A tout prix

— Странно, — мама прищурила глаза, держа в руках градусник, — температуры вроде нет. Я пожала плечами, натягивая тёплое одеяло повыше. — Оставайся в кровати, — произносит она, целуя меня в лоб. — Я принесу тебе чай. — С лимоном, пожалуйста. Я громко кашляю, симулируя признаки наличия вируса в моем совершенно здоровом организме. Ненавижу врать, но обстоятельства прошедшего дня вынудили меня это сделать. В школу сегодня я точно не собиралась. Как только мама тихо прикрывает за собой дверь, я откидываю одеяло в сторону, выдыхая. Не думала, что это сработает. Телефон на тумбочке неожиданно завибрировал и я, с трудом дотянувшись, разблокировала его. Пара сообщений от оператора и пропущенных от папы. Я пролистала вниз, замечая непрочитанное сообщение от Вероники, которое она прислала ещё вчера вечером. Телефон разрядился и выключился, а включила я его только ночью, даже не заметив этого сообщения.

«Почему ты не пришла?»

Я пару минут недоумеваю и не понимаю, что она имеет в виду, но вспоминая, что должна была сходить с ними в кафе вчера, в отчаянии прикрываю глаза. Неудивительно, что я забыла. Выключаю телефон, кладя его обратно на тумбочку. Я понятия не имею, что ей ответить. Слышу как наша машина отъезжает от дома и понимаю, что папа уже уехал. Наверное, с машиной не было каких-то существенных проблем, поэтому ее так быстро и починили. Дверь в мою комнату немного приоткрывается и я быстро натягиваю одеяло до шеи. Голова моего брата просовывается сквозь, как мне кажется, совсем небольшую щель и я выдыхаю, выжидающе смотря на него. — Я знаю, что ты не больна, — он проходит внутрь, прикрывая дверь и останавливаясь на середине комнаты. — Будешь мыть за меня посуду всю следующую неделю. — Что? Я вспыхиваю, освобождая руку из-под одеяла. Что он придумал? — Я ведь могу и маме рассказать, - он хитро улыбается, снова открывая дверь, — а тебе это вряд ли нужно. Я быстро хватаю подушку и, пытаясь рассчитать силу удара, бросаю ее в сторону надоедливого брата. Фред вовремя закрывает дверь. С губ срывается тихий стон. Он уходит, а я пялюсь на закрытую пару секунд назад дверь, даже не успевая сказать то, что хотела. Серьезно, он когда-нибудь вырастет? Я ложусь набок, поворачиваясь к покрытой светло-голубой краской стене. Задвинутые шторы продолжали препятствовать попаданию дневного света в мою комнату, поэтому здесь все ещё было достаточно темно. Эта темнота, заполонившая комнату, заставила меня прикрыть глаза, снова пытаясь уснуть. И я ничуть не удивилась, когда сделать это у меня, конечно же, не получилось.

***

— Не могу поверить, что с ней это случилось, — яро жестикулируя, папа громко пытался объяснить что-то, когда на следующее утро я, собрав все свои силы в руки, поднялась с кровати, решив все-таки отправиться в школу. На кухне, как всегда, очень приятно пахло и я впервые за последнее время почувствовала себя действительно голодной. Мне кажется, что я могу съесть слона. Я кивнула, приветствуя обоих родителей и, тихо присев за стол, сразу же принялась за еду. Я будто голодала неделями. Папа выглядел слишком расстроенным в такое раннее утро. По утрам он обычно пребывает в самом прекрасном расположении духа. Это не сравнится даже с Фредом, который минуту назад забежал на кухню с улыбкой от уха до уха. Знает же, что грязную работу по дому за него теперь выполнять придется мне. — Как ты говоришь ее звали? — мама медленно опускается на стул, стоящий рядом с отцом, и снимает уже запачкавшийся в муке фартук, бросая его на подоконник. Я перевожу взгляд на папу, ожидая ответа. А я ведь даже понятия не имею, о чем они говорят. — Элис Купер, — папа откладывает газету на край стола и устало вздыхает, потирая переносицу. — Скай, ты же знаешь Бетти? Я перевожу полный удивления взгляд на папу, когда он протягивает мне газету, указывая пальцем на заголовок статьи, что находится на первой странице. Я удивляюсь, потому что статьи о политике и всех “жизненно-важных проблемах”, связанных с ней, обычно публикуют на последней. Не знаю почему, может, потому что до последней страницы никто практически никогда не доходит? И зачем отцу спрашивать меня о Бетти? Все становится на свои места, когда я откладываю вилку, притягивая газету поближе к себе. Руки начинают предательски трястись, а гадкое тягучее чувство в животе разрастаться с новой с силой, когда до меня наконец доходит, что произошло. Эта женщина была матерью Бетти и вчера утром она последний раз видела свою любимую дочь. Я хмурюсь, пытаясь не подавать виду, что знаю больше, чем они. Скорее всего, когда шериф начнёт опрашивать всех жителей этого маленького города и я наконец осмелюсь рассказать ему то, что видела, он сразу же позвонит моим родителям, чтобы сообщить об этом. Точно сообщит. Это даже не обсуждается. Но я почему-то все равно скрываю от них то, что уже второй день сжирает меня изнутри, не оставляя шанса нормально дышать, и самое главное, что в моей голове даже на секунду не возникает мысль о том, что я могла бы поделиться с ними этим своим секретом. Если честно, к черту такие секреты. — Да, я знаю Бетти, — я отодвигаю газету подальше, пытаясь проглотить кусок вкусного блина, застрявшего в горле. Есть я больше не хотела, поэтому снова стала ковыряться вилкой в тарелке, не в силах больше проглотить и кусочка. — Бедная девочка, — мама искренне произносит, снова вставая со своего места и подкладывая Фреду добавки. Он сразу же принимается за еду, с аппетитом уплетая уже вторую порцию. Хотя бы у него все хорошо. Ещё минуту я сижу, не в силах принять только что всплывшие факты. Я прикрыла глаза, представляя, что бы было со мной, если бы вот так в один день я потеряла маму навсегда. Больше не смогла бы услышать ее мягкий голос, который в детстве каждый вечер с особым трепетом пересказывал мне наизусть заученные сказки о счастливых и по уши влюбленных принцессах. Я больше не смогла бы посмотреть в ее прекрасные глаза, наполненные добротой и таким понимаем, что, казалось, могло обогреть всех людей на этой земле. Вот только у меня, к счастью, ещё есть такой шанс. А у Бетти уже никогда не будет. Какой-то наглый тип грубо отобрал его, втоптав в землю. И найти его под слоем песка, как я свои очки, было уже невозможно. Я открываю глаза, а папа продолжает читать статью вслух, действуя мне на нервы. Лучше бы он читал свои дурацкие статьи о политике, и я бы спокойно пережила это утро, так и не узнав, свидетелем чьего убийства стала. Хотя в школе, скорее всего, все уже давно говорят об этом. Перед глазами появляется образ Бетти, что лежит на кровати, а ее плечи то и дело содрогаются, потому что она плачет и не может остановиться. Я бы тоже плакала. Так сильно, как никогда раньше. Бетти была последним человеком, кто заслуживал такого. Именно с ней я познакомилась в первый день учебного года и именно благодаря Бетти я более-менее свыклась с тем, что мне пришлось переехать. Девушка, наверное, и сама не догадывается. Но я обязана ей за все, что она для меня сделала. И сейчас, сидя за этим столом и слушая записанные показания людей, которые случайное нашли тело, я клянусь себе, что сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь девушке. Потому что это Бетти Купер. И даже зная ее всего лишь около трёх дней, я с уверенностью могу сказать, что она поступила бы точно так же. — Ты уверена, что тебе уже лучше? — мама обращается ко мне, тревожно осматривая с ног до головы. — Ты такая бледная. Я устало вздыхаю, думая над тем, как выгляжу. Наверное, не очень-то и хорошо, раз даже мама мне это сказала. — Ты можешь остаться дома, если чувствуешь себя плохо. — Все в порядке, — чуть ли не перебиваю ее. Я выдохнула, гадая, как у меня все ещё хватает сил сидеть на стуле. — Правда. Мама снисходительно улыбнулась мне и снова отвернулась к столу. Она сдалась, но в ее взгляде я продолжала читать недоверие. Она знает, что что-то не так. Но все же я так и осталась сидеть там, ожидая пока папа дочитает эту ненавистную мне статью, которая, казалось, растянулась на все пять страниц городской газеты, и отвезёт до школы, потому что гулять настроения у меня совершенно не было. Как, собственно, и идти в школу.

***

Заходя в ещё полу пустой класс, я тихо торжествую, замечая, что Арчи уже пришёл. Следую в его сторону и присаживаюсь на стул, тем самым занимая место рядом. Бросаю портфель около парты и кладу руки на твёрдую поверхность, нервно стуча пальцами по ней. Нужно поговорить. — Как Бетти? Я мысленно ругаю себя всеми возможными словами, потому что в такой ситуации, я задала самый глупый вопрос, который только могла придумать. Конечно ей плохо, Скай. Все бы чувствовали себя плохо. Арчи подымает на меня глаза и я понимаю, что он совсем не удивлён вопросу, что я минуту назад выпалила. В школе, наверное, и правда все уже об этом знают. Шепчутся друг с другом на переменах и обсуждают произошедшее, даже не задумываясь, что в этот момент может чувствовать сама Бетти. Никто не задумывается, просто потому что никогда не оказывался в такой ситуации. Ривердейл городок маленький, поэтому знает об этом не только школа. Знает уже, конечно, весь город. — Держится, — Арчи вздыхает, оттягивая челку, — но я не думаю, что ее хватит надолго. Я внезапно задумываясь над тем, что чувствует Арчи сейчас. Бетти является его лучшей подругой на протяжении уже многих лет, он наверняка встречался с ее матерью очень много раз, когда бывал у них дома. Это ужасное горе с Бетти разделяет не только ее отец, но и все люди, знающие ее. И это, наверное, должно помочь ей. Хотя я так и не думаю. Я медленно оглядываю людей, присутствующих в классе. Никого из своих знакомых я не вижу. Даже Джагхеда, хотя биология у нас совмещена. Я кривлюсь, вспоминая, что сегодня снова должна буду провести время с этим парнем. Мне все ещё нужно идти туда после уроков? Потому что Бетти уж точно вышла из строя. Запоздало задребезжал звонок и я медленно повернулась к доске, ожидая увидеть миссис Кэрролл, с гадкой улыбкой на лице заходящую в класс и придерживающую стопку наших тестов, написанных на прошлом уроке. Но этого, почему-то не происходит. Вместо неё в классе появляется мужчина примерно одного возраста с моими родителями и, беря в руки синий маркер, уверенно выводит своё имя на доске. — У нас разве не биология? — я легко дергаю Арчи за плечо, тихо задавая вопрос. Только он приоткрывает рот, собираясь что-то сказать, как мужчина поворачивается к нам лицом, небрежно бросая маркер на стол. — Здравствуйте, дети, — я перевожу взгляд на доску, читая его имя. — Я ваш новый учитель биологии. Мистер Адамсон, а именно так его звали, начинает новую тему, говоря что-то об основных понятиях генетики, а никто даже не спрашивает, почему миссис Кэрролл больше нет в школе. Мистер Адамсон не собирается объяснять, а я радуюсь, что вчерашний тест, написанный нами откровенно говоря плохо, навсегда останется лежать в сумке миссис Кэрролл рядом с сотнями таких же ненужных бумаг. Наверное, не только я ее невзлюбила. Вытаскивая из портфеля блокнот на спирали и тонкую синюю ручку, купленную на прошлой неделе, начинаю записывать конспект, пытаясь отбросить навязчивые мысли о Бетти и ее матери. Как бы это глупо не звучало, но я расцениваю уход миссис Кэрролл и потерю этого злополучного теста, как второй шанс, данный мне, чтобы я наконец начала учиться. И я безусловно собираюсь воспользоваться им.

***

Я медленно бродила по пустынному коридору, раздумывая над тем, что мне делать. Школа давно опустела и мне казалось, что я нахожусь здесь одна. Было настолько тихо, что мои шаги отдавались эхом по всей школе. Может быть, Джагхед тоже уже ушёл? Тогда мне не придётся переживать все девять кругов ада, находясь с ним в одном кабинете. Мне кажется, что я и десяти минут не выдержу. Как бы там ни было, Бетти не успела поделиться со мной ключом от кабинета, поэтому даже если я и хотела туда попасть, просто не смогла бы. Наверное, у Джагхеда тоже есть ключ, но мне почему-то не кажется, что он поспешит впускать меня внутрь. Подходя к кабинету, я легонько стучу в дверь, поправляя съехавшую с плеча сумку. Ответа не следует и я повторяю свои действия. Подхожу поближе к двери, прислушиваясь. Я слышу звук набирания текста на клавиатуре. В кабинете точно кто-то есть. Но он по какой-то непонятной мне причине, даже не сдвигается с места. В любой другой день я бы грубо ударила ногой дверь, ругнувшись про себя, и обернулась, уходя подальше от этого места. Но сегодня я пребывала в особом настроении и была на все сто процентов уверенна, что не уйду отсюда, пока не узнаю, чем вызвано такое отношение парня ко мне. Я никогда не понимала таких людей. Тех, кто по какой-то непонятной окружающим причине обижен на весь мир и даже не хочет попытаться скрывать это недовольство глубоко в своём темном и одиноком мире. Они считают, что намного лучше срываться на других ни в чем неповинных людей, даже не зная, что происходит у них внутри. Я с уверенностью поставила бы Джагхеда Джонса на первое место в этой категории. Вспыльчивый, одинокий и грубый. И знание этих фактов уже заставляет меня ненавидеть его. — Я знаю, что ты там, — громко говорю, снова стуча в дверь. Интересно, он думал, что я настолько глупая? Когда он открывает дверь, все, что я хотела ему высказать, исчезает, словно вода в раковине. Отлично, Скай, ненадолго же твоего внезапного порыва уверенности хватило. Я делаю шаг вперёд, намекая, что хочу пройти внутрь, но парень лишь загораживает мне проход, не впуская. — Что ты здесь делаешь? Серьезно, это его любимый вопрос? Потому что я могу поклясться, что он уже задавал его мне сто раз. Я нервно вздыхаю, не зная куда деть свои руки. — Бетти предложила мне помогать вам, — я наконец перевожу взгляд с пуговицы его джинсовой куртки на лицо. — Может впустишь? Не знаю, на что я надеялась. Глупенькая. — Бетти сейчас нет, — спасибо, что сказал, — а я тут и сам справлюсь. Я издаю какой-то непонятный стон, то ли от глубокого отчаяния, то ли от обиды, застрявшей у меня в горле. — Ты знаешь, где она живет? Я даже не особо задумываюсь над вопросом, когда задаю его. У нее хватает и старых друзей, которые наверняка уже окружают девушку всевозможной заботой. Я не знаю, наверное, мне просто хочется, чтобы она знала, что и мне не все равно. Потому что когда людям не все равно на меня, я хочу отвечать им взаимностью. Чего не скажешь о Джагхеде. — Конечно, — он усмехается, смотря на меня. Мне кажется, что между нами океаны и я никогда не смогу быть достаточно близко, чтобы разглядеть в нем нормального человека. — Но я тебе не скажу. Я должна была удивиться? — Но я могла бы... — Я так не думаю, — он хватает меня за плечо, отодвигая подальше. Громко хлопает дверью, запирая ее изнутри, а я ещё десять минут стою на месте, не в силах переварить то, что сейчас произошло. Кто вообще дал ему право так со мной разговаривать? Обескураженная и разочарованная, я выбежала из школы, желая побыстрее оказаться дома. Мне нужно было успокоиться. Огромные ветвистые деревья заслоняли фасады домов, когда я быстро шла по пустынной аллее по направлению к моему дому. В этот день мне постоянно мерещились странные шорохи и я поскорее спешила обернуться, чтобы удостовериться, что за мной никого нет. Мне не хочется думать об этом, но ненароком кажется, что в один момент я могу просто сойти с ума, шарахаясь каждого темного силуэта в людных переулках. Прямо как все те люди, которые лицом к лицу сталкиваются со смертью и теряют возможность здраво продолжать свою обычную и безопасную жизнь. Прямо как те люди, появляющиеся в малобюджетных сериалах, что крутят каждый субботний вечер. Вот только в этих сериала, как правило, играют совершенно здоровые актеры, проблемы которых никогда не сравнятся с проблемами их персонажей. А я была человеком. И боюсь, что просто так выбросить все случившееся из головы, у меня уже не получится. Толкаю калитку, проходя во двор. Все были дома. — Всем привет! — кричу, закрывая входную дверь. Бросаю портфель на пол, предварительно достав из кармана телефон. Фред сразу же появляется передо мной и я даже не успеваю сдвинуться с места, когда он бросает в меня кухонное полотенце. Я чуть было не забыла. — Удачи. И в этот момент я снова ненавижу его. Мама сидела на диване в гостиной, смотря какую-то кулинарную передачу и записывая очередной рецепт. Папа работал в своем кабинете. Все было на своих местах. Я надела перчатки, выдавливая немного моющего средства на губку. В нос ударил запах яблока и я поморщилась, беря в руки первую тарелку. Мытьё посуды было самым ужасным занятием для меня, от которого я всегда была не против ускользнуть. Но к моему огромному счастью, посуды сегодня было немного и я быстро справилась с ней. В моей комнате было слишком жарко. По крайней мере мне так казалось. Я вытерла лоб рукой и снова открыла окно нараспашку, вдыхая свежий воздух. Мне внезапно так сильно захотелось поговорить с Рейчел. Как в старые времена еще в Чикаго, когда минуты на моем телефоне заканчивались слишком быстро и я каждые три дня должна была пополнять свой счёт. Я перерыла оба кармана на моих джинсах, но телефон так и не нашла. Осмотрев свою комнату быстрым взглядом, я вспомнила, что оставила его на кухонном столе и поспешила вниз, чтобы забрать. Но телефона там, конечно же не оказалось. Я прошла в гостиную, замечая там маму. — Мам, ты не видела мой телефон? Она перевела взгляд на меня, улыбаясь. — Кажется, Фред взял его. Мигом сорвавшись с места, я побежала на второй этаж. Только бы он не залез в галерею. Я слышала, что мама спросила меня, все ли в порядке, но мне нужно было спешить, чтобы избежать проблем. Комната в спальню Фреда была открыта и я залетела в нее как ошпаренная. Самого брата там почему-то не оказалось и я подошла к его столу в надежде, что он оставил телефон там. Ни в ящиках, ни под подушкой, ни под матрасом, на тот случай, если он хотел его спрятать, телефона не оказалось. Я разочарованно поплелась обратно в свою комнату, раздумывая над тем, куда он мог уйти и зачем ему понадобился мой телефон. Насчёт второго и думать не стоило, он мог взять его просто, чтобы позлить меня. Это же Фред. Громко хлопнув дверью, зашла в комнату, руками держась за голову. Я слишком волновалась, поэтому голова начала сильно болеть и, присев на край кровати, я сбросила свои кеды. Уже собиралась снова спуститься вниз, как вдруг подошла к окну, прищурив глаза. Не может быть. Мой телефон мирно покоился на подоконнике там, где я обычно его и оставляла. О, так Фред решил вернуть его мне, прежде чем испариться? Мило с его стороны. Я со страхом разблокировала его, введя свой пароль из шести цифр. Просто уверена в том, что Фред его знает. Иногда мне кажется, что он все обо мне знает. Я прекрасно знала, что брат пойдет на любые действия, лишь бы насолить мне. Наверное, поэтому даже и не удивилась. Я крепко зажмурила глаза, пытаясь понять, что только что случилось. Все до единого фото были полностью удалены с моего телефона и мне не нужно было обладать какими-то лишними знаниями, чтобы понимать, что восстановить их было уже невозможно.

***

«Почему ты никогда не отвечаешь, Моника?»