Голодные Игры. Пламя не погаснет

***

      Ближе к вечеру, после многочасового сидения на месте, я собралась пойти к Питу, как обещала Хеймитчу. Наверное, парню и правда тяжело. Гораздо тяжелее меня, и поэтому я обязана его поддержать. А еще потому, что люблю его. Стучусь в дверь, и пекарь открывает ее через минуту. Смущенно здороваюсь и прохожу в дом без приглашения. Сажусь за стол, надеясь на то, что союзник меня накормит, потому что я не ела с прошлого вечера, хотя голод не так уж и сильно ощущается.  — Китнисс, прости меня, — я хочу перебить, но сосед предупреждающе приподнимает руку, — Я знаю, что ты не винишь меня в этом, однако я не могу смириться с этим. Мне не хватает только того, что ты меня прощаешь. Я не хочу больше допускать того, что случалось уже несколько раз на твоих глазах и учитывая то, что ты при этом почти всегда страдаешь, — снова собираюсь перебить, но решаю дослушать. Мне в общем-то все равно, что он сейчас говорит, я из-за этого не сменю своего мнения, — Поэтому я предлагаю тебе видеться со мной только при нескольких условиях, если ты конечно вообще захочешь со мной встречаться, — добавил он тихо и как будто себе самому, — Так вот. Первое: Это то, что ты будешь предупреждать меня по телефону, перед тем-ка прийти, — я уже готовлю длинную тираду в ответ, — И второе: Мы не будем спать вместе, — Пит посмотрел мне в глаза и боюсь, что разочаровался в том, что увидел. Там была злость и отчаяние, — Что-то не так, Китнисс?  — Да! Не так! Первое, — я раздраженно усмехаюсь, — Это то, что мне все равно, что ты там хочешь. Допускать чего-то или нет. Я буду все делать так же, как и всегда. Второе: Я не пользуюсь телефон и ни за что не включу его! — тихо и удрученно добавляю, — Не перенесу разговоров ни с кем. И третье! Я не буду спать без тебя! Я не смогу. И ты не сможешь. Но, если ты конечно так сильно хочешь, чтобы я никогда не спала, ладно. А сейчас можешь накормить меня? Я ничего не ела со вчерашнего вечера.       Парень быстро реагирует на эти слова, идет на кухню и раскладывает там что-то на столе. Я, чуть помедлив прохожу за ним и сажусь на стул за столом, где всегда сижу. Передо мной уже стояла тарелка с сырными булочками. Быстро налетаю на это любимое блюдо и через пару минут на столе ничего не остается. Когда мальчик с хлебом оборачивается и видит пустующую скатерть остается весьма удивленным, хоть и не показывает этого. Очень заметно по его голубым глазам. Скоро на месте тарелки с булочками оказывается блюдо с жареными овощами и мясом. Я, быстро сменив настроение, благодарно смотрю на союзника и принимаюсь есть свежий ужин, все время чувствуя на себе взгляд соседа. За чаем Пит осмеливается после моей пламенной речи снова заговорить на свою занудную тему. Разве обязательно объяснять почему я не ела или почему я не включаю телефон? На эти вопросы я не отвечаю, но парень не отстает. -Так почему ты не включаешь телефон, Китнисс? Ты же должна проходить устную терапию с доктором Аврелием, разве не так? И почему ты не ела? Ответь мне, иначе я не откажусь от своих условий, - сначала я хотела нахамить, но в итоге передумала. -Я не разговариваю по телефону, потому что не хочу и мне это без надобности. -Без надобности? Ты же два месяца провела тут еле живая. -Бесполезные разговоры мне бы не помогли, и я вообще не считаю, что психология имеет место быть в моей жизни. Все это просто самовнушение, я прекрасно обойдусь без твоего любимого доктора Аврелия. -Ты даже не разговаривала со своей матерью? -А зачем я ей нужна? Она оставила меня тут погибать одну. Так какой тогда смысл в разговорах с ней? Правильно, никакой. -Где был твой завтрак и обед? -Я не успела поесть. -Как не успела? Весь день был в твоем распоряжении. Разве ты не ходила на охоту? Наверняка подстрелила кого-нибудь. Тогда почему бы не перекусить? -Рассказать тебе, как прошел мой день? -Да. -После того, как я ушла из этого дома, я недолго была у Хеймитча, после чего он отправил меня на охоту. По дороге в лес, я увидела, что стряслось с Луговиной. Ты, конечно не был к ней сильно привязан, но все же. Теперь вместо поляны там общая могила для всех, кто погибли под бомбами Капитолия. А придумал это, то что Луговина станет погребальной ямой никто иной, как Гейл. Ладно, я пережила это, как и все остальное, но после недлинной охоты, охотник полез ко мне. После чего я снова убежала к ментору. Я всегда убегаю. Вдоволь наплакавшись у него, я пошла домой и сидела там, как ты говорил, еле живая. И вот потом я пришла к тебе, как посоветовал Хеймитч. -Извини, что донимал тебя вопросами, Китнисс, - на это я лишь хмыкнула.       После ужина я ушла в гостиную, села на кресло, прижала к себе ноги и уставилась в свои колени. После разговора с моим мальчиком с хлебом становится легче, но ощущение беспомощности и тоски не пропадает у меня никогда уже очень-очень долгое время. Вскоре, союзник тоже оказывается в этой комнате, садится на диван и включает телевизор. Какой в нем смысл, если он смотрит лишь на меня с какой-то нагловатой ухмылкой. Через несколько минут сосед спрашивает меня о том, пойдем ли мы завтра в город. Мне ужасно этого не хочется. Смотреть на то, как он обновился, на место сгоревшей пекарни. Но Питу это нужно. Я соглашаюсь и прибавляю то, что мы зайдем и на Луговину. Нужно будет обдумать все там. Парень улыбается, зачем-то встает и подходит ко мне, а потом неуверенно пододвигает меня к себе на колени и обнимает. Раньше он не позволял себе ничего подобного, но обниматься с пекарем гораздо приятней, чем с Гейлом. Нету чувства, что я кого-то предаю, нету появляющихся воспоминаний о смерти Прим, хоть и с мальчиком с хлебом их связано немало. Я обнимаю союзника в ответ и ложусь на его плечо. Каким-то непонятным способом чувствую, что сосед во всю улыбается. Чему он может быть так рад? Я устало вздыхаю и прикрываю глаза.

***

      Кошмары конечно же не покидают меня и этой ночью, но в объятиях пекаря их переносить гораздо легче. Тем более во время самых плохих моментов Пит будит меня. Я просыпаюсь в девять часов утра на кровати парня, хотя ночь мы и провели на кресле. Быстро встаю и спускаюсь вниз, на завтрак меня уже ждут блинчики с чаем. Как же хорошо, когда твой сосед пекарь! Я сажусь за стол и съедаю половину блинчика, когда в дверях появляется союзник. -А подождать меня? - спрашивает он, я хмурюсь. -А где ты был? -Относил старому ментору завтрак. Он питается только моей выпечкой, - я фыркнула и продолжила есть.       После завтрака я пошла домой, переодеться, договорившись встретиться с соседом в одиннадцать у порога его дома. Я быстро принимаю душ, надеваю брюки и малиновую рубашку, переплетаю косу и выхожу к соседу, который уже ждет меня на пороге. Он одет в белую рубашку и коричневые брюки. Весьма мило. Я подхожу к Питу, беру его за руку и отправляюсь в нашу не большую прогулку, предупредив, что начнем мы с Луговины. По пути к первому месту остановки наши пальцы привычно сплетаются, и я чувствую приятное тепло от сильных рук парня. Очутившись у этой новой погребальной ямы, я отпускаю ладонь своего мальчика с хлебом и беру в руку землю. Такую родную, и в тоже время она теперь как чужая. После того, как в ней оказались погребено так много останков людей. Тяжело вздыхаю. Присутствие близкого человека в паре шагов от тебя значительно помогает справиться с отрицательными чувствами, которые порой набегают на тебя при нынешнем расположении обстоятельств. Еще один вдох. Смогут ли играть тут дети пекаря? Если да, то узнают ли, что под ними лежат мертвецы? Я справляюсь с собой и встаю. Снова беру в свою ладонь руку союзника и мы продолжаем наш путь. Он кажется коротким, но на самом деле эта дорога очень сложна. Пройти и осознать все, увидеть, что сделала с тобой жестокая судьба, смириться и начать искать хорошие части своей жизни. От разбомбленного совсем недавно Дистрикта 12 не осталось почти ни капли ни того, каким он был до революции, ни того, каким он был после нападения Капитолия.