, а у самого руки трясутся. Он скоро увидит свою Сухён, по которой соскучился ужасно. Которая просто заставит забыть всё то, что было этой ночью. Девушка идёт навстречу с небольшим пакетиком, а в руке игрушка. Сухён улыбается так, что у неё не глаза — щелочки. Она сразу же обнимает Чимина, выпрашивает, как выступил, задает много вопросов. Пак облегченно выдыхает, потирая шею. Тянет курточку выше, полностью застёгиваясь, потому что может засветиться укусом, а вдобавок и засосом. Когда Юнги только успел, пылесос хренов. — Вот, держи. Этот котёнок на тебя похож, такой же рыжий, — девушка протягивает игрушку, а Чимин сияющими глазами осматривает пушистое нечто. И для него это не котёнок. Это настоящая красная панда. Он делится своей догадкой с Сухён, заставляя девушку недоуменно смотреть, а после засмеяться со странной фантазии Пака. Чимин дарит чашку с изображением любимого героя Сухён. Пак наблюдает за этой девушкой, как за чем-то непорочным, боится даже в глаза смотреть. Парень взглядом гипнотизирует чашку, думая, что скоро она полетит на пол. Разобьётся, как только они с Сухён порвут.       Пара сидит в кафе кинотеатра, ожидая начала сеанса. Девушка переписывается с одногруппницей, которая присылает голое тело её парня, заставляя Сухён вслух комментировать всё это. Чимин ничего не говорит, но ревность где-то колет под ребрами. Пак без слов достаёт телефон, открывает фото Юнги и начинает смотреть без особого интереса на хёна, желая таким образом показать Сухён, как ему сейчас неприятно. Пак, кажется, забывает обо всём, смотря на эти глаза. На губы. Вспоминая, что было ночью. И шея словно пощипывает. — Кхм, мне неприятно как бы, — подаёт голос Сухён, недовольно глядя на Чимина. — Мне тоже, — пожимает плечами Пак, кивая на телефон, где открыта фотография другого парня. Девушка закатывает глаза, хмыкает, а после смотрит на шею Чимина. — Ну я хоть с другими не сплю в одной кровати. — Давай я вообще не буду ничего говорить тебе? — Пак завязывает шнурки на толстовке, закрывая шею, — Ты спросила, спали мы раздельно или вместе, я ответил. — Ясно, — Сухён замолкает, обиженно глядя на своего парня. Чимин вздыхает, зная, что потом ему припомнится эта обида. Парень берет билеты и протягивает девушке руку, переплетая пальцы. Уже в самом зале Пак может расслабиться и ослабить толстовку, не боясь, что его засос будет заметен. Чимин обнимает одной рукой Сухён, увлеченно следит за происходящем на экране, но когда девушка решает поцеловать его в шею, отодвигается, как ужаленный. — Д-давай без засосов, ладно? Не хочу, чтобы мои заметили. — Ладно, — девушка заметно поникает, но Чимин легко чмокает её в щечку, потираясь носом. — Сама понимаешь, Новый Год и всё такое, куча родственников. А самого воротит от этой лжи. В Чимине впервые просыпается нездоровый азарт и желание закончить этот год с меткой от Юнги. Пак сжимает ладонь в кулак до отметин от ногтей.

«Сильно видно засос? Родители ничего не говорили? А то мои кипиш подняли, как я тебя отпустил, нужно было, чтобы ты остался на праздник».

Сообщение от хёна как успокоительное. Чимин улыбается, в сообщении посылает его к черту и шлёт смеющиеся смайлики.       Уже вечером Юнги звонит Чимину. Пак потирает шею, неловко мнётся на одном месте, а когда слышит, как паузы в разговоре становятся длительнее, ругает хёна за курение. — Ой, всё-то ты знаешь, — отшучивается Мин, наверняка, делает ещё одну тягу. — С Наступающим, — парни говорят одновременно, а после так же, в один голос, — давай, пока. Чимин смотрит на время. Совсем скоро Новый Год. А он успел в конце этого коснуться его мечты. Пак кусает губу, чтобы не засмеяться в голос от того, в какую задницу он влип. И это ведь только начало всего: с Сухён, с Юнги. И кто бы мог подумать, что всё в это выльется, а Пак будет скрывать засос от тренера за праздничным столом, а ночью обнимать игрушку, которую подарила его Сухён.