Режим «без сна» на повторе

      Сказать, что Чимин привык к выебонам Юнги, — попасть в точку. Нет, серьёзно, Пак уже не просто смирился с этим, а даже нормально так живёт. Нервирует только себя, ничего никому не рассказывает, кроме Сухён. Как оказалось, после расставания парень с девушкой сплотились ещё больше, став похожими на брата с сестрой. — Я не могу, уже врезать ему хочу, — Чимин прогуливался вместе с Сухён, выливал всю душу, поскольку уже не может всё держать в себе. — Он что, опять засос оставил и при всех начал расспрашивать, кто же это у тебя появился? — улыбнулась девушка, вспоминая недавнюю ситуацию, с которой у Чимина неплохо так горело. Да что там, Пак даже стал увереннее язвить Юнги, заставляя того ухмыляться и глядеть из-подо лба. — Та не, то такое, — парень закатил глаза, вспоминая как выкручивался, — о, там коктейли, пошли. Пак схватил Сухён за запястье, направился к небольшой лавке, где был разнообразный выбор всяких напитков. «Глинтвейн». Чимин мельком глянул и сразу же перевел взгляд на молочные коктейли. Внутри ощутимо ёкнуло, отчего мурашки прошлись по спине. — Хочу банановый, — ткнул пальцем в выбранный и отошёл назад. Пока девушка делала заказ и расплачивалась, Пак стоял в сторонке, рассматривая людей на улице. Почти все с сигаретами, а он даже в рот не брал ни одну. Начать курить, что ли? Может, нервы успокоит. — Ты настоящая задница, Пак Чимин, — вздохнула девушка, убирая сдачу в кошелёк, — так что там, рассказывай. — Снова за своё, — пробурчал парень, забрал свой коктейль и потянул из трубочки, — похоже, новая жертва появилась. По-другому, я их не могу назвать. Короче, было всё нормально, потом вижу, он на трешах основного на меня даже не смотрит, а у нас парный танец. Нет, Сухён, я понимаю, новая баба и всё такое, но блять, мне хочется оттанцевать и свалить домой. Терпеть его игры вообще нет настроения. — Ого, может, у него всё серьёзно? Ну, с новой жертвой, — хмыкнула Сухён, чем нехило так напрягла Чимина, который успел взбеситься из-за такого пустяка. — А тебя он просто использовал. — Думай, что говоришь. Юнги и серьёзно — несовместимые вещи. К тому же. Та нет, бред это. Айщ, бесят твои эти догадки. Если бы он меня использовал, то не общался бы вообще. И не рассказывал о своих бабах. Тц, бесишь, — Пак допил коктейль, выбросил стакан в урну и быстрым шагом направился в сторону студии. — Ладно, пока, Чимин, — Сухён помахала рукой, но Чимин к ней даже не повернулся. Девушка надула щечки, пробурчала что-то себе под нос. Но как только увидела, что Пак обернулся и выставил два пальца, прокричав: «спасибо за коктейль», девушка в ответ показала средний палец, — вали уже, опоздаешь. Пак на тренировку примчался за минут десять до начала. Как раз в это время Юнги вместе с директором клуба направлялись в курилку. Чимин задержался взглядом на этих двоих, встав в коридоре, пока не закрылась дверь. Странные догадки лезли в голову, но Пак старательно их отгонял. Так же не может быть. Главная и Юнги… Бред какой-то. Сколько у них там разница? Двадцать лет? Около того. Юнги только девятнадцать, не будет же он… — Привет всем! — прокричал Чимин, врываясь в зал. — О, ты как всегда, на позитиве и таблетках? — неудачно пошутил парень из основного состава. — Сегодня приходит мистер Ли, — с улыбкой говорит Тэхён, зная, как это повлияет на Чимина. Пак не успевает толком снять свитер, выглядывает из-за раздевалки, весь растормошенный, а ещё безумно рад. Ведь мистер Ли — его самый первый тренер в этой студии. Он после первого же месяца занятий послал Пака на турнир, благодаря чему у Чимина висит дома золотая медаль. Мистер Ли научил многому, тонсэн верен ему до конца будет. И несмотря на то, что его все зовут мистером Ли, ему едва за тридцать перевалило. — Серьёзно, что ли? А че его занесло сюда? Он же свой бизнес открыл, никоим образом танцев не касается теперь, — едва не провизжал Пак. — О чем это вы? — в зал входит Юнги, выдыхая дым прямо в помещение. За Мином следует директор, вытирая губы сухой салфеткой. Женщина направляется к колонкам, скрывая едва заметную улыбку, которую Чимин предпочитает не замечать. — Он сказал, что хочет посмотреть на тебя, как справляешься в основном составе. Да и в общем на номер глянуть, — ответил за Тэхёна Чонгук, поправляя наколенники. Юнги покрутился на месте, оглядываясь на парней, так и не получив ответа, что происходит. Чимин старательно избегал переглядок с хёном, игнорируя прожигающий взгляд. Как только началась репетиция, Паку стало не по себе. Мин вновь не смотрит на него. Даже если так нужно, не просто ему хочется, а по постановке танцу нужен зрительный контакт — его нет. — Хён, пожалуйста, смотри на меня, пожалуйста, — Чимин находится близко к Юнги, держа его за рубашку, один из элементов танца, а Пак шепчет настолько тихо, чтобы его услышал только Мин. Снова прогон. Песня крутится уже в который раз, а Юнги игнорирует просьбу. Не доделывает элементы до конца, движения смазывает. — Блин! — внезапно вскрикивает Чимин, обращая внимание на себя абсолютно всех. — Ты можешь смотреть на меня и танцевать в полную? Почему это делаю один я? Юнги отводит взгляд, словно ему плевать, а у Пака чешутся руки. Хочется всерьёз вмазать, да так, чтобы очнулся и не смешивал личную жизнь с тренировками. Дверь зала открывается, а после входит мистер Ли, размахивая шапкой и всех приветствует. Первый, кто бежит обнимать своего бывшего тренера — Чимин. Он сразу же меняется в лице, нет того обозленного выражения, чему Юнги удивляется. Пак настолько любит своего тренера, что аж… Завидно. — Ну, показывайте, че вы тут слепили, — Ли проходит к колонкам, садится на одну из них, громкость делает больше, а сам уже приготовился смотреть. У Чимина руки трясутся больше, чем на выступлении. У них общий кусок, а после разбиваются на пары. Именно в парном куске Пак должен пересматриваться с Юнги, хватать его за рубашку и дергать на себя. Именно в этом куске должна быть та борьба, отдача от двоих, а в конце Чимин наступает на Мина. — Пожалуйста, — тихо шепчет Пак перед началом. Юнги даже не оборачивается. Не смотрит перед началом на тонсэна. Танец. Чимин на полную выкладывается и наконец встречается взглядом с хёном. Меж ними не просто минута связки, меж ними не просто искры. Там все двести двадцать ебашат. Юнги впивается взглядом в младшего, а Пак так же отвечает. И в конце давит, на удивление, сильнее обычного, отчего у Мина вырывается выдох, но он резко встает на ноги, хватает Чимина за руку, и они меняются местами, притягивая друг друга. Одышка. И одинокие аплодисменты мистера Ли. — Это лучшая пара. Из всех пока только Чимин и Юнги смогли мне показать контакт. Движения бы добавить, доделать, но у них лучше всего получилось взаимодействие. — Спасибо, — Чимин кланяется, улыбается во всю и после трогает Мина за руку, касаясь пальцами пальцев хёна, шёпчет, — спасибо. — Я просто танцевал, — бросает Юнги, выходит на перекур.

***

      Звание лучшей пары Чимин хранит до конца. Именно этот кусочек репетирует по множеству раз. Смотрит на Юнги, ещё они балуются, Пак случайно хватает за рубашку, едва не падает, а Мин его отталкивает и ржёт. Они переглядываются на секунду, а после в один голос орут главной, что придумали новые движения. Как малые дети, перед самой поездкой в столицу Чимин специально доставал Юнги, забивая на свои обиды. — Перед выступлением нужно хорошенько отдохнуть, — вкрадчиво говорит Мин, а Пак делает вид, что ничего не понимает, просто кивает и поддакивает, — массаж, всё такое. Понимаешь? — Да-да, хён, попрошу маму, она мне сделает хороший массаж. — Чимин, ну пожалуйста, — дует губы Юнги, тычет пальцем в шапку младшего. — Ладно-ладно, костюм всё равно у меня на руках.       В комнате Юнги всё так же валяются вещи, а Пак с этого ржет, потому что… — Не угорай, я просто майонезом капнул на штаны. Я их постираю, — кивает Мин, а после бьёт младшего по плечу, — ну харе орать, майонез это. — Просто я рад, что такое вижу я, а не какая-нибудь девушка, которая не поверила бы в это, хён. — Так, падай уже, я массаж хочу. Пак садится на задницу хена, ноги по бокам Юнги и начинает пальцами мять кожу на спине Мина. Тонсэн хмыкает, засматриваясь на старшего. Что у него творится внутри — фиг поймёшь. — Хён, что-то тревожит? — Мм, давай потом, ладно? Сейчас я просто расслабиться хочу, — отвечает Мин, причмокивая губами. Чимину нравится такой ответ, а не увиливание или ложь, что всё хорошо. Когда Юнги будет готов — он скажет. Просто этот падлюка такой… Бесит. Как только Пак заканчивает с массажем, пытается лечь спать, на него наваливается туша хёна. Костлявая. Чимин кряхтит, но его все попытки отдалиться от Юнги заканчиваются неудачей. Кто сможет уснуть? Игра начинается. — Хён, я спать хочу, — бурчит Пак. — Спи, спи, — быстро шепелявит Юнги, а сам находит пальцы Чимина и легонько гладит их своими. Мин скользит рукой ниже, касаясь через джинсы ляжек Пака. Тонсэн замирает, боясь вдохнуть, когда Юнги сжимает больно. Тянет, короткими ногтями впивается в кожу, дожидаясь, пока Чимин издаст хоть какой-то звук или бессловно попросит снять уже эти гребаные джинсы. И тонсэн издает тихий всхлип из-за того, как Юнги больно сжал кожу. Чимин скребет ногтями по животу Юнги, чешет, а когда ощущает руку Мина на своей, шумно сглатывает. Хён хватает за запястье и тянет вниз по себе. Пак ощущает под ладонью сквозь трусы член Юнги. Старший выдыхает шумно с неуверенных поглаживаний Чимина. Тонсэн кусает собственную губу, пальцами обхватывает через бельё орган Мина и сжимает сильней. Пак жмурится, даже если он и так ничего не видит, зато чувствует, насколько возбужден хён. Чимин убирает руку снова на живот, но не успевает, как его пальцы переплетаются с пальцами Юнги и руки скользят под бельё. Пак сглатывает слюну, это, кажется, ужасно громко, переворачивается на бок и пытается разглядеть хёна. Благо, лунный свет из окна падает прямо на подушки, потому Чимин видит закушенную губу Юнги, сведенные брови и прикрытые глаза. Тонсэн скользит пальцами по всей длине члена, переборов собственное стеснение. Юнги выдыхает, губы блестят от слюны, нижняя губа в маленьких вмятинах от зубов. Пак легко касается губами плеча хёна, целует, пока рукой сжимает горячий член Юнги, а большим пальцем гладит головку, размазывая выступившую смазку. Мин дергается, шепчет: — Эй, больно, — а сам улыбается с того, как чертыхается Чимин. Глаза у младшего в темноте блестят, словно налиты слезами, но плакать Паку совсем не хочется. Чимин продолжает скользит по члену рукой, сжимая, пока не чувствует в ладони выделяющуюся смазку. И ещё немного, и Мин кончит, но видимо, это не входит в планы хёна, он убирает руку, налегает всем телом, целует в шею, спускается до живота и кусает. Чимина выгибает, он руки подносит ко рту, поскольку хён живёт не один, а по всей квартире всё слышно. Юнги ухмыляется, ему никак это не мешает, только рад, что Чимин руки свои убрал и не препятствует никак. Мин давит ладонью на горло тонсэна, языком скользит по ключицам, целует. Пак решает отомстить, пусть даже ему всё это и нравится, но их игры в кошки-мышки не закончатся никогда. Чимин рукой накрывает член хёна, сжимает, вынуждая Юнги резко выдохнуть с едва слышимым стоном. Мин из-за такого рывком усаживает Пака на себя, дергает за руку и удерживает ладонью за затылок, целует долго. Юнги языком скользит по всему рту Чимина, не дав нормально вдохнуть, слегка кусает, хотя терпеть не может, когда кусают его. Пак сжимает руки в кулаки, у него в прямом смысле кружится голова. Чимин чувствует трение стояка Юнги о живот, прижимается сильней, и хён разрывает поцелуй специально, смотря на то, как на губах Пака остаётся его слюна. — Тебе больно? — ухмыляется Чимин, неуверенно двигая бедрами. — Ага, — давит такую же ухмылку хён и вновь тянет на себя, глубоко целуя. Губы ужасно печет от привкуса сигарет. Чимин не против курить, но только вот так. Кажется, будто кожа полопается от запаха и вкуса сигарет, но тонсэна только больше заводит. Все джинсы Пака в сперме, полурасстегнутый ремень, Юнги всё-таки не оставлял попыток снять предмет одежды с Чимина, но в итоге забил на это; вся грудь младшего в засосах. Парни не заметили, как уснули в обнимку, в сперме хёна (на утро кое-кому перепадёт), зато Чимин точно заметил, как на утро его поцеловал Юнги, когда переворачивался на другую сторону. И это страннее всего, потому что хён никогда так не делал, особенно, когда младший спал. (Или делал?)       На следующий день, по прибытию в столицу, парни снова как незнакомцы ходили мимо друг друга. Но Чимин всё-таки умудрялся смешить хёна, из-за чего тот вспоминал отдельные моменты из их ночевки, вгоняя младшего в краску. Подготовка к выступлению была настолько безумной, что Пак просто не мог усидеть на месте, пока к нему не подошёл Чонгук, приобнимая за плечи. — Мелкий, не волнуйся, всё будет хорошо, — серьёзно сказал Чон, хотя был младше самого Чимина. — Меня тошнит, — выдохнул Пак, ощущая на себе крепкие объятия Гука. Когда группа зашла на сцену, Чимина не прекращало трясти. Пока не включилась музыка. Свет бил прямо в лицо, а от волнения не осталось ничего. Только один адреналин, наслаждение и ожидание парной хореографии. Чимин выходит из колонны людей, направляется к Юнги, который внезапно его перекручивает, и они оказываются совсем близко и с измененными местами. Пак вовремя оживает, обыгрывает и едва не целует хёна, перемещается. На носочки встаёт, шепчет слова их песни и они продолжают танцевать. Настолько хорошего выступления не ожидал никто. Чимин сбегает со сцены за всеми, выставляет два пальца вверх, и это успевает уловить камера. Со всех стекает грим каплями, у группы берут интервью, а Юнги орет, что его разрывает и он хочет ещё. — Сцена такая мягкая, — сообщает Пак, чем смешит всех, даже главная успевает пустить смешок. К сожалению, команда не попадает в пятерку, но остается в десятке. Это не даёт права станцевать повторно, так как в финал они не проходят чисто из-за нехватки людей, но это никого не заставляет почувствовать себя хуже остальных. Тэхён с Чонгуком наоборот рады, что у них больше времени будет на выпивку, потому они спешат в хостел, чтобы смыть с себя всё и поскорей свалить на всю ночь. — Хён, ты сейчас куда? — спрашивает Пак, уже находясь в хостеле. — Не знаю, — пожимает плечами Юнги, а сам высматривает кого-то. Чимин улыбается. Снова за своё. И в который раз. — Ладно, — хмыкает Пак, укутываясь в одеяло, и собирается уйти на кухню, — осторожно там. Чимин едва не сталкивается с главной в коридоре, которая вся при параде, накрашена уже и от неё духами веет по всему хостелу. — А ты никуда не идёшь? — удивляется женщина, глядя на сонного Пака. — Не, я тут. Хорошо повеселиться, — безразлично бросает Чимин, плетется на первый этаж, волоча за собой одеяло. Юнги улыбается такому задолбанному, но теплому тонсэну, который тихо себе свалил на кухню дожевывать хлопья. Мин качает головой, когда его главная спрашивает, какой фильм они идут смотреть. Спустя часа два Чимин листает инстаграм и видит обновления хёна. Два билета в кино и описание: «это был самый скучноужасный фильм». Пак хмыкает, не злорадствует, просто представляет, что они не совсем фильм-то смотрели, потому он и был скучноужасным. — Айщ, аппетит испортил, — кривится Пак, морщит нос, отставляя тарелку с бутербродом. Собирается уходить, но резко возвращается, хватает еду и взбегает вверх по лестнице, — шутка, есть я всегда хочу.