Режим «без сна» на повторе

      Недели две в тумане. Или даже в метели. За окном никак не стихает ветер, снег больно впивается в лица людей, мороз трескает кожу; на улице ни души. Так же у Чимина внутри: ни души. Взгляд потерянный, пустой, словно мороз изнутри разрисовал его радужку, потому Пак ничего вокруг себя не видит. Юнги спрашивает: — Что с тобой? Это звучит издевательски. Невозможно просто и так легко. Соён ходит с засосами, веселая. На перерыве Чимин сидит в тренерской. У него мыслей рой. Словно две личности борются за главенство. С одной стороны, это чертовски больно: поведение Юнги, его использование людей. Пак не глупый, это всё видно. Он оглядывается вокруг, рассматривает девушек и может точно сказать, с кем из них Юнги играл. Да со всеми. Почти со всеми. Чимин всегда придерживался строгих принципов. Если люди целуются — у них уже что-то есть. Нельзя пользоваться людьми, нельзя так нагло оставлять свои метки. Это совсем не наивность. Это правильный взгляд на жизнь. Мин вваливается в тренерскую, садится рядом, залипая в телефон. Другая же личность Чимина нагло смеется, вставая с колен. У Юнги было много девушек, парней. А он выбрал Пака. Ему рассказывает свои секреты, его познакомил с родителями. Чимин не хуже Соён. Он с Юнги почти все двадцать четыре на семь. Мин, можно сказать, мечта Чимина. Уже исполненная и опробованная. Пак, одумайся, это взрослая жизнь. Здесь если не ты, так тебя используют. Если не ты, так у тебя заберут. Нет двух вершин, кто-то должен быть выше, умнее, главнее. — Так что с настроением? — Мин кладёт руку на колено тонсэна. — Задолбался немного, — ухмыляется Чимин. Юнги нравятся ухмылки, но больше его это выводит. Смешанные чувства. Мин пальцами стискивает кожу под джинсами Пака. — Та ну, больно, хён, — Чимин чуть отодвигается, но мимолетный поцелуй заставляет застыть на месте. Нет, он поцеловал только что. Вот прям серьёзно. У него есть Соён, а он… Скотина. Правда, скотина. Тонсэн ухмыляется про себя. Страх касаться Юнги пропал. Смысл вообще от него бегать, избегать взглядов? Если можно сполна наслаждаться этим. Мин щипает выше колена, но не даёт времени отреагировать, целует в губы и поддаётся вперед. Чимин ощущает чужой язык, поцелуй не быстрый, он резкий. Юнги ждал его долго, делает больнее. Резко опускается на уровне живота, зубы только касаются бока, но внезапное появление Тэхёна заставляет всё прекратить. Чимин потирает кожу, где до сих пор неприятно печет. Поцелуй ощущается на губах, словно Юнги сейчас целует. Пак улыбается, понимая, что с ним хочет сделать хён. Приучить к боли, да?       Когда Соён в очередной раз трется около Юнги, он нехотя отзывается на просьбы, с безразличием выслушивает истории. А засос на шее девушки тускнеет, и новых следов нет. — Чимин-а, убери зал, а? Я тебе желание буду торчать, — Мин указывает на веник, а сам садится на колени Соён. Он лёгкий, но девушка бьёт его по ляжкам, и ноет, мол своими костями ей всё отдавит. Пак грызет губу, но не отказывается от работы. Ему это желание как раз на руку. Раз уж Юнги захотел поиграть, Чимин не откажется. — Хён, — окликает Пак старшего, когда видит его в коридоре. Парни находятся у умывальника. Тонсэн хмурит брови, намыливает руки, а после споласкивает водой. Он вообще поражается с Юнги. С того, как тот живёт. — Слушай, ты так легко даёшь мне желания и всё такое, — Чимин стряхивает воду с ладоней, — ты в курсе, какими они могут быть? — Вообще похер, — пожимает плечами Мин. Пак недолго думает, делает шаг навстречу. Руки совсем не дрожат, а губы все искусаны и влажные от слюны. Чимин пальцами сжимает футболку Юнги, сам тянется к чужим губам и примыкает к ним. Мин отвечает и даже хочет завести руку за спину Пака, прижать к себе, но тонсэн вовремя это замечает. — Нет, стой, — Чимин отстраняется с улыбкой на губах. Он ладони вытер об Юнги, на футболке два мокрых пятна. Пака конкретно так трясти начинает, — ну ты и бабник, Юнги. Как ты так можешь? Риторический вопрос, после которого Чимин просто быстрым шагом спешит выйти в коридор, оставляя Мина с широко открытыми глазами стоять посреди маленькой комнатушки. Первая личность Чимина аплодирует стоя. Мальчик не испортился, он убежал от дьявола, не принял всё это как должное. Чимин, он спасся. (Нет) — А ну-ка стой, — за руку резко хватают, — вот сейчас не понял. У Юнги взгляд ошарашенный, словно его обвинили в том, что он не делал. Словно это всё другие, они виноваты — не он. — Ты же с Соён встречаешься, — Пак дальше не продолжает, и так ясно к чему клонит. Хён же такой умный, он такие операции проворачивает. — Нет, с чего ты взял? — теперь очередь Чимина удивляться. — Она сказала, что мы встречаемся? — Хён, не заливай. Я видел засосы. Видел, как она смотрит на тебя, как ты касаешься её. Всё это замечаю. Юнги ухмыляется, ему становится легче, чувствует себя свободнее: — Детектив хренов. В том-то и кайф, я им не говорю, что встречаюсь, что мы вместе и тому подобное. Понимаешь? Вторая личность Чимина полностью встаёт с колен на ноги, смотри на часы и шепчет «время», перевязывая темной тканью глаза первой личности. — Хах, ну ты и мразь, — фыркает Пак, но почему-то на душе так… Легко. Так свободно, так радостно даже. Улыбка сама плывет на губы. Нет, Чимин, это не то, чему люди радуются. Нет, Пак Чимин, нет. Но вряд ли бы хён рассказал это Соён. А Чимин знает. Юнги притягивает Пака к себе, рукой хватает за шею, губами нежно касается чужих и мягко целует. — Ты что завтра делаешь? — Дома, — тонсэн сверкает глазами, светится от счастья. Непонятно чего, непонятно какого. — Привезешь мне ноут? И Чимин привозит. Еще берет с собой зубную щетку, любимую футболку Юнги, пачку жвачек. Ноутбук тяжелый, дорогой, а на улице метель. Пак боится уронить его, голыми пальцами тащит эту сумку. А когда приезжает на квартиру хёна, его встречает горячий чай, теплые объятия и поцелуй в щеку. На вопрос, зачем Юнги ноутбук, если он к нему даже не притронулся, хён пожал плечами: «Одному скучно. Особенно, когда болею». Ноутбук не особо спас ситуацию, а другого способа вытащить Чимина не было. Ага, как же. Мин Юнги просто нужно было попросить приехать, а не тащить этот гребаный ноут.       Чимин старается не ревновать, и у него это выходит на все сто. Смысл в этом? Он в любой момент может вернуть себе Юнги. Как оказалось, у старшего не хилый такой фетиш на удушье. Если первые ночевки это не так проявлялось, то сейчас Пак сам начинает скучать по этому. Хоть Чимин моет посуду, его руки в пене, Юнги обязательно подойдёт сзади и аккуратно положит руку тонсэну на горло, попутно надавливая, а после развернет к себе и поцелует. Нет, получает, конечно, потом пеной по волосам. — Хён, у тебя что-то случилось? Ну, с Соён. Она такая серая ходит, на тебя смотрит вечно. Ну ты ей хоть подыграй, — Чимин замечает это уже как неделю. Юнги колючий по отношению к Соён до невозможности. — Чимин… — Юнги вздыхает, хочет сказать, чтобы не трогали его, а у самого с языка срываются проблемы. И кому их рассказать, как не Чимину? Он ведь всё терпит, всё понимает и даже принимает это. Мин сам удивляется, сколько рассказал уже тонсэну, а тот выслушивал и давал изредка советы. Ни разу скандалов не устраивал, ни разу ни на что не претендовал. — Будешь сегодня у меня? Я тебе там всё расскажу. Тонсэн уже набирает мать, чтобы предупредить, что он в который раз ночует не дома. А ему уже нет претензий, лишь угрозы, если он не поест, фиг его куда потом пустят. Живя с Юнги, если уже можно так сказать, Чимин хорошо сбросил в весе. Мин — его всё. Его еда, его развлечение, его доза. Старший всё равно зовёт Пака хомяком, только теперь Чимин может смело ответить: «а ты скелет».       Доверять секреты уже становится не так сложно. Чимину точно можно доверять — Юнги не думает, он знает. Пока тонсэн терпит, у Мина разрывается внутри всё. Почему тот ещё с ним? Разве в кайф это переживать? Они обсуждают девушек, Юнги рассказывает о похождениях, а Чимин напротив смотрит влюбленным взглядом. — Хён, ну так ты обещал рассказать, — тормошит Мина и заглядывает в самую душу. — Я передумал, — бурчит хён. — Че сказал? Ало, я тебе дам передумал! Хё-о-о-он, так нечестно. Давай, колись, или я тебя тресну, — Чимин огляделся вокруг себя в поисках чего-либо, и как раз под руки попался ремень Юнги. Мин резко поджал ноги, пригрозив пальцем, но смотря на это лицо не мог удержаться от смеха. Чимин точно никогда не посмел бы… — Ай, ты чего! — Юнги потер ляжку, которая горела после удара мелкого. — Ну что мне с тобой делать? Почему ты такой, а? — Я тебя привнимательно слушаю и внимаю, — кивнул сам себе Пак, сел, скрестив ноги и уставился на хёна. — Ну, ладно. Дело в том, что… — Мин даже не знал, с чего начать, бегая взглядом по комнате. — Ты знаешь, Соён такая сука. — Мне уже нравится начало. — Не перебивай, — хён закатил глаза, но не смог скрыть улыбку, — в общем, ты же знаешь, что я использую девушек, — кивок от Чимина, — ну, бабник, — снова кивок, — и творю вот эту хрень… Блять, ты можешь перестать кивать? Это риторика, Чимин, риторика. Так вот, оставалась Соён у меня на ночь. Всё было как с остальными, ничего, кроме поцелуев, никакого секса. Было всё нормально, она казалась мне старше своего возраста, пока не наступил пиздец. Вызывает меня наша главная, начинает такой разъёб устраивать. Говорит, подходит к ней Соён, типа поговорить хочет. И знаешь с чего начинает разговор? «Мне нужна твоя помощь, просто мы с Юнги спали вместе, и я теперь не знаю, что делать дальше, кто мы друг другу», — сука, это же додуматься! Чимин, она именно так главной и сказала, что мы спали. — Я бы о другом «спали» подумал. Ну, типа, переспали. — Так, блять, главная об этом и подумала. Начала, мол, есть у меня голова на плечах, а если такую хуйню творю, чтобы мои ученицы держали рты на замке. А я вообще в ахуе стою. Пошёл потом к Соён, вывел её в курилку, начал спокойно, нормально спрашивать, что за пиздец она устроила. Чимин нервно посмеялся, представляя это «спокойно». — Она разревелась там, типа прости, извини, больше не буду. А мне блять ещё не хватало больше. Честно, чуть не не въебал ей. Короче, вот так вот всё. — М-да, знаешь, это насколько нужно быть отбитой, чтобы идти к главной и говорить ей такие вещи. Юнги едва не трясся, ощущая новый прилив злости. — И я о том же. Соён считает себя сильной подружкой. Пак закатил глаза, цокнул языком и невольно фыркнул. Она глупая до невозможности. Чимин вздохнул, завидев состояние хёна, потому поспешил перелезть на другую сторону кровати, сесть сзади Юнги и положить свои руки на плечи старшего. — Кстати, массаж она тоже не умеет делать, — добавил Юнги, расслабляясь под пальцами Пака. Чимин сморщил нос, улыбаясь. Иногда Мин бывает таким классным. А вне зала он домашний и ужасно милый. Зевает тоже мило. Хуйню по жизни творит, но может остепенится. (Это даже не начало, Чимин) Первая личность полностью на коленях с завязанными глазами. «Так и надо. На данный момент это правильное решение» — вторит вторая личность, поправляя наручные часы.