Режим «без сна» на повторе

      Ночи без сна — это уже часть Чимина. Недосыпы, нервы и неделями без еды. Пак страдает от ужасных болей в животе, который раз блюёт, просто погибает с наступлением августа. Прошло чуть больше полугода вместе с Юнги, а это настолько больно и тяжело переживать. У Чимина нервный срыв после того, как он ночует у Мина, ходит такой весь весёлый, а после ему звонит бывшая хёна и говорит, что хочет что-то рассказать. И она рассказывает. Рассказывает, как тот назначил встречу, как долго мялся, извинялся, а после попросил подождать. Юнги вернулся к ней с цветами, а ещё предложение начать всё заново. Чимин слушал рассказ с улыбкой на устах и со слезами на глазах. — Черт, я так рад за тебя, — говорит Пак, незаметно скребет ногтями по коже от локтя до кисти. (Черт, это так больно) Чимин не выкупает. Вообще не выкупает. Потому что именно тогда, когда Юнги предложил начать всё заново, а бывшая согласилась, в тот же вечер Мин позвал Пака к себе переночевать. Они творили дичь. Откровенную. Юнги усаживал младшего на себя, целовал жестко, никогда так не целовал. Пальцами скреб по шее тонсэна, не давал отодвинуться, кусал до синевы. — Правда, не ожидал такого от хёна, — улыбается Чимин. Не ожидал. Это точно. Чимин, к слову, лучший друг бывшей этой. Тэён. — Только ты ничего не знаешь, — просит девушка, — а то он спросил, типа, говорила ли я тебе. И это, Чимин-а, я теперь не знаю, что делать. — Хз, — пожимает плечами Пак, смотря в пол, — думаешь, он снова не использует тебя просто так? Снова будете вместе? Ну, за попытку никто не убьет, просто надо оно тебе? Подумай. Тэён надула губки, закрыла глаза и тяжело вздохнула. Чимин не злой на неё. Чимин в ярости из-за хёна. Какую хрень он творит. Девочка в него по уши влюбилась. Было тяжело скрывать, что он ночует у Юнги параллельно с тем, как они встречались, а сейчас ещё хуже. Они лучшие друзья, а Чимин по-прежнему ночует у Мина.       Это было началом. Всё это начало. Какое долгое, а конца всё так и не видно. Чимин не ест, ему в горло не лезет ничего, а на Юнги тошно смотреть. В самом деле, он взгляд поднимает, а к горлу тошнота. Впервые слышно от хёна: «блять, пожри, я тебя прошу». Пака уже это не плавит, он огрызается, не хочет даже слушать. Взгляд пустой, но улыбка всё ещё на губах. Только смеяться больно. С каждым вздохом начинает мутить. Чимин отвлечься хочет, идёт с друзьями в кино, но всё это кончается плачевно. Приступ. Скорая. Пак сидит на диване, ожидая приезда врачей, а рядом Тэён. Трясет, плачет просто от боли, уже не просто душевная. Чимин заливает в историю фотку в скорой помощи, улыбается на фоне. Слишком всё сумбурно и неправильно. Мать звонит, когда Чимин надумывает, что пора бы бросить гребаные танцы и зажить нормальной жизнью. — Ты где? — спрашивает женщина, собираясь поручить сыну какое-то чепуховое дело. — В скорой, — отвечает спокойно Пак, и ржёт, когда ему в ответ: «снова?». Снова. Верно, это не первый раз, наверное, не последний. Чимин ходит на учебу, он уже студент, а тренировки не запускает. Ещё не время. — Пиздец, ты прозрачный, — возмущается Сухён. — Чимин-а, может, покушаешь, — просит Тэён. — У тебя не анорексия, случаем? — хмыкает Тэхён. Заебали. Чимин любит поесть, любит поржать от души, но не сейчас. Гребанные проблемы со здоровьем валят одна за другой. Пак выходит посреди пары к умывальнику. Его таращит, под глазами синяки, а на руках одна кожа и кости. В универе все считают парня хилым, белоснежкой и просто хрупким правильным мальчиком. Совсем не тем, кем Чимин является. Пак на тренировках тащит за троих, двигает шкафы и помогает с ремонтом. — Мелкий, — знакомый голос дьявола, — не хочешь поехать со мной? Потом приедем обратно, просто впадлу самому кататься туда-сюда. — Только если заплатишь за мой проезд, — пожимает плечами Чимин, закидывает рюкзак на плечо и кивает. Когда они доезжают до квартиры хёна, Юнги переодевается, берет с собой пачку презервативов и сигареты. Чимину плевать, он улыбается. — Куда это ты намылился, на ночь глядя? — фыркнул Пак, разговаривая так, словно они не больше, чем лучшие друзья. — Та еду к одной. — Мм, — Чимин вздохнул, смотря в окно. Наверное, к Тэён едет… Или нет. — Стой, ты не выходишь разве через остановку? — встрепенулся Пак, надеясь, что его догадки ложные, а Юнги не такой пиздец кромешный. — Нет. Нет. Ебать, ты урод. Чимин выходит вместе с хёном на остановке. Это не Тэён. Не она, сука. Он с другой. Пак прощается со старшим, обнимает на прощание, а в глазах истерический смех. Пока Чимин едет, ему звонит Тэён. Парень боится брать трубку, потому что… — Чимин-а, — раздаётся заплаканный голос девушки, — я зашла на страницу Юнги. Не выдержала, она у меня сохранённая есть. Чимин-а… Он поехал к другой. (Я знаю) — Тэён, не плачь, — просит Пак. — Это так сложно и больно. Ты не представляешь. (Ты не представляешь, Чимин-а) Пак сжимает телефон в руке, закусывает губу и сорвано выдыхает. Конечно, не представляет. Особенно, как больно, когда Тэён рассказывает, как Юнги предлагал снимать квартиру вместе, но девушка не знает, что эти же слова звучали и Чимину. Только на неделю раньше. Тэён ничего не знает. Чимин — всё. Пак домой доезжает разбитый. Он только что отправил своими руками Юнги на свидание. Чимин врубает музыку на колонке на всю. Вспоминает самую кайфовую ночевку. Когда они бесились: Юнги дразнил тонсэна, лапал везде и целовал. Чмокал в губы, щипался, а потом сам же с этого угорал. Пак на все эти действия закатывал глаза, накрывался подушкой с головой, пытался выспаться, но не тут-то было. Мин навалился сверху своими костями, начал что-то кричать о революции, а после понял, что запутался в словах. Юнги на себя перевернул Чимина, задерживаясь на секунду взглядом на глазах младшего. Тогда-то и наступило мгновение страха, когда Пак почувствовал, что это всё ведет к чему-то серьёзному. Юнги опустил свои руки на задницу младшего, прижимаясь своим пахом в Чимину. И у него хорошо так стоял. Тонсэн опустил ладони на грудь старшего, не страшась посмотреть в глаза. Взгляд серьёзный, но в то же время нежный. Мин ладонью со спины скользнул вниз, к белью, чуть приспуская его. Пак поджал губы, опустил голову на плечо старшего, но? как только почувствовал касание пальцев к коже, а не через ткань, резко поддался вверх, целуя Юнги. «Спи», — шепчет Чимин, слезая с Мина. И вроде, закончилось всё, они в самом деле уснули, если бы не эти приставания хёна посреди ночи. Чимин проснулся от собственного тяжелого дыхания. «Ты ведь всё равно уже не спишь, сделай массаж», — просит хён, лукавит и щурится. Он на ребенка похож, но когда его целуешь в нос, смущается и замолкает, словно это более интимное, нежели он творит. Чимин также никогда не забудет утро: Они еле проснулись. Пак за временем следит, просит старшего встать, а тот не поддаётся. Чимин ногами сталкивает хёна на пол, тот утаскивает за собой одеяло, сворачивается в калачик и так собирается засыпать, пока не ржёт с тонсэна: «йа, старикашка!». Юнги назад на кровать ползёт, а Пак его столкнуть хочет, но случайно заезжает меж ног, отчего хён шарахается, прикрывается одеялом и орёт, что самое ценное забрать хочет. Мало того, что нервы портит, мол, так ещё и члена лишить хочет. Чимин орёт с этого, видит, как хён собирается вставать и надевать штаны, расслабляется и прикрывает глаза. Зря. Юнги резко разворачивается и забегает на кровать, сгребая младшего в охапку, словно делает захват. Чимин не брыкается, только кряхтит. Мин ложится сверху, бурча: «чтобы не мешал мне спать, хоть немного полежишь спокойно». Чимин смеется? говорит, что ему жарко, а после мирится со своей участью. Когда же до Юнги доходит, что они могут опоздать в самом деле, он пытается сесть на кровати, но Чимин кладёт ладони на плечи, тянет назад, заставляя лечь на спину обратно: «ну нет, не уходи, хён». Юнги прыскает со смеху, кричит, что он должен убегать, а этот Чимин его задерживает, какой он ужасный человек. Под играющий трек Чимин слегка усмехается, вспоминая их фразочки: — Хён, ну полежи ещё чуток, — тянет милым голосом Пак, укладывая Юнги назад. — Ну ладно, уговорил, — кивает старший, собираясь лечь полностью. — Че, охренел? Вали давай собираться, — Чимин пинает ногой хёна по спине. Они оба заливаются смехом даже непонятно из-за чего. Бред же, по сути. Особенно, когда хён приставляет зажигалку к ногам Пака и резко нажимает на неё, а после отпускает, чем пугает тонсэна не на шутку. Чимин тоже решает отомстить. Как только Юнги забывает об этой шутке, Пак ложиться меж ног хёна, а после делает вид, что щелкает зажигалкой, вызывая нечеловеческий взвизг. Юнги поджимает ноги, прикрывает рукой пах, и сквозь ржач посылает Чимина куда подальше. И сейчас Пак просто сидит на своей кровати, в руке зажигалка, даже если он не курит. За окном дует холодный осенний ветер. (Я люблю тебя пиздец как) Чимин прикрывает глаза, мысленно отмечая дату ухода из группы. Это будет после фестиваля. Это будет конец осени, начало зимы. Именно тогда, когда он пришёл в группу.