Разные грани

Чувства никуда не делись, не ушли в никуда. Напротив. Пошли вперед, по нарастающей, хоть и неспешными шагами, которые сперва можно было едва расслышать. У Освальда они проявились раньше, в заботе, которую ему захотелось проявлять по отношению к Эду. В свитере и печенье, которые совершенно ничего не значили, он просто так отправил их к нему в Аркхем, еще и после того, как Нигма выставил его за дверь. Просто так он пришел его повидать. Ничего такого особенного не значило и то, что он его оттуда вытащил и сразу же, с порога, забрал к себе. Или себе… Собственническое чувство – прямая дорога к ревности, боли и ошибкам. Это чувство, вроде незаметно, но так явственно проявилось, когда Освальд ворвался к Эдварду с требованием приглушить музыку. Тогда Эд… просто ее выключил, еще и извинившись. Оставшись в гробовой тишине и мертвенном одиночестве – после подстроенной Пингвином гибели Изабеллы. Так же, да совсем не так, тоже раздавленный, тоже убитый своим горем, Освальд занимал постель под его крышей, не в силах подняться, не имея не малейшего желания пошевелиться и вообще жить дальше. Эд тогда проводил с ним все свободное время, какое было в его распоряжении, всячески стараясь радовать. Все, на что оказался способен Освальд, после того, как причинил Эдварду страшную боль – заказать художнику вписать того на портрет, за позированием для которого он проводил свое время. В самом углу картины, на заднем фоне, полусогнутым знаком вопроса, не то подглядывающим, не то кланяющимся ему. Любовь, низменная ли или великодушная, глубокая или мимолетная, не перестает быть любовью, ее нельзя ни с чем и ни с кем сравнивать. Она многогранна, а граней столько, сколько людей на всем белом свете, способных любить. Кто как может, кто как умеет. Или не умеет вовсе. Эд любил, отдавая всего себя. Нужно ли было для этого ежедневно наступать себе на горло из-за мисс Крингл или рискнуть ради Освальда жизнью, закрывая собой от могущего прогреметь выстрела. Или заставить себя расстаться с Изабеллой, из страха причинить ей вред. С первым, единственным в его жизни человеком, появившимся в ней каким-то чудом, который принял его таким, какой он есть, полюбил его, не смотря не на что. Два раза в жизни Нигма загадал загадку, ответом на которую было слово «Любовь». Первый раз, когда просил офицера Догерти не причинять боли Кристин. О себе он не думал и тогда, когда подкараулил его у ее дома, чтобы еще раз поговорить, убедить его относиться к ней по-человечески. Он не собирался его убивать. Но в какой-то момент у него не осталось выбора. Этот выбор его разрушил. Свел с ума. Второй раз Эд загадал ее Освальду. Сказав и о своей любви. Как всегда иносказательно. По обыкновению говоря, что он любит, не словами, а поступками, чаще не на грани самопожертвования, а уже за оной. Так же, завуалировано, Эдвард приоткрыл свои чувства, все-таки сказав, почти напрямую, что ради Освальда он готов на все. Но в ответ не услышал ничего… А ведь он действительно ждал ответа, позволил себе это, впервые. А потом случилось чудо. Изабелла. Слова о любви, сказанные Освальдом после того, что он сделал, Нигма не принял всем своим существом, восставшим против такого представления об этом, в кавычках, чувстве. Этого не приняла ни его душа, ни его разум, ни сердце, куда будто бы был нанесен еще один удар, грязный, подлый. Как все то, что творил Пингвин начиная со времени, когда он еще не знал, что Изабеллы уже нет. Это стало последней каплей, как удар поддых, нанесенный ему Догерти. И снова осталось только одно, чего изначально Эдвард Нигма не хотел… Могло ли это не изменить его еще раз? Окончательно превратив в чудовище. Ведь Освальд был прав. Где-то в глубине души он все равно продолжал его любить. Не желая больше испытывать этого чувства. Не к нему. Не к кому. Никогда. *** Освальд неоднократно порывался рассказать Эдварду о той их ночи. Но чем дольше он молчал, тем невозможнее становилось все-таки завести об этом речь. Он почти рассказал, когда Эд приготовился убить его, во что одновременно верилось и все никак до конца не верилось. Он сказал, что Эдвард на самом деле любит его… Ответом стал выстрел, в который тоже было сложно поверить, даже согнувшись от боли и увидев хлынувшую из груди кровь. Он не верил, что теряет его, навсегда, даже погружаясь на дно. Продолжая при этом к нему тянуться. Любовь – бесценный бриллиант с великим множеством граней, о каждую из которых легко порезаться насмерть.