Ди - охотник на людей

      В Столицу отряд Ди прибыл перед рассветом на исходе третьей ночи пути. Окутанный туманом город встретил их горделивой тишиной. К этому времени Аристократы покидали улицы, возвращаясь в свои дома, где могли спрятаться от губительного солнечного света. Массивные городские ворота открылись перед воинами и их пленниками и закрылись как только те вошли внутрь. С обзорной вышки, где находился пульт управления воротами, путников поприветствовал дампир Манстан. Оказавшись на главной площади города, Ди и его воины спешились, передав живых и не расчленённых, но очень голодных и обезвоженных Лэнгов в руки четырёх женщин-дампиров, патрулирующих улицы. Полукровки обменялись приветствиями и разошлись. Дампирессы потащили пленников в тюрьму, а отряд Ди направился к казарме, ведя за собой лошадей.       Ди крайне уважал женщин-полукровок, особенно тех, которых встретил только что. Женщин-дампиров родилось очень мало. В каждом мужском отряде по распределению оказалась одна женщина, так же, как и в единственном женском отряде служил мужчина. Командиром женского взвода избрали Гуду — весьма суровую девушку с жёстким нравом, а Манстан — единственный мужчина под её началом, выполнял указания наравне с остальными и не пытался перехватить бразды власти. Отряд Гуды охранял город днём и ночью: они патрулировали улицы, служили при тюрьме и при Колизее, несли вахту на обзорных вышках, но никогда не покидали стен Столицы. Не смотря на это суровое ограничение, они несли свою службу не хуже остальных, и не раз удостаивались благословения Бога-Предтечи. Ни у кого из мужчин-полукровок не возникало даже мимолётной мысли как-то унизить женскую половину своего товарищества, как, Ди замечал это, часто принималось за норму среди людей.       Дампиры жили там же, где тренировались. Казармы полукровок, состоящие из нескольких соединённых между собой строений располагались под стенами дворца Дракулы. Так король мог наблюдать за жизнью своих воинов из собственных окон и быть уверенным, что Столица всегда находится под защитой. Ди не редко замечал его, стоящего на балконе и смотрящего вниз, на мельтешащих внизу верноподданных, в часы когда ночь соприкасалась со днём. Но не сегодня.       На пути до казармы, дампирам почти никто не встретился. В светлое время суток в городе стояла мёртвая тишина, дома казались белыми и безжизненным, как выжженные на солнце кости. Редкие слуги-простолюдины сторонились дампиров, ибо боялись их не меньше, чем Знати. Возле конюшни, однако, царило оживление. Там столпился отряд Биллнота, отправляющийся в дневной дозор по окрестностям. Когда Ди передавал конюху-простолюдину своего коня-киборга, Биллнот смерил его презрительным взглядом чёрных глаз, но затем отвернулся со скучающим видом и ничего не сказал. Ди отметил произошедшее, хотя никак не среагировал на это: для Биллнота подобное поведение стало обычным делом, с тех пор, как Дракула признал своего полукровку. Дампир со смуглой кожей, доставшейся ему от матери-простолюдинки, который не вписывался в местное окружение, не упускал возможности потягаться с королевским сыном. Биллнот ещё не знал, кого победил отряд Ди, но вскоре он поймёт, что достичь такого уровня невозможно.       В спальном корпусе дампиров встретила молоденькая девушка с длинными чёрными волосами и большими тёмно-карими глазами, которые она прятала за очками с затемнёнными стёклами — Лина Белан. В детстве Лина, будучи обычной простолюдинкой, стала экспериментом генетиков Столицы, которые пытались создать вампира, не боящегося солнца. Все предыдущие образцы скоропостижно скончались, но эта девушка смогла перешагнуть роковой порог в четырнадцать лет и продолжала жить назло всем вот уже три года. Не многие знали, с каким трудом ей это удаётся, но Лина не жаловалась. Кроме того, её помощь крайне ценилась в Научно-исследовательском центре Столицы, где она занималась созданием и починкой оружия, созданного специально для дампиров. Знать считала подобное занятие примитивной работой, а вот Лина очень гордилась своим делом, и долгими днями, покуда учёные Аристократы почивали в своих гробницах, искала мельчайшие повреждения на оружии и латала их, дабы они никогда не подвели своих владельцев в бою.       — Доброе утро, ребятки, — Лина тепло приветствовала отряд. Она никогда не показывала им своей усталости или печали.       Лина по-приятельски крепко обнялась с Франческой — девушкой из отряда Ди. Их сложно было назвать подругами, но дампиресса никогда не возражала против такой нежности.       — Хей, Лина, а как же я? — с улыбкой воскликнул Лава, раскрывая для неё свои объятия.       — Вот ещё, дурак, в последний раз ты облапал меня за задницу, так что я больше на это не куплюсь, — вздёрнув носик фыркнула девушка, сложив руки на груди.       — Какая ты коварная, Лина, — расхохотался красноволосый дампир. — Отрастить такой шикарный зад и не давать его трогать!       — Что ж, приму это за комплимент, — тряхнув чёрными локонами, отозвалась Лина.       — Люблю тебя, красавица, — Лава послал ей воздушный поцелуй.       Все остальные дампиры смотрели на сцену флирта с отсутствующим выражением на лицах. Они слишком утомились чтобы как-то на это реагировать.       — Так, ребятки, чего застыли? Сдаём оружие на проверку! — Лина включила командный тон, которому полукровки подчинились беспрекословно.       Прихватив оружие бастардов, Лина удалилась восвояси. Имея серьёзные проблемы со здоровьем, разрушавшие её организм, эта девушка позволяла себе носить такие тяжести. Тем не менее, ни у кого и в мыслях не возникло жалеть Лину или предлагать ей помощь. Она сама ковала свою судьбу, не смотря на незавидную участь. Это вызывало у Ди тайное восхищение. В чём-то они были даже похожи.       Охотники поднялись на третий этаж, где располагалась три общие спальни для отрядов Гуды, Биллнота и Ди. Молчаливой толпой завалившись в свою комнату, дампиры практически на ходу начали снимать дорожную одежду. На этаже имелась всего одна ванная с тремя душевыми лейками, и водопроводная вода поставлялась в ограниченном количестве. Дружеские потасовки из-за очерёдности походов в душ вспыхивали в казарме не редко. Вот и сейчас потихоньку начали возникать споры, но пока мужчины мерялись мускулами и авторитетом, Франческа, раздевшись донага, покинула спальню, повесив на плечо полотенце.       Оценив ситуацию, которая перерастала в форменный бардак, Ди решил, что логичнее всего сперва отправиться ко сну, а душ принять вечером, перед тренировкой, когда водопроводные насосы снова заработают. Сын короля, не стремясь улаживать споры в отряде, ретировался в личную комнату, которую ему выделили в качестве признания заслуг перед Столицей. Ди мог спать и во дворце, где ему отвели огромные многокомнатные покои, но он отказался. Не смотря на свою эмоциональную отстранённость, он, как лидер, предпочитал не слишком выделять себя среди других полукровок.       Закрыв за собой дверь, Ди отрезал себя от посторонних звуков. Через открытые окна до третьего этажа доносилось гулкое эхо из соседнего корпуса, где сейчас тренировалась ночная смена полукровок. В отдалении раздавался стук копыт — отряд Биллнота покидал город. Ветер завывал в щелях, да мерно гудели трубы, запрятанные в стенах. Монотонные приглушённые звуки ещё больше располагали Ди ко сну. Пройдя вглубь своих скромных покоев, он снял дорожный плащ, перевесив его через спинку стула, а шляпу положил на стол, рядом с принадлежностями для умывания. Дампир устало опустился на односпальную кровать, застеленную свежим белым бельём, и деревянные ножки старчески скрипнули. После долгой поездки до замка Кармиллы и обратно, мышцы в нижней половине тела стали словно каменные, но жёсткая казарменная кровать казалась пуховой периной по сравнению с седлом. Стянув сапоги и поставив их возле потёртого комода, Ди лёг прямо поверх одеяла. Тёмные волнистые волосы разметались по подушке. Ему действительно стоило бы пойти в душевую, вымыть их, смыть с себя дорожную пыль и сменить одежду, но после нескольких суток на жаре дампир изнемогал от усталости. Здесь, в Столице имелись свои погодные контроллеры, которые поддерживали в городе приемлемую прохладную температуру круглый год, а в казарме было даже холоднее, чем снаружи. Ди сам не заметил, как погрузился в крепкий сон.       — Руку опусти, совсем не чуешь, что затекла? — зудел над ухом невидимый комментатор, вырывая своего хозяина из сна. — Солнце уже закатилось. Тренировка скоро начнётся, а я не в силах и пальцами пошевелить. И что ты будешь делать, если даже сапоги надеть не сможешь?       Ди открыл глаза и, подняв корпус вверх, сел. Руки плетьми опустились вдоль тела. Дампир заснул так крепко, закинув руки за голову, что ни разу не перевернулся и даже не почувствовал, как кровь отлила от конечностей.       — Больно, ох, как больно, — раздалось со стороны левой ладони, когда кровообращение начало восстанавливаться и кожу дампира закололо изнутри невидимыми иглами.       — Помолчи, я почти ничего не чувствую, — ответил Ди на возмущение собеседника.       — Ну, это тебя учили терпеть боль и сдерживать эмоции, а я могу пожаловаться, — с усмешкой отозвался скрипучий голос.       Ди положил руки на колени, когда они снова начали его слушаться и пошевелил пальцами, а затем поднял левую ладонь к своему лицу. На ладони под кожей шевелилось образование-карбункул, на котором явно проступали глаза, нос и рот с несколькими зубами. Морщинистое бледное личико скорчило гримаску.       — Теперь ты доволен? — поинтересовался Ди, не особо желая слышать ответ.       — Почти, — ответило личико-карбункул, задумчиво шевеля губами. — Может наскребёшь мне поесть?       — Только если после этого ты перестанешь ворчать, — ответил дампир, надевая сапоги.       Карбункул на руке Ди представлял собой один из видов организмов-симбионтов. Своего ворчливого собеседника охотник подцепил давно, когда юных полукровок послали выслеживать партизанский отряд, скрывавшийся в болотистой глуши. Вначале испуганный молодой дампир пытался избавиться от прицепившегося к нему паразита, не привлекая ничьего внимания. От таких непрошенных попутчиков не стоило ждать ничего хорошего — большинство из них не просто питались жизненными соками хозяина, но и полностью порабощали заполученное тело, превращая его в покорную марионетку. Правда, вскоре обнаружилось, что нарост обладает не только самосознанием и добродушным нравом, но и собственной магией, крайне выгодной для его организма-носителя, которую он мог предоставить за небольшую плату. Ди удалось скрыть необычного соседа и использовать новообретённые способности для личного блага. С тех пор они были неразлучны, но болтливость левой руки порой изрядно надоедала.       Дампир подумал об ограничениях во времени, которые снова не позволяли ему принять душ.       — Хорошо, что дампиры не потеют, как люди, — карбункул не удержался от комментариев, считав мысль Ди. — Простолюдины начинают смердеть, едва солнце всходит достаточно высоко. Вот поэтому я поселился на более совершенном теле.       — Приятно слышать, — монотонно отозвался полукровка на сомнительный комплимент.       — Да-да, я невероятно ценю тебя, — заявил собеседник, проявляя нетерпеливость. — А теперь скорее, покорми меня.       Ди подошёл к столику на котором стоял полный кувшин воды, стакан и таз. Наполнив стакан, дампир умылся оставшейся в кувшине прохладной водой. Лучше так, чем ничего. Покончив с процедурой, Ди позволил паразиту-карбункулу выпить воду, скопившуюся в тазу. Втянув её в себя без остатка, симбионт довольно булькнул. Первый стихийный элемент он получил.       Следуя своей обычной рутине, Ди открыл широкий ящик стола. На столешницу в ряд легли огниво, короткая оплывшая свеча, увесистый мешочек с землёй и красный бархатный мешочек с вышитой золотыми нитями буквой «Д». Из бархатного мешочка юноша достал кровавую пилюлю и растворил её в стакане с водой. В отличие от остальных дампиров, которые не гнушались даже человеческой крови, Ди довольствовался и одной кровавой пилюлей в сутки. Большую часть его сил поддерживал симбионт, за что дампир в тайне был ему благодарен.       Одним глотком осушив свой бокал, дампир продолжил насыщать паразита. Ди высыпал половину мешка с землёй на стол и позволил наросту съесть её. Когда комья земли с хрустом исчезли в маленьком ротике, Ди ударил кремнём о кресало и зажёг фитиль свечи. Как только пламя хорошенько занялось, личико-симбионт с жадностью поглотило и его. Три элемента были собраны.       Оставалось последнее и не самое сложное действо. Дампир вытянул руку в сторону узкого окна, находившегося под самым потолком и позволил карбункулу всосать в себя воздух. Теперь паразит поглотил все четыре элемента и мог генерировать магическую энергию для поддержания себя и своего тела-хозяина.       — Спасибо большое, было очень вкусно, — отозвался симбионт, смачно причмокивая губами. — Но, во имя Бога Предтечи, сколько времени мы потеряли! Поторопись!       Спрятав всё, что могло намекать на проведённый ритуал, Ди поспешно покинул комнату. Снаружи, прислонённый к стене возле его двери, своего хозяина дожидался длинный изогнутый меч. Укрепив ножны за спиной, дампир мысленно поблагодарил Лину, которая уважала его желание не расставаться с личным оружием надолго. Сегодня дорожная шляпа и плащ ему не пригодятся — простого чёрного костюма вполне хватало, если не требовалось выезжать за пределы Столицы. В отсутствие дампиров, слуги-простолюдины приберут в спальнях и почистят оставленную одежду. В данный момент общая комната пустовала — воины уже ушли на тренировку, а слуги ещё не поднялись, чтобы ликвидировать оставленный ими беспорядок. Ди слышал шумное присутствие простолюдинов на первом этаже. Спустившись вниз по лестнице, дампир равнодушно прошёл мимо покорно склонённых фигур. Молодые женщины и мужчины, убиравшие казармы, избегали смотреть в глаза или на прекрасные молодые лица, приравнивая полукровок к Знати. Ди тоже не смотрел на них, не желая узнавать тех, кого лично доставил в Столицу для служения Богу-Предтече и его двору.       Отряд ожидал его в длинном коридоре, соединявшим спальный корпус с тренировочным блоком. Дампиры дисциплинировано выстроились в шеренги по разным сторонам. Даже Лава, явно скучающий, стоял вместе с остальными.       — Нас ждёт Майерлинг, — шёпотом сообщил командиру красноволосый полукровка. — Он недоволен.       — Я подвёл вас, — Ди оставался предельно честен со своими бойцами. — Даже после изнурительного путешествия нельзя позволять себе подобных поблажек.       — Мы будили тебя, — встряла Франческа, пытаясь оправдать толи командира, толи остальных полукровок. — Ты спал, как убитый.       — Предпочту забыть об этом, — отозвался Ди, дав понять, что откровенности закочились, как и его ангельское терпение.       Пройдя между своими подчинёнными, Ди распахнул двери и вошёл в просторный зал. Недобро сверкнув рубинами глаз, на них воззрился барон Майерлинг. Этот молодой Аристократ, родителей которого убили охотники, принимал участие в воспитании дампиров руководствуясь личными мотивами. Полукровок отправили под его начало, едва тем исполнилось по шесть лет. В то время ненависть барона к простолюдинам оставалась ещё свежей, и он с особой тщательностью подготавливал войско дампиров. Ди не мог сказать, что он и Майерлинг — большие друзья. По-началу Аристократ держался с подчинёнными холодно и отстранённо, но когда Ди в тринадцать лет впервые убил человека, покушавшегося на Знать, Майер неожиданно заговорил с ним, уже не как наставник, а как равный ему. Так периодически они стали беседовать, в основном во время тренировок. Они никогда не здоровались и не прощались, поэтому всё их общение напоминало один непрекращающийся разговор.       — Опаздываешь, но сегодня не будем заострять на этом внимание, — до ушей Ди донёсся мягкий голос, хозяин которого обычно не был мягок со своими подопечными.       Отряд рассредоточился по залу, чтобы размяться. Сам же Ди неспешным шагом приблизился к высокому молодому человеку, с виду едва старше его самого. Белые волосы, завязанные в короткий низкий хвост, красные глаза, явственно выделяющиеся на бледном лице. Молодой барон Майерлинг, стройный и утончённый, как большинство Аристократов, носил традиционно чёрный костюм, состоящий из брюк и жилета с золотыми пуговицами, и белую рубашку с кружевными рукавами. Шею его украшал чёрный платок с жемчужной булавкой, а ноги были обуты в чёрные высокие ботфорты на низком каблуке. И мало кто мог подумать, что этот образец изящества безо всякого оружия может побить любого из воинов, что сейчас тренировались на площадке. Но не всегда того, к кому сейчас обратился.       — Много времени провёл под солнцем, всё ещё восстанавливаюсь, — без уловок отозвался Ди. — Что известно про Лэнгов?       — С каких пор тебя так интересует участь твоих противников? — поинтересовался Майер, лукаво улыбнувшись. Но когда дампир всем видом показал, что оставит этот вопрос без ответа, Аристократ продолжил:       — Их казнят, как и всех прочих бунтовщиков. Это произойдёт в Колизее, как только графиня Кармилла появится в Столице, предположительно следующей ночью. Дэна Лэнга скормят волкам-оборотням в качестве затравки, а Дорис Лэнг отстегают кнутом и посадят на кол.       — Кнут и кол? Разве это зрелищно? — спросил Ди, понимая странность ситуации. Для прилюдной казни эти виды пыток подходили мало. — Пожалуй, в Столице такое происходит впервые.       — Ты прав. Не зрелищно. Но в этот раз все придут посмотреть, — задумчиво отозвался Майерлинг, сложив руки на груди. — Потому что сажать Дорис на кол будешь ты, как один из претендентов на трон. Поркой займётся Лава, в качестве твоего помощника.       Ди никогда ничему не удивлялся, и даже сейчас не подал виду, что опешил. Судя по твёрдому взгляду Майерлинга, обращённому к дампиру, Аристократ не шутил.       — Сажать на кол провинившихся привилегия Знати. Нас этому не учили. К тому же я не оспариваю право Раду на трон.       — Это не мой приказ, а Великого Прародителя. Придётся временно сменить специализацию охотника на ремесло палача. Хочется тебе или нет, но ты бросишь вызов принцу. Это предрешено.       Внутри Ди всё всколыхнулось. В его привычной жизни происходили перемены, над которыми он был не властен.       — Готовить нас будешь ты? — только и спросил он у тренера.       — Выпросил себе это право. Палач Сульпиций не самый терпеливый учитель, — ответил Майер, а затем перевёл взгляд на группу дампиров, разминавшихся на поле:       — Лава, сюда!       Красноволосый бастард подчинился. На ходу метнув тренировочное копьё в ближайшую мишень и не озаботившись тем, что попал в самое яблочко, Лава мигом оказался подле Ди и Майерлинга.       — Не останавливать тренировку! — распорядился молодой барон, обратившись к оставшимся. — Сегодня сражаетесь с отрядом Маттео. И ваша любимая бабка заглянет последить за ходом боя, так что не опозорьте меня.       В отряде началось оживление. Редко когда Майерлинг позволял им подобное самоуправство, но честь и гордость не позволили бы дампирам сорвать тренировку, а уж уважение к своей воспитательнице Старухе-Гадюке и подавно.       — Куда мы идём? — поинтересовался Лава, возбуждённый не меньше остальных членов отряда.       — В Колизей, — коротко отозвался Майерлинг, уводя за собой избранных.       Ди сохранял собранность, в отличие от Лавы, с лица которого не сходила сияющая широкая улыбка. Не сложно было догадаться, что красноволосый бастард подслушал весь разговор, состоявшийся между Ди и Майером.       — Невероятно! — восхитился Лава, когда они вышли в ночной город. — Мы будем выступать на арене Колизея! Это такая редкость для нашего братства! Не представлял, что когда-нибудь окажусь там снова после окончания обучения, и не в качестве осуждённого.       — Какая удача, — едва слышно произнёс Ди, даже не улыбнувшись шутке соратника.       — Не ёрничай, — отозвался красноволосый дампир, легонько стукнув его кулаком по плечу. — Мы же в Столице, тут даже у стен уши.       Ди проигнорировал фамильярность подчинённого, только потому, что Лава говорил правду. Может у стен и не имелось ушей, но в городе практически везде стояли камеры слежения, записывающие звук, а сверхчутким слухом обладал каждый Аристократ, коих в Столице проживало предостаточно. Поэтому хочет Ди или нет, а ему придётся казнить Дорис и привлечь к себе всеобщее внимание.       Колизей располагался в другой части города, и от королевского дворца к месту казни шла прямая дорога. Она же была основной улицей Столицы от которой ответвлялись все остальные кольцевые улицы. Сверху Столица напоминала нечто вроде незамысловатого спирального лабиринта, пересечённого пополам.       В отличие от безмолвного серого дня, ночь наполнилась звуками и красками. Тёмные улицы подсвечивали яркие электрические фонари, из развлекательных заведений звучала музыка, тут и там по улице прогуливались компании Аристократов молодых и совсем древних. Простолюдины им не попадались: большинство слуг пряталось в тёмное время суток, стараясь не появляться на улицах, ибо всегда имелся шанс умереть ради чьей-нибудь забавы. Все дамы и джентльмены, встречавшиеся на пути, приветствовали Майерлинга, делая вид, что дампиров не замечают. Однако Ди видел, как представители Знати бросают на него робкие, будто бы случайные взгляды, и тут же отворачиваются.       Навстречу тренеру и дампирам прошествовал отряд королевской стражи, следящий за порядком. Майерлинг тут же уважительно отвёл дампиров в сторону и остановился. Подле командира взвода вампиров маршировала Гуда, которая едва слышно отчитывалась перед ним. Насколько знал Ди, этот Аристократ с каштановыми коротко стриженными волосами из личной стражи короля и был отцом Гуды. Майер и его подопечные уступили дорогу воинам в чёрно-красных мундирах, и Ди заметил, что Лава не отрывает от вампиров взгляда. Разумеется, причина становилась понятна: в этом отряде присутствовал и его отец тоже. Мало кто из воинов обращал внимание на своих детищ-бастардов, а потому Аристократ и бровью не повёл в сторону непризнанного сына. Гуда стала исключением, одним из немногих, и Лава, возможно, завидовал ей.       Когда отряд прошёл, Майер поманил дампиров за собой, и они продолжили дорогу к Колизею вниз по улице. Они проходили жилые дома придворных и школы для молодых Аристократов. В отличие от дампиров, которых с шести лет учили только сражаться, Знать обучалась долго. Порядочный Аристократ помимо основных наук изучал алхимию, астрологию, генетику, медицину, уход за монстрами, музыку, танцы и этические аспекты отношений между представителями разных рас. Последний предмет вводили слишком поздно, поэтому молодые вампиры, уже понабравшиеся надменности у своих родственников, к этике оказывались равнодушны. Им достаточно было понимать, что Знать имеет превосходство над остальными расами, ибо Прародитель создал этот мир заново после Армагеддона, а все остальные обязаны ему просто за то, что живут.       Наконец трио оказалось под стенами Колизея, который взирал на них пустыми тёмными арками, как гигантское многоглазое чудовище. Изнутри доносились женские голоса и чей-то истеричный вопль. Майер провёл Ди и Лаву в самый центр Колизея, где их уже ждали. На засыпанной песком арене, освещённой только звёздами и луной, стояли Кеола и Деора из отряда Гуды. Дампирессы приходились друг другу кузинами, но родились настолько похожими, что их путали, потому что их отцы были братьями-близнецами. Их называли феями за белые прямые волосы с голубоватым оттенком, чуть ниже лопаток, и большие синие глаза, обрамлённые длинными ресницами. Кожа их сияла невероятной бледностью, особенно на фоне чёрных одежд, а такими острыми и длинными когтями могла похвастаться не каждая Знатная дама. Прелестницы стали несбыточной мечтой многих молодых Аристократов Столицы и грозой всех нарушителей границ города.       Когда-то давно кто-то из учителей, раздражавшийся от их схожести, приказал девушкам делать разные причёски, и сейчас Кеола, которая заплела волосы в две косы, проверяла целостность лежащего на песке длинного деревянного кола, а Деора, подобравшая волосы в высокий хвост, держала связанного прочной верёвкой пленника. Ди узнал молодого мужчину — его звали Греко и он стал мэром деревни Рансильва после недавней кончины своего отца. Конопатого увальня пленили в тот день, когда он пришёл сдать отряд Лэнгов. Кроме алчности вампиры разглядели в его глазах и ненависть к самой Знати. Естественно, ни о какой милости для его деревни и речи не шло. Пока отряд Ди разбирался с Лэнгами, две когорты полукровок нанесли визит в Рансильву и соседствующую ей деревеньку Педро, чтобы напомнить о власти Аристократии.       — Приветствуем, барон Майерлинг, — убедившись, что кол правильно заточен и не имеет повреждений, Кеола встала и отвесила поклон, — Ди, Лава.       Деора поклонилась вместе с соратницей. Прибывшие дампиры отвесили девушкам ответные уважительные поклоны.       — Палач приказал тренироваться на этом простолюдине, — Деора резко дёрнула верёвку, и Греко свалился на колени. Такая показная жёсткость передалась по крови дочке королевского палача.       Майер оглядел Греко с ног до головы с нескрываемым презрением.       — Предоставьте это мне и уходите, — процедил Аристократ сквозь зубы. На секунду в его верхней челюсти показались клыки, но тут же скрылись. Майерлинг не мог позволить себе потерять контроль перед ненавистным человеком и своими подчинёнными.       — Тогда я могу передать отцу, что приговор исполнен, — с хищной улыбкой произнесла Кеола. Её отец занимал должность Столичного судьи, и милая дочь не редко помогала папе придумывать приговоры для простолюдинов.       Дампирессы откланялись и покинули арену Колизея. Возможно, девушкам и хотелось полюбоваться на то, что станется с мерзким человеком, но идти против приказа учителя они бы не посмели. Ди воззрился на Майерлинга, не в силах понять, отчего этот смертный вызывает в вампире такую острую ненависть. Через минуту всё прояснилось.       — Пожалуйста, не убивайте меня! — заголосил Греко, ползя на коленях в сторону троих мужчин. Из-за тугих верёвок он падал лицом вперёд, но упрямо поднимался. — Я готов служить Знати! Я даже готов сам стать Аристократом, только не убивайте!       — Такой как ты не достоин стать даже рабом Знати, — отозвался Майер, расчерчивая воздух твёрдой рукой. — Противно слышать. Предал своих друзей, и ещё просишь о пощаде?       — Друзей?! Они мне не друзья! — заверил Греко, со страхом косясь на кол. — Эта шлюха Дорис заслужила казнь, она убила хранителя десятого сектора Фронтира — Магнуса Ли.       — Не смей произносить его имя, мерзавец, — Майерлинг приблизился к Греко, одним ударом опрокинул его на землю и поставил ногу на широкую грудь. — Такие как ты — просто расходный материал. Лэнги, даже при всех их совершённых преступлениях, в сотню раз благороднее чем ты. Однако, не беспокойся — о них мы тоже позаботимся.       Ди почувствовал неприятный запах. От близости Аристократа пленник обмочился, что было вдвойне позорно. Майер осклабился и отошёл от Греко как можно дальше.       — И что прикажете делать с этим отбросом? — поинтересовался Лава, раскачиваясь на каблуках своих сапог. — Это же всё равно, что ребёнка бить.       — Именно этим ты и займёшься, — отозвался Майерлинг. Он размотал толстый чёрный кнут, который ранее затягивался вокруг его талии словно обычный пояс. Никто даже не заметил, что учитель был вооружён всё это время. — Воткни кол в землю и привяжи к нему этого простолюдина.       — Как всегда на мне грязная работа, — пожал плечами Лава, но приказ выполнил.       Когда Греко был поднят на ноги и обездвижен, дампиры отошли в сторону на безопасное расстояние, а Майер встал напротив пленника.       — Смотрите внимательно, — посоветовал Аристократ.       Его руки сжимали кнут до треска, разминая крепкую кожу. Греко завизжал от страха, когда Майерлинг ловко размахнулся и направил летящий кнут в его сторону. Хлыст рассёк воздух со свистом и врезался в мягкую плоть со звонким шлепком. Парень резко вскрикнул и разрыдался от боли. Рубашка из дорого шёлка разошлась, обнаружив длинный след от удара. Кожа на животе Греко лопнула и закровоточила. Следующим, не менее точным ударом, Майерлинг оставил ссадину на плече пленника. От третьего удара на его теле появилась узкая рана во всю грудь. Аристократ нанёс приговорённому не меньше дюжины ударов. Греко кричал и плакал, пока кнут не хлестнул его по лицу, рассекая губы, нос и правое веко. После этого парень лишь невнятно мычал и рыдал бесшумно, исторгая из себя сопли и слюни, даже когда вся передняя часть туловища превратилась в багровое месиво. Представление выглядело впечатляюще, и Ди уже видел наперёд, как будет ликовать кровожадная Знать, когда дело дойдёт до Дорис Лэнг.       — Лава, переверни его спиной к нам, твоя очередь показать, как ты усвоил мой урок, — жёстко приказал Майерлинг. На его лице не отражалась жажда крови, которую обычно испытывали Аристократы при виде чужих ран. Барон презирал людей на столько, что даже их страдания не приносили ему удовлетворения.       Красноволосый дампир, решив смолчать на этот раз, быстро отвязал Греко, кое-как развернул его неповоротливую тушу лицом к колу и связал заново, на этот раз крепче стянув верёвки — истерзанный парень уже не стоял на ногах. Ди наблюдал за этим не шевелясь и не вмешиваясь, ибо понимал, что очень скоро этот нечленораздельно стенающий полутруп поступит в его распоряжение.       Майер передал Лаве кнут, указал какую позу лучше занять, порепетировал с ним замах, а затем встал рядом с Ди. Пытка Греко продолжилась. В отличие от Майера, что был хмур во время бичевания, Лава явно развлекался. С лица красноволосого воина не сходила улыбка, и когда после особо сильного удара летящий назад хлыст обрызгал его лицо кровью, Лава с большим удовольствием слизал её с губ и размазал остатки по своим и без того красным волосам. В глазах полукровки зажёгся алчный огонь, и он продолжал измываться над молчаливым, уже не похожим на себя парнем. Дампир забыл, как ранее высказался о избиении ребёнка, и, к счастью для его чести, Греко давно вышел из детского возраста.       — Хватит! Остановись! — приказал Майерлинг, внезапно приходя в ярость. Аристократ, с его сверхъестественным слухом, первый заметил, как редко дышит Греко. Ди понял это гораздо позднее. — Он нам ещё нужен!       — Ха-ха, а я только вошёл в раж, — добродушно отозвался Лава, перекидывая хлыст через свою шею, совершенно не обращая внимания на кровь, стекающую за ворот рубашки. — Надеюсь, с девчонкой Лэнг мне разрешат развлечься подольше.       — Ты должен научиться вовремя включать тормоза в своей голове, которая контролирует твою руку, — ответил Майер, одарив воина пренебрежительной улыбкой. — А теперь развяжи его.       — Будет исполнено, — уже с воодушевлением произнёс Лава и направился к Греко. Сложно было сказать, воспринял ли он совет Майерлинга.       — Готов? — спросил Майер, поворачиваясь к Ди.       — Да, — кратко ответил дампир, выходя из оцепенения. Он сам не заметил, что всё это время стоял неподвижно и неотрывно смотрел, как плоть пленника расходится под ударами кнута.       Хотя пытки претили Ди, он должен был признать, что Лава выглядел потрясающе в этот момент. Азарт в его кровавых глазах, безумная усмешка на губах, обнажающая слегка выделяющиеся клыки, развевающиеся красные волосы и напряжённые мышцы на руке, которая раз за разом опускала на спину Греко толстый кожаный кнут. Может Лава был излишне жесток, но Ди хотел бы занять у него на время хоть каплю этого возбуждения.       — Продемонстрировать посажение на кол сейчас я не смогу, — начал Майер, обратившись к Ди, когда окровавленное тело едва живого Греко повалилось на песок, а Лава смотал верёвки. — Сульпиций выделил нам лишь одну жертву для тренировок. Но ты наверняка был свидетелем нескольких казней подобного рода, так что представляешь, как это происходит.       — У сына короля имеется такая привилегия, к счастью, — отозвался дампир, но голос его не выдавал даже мнимой радости.       — Для того, чтобы жертва умирала медленно, остриё кола закруглено, — Майерлинг невозмутимо продолжил урок, вытаскивая кол из песка и осматривая его. — Должно быть смазано маслом, но сегодня этого не предусмотрели. Кол втыкается в анальное отверстие жертвы на длину локтя, а затем устанавливается вертикально. Остальное делает гравитация. У тебя должно хватить сил на это. Сколько кровавых пилюль ты принял?       — Одну, — отозвался Ди, обдумывая услышанное. Его не ужасал этот вид казни, однако с выполнением могли возникнуть трудности.       — Примешь две как минимум, ещё не хватало опозориться самому и подставить меня заодно, — произнёс Майер наставительным тоном. — По воле Бога-Предтечи Дорис должна умирать как можно дольше, поэтому на том орудии, которое тебе выдадут в день казни будет иметься короткая вертикальная перекладина — уровень, который остановит падение Дорис раньше, чем кол дойдёт до сердца и лёгких, чтобы продлить её мучения до трёх-четырёх дней.       — Она заслуживает этих мук? — поинтересовался Ди. — Разве отец настолько уважал графа Ли?       — Ты должен казнить её во имя Лармики Ли, Кармиллы и всех павших Аристократов Фронтира, — отрезал Майерлинг, прерывая мятежные размышления дампира. — Думай об этом.       Ди взял кол, который передал ему Майер. Увесистый деревянный шест удобно ложился в руки благодаря своей балансировке. Приближаясь к Греко, дампир действительно подумал об Лармике и Кармилле. Первая не слишком-то горевала по потере родителя, который гонялся за кровью и юбками простолюдинок, а вторая была настолько коварна и изобретательна, что могла бы одним пальцем раздавить весь отряд Лэнгов, включая Дорис и Дэна, даже оставаясь в дневном коматозном сне. Но долг есть долг.       Удивительно, откуда у Греко нашлись силы на крики, но он издал душераздирающий вопль, когда дампир вогнал в его тело кол. Ди налёг на шест, вводя его глубже, и услышал ещё один стон, после которого Лава, наблюдающий всю картину со стороны, нервно рассмеялся. Решив покончить с этим побыстрее, Ди налёг на кол всей своей силой, упёр его свободный конец в землю и начал подтягивать на себя, устанавливая вертикально. Безвольно болтающийся на другом конце Греко поднялся в воздух. Дампиру понадобилось недюжинное упорство, но он совершил должное — кол глубоко вошёл в песок свободным концом и встал ровно. Под собственным весом Греко опустился чуть ниже. Он уже не кричал, а лишь еле слышно подвывал. Глаза парня закатились, и всем присутствующим оставалось только удивляться, как после всего произошедшего в нём ещё теплилась жизнь.       Одним точным движением Ди выхватил меч из ножен и сделал выпад. Длинное лезвие словно молния устремилось наверх, и уже через секунду голова Греко съехала с его плеч. Окровавленная голова с белой шевелюрой откатилась в сторону, остановившись перед ногами аристократа. Лава, стоявший поодаль, не сдержался и расхохотался. И непонятно почему сцена показалась ему столь комичной.       — Не вздумай повторять такое в Колизее на виду у всех, — прошипел Майер, и искры алых глаз обожгли Ди. Барон не находил в произошедшем ничего смешного.       — Я не мог больше слушать его стоны, — отозвался дампир, возвращая меч в ножны, не смотря на стекающую по лезвию кровь.       Ди отвернулся от учителя и самовольно покинул арену. Майер недовольно шикнул ему вслед, но смолчал и не стал останавливать непокорного ученика. Возможно, молодой барон немного понимал его смятение. Лава сделал попытку бежать за своим командиром, но Майерлинг грубо остановил его, велев «прибрать за собой». Красноволосый дампир обречённо застонал, воздев руки к небу, но пошёл исполнять приказ.       Ди сам не помнил, как вернулся в корпус полукровок. Лина пыталась с ним поговорить, когда принимала его меч на чистку, но тот остался безмолвен. Поднявшись на этаж, он наконец-то отправился в душ. Ледяная вода освежила его, смыв с кожи кровь и грязь, налипшие на дорогах Фронтира и в Колизее.       Когда он вышел из душа, обнаружил весь свой отряд в общей комнате. В центре внимания, как это было зачастую, находился Лава. Всё ещё испачканный кровью, он забрался на тумбочку и, оживлённо жестикулируя, делился впечатлениями с соратниками. Остальные одобрительно посмеивались. При виде командира, дампиры затихли. Привыкшие к странностям Ди, члены отряда лишь проводили его взглядом, пока он шёл к своим покоям. Стоило ему запереть дверь за собой, как гвалт снаружи возобновился.       На кровати его ждал свежий костюм, сложенный стопкой. То была не простая одежда, но с чёрными пуговицами и расшитая золотыми орнаментами — одежда для выступления в Колизее. Ди устало собрал её и кинул в комод. Надев лёгкие брюки для сна, юноша лёг в кровать, накрывшись одеялом с головой.       — Что, снова спать? — поинтересовался Левая Рука. — Солнце ещё не взошло. Ты пугаешь меня, Ди.       Дампир плотнее сжал губы, не собираясь отвечать. После казни Греко он чувствовал постороннюю тяжесть за грудиной и в конечностях, словно тело налилось свинцом. Для Ди стало откровением то, что убивать простолюдинов в бою совсем не тоже самое, что делать это, когда они беспомощны. Даже такой бесполезный человек как Греко мог бы продержаться хоть пару минут, борясь за свою жизнь. Но когда простолюдин связан, а его воля подавлена…       Чувства, которые пробудились в нём никак не утихали. Но кому Ди сочувствовал больше? Простолюдинам, должным умирать столь страшной смертью от его рук, или себе самому? Проворочавшись до самого рассвета, дампир забылся беспокойным сном.       Пробудился он нежданно, оказавшись в закрытом тесном гробу из вонючего прогнившего дерева. Выломав крышку несколькими точными ударами, Ди ловко сел, а затем и поднялся на ноги. Окружающая обстановка тонула во тьме, и только напротив гроба, в котором находился дампир, горела большая масляная лампа. В ореоле желтоватого света на цветных шёлковых подушках сидела женщина небывалой красоты. Стан незнакомки был строен, лицо с точёными чертами склонялось к груди. Тёмные длинные волосы волнами струились по её плечам, белое платье закрывало босые ноги по щиколотки, но при этом полностью обнажало холёные руки. Тонкие белоснежные пальцы перебирали шитьё. Эта умиротворённая картина отзывалась болью в сердце Ди. Он узнал эту женщину, хотя ещё недавно был убеждён, что забыл её облик навсегда.       «Мина»? — робко спросил дампир, словно снова стал мальчишкой.       «Как хорошо, что ты пришёл навестить меня», — женщина подняла голову и посмотрела на сына. Нежная улыбка тронула её уста.       «Где мы»? — поинтересовался Ди.       Он не мог позволить себе расслабиться и потерять ориентиры даже в плену сна. Дампир уже понял, что всё ещё спит, но призрачные видения казались реальностью. Он почти ощущал запах цветочных духов, исходивших от матери.       «Это моя могила, — ответила Мина, откладывая расшитое полотно. — Но оставим нежности, у нас мало времени».       «Мало времени для чего»? — с уст юноши сорвался очередной вопрос.       «Я хочу предупредить тебя, Драгош, — неожиданно серьёзно сказала Мина, посмотрев прямо на сына. — Берегись воина с чёрными волосами, доверяй женщине с глазами цвета моря».       Дампир молчал. Он не думал о пророчестве, а лишь смотрел на прекрасное и печальное лицо своей матери. Их окружил ритмичный звук барабанов, который всё нарастал пока…       Ди не пробудился. Снова. Перед его глазами предстал низкий выбеленный потолок спальни. В дверь продолжали громко и настойчиво стучать несколько рук.       — Ждите меня внизу, — подал голос Ди, дав знать стоящим за дверью, что он проснулся. Стук тут же прекратился, сменившись звуком удаляющихся шагов.       — Ты как? Выспался? — уточнил карбункул, шевелясь под кожей левой ладони. — Давай, давай, приводи себя в порядок. Последняя ночь в жизни Дорис Лэнг наступила, и именно ты ознаменуешь её конец.       — Спасибо за напоминание, — холодно произнёс Ди, на что симбионт хрипло хекнул, явно не разделяя мрачного настроения своего носителя.       Встав с кровати, юноша достал из комода припрятанные одежды и начал облачаться в лёгкую атласную ткань с этническими орнаментами. Он торопился, ибо снова пробыл в плену сна слишком долго. И, как назло, симбионт снова подал голос:       — Воин с чёрными волосами. Ты знаешь, кого она имела ввиду, а, Драгош?       — Это может быть кто угодно, — отозвался Ди, завязывая пояс брюк. — Принц Раду, Биллнот, даже сам Прародитель. Отец участвовал во множестве сражений до того, как сделал Столицу своим королевством.       — Да, врагов ты себе нажил будь здоров, — произнёс карбункул и хрипло рассмеялся.       — Не я сделал их своими врагами, — спокойно ответил дампир, — это они решили, что я их враг.       — Про девушек даже спрашивать не буду, — продолжал разглагольствовать симбионт. — Ты на них даже не смотришь, не то чтобы различать, каким цветом у них глаза.       — Всё сказал? — уточнил Ди, продолжая сборы. Достав кровавые пилюли, он растворил в стакане воды сразу две.       — Конечно, Драгош, — любезно отозвался карбункул, пока дампир выпивал густую кровавую жидкость с железистым вкусом.       — Не называй меня именем, которым она звала меня, — сурово сказал Ди. Его бледные глаза на миг окрасились красным, реагируя на внутреннее состояние юноши.       — А что такого? Красивое старинное имя, — буркнул напоследок карбункул, прежде, чем исчезнуть, скрывшись под кожей.       Ди вышел из покоев в общую комнату, но своего меча у двери не обнаружил. Маловероятным представлялось то, что его подвела именно Лина. По крайней мере, не по своему желанию. Скорее всего она выполняла приказ Майерлинга. Дампир даже улыбнулся. Учитель настолько не верил в его выдержку, что решил избавить Ди от искушения оказать Дорис милосердие.       Солнце уже скрылось с небосвода, и землю окутали сине-зелёные сумерки. Возле дампирского корпуса Ди ожидали Лава, Брада и Блекка. Трое юношей облачились в чёрные одежды из дорогих тканей, как и их командир, но орнаменты на них были прошиты красной нитью. Брада успел подстричь чёрные волосы, чтобы они не прикрывали уши, и зачесал их на одну сторону, как несколько лет назад вошло в моду у молодых Аристократов. Синеву его глаз затемняла густая чёрная подводка. Блекка, один из немногих дампиров, носивших усы, и не видевший в растительности на лице никакой проблемы, уложил их воском, лихо подкрутив кончики, а каштановые волосы связал на затылке лентой красной лентой в тон рисункам на своей рубашке. Блекка предпочитал носить очки с жёлтыми линзами, улучшающих его зрение в темноте, и не отказал себе в этой привычке даже сейчас. Неуёмная шевелюра Лавы была связана чёрным платком, а в правом ухе сверкала золотая серьга с рубином, таким же кроваво-красным, как и его глаза. Осмотрев разодетых товарищей, Ди немного задумался, как выглядит он сам. Проведя пятернёй по волосам, дампир убедился, что гладкие, слегка влажные волосы не топорщатся, а лежат плавной волной, и на том удовлетворился.       — Брада, Блекка, Лава, приветствую вас, — произнёс Ди кивнув каждому по очереди.       — Мы отличились в операции по поимке Лэнгов, командир, — гордо улыбнувшись поспешил объяснить Брада. — Нам доверили сопровождать вас с Лавой до Колизея, и помогать во время казни.       — И самое время поторопиться, — напомнил Блекка. — Пока что все смотрят, как на арене оборотни рвут на части Дэна Лэнга, но долго это не продлится.       — Им там на один укус, — усмехнулся Лава, и нетерпеливо ринулся вперёд. — Идёмте, друзья.       Ди моментально нагнал его, и, взяв за плечо, заставил идти позади. Брада и Блекка дружелюбно посмеялись над беспокойным товарищем. Под руководством Ди их небольшая процессия чинно прошествовала через город, освещённый ночными огнями, но покинутый своими обитателями. На кровавое представление пригласили всю Знать Столицы и даже дампиров, чтобы они могли поддержать более удачливых соратников. Аристократия и её союзники ликовали. Все, кроме Ди, хотя он по-прежнему причислял себя к последним. Оказавшись под стенами Колизея, Ди внезапно помедлил.       — Идите вперёд, — распорядился он. — Я хочу побыть один.       — В своём репертуаре, — не удержался от реплики Лава, уже слишком возбуждённый, чтобы стоять на месте.       — Брада, позовёшь меня перед моим выходом, — обратился к товарищу Ди, не обращая внимания на красноволосого выскочку.       — Конечно, командир, будет исполнено, — покорно отозвался Брада.       Блекка и Брада уже готовы были уйти, но Лава вдруг задержался. Сложив руки на груди, он дерзко воззрился на своего командира.       — Что, даже не хочешь поддержать меня в столь важный день? — бросил он вопрос в лицо оппонента.       — Я могу поддерживать тебя, оставаясь здесь, — отрезал Ди.       — Я думал, что в том честь нашего братства, всегда стоять друг за друга, — процедил Лава.       — Эта порка не сделает тебе чести, — отозвался Ди.       — А ты выбрал не лучшее время, чтобы начать рефлексировать, — Лава отвернулся и последовал за товарищами под стены Колизея, наконец оставив Ди в долгожданном одиночестве.       Ему и отсюда прекрасно были слышны завывания вервольфов и крики Знати, подначивающей зверей. Наверняка парадом сегодня командовал Гару — оборотень, некогда спасший свою госпожу Лармику из-под завалов разрушившегося замка графа Ли. Ди не хотелось смотреть на останки Дэна Лэнга и наблюдать, как Лава будет измываться над Дорис.       — Ты бы прислушался к красноволосому наглецу, — посоветовал своему носителю симбионт. — У него рот не закрывается, но иногда он говорит дельные вещи.       — Вы в этом похожи, — с грустной усмешкой подметил Ди.       — Знаешь, а тебе придётся выполнить волю отца, — напомнил непрошенный комментатор. — Ты же хотел получить признание Аристократов. И вот, пожалуйста, для этого появились все шансы, но ты недоволен.       — Сейчас не имеет значение, чего я хочу, — спокойно ответил дампир. — Ты слышал Майерлинга. Всё решено за меня.       Из-под полуприкрытых век он наблюдал опустевший город. В отличие от мира людей, сделанного из камня и дерева, обитель Знати состояла из мрамора и стекла. Холодная. Белая. Идеальная. Мёртвая. На мгновение Ди увидел, как электрические огни выходят из строя. Огонь пожирает внутренности домов вместе с их обитателями. От жара лопаются окна и пламя вырывается наружу. А через время остаются лишь разрушенные стены, занесённые песком. Наваждение было настолько реальным, что Ди пришлось зажмуриться, чтобы избавиться от него.       — А ты спрашивал себя почему тебя накрыла такая хандра? — вдруг поинтересовался Левая Рука.       — Когда я оставался в тени, меня всё устраивало, — отозвался дампир. — И вот королю взбрело в голову сделать меня своим наследником. Словно бы не по его наставлению мне на равне со всеми с трёх лет внушали, что бастарды — лишь слуги Знати, и мы не должны хотеть большего, чем сложить свои головы за Великого Прародителя и Кровожадных Лордов. А что в итоге? Нас выводят из тени и говорят, что мы скорее Аристократы, нежели простолюдины?       — А всё твоё естество противится этому, — хмыкнул незримый собеседник. — Не удивительно.       — Мой командир, Лава почти закончил, просим Вас пройти к арене, — произнёс верный Брада за его спиной.       Ди сжал левую руку, показывая своему компаньону, что разговор окончен, и прошёл на территорию Колизея вслед за товарищем. Брада подвёл его к выходу на арену и сказал ждать, а сам удалился. Ди увидел торжествующего Лаву с кнутом в руке, который купался в лучах славы: практически все Аристократы вскочили со своих мест и наградили красноволосого дампира шквалом аплодисментов. Некоторые дамы, совершенно не стесняясь, посылали Лаве воздушные поцелуи, пока он покидал сцену. Это был его триумф. Лава вошёл в ту же арку, возле которой стоял Ди, и полукровки обменялись кивками. Похоже, красноволосый дампир уже позабыл свои обиды.       Ди вышел на арену, освещённую электрическими прожекторами так ярко, что казалось будто сейчас день. В этом свете были хорошо видны большие бурые лужи на желтоватом песке — всё, что осталось от Дэна Лэнга. Пока его представляли для достопочтенных гостей и жителей Столицы, дампир успел найти взглядом королевскую ложу. К его удивлению, сегодня на почётном месте находились не только король и представители Кровожадных Лордов, но и учителя Ди. В центре ложи разумеется восседал Бог-Предтеча на белоснежном мраморном троне. Король представлял собой идеал Знати — бледная кожа, будто бы сделанная из того же самого мрамора, что и трон, чёрные как вороново крыло волосы, мягкими волнами ниспадающие на плечи. Чёрные одеяния обволакивали его высокую фигуру и кроваво-красная мантия с высоким воротом только подчёркивала его знатное происхождение. На челе его высилась зубчатая корона из почернённого золота с огромными рубинами, и словно рубины сверкали алые глаза Дракулы. По правую руку от правителя расположилась Кармилла. Она не уступала королю в изяществе, её осанка была величава, а алое платье, открывающее прелести фигуры, безупречно. По левую руку от короля сидел Раду Дракула — принц вампиров. В своём простом чёрном костюме и камзоле он мало походил на наследника трона, но чёрные волосы, унаследованные от отца, схватывал позолоченный обруч — тиара принца. Раду явно был возбуждён, возможно, видом крови, а, возможно, теша себя надеждой, что Ди не выполнит долга, и тогда дампира казнят. Подле господ сидели слуги-простолюдины, готовые исполнить любое их пожелание, в том числе и фаворитка Кармиллы Лори. Девушка была всё ещё жива, но лицо её заметно осунулось, а нездоровая бледность только подчёркивала мешки под глазами. В нижнем ряду королевской ложи находились Старуха-Гадюка со своей неизменной клюкой, барон Майерлинг, его заместители — граф Конваль и граф Бастиан, графиня Лармика Ли, Хадамунд — командир королевской армии, судья Эмилий и палач Сульпиций.       Ди опустил взгляд. В центре арены его уже ждала Дорис. В этом обнажённом теле с открытыми кровоточащими ранами на груди и спине не было ничего общего с отчаянной охотницей, что убила аристократа, или грозной девочкой, защищавшей свою территорию. Чёрные волосы намокли от крови и прилипли к налитым грудям, слегка прикрывая наготу.       Брада и Блекка сняли Дорис со столба, развязали её и мягко опустили на землю, пока Ди шёл к ней. Когда палач приблизился к девушке, Дорис даже не пошевелилась. Да она и не могла — ноги больше её не слушались, щиколотки посинели, и раны на них нагноились, а на руках багровели страшные полосы от верёвок. Девушка даже не поднимала взгляд, смотря на свои бёдра и живот, по которым стекали кровавые ручьи.       Блекка поднёс Ди длинный кол с закруглённым концом, блестящий от масла. Ди принял орудие казни и посмотрел на Дорис. Он даже не мог попросить у девушки прощения — кто-нибудь обязательно бы услышал. Не так должна была умереть смелая охотница. Будь у Ди второй шанс, он бы сразился с ней на равных условиях, используя мечи, и убил бы там же — на равнинах бескрайнего Фронтира. Но повернуть время вспять и исправить случившееся Ди был не в силах.       Брада грубо схватил приговорённую, поднял на ноги и заставил нагнуться вниз. Ди перехватил кол поудобнее и одним точным движением вонзил в мягкую податливую плоть. Рука его не дрогнула, и кровь хлынула на песок. Колизей взревел, заглушив последние стоны Дорис Лэнг…