Mirror Tricks / Зеркальные Фокусы

Эмма сидела за кухонным столом и скучающе разглядывала стены. Дурацкий цвет раздражал, но у неё не было времени затевать ремонт. Она сжала обеими руками кружку с давно остывшим, нетронутым кофе. Вокруг стояла ставшая уже привычной тишина. Генри навещал её всё реже, даже не смотря на то, что новый дом находился всего лишь в пяти минутах от особняка Реджины. Скорее всего, поведение сына было связано с постоянным присутствием Крюка, который, к слову говоря, тоже сегодня не показывался. Её взгляд остановился на настенных часах. Была суббота, стрелки неумолимо приближались к обеденному времени. И, пожалуй, это первый раз за многие месяцы, даже годы, когда она за несколько часов ни с кем не обмолвилась ни словом. Вчерашний день Эмма провела в офисе шерифа. Встречала каждый телефонный звонок обречённым стоном и нетерпеливо ждала пяти часов, чтобы можно было свалить домой. После инцидента в лофте Мэри-Маргарет её похмелье ухудшилось настолько, что даже пришлось поставить на ночь ведро рядом с кроватью. Теперь же, когда она почти пришла в себя, звенящая тишина здорово действовала на нервы. Очевидно, пират продолжал игнорировать её. Реджина, похоже, делала то же самое. Когда она выбежала из лофта, на её лице читалось выражение бесконечной муки. Эмма даже подумать не могла, что когда-нибудь увидит что-то подобное, но факты говорили сами за себя. Прошло двадцать четыре часа, а Реджина, кажется, до сих пор не успокоилась. Ещё одна странность, которая не скрылась от Эммы, заключалась в том, что реакция Реджины на поведение Королевы была очень похожа на реакцию Крюка. Но куда более странным было то, что из-за чувств Реджины она переживала больше, чем из-за пирата. Эмма вытащила из кармана джинсов сотовый и положила на стол. За весь день ей пришло только одно сообщение — от Чарминга, который невинно интересовался, вышла ли она из текильной комы. Убедившись, что телефон хранит скорбное молчание, она нажала на значок «homе». В качестве обоев на экран выступала общая фотография из закусочной. Как-то вечером Эмма попросила Бабушку щёлкнуть их на память. Она сидела в кабине, зажатая между Снежкой и Крюком, а напротив расположились Реджина, Генри и Чарминг. Все они улыбались, а на столе лежали недоеденные бургеры и жирная картошка фри. Эмма очень любила эту фотографию. Каждый раз, доставая сотовый, она вспоминала, какой большой путь проделала с того далёкого дня, когда Генри постучался в дверь её бостонской квартиры. Изображение померкло, и Эмма провела пальцем вниз, чтобы разблокировать экран. Взгляд зацепился за Крюка, что и говорить — настоящего красавчика. Она думала, что его сияющий от счастья вид вызовет улыбку, но вместо этого её внимание отчего-то привлекли часы, которые, казалось, затикали ещё громче и многозначительнее. А потом и вовсе переключилось на изображение Реджины, которая улыбалась сдержанно и, в отличие от остальных, выглядела напряжённой. Она как будто сомневалась, может ли быть частью этого маленького праздника, но всё-таки улыбалась, из-за чего выражение её глаз казалось мягче. Одного взгляда на нервно приподнятые уголки пухлых губ, подкрашенных красной помадой, хватило, чтобы Эмма почувствовала, как сама начинает невольно улыбаться. Было что-то удивительное в том, как простая улыбка может кардинально изменить выражение лица Реджины. Когда она не хмурилась, не дёргалась, не называла её идиоткой, выглядела намного моложе. При этом у неё менялась даже поза, будто улыбка делала её выше. А её глаза? Эмма не могла отвести взгляд от прекрасных, осторожных глаз. Сердце Эммы бешено заколотилось, и она замерла, позволив себе раствориться в теплоте, наполнявшей душу каждый раз, когда смотрела на фотографию. А потом подняла голову и встретилась с до боли знакомыми тёмно-карими глазами. Схватившись за сердце, Эмма откинулась на спинку стула. — Божечки! Королева дерзко вздёрнула подбородок и ухмыльнулась. — Здравствуй, дорогая. — Какого чёрта?! — воскликнула шокированная Эмма. Появления Королевы были сродни ударам под дых. — Ты что, не можешь постучать, когда появляешься?! — Я — Королева, — она чинно сложила руки на коленях. — Королевы не стучат. — Тогда найди кого-нибудь, кто бы трубил в горн, оповещая о твоём прибытии, — проворчала Эмма. — Ты не можешь так появляться. Рано или поздно я из-за тебя заработаю сердечный приступ. — Ой, брось, Эмма. Ты знаешь, я никогда не причиню тебе вреда, — отмахнулась Королева. В её голосе звучали привычные насмешливые нотки. — Я просто хотела поздороваться. Эмма покосилась на неё. Последний раз, когда они виделись, Королева выставила из квартиры Крюка и Реджину, а потом призналась, что появляется с одной-единственной целью — досадить своей доброй половине. После такого с трудом верилось, что она пришла обмениваться любезностями. — Отлично, — нахмурилась Эмма. Встала из-за стола и, подхватив кружку, направилась к раковине. — Ты поздоровалась. Что-нибудь ещё? — Не обязательно всё воспринимать так буквально, — Королева проводила её взглядом. — Я заскочила поболтать. Эмма выплеснула содержимое в раковину, отбросила кружку и резко развернулась. — Я не хочу с тобой болтать. — Почему? — на лице Королевы промелькнула тень боли, заставившая Свон невольно вздрогнуть. — Ох. Из-за вчерашнего? — Да, из-за вчерашнего, — отрезала та. — Ты очень доходчиво дала понять, что именно тебя удерживает в городе, но почему-то продолжаешь считать, что я захочу с тобой разговаривать. — Даже не знаю, что тебе ответить, — Королева задумчиво закусила губу. — Ты же разговариваешь с Реджиной. — Да, но Реджина против меня ничего не замышляет. — Так и я нет, — возразила Королева. — Мне нравится делать несчастной Реджину, но это не мешает мне наслаждаться твоим обществом. Эмма сузила глаза. — Ты замышляешь против неё. А она моя подруга. Я на её стороне, не на твоей. — Ой, Эмма, пожалуйста, — Королева закатила глаза. Нахмурилась. — Не надо выбирать стороны. Это только всё усложнит. — Всё и так довольно сложно, Ваше Величество, — Эмма не без удовольствия отметила, как подскочила Королева, явно поражённая резкой интонацией. Её щёки внезапно побледнели. — Боже, ты понятия не имеешь, что творишь, верно? Королева нервно облизнула губы. — Я… Что? — Не строй из себя дурочку. Ты всех путаешь. Тебе нравится быть затычкой в каждой бочке. Но ты даже представить не можешь, чем мне грозят твои выходки. Ты не знаешь, с чем мне придётся столкнуться, когда ты уйдёшь. Удивительное дело, но Королева явно почувствовала облегчение. На её лице снова появилась хладнокровная, высокомерная маска. Пухлые губы искривила снисходительная улыбка. — Ты про то, что тебе придётся объясняться с пиратиком? — Нет. Не в моих силах что-то объяснить. После того как Крюк увидел нас с тобой вместе, он меня игнорирует. Королева приподняла брови. — Какая жалость. — Слушай, ты можешь прекратить? Пожалуйста? — Эмма вздохнула. Прислонилась спиной к раковине. — Это больше не весело. Ситуация изменилась. Мне понравилось проводить с тобой время. Правда. Но если ты собираешься вставать между мной и семьёй… — она покачала головой. — Я не могу этого допустить. — Твоей семьёй? — голос Королевы по-прежнему звучал весело и ласково, но в нём так же слышалось любопытство. — Ты о родителях? — О них, — подтвердила Эмма. — А ещё о Крюке. И Реджине. Королева недоверчиво посмотрела на неё. — Ты считаешь Реджину своей семьёй? — Разумеется. У нас общий сын. Реджина занимает в моей жизни огромное место. Мне следовало тебя остановить, когда ты пыталась выбесить её, но должна признать, что тогда было весело. А теперь… — она замолчала, покачала головой. — Реджина очень много для меня значит, — добавила тише, избегая смотреть Королеве в глаза. — Ты это знаешь. Всегда знала. Не говори мне, что хочешь причинить ей боль, не надо, потому что я тебе этого не позволю. Королева нахмурилась. Эмма не поднимала глаз, но почти физически ощущала на себе тяжёлый взгляд. — Ты правда признаёшь это? — женщина говорила тише, чем обычно. — Что я признаю? — Свои… чувства. Эмма закатила глаза. — А есть смысл отрицать? Как будто ты этого не знала. — Нет. Но ты так забавно отнекивалась. Уже не первый раз за прошедшие пару недель Свон озадаченно нахмурилась. Оттолкнувшись от раковины, она, внезапно опустошённая, не спеша подошла к столу и рухнула на стул. Королева улыбнулась в ответ. — Завязывай, ладно? — Эмма уронила голову на сложенные ладони. — Ты вчера была конченной засранкой. И не милой, очаровательной засранкой, над поведением которой я могла бы потом посмеяться. Ты реально перешла все границы. Если ты будешь так себя вести, я не стану тебя защищать. Сидевшая напротив Королева растерянно заморгала. — Кажется… ты серьёзно. — Ага, — буркнула Эмма. — Ты ведь знаешь, мне нравится, что ты рядом, но вчера ты зашла слишком далеко. — Мне кажется, ты слишком остро реагируешь, мисс Свон. — Нет. На этот раз точно нет. До сих пор я была слишком снисходительна к тебе. Не реагировала на твои выходки, так что, наверное, получила по заслугам, но, божечки, тебе вообще всё по барабану, — тараторила Эмма, но если бы подняла глаза, то увидела бы, что Королева смотрит на неё, словно на пьяное в зюзю мифическое существо, только что вышедшее из дремучего леса. — Что такого ужасного случилось? — скрыть обеспокоенные нотки не вышло, и Королева вздрогнула, как только вопрос сорвался с её языка — не надо было показывать, что ей не всё равно. Это не входило в её планы. К счастью, Эмма была слишком увлечена своими мыслями и ничего не заметила. — Крюк собирается меня бросить, — она со стоном подняла голову. Королева закатила глаза. — Эмма. С чего ты взяла? — Просто знаю! — громко сказала та, ударив ладонями по столу. — Я давно наскучила ему вместе со своими бесконечными проблемами. Я предпочитала не замечать, но… — из её груди вырвался вздох. — Но теперь, когда ты провоцируешь его на ревность, появилась причина. Он может обвинить тебя. Или даже меня. И он меня бросит. Эмма подсознательно настроилась на язвительные замечания и ироничные взгляды, но Королева сидела молча, с мрачным выражением лица. — Ты меня не обвинишь? — спросила наконец она. Эмма ответила не сразу. — Нет. — Почему? — Потому что я сама виновата, — пожала плечами Эмма. — Ты была… права. Крюк никогда не был хорош для меня. Мы никогда по-настоящему и не были вместе. Он просто показался лучшим из худших, вот я и решила дать отношениям шанс. И вот. Крюк от меня устал, но мне плевать, — она помолчала. — Это делает меня плохим человеком? Королева насмешливо фыркнула. — Ты спрашиваешь не того человека, дорогая. — Я серьёзно, — не унималась Эмма. — Если кто и должен разбираться в таких вещах, то только ты. Давай… ты моя должница. Скажи правду. Если бы Королева задумалась над её словами, она бы обязательно спросила, что именно задолжала. А потом, рассмеявшись прямо в лицо, выдала бы, дескать, да, Эмма очень и очень плохая. Самая худшая. В конце концов, она бы выскользнула за дверь, преисполненная ликованием от мысли, что в мире есть ещё один человечек, такой же одинокий и несчастный, как она сама. Но Королева не задумалась. — Разумеется, нет, — со вздохом ответила она. — Тогда почему мне нет до Крюка никакого дела? — Ты ошибаешься. Тебе не всё равно, — возразила Королева. — Просто ты не любишь его. — Но я была уверена, что люблю, — застонала Эмма. — Пока ты не появилась. — Я должна воспринимать это как комплимент? — Королева попыталась вернуть привычную для них обеих игривую манеру общения, но было очевидно, что это не совсем искренне. Она давно сбросила все маски и, если Эмма не сбежала с криками, увидев её настоящую, возможно, стоило посмотреть, куда выведет кривая. Эмма прохладно улыбнулась. — Если хочешь. Её зелёные глаза казались сегодня темнее. И Королеве было больно видеть её такой. Даже вчера, когда Эмма больше тяготела к общению с тазиком, она не вела себя так. Сердце Королевы сжалось от необычного чувства, такого давнего и забытого, что она даже не сумела распознать его. — Дело не в Крюке, — произнесла Королева тихо. Эмма посмотрела на неё. — Нет, — призналась со вздохом. — Не совсем. — Знаю, что ещё пожалею об этом, — Королева склонилась ближе, — ты не пыталась с ней сегодня связаться? Мгновение Эмма молчала, размышляя, а не лучше ли будет притвориться, что понятия не имеет, о ком идёт речь. — Нет. — Почему? — Ты знаешь, — ответила Эмма. — Она на меня нереально зла. И ты сделала это нарочно, так что должна понимать, в каком Реджина настроении. Если я отправлю смс, она его даже не откроет. Королева осеклась. — Что такое «смс»? — Дело в том, — с нажимом сказала Эмма, — что я последний человек на земле, с которым она захочет разговаривать. Лучшее, что можно сделать — дать ей остыть. — И ты правда веришь в это? — Да. А что? Не должна? Королева, не обращая внимания на неприятный холод в животе, пожала плечами. — Понятия не имею. Может быть, тебе стоит попытаться? Реджина легко выходит из себя, но при этом она более снисходительна, чем ты себе представляешь. — Думаешь? Королева подняла глаза, и Эмма была искренне потрясена, какой пустой у неё взгляд. — Конечно. Что я могу знать? В конце концов, мы с ней даже не один человек. Последние слова подействовали на Свон, словно отрезвляющая пощёчина. Она вдруг поняла, каково это — чувствовать себя оторванной от своего прежнего «я», никчёмной и брошенной на произвол судьбы. Эмма помнила шестнадцать лет в системе, когда её брали на воспитание и, не задумываясь, возвращали, потому что «сложная девочка» не стоила трудностей в долгосрочной перспективе. Помнила, что испытывает человек, вынужденный наблюдать, как окружающие прекрасно обходятся без него, и почувствовала, как сострадание ледяными пальцами сжимает сердце. Отчаянно захотелось коснуться руки Королевы, но Эмма сдержала порыв и ограничилась улыбкой. — Нет. Но ты теперь сама по себе, и я хочу знать, что ты думаешь. Королева растерянно заморгала. — Правда? — Конечно. — Я думала, ты на меня злишься. — Злюсь. Но если ты немного поговоришь со мной, возможно, я успокоюсь. В улыбке, промелькнувшей на лице Королевы, читались надежда и презрение, но лишь одна из эмоций была по-настоящему искренней. — Думаешь, меня волнует твоё мнение обо мне? Эмма пожала плечами. — Нет. Разумеется, нет. Ты — Королева. А Королевам нет никакого дела до мнения других. Наверное. Женщина рассмеялась. — Туше. — Значит, тебе не всё равно? — улыбнулась Эмма. — Нет, — возразила Королева. — Или… хорошо. Может быть, немного. Но только из-за того, что в этом городке очень скучно, если ты не разговариваешь со мной. — В Сторибруке всегда скучно, — отозвалась Эмма. — У меня до сих пор в голове не укладывается, что ты решила приехать именно сюда. Ты же не собиралась избавляться от Реджины. Могла бы рвануть в любое другое место. Тебе было бы куда веселее в Калифорнии. Королева как-то странно и внезапно побледнела. Эмма отметила про себя, какой у её кожи, оказывается, молочный оттенок. — В чём дело? — спросила она, слыша свой голос издалека. — Ни в чём, — слишком быстро ответила Королева, откидываясь на спинку стула. — Я просто тебя внимательно слушаю. — А выглядишь так, словно я сказала что-то… — Что такое Калифорния? Эмма не сдержала улыбку. — Место на другом конце страны. Ты могла бы заниматься там серфингом. — А это что? — Катание на доске по волнам. Королева нахмурилась. — Как на лодке? — Не совсем. Вообще-то это не средство передвижения. Люди придумали это ради веселья. — Похоже на пустую трату времени, — усмехнулась Королева. — Ты тоже этим занималась? — Нет, — призналась Эмма. — Координация движений — не самая сильная моя сторона. — Я заметила, — сказала Королева и, помолчав, добавила: — А что твоя сильная сторона, мисс Свон? — Даже не знаю. Никогда об этом не думала. — Подумай сейчас. Какая твоя самая лучшая черта? Эмма слегка нахмурилась. — Наверное, я… храбрая? Королева прыснула со смеху, но Свон поймала себя на том, что ни капельки не обижается. — Ничего лучше не придумала? — Ну, прости, что за последние тридцать лет я не додумалась приготовить варианты ответа. — Тебе нужно столько времени, чтобы ответить на простой вопрос? — Нет, — Эмма выдержала её взгляд, всем видом показывая, что говорит совершенно серьёзно. — Столько времени мне понадобилось, чтобы разобраться в себе. Внезапное признание застало Королеву врасплох. — Ох. Понятно. — А сколько это заняло у тебя? Бледные щёки Королевы окрасились лёгким румянцем. — Больше тридцати лет, уверяю тебя. — Теперь ты себя знаешь? Королева не любила личные вопросы. Или, точнее, у неё было очень мало опыта в этой области. Никто не хотел узнавать её ближе. И прошло очень-очень много времени с того момента, когда последний раз кто-то пытался. Она шумно сглотнула. — Не уверена. — Наверное, это очень сложно, — медленно заговорила Эмма, не сводя пристального взгляда с сидевшей напротив женщины. — Справиться с последствиями действий Реджины. — Спасибо за очевидное замечание, — ответила Королева. И снова вокруг неё выросли стены. Те самые, через которые, как считала Эмма, она сумела пробиться за прошедшие две недели. — Почему ты так враждебно настроена? — поинтересовалась тихо, склонив голову. Королева рассмеялась. — Хочешь сказать, не ждала враждебности от Злой Королевы? — насмешливо спросила она. — Всё в моём имени, мисс Свон. — Ладно, хорошо, — Эмма закатила глаза. — И это всё, что у тебя есть. Ты злобная, вредная, не способная чувствовать, не говоря уже о том, чтобы к кому-то хорошо относиться. Королева явно практиковала подавление эмоций, и если бы она говорила с кем-то другим, они бы, вероятно, не заметили промелькнувшую на её лице едва уловимую тень боли. Но Эмма заметила. Она вопросительно приподняла брови. — Так я и думала. — Что?! — Ты изо дня в день играешь этот спектакль, — Эмма кивком указала на атласное чёрное платье и высокие каблуки. — И ведёшь себя так, как будто тебе плевать. Но тебе не плевать. Со мной не надо притворяться. Королева холодно посмотрела на неё. — Я думаю, ты слишком много на себя берёшь. — Возможно, — улыбнулась Эмма. — Но раньше обо мне и не такое говорили. — И тебя ещё удивляет, что я враждебно настроена? — Да, — Эмма склонилась ближе. — Потому что я знаю, что на самом деле нравлюсь тебе, и я знаю, что ты не просто так выделываешься, когда рядом появляется Реджина. Королева презрительно сощурилась. Окинула взглядом достойные принцессы раздражающе идеальные локоны и чуть припущенные уголки губ. Спасительница всегда так делала, прежде чем улыбнуться. И этот раз не стал исключением. Не сводя с неё пристального взгляда, Эмма слабо улыбнулась. Королева почувствовала, что её сердце пропустило удар, но лишь насмешливо рассмеялась. — Что заставляет тебя так думать? — Ты здесь, — просто ответила Эмма. — Я одна. Реджины нет. А ты всё равно пришла. Ты пока что не сделала ничего, чтобы вывести меня из себя, стало быть, чёткого плана у тебя нет. Ты пришла, потому что захотела меня увидеть, — не дождавшись ответа, она добавила: — Но вокруг тебя стены. Всегда были. Ты притворяешься, что ненавидишь меня, иногда ведёшь себя откровенно низко, иногда кажешься дружелюбной… и только одна вещь не меняется. Ты не хочешь подпускать меня слишком близко к себе. — А что ты ожидала? — выдавила Королева. — Я злая, забыла? Твоя семейка предупреждала тебя с самого начала. Я не собираюсь обнажать душу только из-за того, что меня об этом попросила пара красивых зелёных глаз. — Это если не считать, что ты уже это делаешь, — заметила Эмма, и Королева захлопнула рот. — Из чего следует, что я тебе нравлюсь, и ты должна знать, что ты мне тоже нравишься. Королева недоверчиво сузила глаза. — Нравлюсь? — Ага. А почему нет? С тобой весело. И спорить с тобой тоже одно удовольствие. Но опять же, напрашивается вопрос: если я тебе нравлюсь, почему ты продолжаешь оставаться такой засранкой? У Свон в мыслях не было смешить Королеву, но, к собственному удивлению, добилась она именно этого. — Мне бы хотелось, чтобы ты не называла меня так, — отсмеявшись, призналась она. — Это единственное подходящее слово, — Эмма вернула улыбку. — Но ладно, я больше не буду. — Правда? — Ага. — … почему? Эмма нахмурилась. — Потому что ты попросила. Казалось невероятным, как оказывается было просто ввести сидевшую напротив женщину в замешательство. Брови Королевы сдвинулись на переносице, а её глаза, которые были намного темнее, чем у Реджины, растерянно скользили по её лицу в поисках подвоха. В конце концов, она испустила короткий смешок. — Неудивительно, что Реджина не смогла устоять перед тобой. Эмма закатила глаза. — Я тебе говорила, что это неправда. Я ей не нравлюсь, не в этом смысле. — А я и не об этом, — отозвалась Королева. — Тогда о чём? Королева вздохнула. — Она доверяет тебе, Эмма. Даже если не показывает. И она заботится о тебе. Сначала я думала, что Реджина конченная дура, раз открылась перед тобой, но теперь… Теперь я почти её понимаю. Воцарилась небольшая пауза, во время которой Эмма пыталась подобрать слова, чтобы выразить эмоции. — Это было… — медленно заговорила она. — Очень мило с твоей стороны. — Да. Что ж… — Королева сидела неестественно прямо и не поднимала глаз, но уязвимое выражение лица откровенно выбивалось из образа, и Спасительнице снова захотелось прикоснуться к ней, чтобы поддержать. — Иногда я способна и на такое. Королева выглядела настолько отчаянно грустной, что всё вдруг встало на свои места. Эмма поняла, почему она была враждебна, остра на язычок и жестока. Ничего другого у неё просто нет. Когда люди обнажают душу, всплывает вся подноготная, но у Королевы нет ни одного счастливого воспоминания Реджины. Ей достались только самые худшие моменты, полные сомнений, боли и одиночества. У неё нет ничего, кроме истории Злой Королевы, которая стала Злой тоже не без причины. Реджина хотела освободиться от неё, но даже Эмма понимала, что она не хотела, чтобы всё сложилось именно так. Она не планировала собрать всю свою боль, заточить в другой женщине и позволить скитаться в одиночестве. Эмма нервно сглотнула. — Действия Реджины… Я не считаю, что она поступила правильно. Королева смерила её самым холодным взглядом, на какой только была способна. — Мне не нужна твоя жалость, мисс Свон. — Не сомневаюсь, — быстро заговорила та. — Хорошо, что это не жалость, а… сострадание. — Это ещё хуже. — Чем же? — Не знаю, но точно ничем не лучше, — хмыкнула Королева. — Да ты и не можешь мне сочувствовать. Ты не была в подобной ситуации. — Нет, — не стала спорить Эмма. — Но… Может, я была в похожей? Королева метнула в неё гневный взгляд. Она собиралась пресечь нелепые заявления Спасительницы взмахом руки, но в последний момент остановила себя. — Из-за проклятия? — Отчасти, — Эмма печально улыбнулась. — Жизнь у меня тоже была не сахар. Не настолько плохая, как твоя, но достаточно плохая, чтобы кончить в какой-нибудь психушке. Королева озадаченно взглянула на неё. — И ты не обвиняешь в этом Реджину? Или меня? — Больше нет. — Почему? — Не могу сказать, — Эмма пожала плечами. — Я понимаю, что она… вы прошли через такое, что мне, вероятно, не дано понять. И я знаю, что ни одна из вас не поступила бы со мной подобным образом сегодня. Да и надоело мне злиться. Иногда легче простить людей и переступить через прошлое. — Она не заслуживает твоего прощения, — голос Королевы прозвучал очень холодно. — Или тебя, раз на то пошло. — Зачем ты так? Королева осеклась на полуслове. В голову не приходило ни одной толковой причины, поэтому она выдала то, что чувствовала своим ледяным сердцем. — Я её ненавижу.