Сделай это для меня

Прошло уже три недели с того дня, как Антон узнал правду об Арсении. Сначала было сложно. Сложно вести себя, как ни в чём не бывало. Сложно было вообще осознавать это. Но скоро Шастун начал замечать явные сходства этих двух?.. одного?.. Почему опять так сложно? В общем, русоволосый перестал видеть разницу. Вскоре Антона это стало забавлять. Было здорово наблюдать за тем, как Арсений иногда пытается быть аккуратным, чтобы не сдать себя окончательно. Плохо у него это выходило, если честно. Зеленоглазый порой удивлялся собственной слепоте. И как он раньше этого не понял? Даже было весело строить из себя «незнайку». Притворяться, что ты в полном неведении. Положение Шастуна определённо нравилось самому ему. Но так тоже нельзя оставлять. Нужно как-то эту ситуацию исправлять, чтобы всё встало на свои места. Но и просто подойти, сказать, что ты абсолютно всё знаешь, нельзя. Хотелось как-то по особенному это преподнести. Потому что Антон чёртова королева драмы, и он не может просто так открыть все карты. Шастун решил исполнить свой собственный номер на конкурсе. Но вот ребятам из группы ничего не сказал. Он подумал, что пусть это будет сюрпризом для них. Совсем скоро конкурс, а значит — совсем скоро очередная встреча с Арсением. От одной мысли о скорой встрече с ним в Шастуне пробуждалось что-то волнительное и тёплое. Зеленоглазый обожал это чувство. Оно было таким приятным и невесомым. Оно окрыляло.

***

Арсений вышел из комнаты и то, что попалось ему первым на глаза, его совсем не обрадовало, а может и наоборот. Ирина стояла у выхода из общежития с парой чемоданов. — «Существо уезжает? Отлично! Надеюсь далеко и надолго.»  — Привет, Арсений, — махнув рукой, улыбнулась ему Кузнецова.  — Здравствуй. Уезжаешь? — засунув руки в карманы джинсов, спросил голубоглазый.  — Да, мы с парнем уезжаем на каникулы. — «Постойте. Что?»  — С парнем? Разве он не должен участвовать в конкурсе сегодня? — с недоумением спросил Попов.  — Нет. С чего? — «Нет. Антон не мог так поступить… Не мог ведь?»  — Зачем пятикурснику участвовать в этих конкурсах? Он уже навыступался, — усмехнулась Ира.  — Пятикурснику? Твой парень с пятого курса?  — Да. У Арсения как камень с души свалился. Стало так легко. Губы брюнета растянулись в улыбке, оголяя зубы.  — Ладно, мне пора. Увидимся через две недели, — Кузнецова махнула рукой голубоглазому и поспешила к выходу. Попов искренне надеется, что это не сон.

***

— «Как лучше это сказать? „Арс, в общем тут такое дело… ‚ЯЗнаюЧтоТыБарсИЯЛюблюТебя!‘ Нет, это будет глупо и не красиво. С каких пор я начал заботиться о красоте признания? Думаю, это лучше оставить на потом. Сейчас нужно придумать как это сказать. ‚Арсений, вы думали, что я тупой и ничего не вижу?‘ Ну это будет слишком с наездом. Нужно что-то другое… Может ему написать письмо с признанием? Это красиво выглядит в фильмах. Но наверное слишком сентиментально даже для меня. Агрх, почему всё стало таким сложным?“ — Антон опять погрузился в свои мысли пока шёл до консерватории. Шастун был настроен на признание. Тянуть больше нельзя.  — Шаст, привет. Ты как раз вовремя. Хочешь посмотреть на рок-часть конкурса? — послышался слева от зеленоглазого голос Паши.  — Да. Я не мог этого пропустить, — улыбнувшись, ответил Антон.  — Тогда нам нужно подождать Арса. Он задерживается. Не похоже на него, — заметил Воля. В этот момент в помещение вошёл Попов. — А вот и он. Вспомни говно, вот и оно, — рассмеялся гитарист.  — Обо мне говорите? — подходя к компании, спросил Арсений.  — Ага, — ещё больше смеясь, сказал Паша.  — Ладно вам. Пойдёмте за кулисы. Скоро уже выход, — подгонял Серёжа.

***

Вновь Шастун стоит за кулисами и смотрит на пение голубоглазого. Как же давно он стоял здесь впервые. Уже три месяца прошло. Три месяца назад он и подумать не мог о таком положении, в котором он сейчас находится. Никогда и подумать не мог о близком общении с Арсением и его группой. Особенно с Арсением. Но о чём Антон точно не мог подумать, так это о том, что Арсений окажется „bArs"ом. А сейчас вроде и привык. Казалось бы — прошло уже три месяца, но ощущение трепета и восхищения не исчезло. Это чувство так вгоняет в ностальгию. Стоять здесь, как и в первый раз. Испытывать чувства, как и в первый раз. Вроде бы тоже самое, но по-новому. Кажется, Арсений никогда не потеряет то очарование, которым он зацепил Антона. И да, может быть, пора уже привыкнуть к этой искренности в песнях Попова. Но Шастун не может. Всё те же чувства окутывают его.

Я помню те чувства, которые испытывал тогда. Да, они не в новинку. Но кто сказал, что я не могу испытывать их снова и снова?

***

Наступила русская часть концерта. Участники этой части должны петь лишь русские песни. И следующий номер группы.  — Волнуешься? — заботливо спросил Арсений.  — Нет. Мы же делали это много раз, — улыбнувшись, ответил Антон. Попов посмотрел на него с радостью и нежностью.  — Я всегда знал, что не ошибся с выбором. Шастун отвёл взгляд и почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он не мог понять от чего. От переизбытка чувств? Возможно. Как бы он хотел сейчас прижаться к Арсению. Вдыхать его запах. От него часто пахло чем-то сладким, мужским одеколоном и дождём. Шастун обожал запах влаги после дождя. Когда ты выходишь на улицу рано утром, а всё вокруг пахнет такой свежестью. Именно так пахло от Попова.  — Спасибо, — просто ответил Антон.  — Нет, это тебе спасибо. Ведь это ты появился в моей жизни, — с мечтательными нотками в голосе сказал Арс. — А теперь давайте на сцену, — объявил он группе. А дальше всё как обычно. Они вышли, и толпа зааплодировала. Они разошлись по своим местам, а народ затих в ожидании. Первыми вступили Антон и Арсений. Этот тёплый, нежный и домашний голос голубоглазого лился из колонок. — Звёзды в лужах делить с тобой. Тёплый ужин делить с тобой. Оставаться нужным и быть с тобой.

***

Группа освободила сцену. Паша и Серёжа сразу ушли в гримёрку собираться. Арсений собирался идти за ними, но заметив, что Антон остановился, остался.  — Ты чего? — спросил брюнет.  — Я не ухожу. У меня есть ещё номер.  — Свой номер? Ничего себе. Ты осмелился, — подколов парня, сказал Попов.  — Да хватит, — закатив глаза, возмутился русоволосый.  — Ладно, тогда я подожду тебя. Заодно посмотрю, как ты выступишь, — подходя ближе, ответил Арс. Антон посмотрел на него с удивлением, но говорить ничего не стал.

***

Антон вышел на сцену и поклонился. Он занял своё место на стуле. Посмотрев в сторону кулис, Шастун увидел Арсения. Такого счастливого, с гордостью в глазах. Невольно улыбнувшись, он перевёл свои зелёные глаза на гитару. Глубоко вздохнув Антон начал играть. Мысли были совсем не о песне сейчас. А о том человеке, которому он сейчас посвящал её. Мимолётная улыбка скользнула по его губам. Мир будто растворился. Никого кроме Арсения здесь не было. — Миллионы глаз смотрят на нас. Делят на Венеру и на Марс… — эта строчка, по мнению Антона, как нельзя лучше описывала их. Ведь они такие разные, но Шастун не может сопротивляться своим чувствам. Когда Антон закончил петь, публика разразилась аплодисментами. Русоволосый улыбнулся и покинул сцену. Арсений смотрел на него с восхищением. Зрачки у него были до невозможности широкие. Улыбка на его губах была как никогда счастливая. Такого явного счастья и восхищения Шастун ни разу не видел у Попова.  — Ты такой моло…  — Пошли со мной, — перебил Антон, взяв его за руку. Шастун вёл Арса по коридору консерватории. Они спустились на цокольный этаж, куда, кроме уборщиц, никто не заходит. Арсений боялся что-либо сказать. Он не знал, что задумал Антон, но Попов ни на секунду не сомневался в нём. Дверь в кладовку открылась, когда Шастун дёрнул за ручку. Зеленоглазый втолкнул в комнату Арсения и сам вошёл в неё. Антон тяжело дышал, он смотрел прямо в глаза брюнета. У Попова на лице читалось явное непонимание. Он хотел было что-то сказать, но русоволосый приблизился к нему и сократил расстояние между их лицами до «непозволительного». Увидев смятение в глазах Арсения, Антон глубоко вдохнул.  — Пожалуйста. Сделай это для меня, — шёпотом взмолился Шастун и, прикрыв глаза, прикоснулся губами к скуле голубоглазого. Попов вдохнул запах Антона. Этот горьковатый табачный запах в смешении с ароматом кофе кружил голову Арсения с самого начала. Но сейчас он так близко и так открыт. Брюнет не может сдерживать себя. Попов поднял голову так, чтобы их губы коснулись друг друга. Тело словно прошило молнией насквозь. Губы Арсения были такими теплыми, сладкими и нежными, что Шастун захлебнулся ураганом собственных чувств. Антон приоткрыл рот, позволив Арсению управлять ситуацией. Язык голубоглазого, найдя язык партнёра, вовлёк его в так называемый танец. Одна рука певца сжимала загривок Шастуна, а другая обшаривала новые «владения». Пройдясь по тонкой шее, он перешёл на спину зеленоглазого. Спустившись ещё ниже, он сжал бедра Антона, отчего зеленоглазый дёрнулся. Воздуха стало катастрофически не хватать, и Арсений отстранился от Шастуна. Их глаза встретились. Антон чувствовал себя наркоманом, дорвавшимся до дозы. Антону было мало. Антон хотел опять окунулся в этот океан ощущений от поцелуя голубоглазого.  — Ебал я эту потребность в воздухе, — выпалил русоволосый и начал приближаться к губам Попова. Но брюнет приложил палец к губам Антона, как бы запрещая что-либо делать.  — Сначала мне нужно тебе кое-что рассказать. Наверное, ты разозлишься когда узнаешь это. Но мне кажется, так будет правильно, — Арсений опустил глаза, сделав паузу. — Я знаю, что ты в Инстаграме переписываешься с неким «Барсом». Знаешь откуда я это знаю?  — Знаю. Именно это меня и подтолкнуло к действиям, — улыбнулся Антон. Всё удивление в глазах Попова не передать. Шастуну от этого зрелища стало смешно, и он кое-как сдержал смех.  — Но… Откуда?  — А ты думал, что совсем не палишься? — растянув губы в усмешке, сказал русоволосый.  — Ну, я думал, что не такие явные намёки даю, — почесав затылок, сказал Попов. — И что ты почувствовал, когда узнал правду?  — Ну, сначала я злился на тебя. Я не мог понять, почему ты сразу мне не сказал. Но потом кое-что помогло мне принять это. Сейчас я понимаю, какой же я счастливчик, — с нежностью разглядывая лицо Арсения, рассказал Шастун.  — Почему счастливчик? — улыбнувшись, спросил Попов.  — Потому что два, как я думал, человека, которые мне нравились, оказались одним и тем же человеком. Брюнет произнес что-то невнятное и втянул Антона в ещё один поцелуй. Эти ощущения были похожи на полёт. Воздушность и нежность в их движениях сводила с ума. Вот что действительно окрыляло. Этот поцелуй не был таким долгим, но чувственности в нём было не меньше. Отстранившись, они стояли в обнимку, прислонившись друг к другу лбами.  — Я люблю тебя, — задыхаясь от нахлынувших чувств, с мягкой, влюбленной улыбкой сказал Арсений. — Я тоже тебя люблю, мой барс.