Голодные Игры. Пламя не погаснет

      Входя в этот дом напротив, я представляла себе такую же обстановку, как и у меня. Но я ошиблась. Мебель не стояла на привычных для меня местах. Ладно, не стояла, она валялась на полу, как будто кто-либо смел ее в приступе агрессии. Скорее всего так и было. Потому что далее я вижу Хеймитча с шприцом и валяющемся рядом Пита. Он почти без сознания, но все ещё бормочет что-то. Простому человеку было бы сложно разобрать, но у меня слух охотницы. -Ненавижу Сойку. Она убила моих родных. Она целовалась с Гейлом, пока я мучился. Мучился везде, от самого детства и вплоть до того, как я пытался перебороть в охмор. Я снова полюбил ее, но она любит Гейла. Этого чертового ублюдка, — Пит отключается. А я так и стою на пороге, осмысливая сказанное им.  — Солнышко, — начинает Хеймитч, подходя, и кладет руку мне на плечо. Я не двигаюсь, — Это приступ. Пит еще не выздоровел до конца. Не принимай его слова в таком состоянии всерьез.       По моим щекам текут слезы. Снова ненавижу себя за это. Вытираю рукавом слезинки и смотрю на Хеймитча, хочу поговорить с ним. — Он частично прав. Не о Гейле. О том, что из-за меня погибла его семья, из-за меня его пытали, и много чего пришлось пережить Питу из-за меня.       Подхожу к союзнику, так сильно пострадавшему, потому что я не смогла помочь ему. Сажусь на колени возле его головы. Любуюсь умиротворенным лицом Пита. — Нельзя брать всю вину на себя, Китнисс, — говорит ментор, опершись на косяк у двери, — И для тех людей, которые погибли из-за нас, ради нас, думай как хочешь. Так вот, ради них нужно постараться и продолжить жить счастливой жизнью. А еще, раз ты так сильно обязана Питу, то постарайся и ради него. Подумай об этом, — Хеймитч уходит.       Перебираю пальцами золотистые локоны волос, смотрю на подрагивающие светлые ресницы и думаю над тем, что сказал мой, пожалуй, самый лучший советчик. Я обязана Питу его мучениями, но не могу же отплатить любовью, если её нет. А простая забота, наверное, только послужит причиной для приступа. Я не виню в этих вещах Пита. Во всем виновата только я. А правда ли любви нет? Возможно, я и правда люблю его, но не могу этого принять и осознать. Не готова к этому. Встаю с колен, мягко опускаю голову Пита на пол. Подхожу к креслу и с небольшими усилиями поднимаю его в правильное положение. Осматриваюсь в доме Пита. Тут красиво. Приподнимаю союзника и перетаскиваю на кресло. Мне не в первой его тащить на себе, так что ничего сложного. Сажусь на подлокотник кресла и смотрю на Пита, думаю. Немного порассуждав с собой в голове я поняла, что и правда люблю его. Эти мои действия, страхи, связанные с ним — ничто иное, как любовь. Наверное. А может просто привязанность. Если много времени проводить с человеком, теряешь возможность жить без него. Пока я тут думаю, Пит открывает глаза, но я этого не замечаю, уставившись в точку на плече друга. — Китнисс? — голос Пита звучит удручающе. — Что ты видела? — после вопроса сосед подносит руку к локону волос, чтобы поправить его, но я машинально отдергиваю голову и рука Пита обессиленно падает на его коленку — Я не видела твоего приступа. Пришла, только когда ты уже отрубился. — Прости, что доставил тебе столько хлопот. Я не хотел ничего этого, — нужно что-то ответить ему. Сказать, что я думаю о своих чувствах? Да, он меня поймёт. — Пит, ты не доставлял мне никаких забот. Я вообще ничего и не делала, — Пит хотел перебить меня, но я не дала. Взяла его за руку, тот отреагировал удивленным взглядом, но вскоре переплел наши пальцы, как мы это делаем уже относительно давно. — Я размышляла над тем, что ты сказал. Про любовь. На самом деле я, наверное, тоже тебя люблю, если покопаться у себя в голове. Только с тобой мне так хорошо, только ты меня понимаешь, только с тобой я чувствую себя защищенной. Но, дело в том, что я не хочу этого, не хочу любить больше кого-либо. Потому что… Потому что если я потеряю и тебя, то не смогу больше жить, — Пит сжимает мою руку крепче. Он явно не ожидал от меня чего-то подобного. — Китнисс, если ты сама захочешь, то я вернусь к тебе откуда угодно. Пусть меня хоть десять раз охморят, но я все равно буду любить тебя. И… Если… Нет, Китнисс, я не буду тебя торопить. Просто скажи мне, когда разберешься в отношении ко мне, если соберешься это сделать.