9
28 июня 2017 г., 22:59
Вечером, как я и пообещал, проигрыватель вместе со мной был у дома Юнги. И мне не очень хотелось стучать в эту дверь… Но он будто почувствовал, что кто-по пришел, и открыл дверь ровно в тот момент, когда я уже собирался уходить.
— Даже не заглянешь на чай?
— Нет. Нужно идти домой.
— Маменькин сынок?
— Да. Слишком боюсь ее растопить своим общением с таким придурком, как ты.
— Да ладно тебе, сделай одолжение, посмотри со мной несколько записей… пожалуйста.
Он попросил. Он попросил меня об одолжении. Наверное, моя горделивая корона засияла в тот момент. Сделав вид, будто мне все это не по душе, я вздохнул, но все же вошел в дом.
— Моя комната рядом с подъемом на чердак. Не промахнешься. Я на кухню, скоро приду. Кассету выбери сам…
— Ты ни одну не смотрел?
— Нет. Мне было страшно.
Голос Юнги дрожал, ладони сжались в кулаки. Его можно понять, ведь лучший друг, покончивший с собой, вдруг пытается с ним связаться. Это как минимум стремно.
— Он тоже боялся.
Юнги ничего не ответил. И не нужно, все и так было понятно.
В его комнате был идеальный порядок, ни пылинки, ни соринки. Даже моя мама не убиралась так тщательно, а она очень любил чистоту. Постельное белье, собственно, как и стены, были темными и какими-то обшарпанными. Столь ярый диссонанс не мог уложиться в моей голове.
Внешний вид парня разительно отличался от его внутренней составляющей, что было заметно в цветовой гамме комнаты и цвете его волос. И мысли его, можно думать, были настолько же мрачны и непонятны.
— Я принес тебе колу, если вдруг захочешь пить. Еду не предлагаю, не в кинотеатре.
— Ну да, не на свидании же… — буркнул я.
Юнги вставил кассету, которую я счел началом, и сел рядом со мной на диван. Его руки слегка подрагивали в начале этого долгого пути, но дальше он был уже абсолютно спокоен. Периодически смеялся над шутками ребят, о которых я пока ничего не знал. Хуже всего было после видео на крыше… Его глаза покраснели, после чего по щекам потекли слезы. И, если учесть, что это видео было… личного характера, я не был уверен в том, что мои утешения должны были появиться на свет.
— Надо заканчивать. Это бред. Он… Что он такое говорит? Он говорит, что любит меня? Серьезно? Хосок, мать твою, ты сошел с ума! Твоя… Черт!
Юнги подскочил с дивана и ударил рукой в стену. Костяшки тут же покрылись кровью, собственно, как и стена.
— Прекрати, Юнги. Он уже мертв! Хватит на него злиться! Юнги!
— Кто ты, блядь, такой?
Утирая глаза тыльной стороной рук, Юнги подходил все ближе ко мне. Его глаза вновь начали сиять, вот только далеко не так же весело, как и на видео… Он был зол. И зол не на меня.
— Меня зовут Чимин. И я не рад тому, что мне приходится все это делать. Я не знаю, почему посмотрел эти ебучие записи! Не знаю, зачем начал искать тебя, чтобы показать их! Я не знаю, Юнги! Мне просто кажется, что Хосок сделал это не просто так. Он хотел, чтобы ты увидел.
— Почему ты решаешь за него? Почему ты возомнил себя Богом?
— Это не так, Юнги!
Я попытался положить свою руку ему на плечо, но он ее скинул. Все пошло под откос.
— Уходи. Я верну тебе проигрыватель после того, как досмотрю кассеты.
Проведя рукой по волосам, я помахал ему перед тем, как уйти. Кажется, он действительно не понимал, что его друг к нему испытывает чувства большее, чем просто дружеские.
На улице уже было темно, тучи заволакивали небо, грозясь утопить улицу в дожде. Но я шел так, будто именно сегодня произойдет что-то чудесное. Что-то, что изменит мою жизнь. И так каждый раз, когда земля уходит у меня из-под ног.
Мое тело ломает, мне больно ходить, больно дышать, больно думать. Врачи позволили отправиться домой, но обязательно приезжать в больницу раз в два дня. Уже неделю я пью таблетки горстями, пытаясь заглушить боль, но… Но ничего не меняется. Не понимаю, что происходит с моим организмом…
И, когда я засыпаю, я снова вижу его. Хосок.
Его волосы стали темнее, а руки были холодны и бледны. Я лежал на его плече, клянусь, я чувствовал это! Его улыбка была такой широкой и такой светлой, что хотелось спрятать глаза за защитным стеклом.
— Ты повзрослел, Чимин.
— Почему ты со мной разговариваешь? — Кажется, мой голос прозвучал более жестко, чем это было нужно.
— Ты мой друг. Почему бы мне с тобой не разговаривать?
— Но… Послушай, мы же с тобой никогда не виделись, как мы можем быть друзьями.
— Знаешь, Чимин, мы прямо сейчас с тобой беседуем, ты смотришь на меня точно так же, как я смотрю на тебя. Так почему бы нам не поговорить? Может ты хочешь что-то сказать мне? Ты хочешь сказать?
— Хоуп… Ты ведь говорил, что надежда мертва… Почему?
— Потому что я устал, дружище. Я устал бороться. Ты ведь знаешь, что это такое. В твоем шкафу не меньше историй, чем в моем. Разница лишь в том, что я о своих проблемах успел рассказать перед…
— Смертью. — Закончил я фразу за него.
Вокруг летали перья и переливался свет. Все было будто в хорошем кино, такая драма… Но я был уверен в том, что это действительно происходит.
— Ты разговаривал с моим другом, да? — Вдруг спросил Хосок.
— Юнги? Да, я с ним разговаривал.
— Все еще злится на меня?
Я не ответил, лишь утвердительно покачал головой.
— Конечно, я ведь его оставил. Я должен был с ним поговорить, но та девчонка… Пока он терял свою девственность с этой… прекрасной особой, я умирал в одиночестве.
— И он знал об этом.
— Да, он знал. И это был единственный поступок, который он не может себе простить. Он не смог меня спасти, хотя я и не просил об этом.
— Наверное, ему было очень тяжело… За что ты с ним так, Хоуп?
— За что я с ним так? Я ведь лишил жизни себя, а не его. Почему бы тебе не спросить, почему я это сделал?
— Ты сказал, что устал… Я думал…
— Я был под наркотой. Решил попробовать. И это в корне все поменяло. Мир был таким прекрасным, что я даже захотел быть настоящим человеком. Ровно до того момента, как эффект стал тускнеть и опьянение переросло в похмелье. Как я уже говорил, я устал. Наглотался таблеток, надеясь, что результат будет таким же. Но, как видишь. Я поехал на станцию, где всегда чувствовал легкость, но легкостью и не пахло. Я упал, сильно поранив руки и… И теперь я говорю с тобой. Мне кажется, что жизнь прекрасна, когда в ней есть то, что тебе нравится.
— Но тебе нравился Юнги.
— Нравился. А еще мне нравились Джин-хён, Намджун, Тэхён и Чонгук. Но все они прекрасно живут без меня. И у них есть то, что им нравится. А у меня не было. Правда… После моего уходи их жизни… Они изменились. Старой компании уже нет.
— Ну и пусть… Какое теперь дело…
Хосок отвесил мне оплеуху, чем ясно дал понять, что мой ход мыслей далеко не прельщает его как бы мертвому сознанию.
— Они могут последовать за мной. И следующим будет Юнги. Прямо сейчас…
Сон оборвался. Мое лицо горело, глаза были в слезах. Я схватил телефон с тумбочки и быстро набрал Юнги. Он подошел не сразу.
— Да? — Хриплый голос с того конца был очень слабым.
— Юнги? Что ты делаешь? — Мой голос был ничем не лучше его.
— Я… досматриваю последнюю кассету. А что?
— Ты… Ты можешь потом прийти ко мне? Я не принес тебе еще одну…
— Хм… Конечно.
Я сбросил вызов. Надеюсь, что он не совершит ошибку, как уже однажды совершил его лучший друг.
