Режим «без сна» на повторе

«Как же скучно, поскорей бы в город», — с чего начинается утро, а точнее, день Чимина. Юнги строчит ему по нескольку раз в день, как устал, как его всё достало, а ещё хвастается набранными килограммами. Пак только глаза закатывает на присланные фото с надутыми щеками. Юнги жалуется, что хочет массаж. Ноет, как ребёнок. «Хён, попроси папу сделать массаж».

«Ты совсем? Он же поломает… Да и мне нравится, как ты ломаешь».

Пак цокает языком, злится сам на себя и на свою реакцию на слова старшего. Умеет же смутить. Чимин и сам ждёт встречу с нетерпением. Он по дому не ходит — плавает. Мать замечает перемены, всё время подкалывает. Только шутки эти направлены в сторону совсем другого человека. — Божечки, неужели с Сухён помирились? — женщина улавливает взгляд сына, а после хмыкает. — Или дело тут совсем в другом? Парень не отвечает, лишь улыбается, читая очередное сообщение.       Второго января Чимин обещает массаж в шутку, а Юнги взаправду зовёт к себе на квартиру. Он приезжает весь на взводе, рассказывает о малышке, как она угадывала Пака на фотографиях, а последний, в свою очередь, искоса поглядывает на хёна, умиляясь тому, что он просматривал фото. Мин оказывается близко, внезапно за спиной. Чимин чувствует объятия, а после нежный, едва ощутимый поцелуй в шею. — Хочу оставить, — Юнги недоговаривает, только тянет тонсэна на себя, заставляя лечь на подушку. Пак хохочет от того, как кряхтит хён, пока пытается умостить свой тощий зад на его бедрах. — Ты хоть пониже ставь, а то на танцах заметят, — Чимин прикрывает глаза, жмурится даже, а Юнги прикусывает слегка кожу на шее, сразу зацеловывая. — Нормально. — Что нормально, ты тренер, блин, — вырывается смешок у Пака, который сходит на нет. Юнги касается языком шеи, засасывает кожу, делает всё так мягко и медленно, что у Чимина голова кругом. Мин отстраняется от шеи, сразу же целуя в губы. Сухие, но обжигающие и мягкие. Тонсэн отвечает сразу, но вот с руками проблема. Чимин чувствует под свитером теплые пальцы хёна. Мин гладит поясницу, скользит выше, пока Пак не дергается. Юнги сквозь поцелуй ухмыляется, а Чимин заранее глотает. Как один механизм, они действуют слаженно. Мин давит на шею, большим пальцем проводит вдоль, разрывает поцелуй, лишь бы услышать сорванный выдох Чимина. Пака смущают собственные звуки, он тянется к губам и получает поцелуй. Смазанный, мокрый и глубокий. Тонсэн не сразу понимает, когда его отпускает Юнги. Хён самодовольно отпускает Пака посмотреть на своё «творение» в зеркало. И просит сильно не кричать, на что тонсэн лишь ржёт, замечая маленькое пятнышко. Юнги дует губы, объясняя, что у него зубы болят. И если бы не боль, поставил сильнее засос.       Чимин от Мина уходит в тот же вечер. На ночевку не остаётся. Ему кажется, что сон всё ещё продолжается. Юнги дразнится, всё время щеки сжимает и хомяком Чимина называет, пока тот дуется. «Ты всех щекастых мучаешь?» — пришлось спросить Паку, пока его щеки в очередной раз подверглись атаке этого тирана, который весело протянул: «не-е-ет, только тебя». А после визжать начал, когда Чимин полез щекотать его ноги, выставляя один весомый аргумент: «ну я же тренер!».       А шестого января Чимин просто не может скрыть улыбку, когда его хён ловит у умывальника, пока перерыв на тренировке, целует мимолётно, а после убегает. Пака ставят перед фактом, что он ночует у хёна. Видите ли, тот себе ленится сделать поесть, а ещё по массажу соскучился. — Хён, ты можешь не мешать? — фырчит младший, пока стоит у плиты. Как уже заведено, волосы Чимина никак не собраны, хотя парень этого терпеть раньше не мог. Имея довольно-таки пышную шевелюру. — Чимин-а, сделаем стрижку? — серьёзно произносит Юнги, сцепляя руки в замок на животе Пака. — Ты снова мне волос вырвал? — прыскает со смеху Чимин, отодвигая от себя старшего. Юнги кивает и сам ржёт, отодвигаясь. Мин обращает внимание на телефон Пака, экран мигает в который раз, оповещая о сообщении. Старший смотрит отправителя, а после шлёпает экраном о задницу Чимина. — Хён! — младший сперва ойкает от удара, а после волнуется ещё больше за телефон. — Тебе твоя Сухён наяривает, — кидает Юнги, усаживаясь за стол. Куча смс от девушки, где она описывает весь свой день. Чимин читает, попутно насыпает еду в тарелку. Пока не натыкается на одно интересное сообщение.

«Я поговорила с твоим другом, мог у него остаться, не обязательно ночевать с Юнги. Вообще, знаешь, это странно. И даже твой друг согласен. Чимин, может, пойдёшь к нему? Не нравится мне, что ты у этого, своего топа остался…».

Чимин стоит в шоке, подавляя нервный смешок. — Ты чего? — Юнги забирает свою тарелку, попутно стараясь заглянуть в телефон младшего. — Та прикинь, Сухён всё за меня решила. Точнее, не она одна, а с помощью «друга», который сам уже дома не появляется хрен знай сколько. Пак замолкает, зная, что это не интересует хёна, да и зачем эти разборки ему. Они с Сухён вроде как решили закончить псевдоотношения ещё дня два назад, при очередной ссоре. — Ну, а дальше? Че решили-то? — Юнги спрашивает странно. Будто ему не интересно, а так, для галочки, что и понимает Чимин, ухмыляясь. Что-то общее в них определенно есть. — В общем, решили они, что я должен уйти от тебя, заметь, маршрутки сейчас не ходят, ещё и какая метель, — поправил Пак, с чего Юнги не удержался, и стал улыбаться, — так вот, уйти от тебя, пойти к этому другу средь ночи, заметь, уже половина первого, перебудить его родителей. А переться к нему, это больше двух километров точно. И это всё лишь потому, что я не должен ночевать у тебя. «Друг» сказал, что имел бы я желание, ушёл бы к нему, а не ночевал непонятно с кем. — Они че, ебанулись? — старший не выдержал колкого комментария, а после отобрал телефон у Чимина. «Да идите вы», — коротко и ясно. — Ээ? Ты с Тэхёном общаешься? — заметил Юнги, открывая диалог. — Да, он пишет иногда. Не знаю зачем, не особо отвечаю, — бросает безразлично Чимин.

«Ты с Юнги да? Прости, что порчу вам вечер, надоедаю…»

— Это что? — Мин перечитывает несколько раз сообщение. — Он выкупает, что мы вместе сейчас сидим, какого черта всё это пишет? Будто на жалость давит. — Та ну тебя, хён. У него проблемы с девушкой, — Чимину становится конкретно жаль Тэхёна. Пак протягивает руку, ожидая свой телефон, но хён только отодвигается дальше, что-то печатая в ответ. Недовольный и обиженный взгляд не действует на Юнги, потому Чимин просто подходит ближе, внезапно целуя. Мин, не ожидая такой инициативы от младшего, в самом деле не двигается какие-то секунды, а уже приходит в себя, когда телефон в руках мелкого хитрюги. — Пойдём уже спать, — ухмыляется Пак, разворачиваясь к двери лицом. А внутри просто бушует всё. — Знаешь… Никогда бы не подумал, что у меня такие чашки белые, я их просто споласкивал после чая, а не мыл, — хмыкает Юнги, обращаясь к Чимину. Пак ложится в длинной футболке, укрываясь одним на двоих одеялом. Юнги умещается сзади, сразу же обнимая Чимина. Вроде сон накатывал ещё на кухне, а сейчас как рукой сняло. Лично у Пака так. Мин вроде как посапывал уже на ухо. Чимин тяжело вздыхает, предвещая бессонную ночь, как ощущает легкое касание к ноге. Юнги пальцем водит по ноге, касаясь краёв футболки. — Ты спать хотел, — шёпотом говорит Чимин, подавляя ухмылку. — Ну я хочу твои ноги покусать, — протягивает Юнги на самое ухо тонсэну. — Не надо мои ноги трогать, свои кусай, отстань, — Пак отмахивается, переворачиваясь на спину, даже не подозревая, что таким образом дал хёну свободу действий. Юнги ладонью скользит по внутренней стороне бедра, отчего Чимина не хило так пробирает. Пак дергается, сразу хватаясь за руку хёна. Всё бы ничего, если только эти шутки не заходили бы так далеко. — Убери руку, — ухмыляется старший прямо в губы Чимина, — убери руку, говорю. Пак хоть и был сильнее, но сейчас он может лишь держать хёна за запястье, пока рука старшего сжимает его кожу. Юнги забавляет настолько бурная реакция. Чимин дышит громко, едва не срываясь на тихие стоны, всё время ерзает, стараясь избежать прикосновений. — Боже, как ты стонешь, тебе нельзя произносить такие звуки, — Мин легко чмокает в губы, сразу же переходя на шею, и сильнее сжимает пальцы, слегка продвигаясь вверх, — тебя так шарит от одних прикосновений. А у Чимина уже сон с реальностью спутался. Он лишь крепко держит руку хёна, а второй притягивает старшего к себе за шею, не осмеливаясь действовать так же. Юнги держит две руки Чимина, сам приподнимаетя, рассматривая лицо тонсэна. Ну есть в нем прям что-то такое, словно он убить хочет. И это добавляет азарта. — Давай всего пять секунд ты продержишься, — просит Юнги. — Нет, не-не-не, хён, ты спать хотел. — Три секунды? Одну? — Мин уже напирает, садится сверху и перекладывает обе руки Чимина в одну свою. Вроде дрыщавый, а хватка цепкая. Юнги заводит руку назад, скользит по бедру Чимина выше, пальцами проводит по органу. Пак шумно выдыхает, ощущая пальцы хёна. Сам не замечает, как Юнги уже лежит на спине с удивленным взглядом. Чимин ухмыляется, мысленно решая доказать хёну, что не один он здесь будет стонать. — Мм, — Юнги весь содрогается, почувствовав сперва легкие поцелуи в ухо, а после язык Чимина. Мин старается увернуться и дышит загнанно, будто вот-вот сорвётся, что не может не тешить Пака. Тонсэн добивается желанных сорванных выдохов, а после и вовсе полноценного стона. Который и становится последней каплей Юнги. Старший прижимает Чимина к кровати, стаскивает одеяло, чем слегка пугает Пака. Игры играми, но весь на взводе, серьёзный и решительный хён, который спускается всё ниже, не может не настораживать. — Убери руки, я же говорил, выше лезть не буду, — Юнги убирает руки Чимина, склоняется и лижет чуть ниже края боксёров. Пак сжимает в кулаки простынь, но не сопротивляется. Мин внезапно кусает так, что у Чимина слёзы выступают, но он ловит чистый кайф. Мин удивляется такой выдержке, в который раз отмечая, что другие бы начали вырываться или дергаться, а с Чимина бери и лепи, что захочешь. Снова укус, и Пак не сдерживает стона, хмурится слегка от боли. — Хён, но у тебя ведь должно быть какое-то слабое место, — тянет тонсэн, стараясь хоть как-то разрядить обстановку. Юнги ложится рядом, берет руку Чимина в свою и скользит ниже, касаясь своего члена через боксёры. — Разве что тут, — ухмыляется Мин, выдыхая. Пак внезапно смущается, убирая руку, в то время, как его жест неправильно поняли: — Да ладно тебе… Ты не посмеешь, — хмыкает Юнги, чем ещё больше вводит Чимина в краску. А он ведь всего лишь хотел руку убрать. Спокойствие продлилось недолго, пока натура младшего не начала проявляться. Месть — это его всё. Пак лежит на боку, следя за тем, как пытается уснуть хён, а после пододвигается ближе, целуя плечо. Ключицу, шею и наконец снова ухо. Юнги тяжело выдыхает, открывая глаза. — Были бы у меня веревки, — с угрозой проговаривает старший, замечая мстительный настрой Чимина. — Да, на тебе веревки… — не успевает Пак договорить, как Юнги тянет его на себя, пальцами скользя по заднице и сильно сжимая. Чимин опирается по обе руки от головы хёна, недовольно глядя, ведь это он должен мстить, а не ему. — Тебе же нравится, расслабься, — ухмыляется Мин, прижимая тонсэна ближе к себе. Пак закусывает губу, ощущая дрожь от любых слов хёна. — Ты спать хотел, — пытается увильнуть Чимин, что только сильнее дразнит старшего. Пак решает припугнуть Мина, скользя коленями по простыне ниже, оказываясь лицом напротив пресса Юнги. Легкие поцелуи осыпают кожу старшего. Хён гладит Чимина по голове, ощущая, как тот лижет кожу и засасывает. У самого края боксёров Пак целует влажно, ведет носом по коже, а после кусает. — Пиздец тебе, — ухмыляется Юнги, хватая Чимина за руку.       Уже утром Пак стоит на кухне, домывая посуду. Рядом телефон, где стоит будильник, чтобы не опоздать на тренировку. — Чимин! — дверь открывается, в проёме стоит Юнги, который слегка злой, но улыбается, и черт его поймёшь. — И как мне теперь переодеваться со всеми? Пак отмечает, что всё тело хёна в засосах. На спине, ниже живота, на груди. Главное, что шея не тронута, кроме едва заметного укуса. Младший пожимает плечами. — Я вообще молчу, хён, — Чимин поворачивается к Юнги. На шее три темно-синих засоса. Почти посередине, — будешь выбегать в туалет, там переодеваться. Мин фыркает, подходит ближе, несмотря на своё недовольство, целует Чимина в губы, а после набирает немного пены в ладонь и бросает младшему на волосы. — Хомяк, — с диким криком убегает к себе в комнату, оставляя злого и красного Пака стоять с кружкой в руках.