Падать за тобой в пропасть

— Ты ведь в курсе, что это откровенно хреновая мысль? Кларк сидит на кровати Моники, скрестив ноги, и листает старый журнал, который принес Маркус. Фотографии в этом журнале когда-то были красочными, но теперь пожелтели и хрупкие листы готовы были вот-вот рассыпаться в руках светловолосой девушки. — Если отец не узнает, то всё будет хорошо, — беззаботно отзывается Кейн и выкидывает из своего шкафа очередное милое платьице, которое сшила для нее бабушка. — Все равно, вдруг там что-то случиться? Или охрана вмешается? Или еще… — Кларк, ты права, — Моника неожиданно резко садится рядом с Гриффин, отчего та невольно вздрагивает. Они долго смотрят друг на друга, а затем заговорщицкие улыбки расцветают на губах девушек. — И даже Уэллсу не слово, поняла? Кларк улыбается и кивает, снова вонзаясь взглядом в журнал. Моника пару секунд наблюдает за ней, за тем, как искусственный свет освещает бледное, правильное лицо и переливается в пушистых светлых волосах. — Уэллс хочет, чтобы мы завтра пришли к нему. Канцлер Джаха устраивает обед или что-то вроде того, — Гриффин изредка кидает на подругу взгляд, и только когда Моника с недовольным видом садится рядом, решает с ней заговорить. — Бабушка не разрешает носить короткое, — фырчит Кейн, скрещивая руки на груди. — В твоем случае, и правильно делает. — Говорит мне не-ангел-Кларк, — закатывает глаза Моника и тут же получает слабый, но ощутимый толчок в плечо. — Ц-с-с, если кто-нибудь узнает, мне не жить. Кейн улыбается. Прикрыв на секунду глаза, перед ее внутренним взором предстает тот парень. Кларк о нем не знает, да и сама Моника тоже. Он просто был случайным сообщником, которого зовут Джон. Вот и вся информация. А еще сегодня он будет там, на вечеринке. Бабушка желает ей крепких снов и закрывает дверь. Моника долго смотрит в темноту, стараясь не уснуть, и только когда проходит достаточное количество времени, встает и начинает тихо собираться. Штаны и кофта, очень теплая, как велела бы бабушка. Моника останавливается у полки, замирая возле небольшого флакончика, когда-то принадлежавшего ее матери. Кейн тихо выходит из собственной комнаты и также тихо выходит в коридор, не встретив сопротивления. Тишина окутала весь ее блок, но в том, другом, царила странная и вроде как позабытая атмосфера разгульного веселья. Моника не впервые на «рейдах», но на этот раз помещение больше, народ жарко прижимается друг к другу, стойкий запах алкоголя и запрещенных веществ смешивается с запахами блевотины, жареной картошки и мыла. Музыка гремит так, что, кажется, в Главном Зале тоже слышат мощные басы. Но что бы кто ни говорил о приличие, подростки и молодежь в целом отрываться могли и любили. Моника старается протиснуться между парнями и девушками, дрыгающимися под музыку, но это становится тяжелее, особенно ближе к бару. Под конец идти вообще не представлялось возможным, и Кейн, откровенно отпихивает людей в сторону, слыша недовольное бурчание, но кто-то вдруг резко ловит ее за ворот и разворачивает на сто восемьдесят градусов. — Ты что тут забыла?! Моника улыбается, когда видит знакомую физиономию. — Кристофер! Даже не думай… — начинает говорить девушка, но молодой человек ее тут же обрывает. — Мы договорились, что ты не ходишь на подобные вечеринки без меня. Твой отец убьет… — Меня он убьет, Крис, — Моника скидывает его руку с плеча, и, скосив взгляд в сторону, замечает недовольную девицу позади. — Тебя ждут. Не беспокойся, я тут не одна. — Тогда мне стоит сломать шею этому придурку. — Это девушка, — врет беззастенчиво Моника, глядя на удивленное лицо юноши. Крис кивает как-то обреченно и берет обещание с Моники, что все будет хорошо и домой проводит он ее сам. Кейн соглашается и все же выходит к бару, где толпится народ со стаканчиками в руке. Самогон разливает высокий долговязый парень, и, завидев пока еще трезвую Монику, протягивает напиток, приятно улыбаясь. — Я Фред, а ты? — он наклоняется чуть ближе, разглядывая девушку. — Я Мишель, — Моника протягивает руку, и бармен-Фред с удовольствием пожимает ее. — Ты очень милая, — не выпуская руки, проговаривает Фред, и Кейн улыбается чуть шире. — На самом деле я очень трезвая, — Моника салютует стаканчиком и ретируется подальше от бара и колонок. На удивление, самогон оказывается не таким дерьмовым, как думает Моника, да и музыка больше не сплошной сумасшедший гул. Она чуть пританцовывает, наблюдая за остальными подростками, отрывающимися под настоящие густые басы. — Эй… Моника вздрагивает всем телом и содержимое стаканчика выплескивается на ее одежду, одежду парня, который позвал ее и на пол. Моника удивленно смотрит на лужицу под ногами, и пряный запах тут же бьет ей в нос. — Отличное приветствие, — хмыкает юноша, и Моника узнает Джона. На его белой футболке расцветает желтое пятно, как бы он не отряхивался. — Ну, хоть не вырвало с испугу, — пытается улыбнуться Кейн, и тут же ловит на себе насмешливый взгляд серых глаз. — Спасибо за предупреждение, в следующий раз возьму тазик. Они молчат чуть дольше, разглядывая в темноте друг друга. Джон отнимает стаканчик и обещает прийти с напитком, Моника безропотно кивает. Он приходит через пару минут и смотрит на нее сверху вниз, снова изучая. Где-то на подсознании Джон сравнивает ее с предыдущей девчонкой, Лией, хотя Лия была старше его на несколько лет. Но, тем не менее, она ему дала, а в этом возрасте многим подросткам серьезные отношения не светят. Но Моника ему нравится физически уже чуть больше. Ему нравятся ее темные волосы, ее мягкие черты лица, ее улыбка, самоуверенная и наглая, но такая привлекает. Ему нравится цвет ее глаз: темно-карий, граничащий с черным, но Джон был готов поклясться, что он чуть отдает голубоватым. — Насмотрелся? — Моника усмехается. — Вполне, — лаконично отвечает он и отпивает от своего стаканчика. Когда несколько порций алкоголя опрокинуто в себя, Джон и Моника более раскрепощено начинают общаться, затрагивая вполне нейтральные темы. Джон интересуется, давно ли она ворует, а Моника, давно ли Джон стал добрым самаритянином. — Потанцуем? — захмелев, Моника тащит Джона вперед, и тот заметно сопротивляется. — Я не хочу, спасибо. — Захочешь. — Моника, — ее имя приятно ложится на языке, и Джон останавливается, глядя на то, как девчонка, выпустив его руку, начинает танцевать. Она отрывается, прыгая на месте, но очень даже в такт. Джон подавляет улыбку и оглядывается, замечая знакомую рыжую макушку. Через пару минут к Джону подлетает тот рыжик, заключая друга в пьяные объятия. — Братишка, и ты тут, — пьяно дышит в ухо Йен, и Джон отшатывается. — Ты упоролся, — констатирует парень, видя блаженную улыбку на бледном лице. — Не настолько, чтобы не заметить с тобой девчонку, — Йен оборачивается и оценивающе оглядывает танцующую неподалеку Монику, а после чуть присвистывает. — Задница просто… — Завали, — устало выдыхает Джон, но взгляд сам падает на пятую точку девчонки. — Да ладно, Мерфи, не зуди, — Йен усмехается, — я просто потанцую. — Я тебе руки сломаю, — уже в спину другу усмехается Джон, но поздно. Рыжеволосый, словно языки пламени лизнули волосы, Йен нравился всем девушкам без исключения, а еще он был умным и обаятельным, что привлекало лиц постарше. Когда они познакомились, обоим было по восемь и Мерфи, с виду тихий и безобидный, надирал зад тем, кто обижал болезненного с виду Йена. Правда, вскоре выяснилось, что Йен совсем не болен, и вполне может постоять за себя, но дружба у них уже завязалась, и оба парня были довольны этим фактом. А еще Мерфи знает маленький секрет Йена, и потому спокойно смотрит, как тот подкатывает к девушке. Но вот уже на танцполе новое лицо, неизвестный чувак, прижимающийся недвусмысленно к Монике, и Джон наблюдает, как Йен бросает на нее взгляд и что-то шепчет, кидая недвусмысленные взгляды в сторону Джона. — Утырок, — выдыхает Мерфи, когда видит, как смеется Моника. Йен усмехается, его оценивающий и пристальный взгляд улавливает Джон и делает еще пару глотков белесого напитка, именуемого самогоном. В свою очередь рыжеволосый как можно незаметнее показывает большой палец, дав, наконец, оценку Моники и полностью ее одобрив. Моника с Йеном подходят ровно через одну песню, выхватывая стаканчики их рук проходящих мимо девчонок младше них. Моника смеется, подаваясь ближе к Мерфи. Джон чувствует запах алкоголя и духов. — У тебя милый друг, — перекрикивает девушка музыку, и Мерфи кивает. — Так только кажется, поверь. — Не, не верь этому лупоглазому, — Йен обнимает друга за шею, хохоча. — Он чертовски… — Йен! Куда ты делся? — к ним подходит еще одна компания. Высокий темнокожий парень в черной футболке, обращающийся как раз таки к Йену, рыжеволосая прелестница, обнимающая красавчика-блондина, который был, кажется, увлечен чем угодно, кроме своей девушки. — Хэй, Дерек, смотри кто тут, — Йен толкает Джона чуть вперед, тот салютует стаканом. — Бро, мы тебя потеряли, — Дерек смеется, ненароком оборачиваясь к рыжеволосой девушке. — Тот же вопрос. Куда ты-то делся? — Взялся за ум, — Джон поджимает губы, когда ловит на себе взгляд блондина. А затем внимание блондина, по имени Альберт, и Дерека приковывает новая жертва. — Привет, — первым говорит Дерек и протягивает руку. — Я Дерек Молвилль. — Привет, Моника. — Альберт, — кивает блондин и чуть сжимает плечо своей девушки. — А это Лия. — Очень приятно… — Ты девушка Джона? — в лоб спрашивает Дерек, на что Моника удивленно моргает. Ситуацию спасает Йен, будто по волшебству достающий алкоголь. В его руках поднос с шестью стаканами, и он, задорно улыбаясь, предлагает выпить за встречу. Джон берет стакан последним. Окидывает взглядом танцпол, и острое желание уйти охватывает его очень быстро. Он молча уходит, кидая прощальный взгляд на улыбающуюся Монику и смеющегося Йена. Друг его поймет, а девушка… Ну, значит, она не его судьба. Мерфи фыркает про себя. Он уже у выхода, когда чувствует чужую ладонь на плече. — Ты ведь знаешь, что оставлять девушку одну — некрасиво? Джон ухмыляется, сверля глазами Монику. Она поджимает губы, глаза у нее пьяно, но счастливо светятся, и Джон предлагает проводить ее до нужного корпуса. — Не стоит, — она смеется, но крепко обхватывает руку Джона и тащит куда-то в сторону. Джон с удивлением обнаруживает себя на площадке с огромным окном-иллюминатором, из которого видны звезды и Земля. Огромный синий шар еще крутится у них под ногами, но ничего, кроме досады, родная планета у Мерфи не вызывала. Ему никогда не спустится вниз, не понять, чем пахнут океаны и леса, да и вообще, звезды, те, что дальше, казались более волшебными, чем голубая, забытая Богом планета. — Я бы хотела в эту пропасть, — Моника также разглядывает шар, не отрываясь и даже не моргая. Джон внимательно вглядывается в нее, словно в самую глубокую пропасть, самый темный и далекий уголок космоса. Что-то почти необъяснимое, детское, капризное и приторное заставляет его стоять вот так: то вглядываться в пылающую радиацией Землю, то в новое лицо в его жизни. Дурак. — Я бы не особо хотел сжариться на радиоактивной планете, — хмыкает Мерфи, заставляя себя пялиться куда-то в бездонную тьму космоса. — Да, может быть. А может, планета уже пригодна к жизни. — Кейн так говорит? Я слышал, отец рассказывал про него, — Джон чуть поежился, вспоминая маниакальный взгляд мистера Мерфи, который почему-то безотчетно и безосновательно практически поклонялся Кейну. Моника усмехается. Отец встает у нее перед глазами, поджимая губы и тихо высказывая недовольство в отношении своей дочери. В его глазах скользит усталое безразличие. — Не знаю. Не интересуюсь политикой Ковчега, — Моника неловко улыбается, ловя на себе взгляд парня. Ей явно нравится, что он долго не отводит глаз, а еще это заставляет сердце странно сбиваться с ритма. Они говорят о Земле оставшийся вечер, делятся скромными познаниями и смеются, потому что Земля кажется жутко далекой и недоступной. — Я провожу тебя, — Джон говорит твердо, но девушка только игриво улыбается. На секунду она забывает, что воздух ей все же нужен, когда обнимает его. Джон теплый, и пахнет от него карамелью и хвоей, и совсем не чувствуется запаха алкоголя. Моника вдыхает судорожно, когда его большие ладони ложатся ей на талию и притягивают чуть ближе. Эта секунда кажется обоим до смешного неправильным. Но ни один из них не собирается это заканчивать, прерывать тонкую, невесомую нить, какую люди обнаруживают лишь раз в жизни. Полное взаимопонимание. Дверь распахивается в конце коридора, и молодые люди отскакивают друг от друга. Глаза Мерфи застывают на незнакомце, который, впрочем, не обращает на него никакого внимания. — Идем, — его приказ обращен к Монике, и девушка, даже не взглянув на Джона, устремляется к выходу. Мерфи смотрит ей в спину, едва ли замечая никуда не спешащего юноши. — Не трогай ее, — еще один приказ, теперь уже обращенный к Джону. — Понял? — Не твоего ума дело, — скалится юноша, но натыкается на смеющийся взгляд. — Поверь, парень, это выйдет тебе боком. Незнакомец быстро удаляется, оставляя Мерфи наедине со звездами и родной планетой.