Голодные Игры. Пламя не погаснет

***

      Снова возвращаюсь в дом Пита. Теперь в каком бы месте я не была, чаще всего все равно прихожу к нему. В одной руке у меня табличка от пекарни его семьи, а рядом альбом с фотографиями семьи Мелларка. Чаще всего на них он со своими братьями. Например, на каком-то празднике, у яблони в саду, под которой я сидела и умирала от голода, перед тем, как союзник кинул мне спасительного хлеба. Есть пара отдельных изображений, на которых изображен только он или только кто-то из его членов семьи. Стучусь в дверь и парень, не задерживаясь долго, открывает ее. -Привет, Китнисс. -Привет, - я захожу в дом и быстро замечаю заинтересованный взгляд соседа на моих руках, а точнее на том, что находится в них. Я закусываю губу и тихо произношу, - Это для тебя, - протягиваю заветные вещи из бывшего дома пекаря. Он аккуратно берет их из моих ладоней и перекладывает на стол и благодарно смотрит на меня, - Я забрала это... оттуда, - мальчик с хлебом тяжело вздыхает, подходит ко мне и неуверенно обнимает. Мне кажется, что Пит совсем не скоро станет без опаски подходить ко мне для объятий и поцелуев. Я нежно обнимаю его в ответ, -Мне остаться с тобой? -Да. Останься. Навсегда, - я поднимаю глаза на него. Конечно я останусь и всегда буду с ним. Помимо того, что мне больше просто напросто не с кем оставаться, я чрезмерно люблю его. -Конечно, - немного помедлив я добавляю, - Я люблю тебя, Пит, - аккуратно, без какого-либо нажима дотрагиваюсь до его губ своими и скоро отстраняюсь. Сейчас не время для поцелуев, для начала нужно разобраться с вывеской и альбомом. Беру за руку парня и веду к столу, садимся за него. Я передаю в ладони соседа книгу с фотографиями Мелларков, считая, что нужно начинать с этого. Пекарь бережно открывает его и просматривает фотографии.

***

       Через два часа мы уже переместились на диван. Такой дорогой мне мальчик с хлебом лежит на моих коленях, из его глаз текут слезы, рядом лежат принесенные мной вещи. Пит сжимает и разжимает кулаки, смотрит в потолок и сильно вжимается своим телом в диван, а головой в мои ноги. Я осторожно перебираю золотистые локоны волос и пою внезапно вспомнившуюся песню, отец научил меня ей за день до гибели, поэтому я старалась не думать о ней, так как это приносило слишком много боли. Но сейчас союзнику нужно услышать что-то из того, что он не слышал раньше. Я тихо напеваю мотив песни "Дети Фортуны". В ней говорится о детях, которые прошли через разнообразные сложности, но в итоге стали счастливы. И удача, которой абсолютно не было у них изначально, пришла. Возможно, это чем-то напоминает нас. Хотя про себя я бы сказала, что изначально удача была со мной. Изначально, до смерти папы. А после нее она покинула нас и вряд ли когда-нибудь еще придет. Да, бывают некоторые счастливые моменты, но я не считаю это чем-то стоящим. Парень переводит взгляд на меня под конец песни и совсем, как ребенок поднимается на локте и притрагивается к моим раскрытым губам своими. Мне не остается ничего другого, кроме того, чтобы поддержать его этим поцелуем. Я охотно отвечаю и притягиваю голову соседа своими ладонями ближе к себе. Когда воздуха остается мало мы, нехотя, отстраняемся друг от друга. Я все еще держу его голову в своих руках и смотрю в небеса, которые располагаются в глазах пекаря. В который раз я понимаю, что сделала правильный выбор. Мне нужен был только мой мальчик с хлебом. Всегда. Переплетаю наши пальцы. Шепчу тихое спасибо...

***

      Раздается стук в дверь. Это точно Хеймитч. Чёрт. Кайфоломщик. Как же хорошо было так сидеть с Питом. Он идет открывать, а я направляюсь надевать теплый халат - к вечеру похолодало.

***

      Весь ужин проходит в молчании, только Пит не сводит с меня глаз и практически ничего не ест. Хеймитч резко встает, благодарит пекаря за еду и поспешно уходит. Что ему пришло в голову? Страшно. Странно. Что такое? Приступ? Я поднимаю взгляд и смотрю на все так же прожигающего меня своим взглядом союзника. Нет, у парня все те же небесно-голубые глаза. Неожиданно он встаёт и направляется в мою сторону. Боюсь пошевелиться, но все равно встаю. Он не отрывает взгляда от моего лица. Его голубые глаза исследуют меня: глаза, брови, волосы, губы. Что у него на уме? -Пит? -Да, Китнисс? -Что ты делаешь? - молчание, - Мне страшно, перестань, прошу, - сосед останавливается и опускает глаза на пол, трясет головой. -Извини, я не хотел пугать тебя. Просто... я хочу обнять тебя, - поднимает свое лицо.        Вот теперь у него начался приступ. Теперь огромные черные зрачки не оставляют и следа от светлых глаз. Что это за переходные стадии? Как теперь понимать, что пекарь собирается убить меня? Я отхожу пару шагов назад, к двери. Ментор ведь все понял, так? Он сейчас придет и поможет мне справиться с этим? Да, он тут. -Отойди в сторону, Солнышко, - спокойно говорит он мне и выпихивает за дверь.       Наверное, мне не стоит сейчас заходить туда. В своем доме мне тоже находиться абсолютно не хочется, поэтому я направляюсь к Хеймитчу.

***

      Я стою в его комнате. Никогда здесь раньше не была, но сейчас зашла из любопытства. И меня поразило то, что я нашла здесь. Альбом, открытый альбом, на котором множество фотографий. Его семья. В рамке на тумбочке стоит изображение красивой девушки. Его невеста. Ментор тоже не часто бывает в этой комнате. Я понимаю это по тому, на сколько тут пыльно. У него даже в гостиной все не так запущено. А еще тут не пахнет перегаром и пойлом. Значит, если он тут иногда и находится, то только в трезвом состоянии. Он тоже потерял все. И теперь заполняет пустое место в своей душе выпивкой. Ну и возможно небольшой заботой о нас. Еще раз прохожусь по комнате. Я понимаю, что неправильно так осматривать личные вещи человека и уже собираюсь уходить, но внизу слышу звонок, который побуждает меня сделать это еще быстрее. Я тихо спускаюсь по ступенькам, аккуратно прикрыв за собой дверь, и подхожу к телефону. Мне брать его? Я так долго не пользовалась этой вещью, что для меня это становится даже как-то странно. Но я быстро решаюсь и поднимаю трубку. -Да? -О, Китнисс, я рад слышать тебя, - это голос Плутарха. Воспоминания, связанные с ним у меня смутные. Он, в одно время, не такой уж и плохой человек, но при этом Плутарх был причастен к тому, чтобы оставить Пита в Капитолии, - Как у тебя дела? - молчу, мне не хочется отвечать, -Ладно, не хочешь разговаривать со мной, как знаешь. Я лишь звоню напомнить, что через два месяца будет время Жатвы. Вам троим нужно будет выступить. Я понимаю, что тебе это будет сложно, но ты же наверняка знаешь, что многие думают, что ты окончательно сошла с ума. А в третьем и четвертом, так вообще о том, что тебя больше нет в живых. Нельзя показывать народу, что символ революции сломлен, так что, прошу, будь готова. Я распоряжусь о том, чтобы к тебе не приставали журналисты. Можешь сказать только пару предложений. Передай Питу и Хеймитчу, что им тоже нужно будет произнести пару фраз. Пока, - кладу трубку на место.       Видимо у меня не будет выбора. Я сажусь на кресло и прикрываю глаза, погружаясь в свои мысли.

***

      Сейчас я на охоте. Пытаюсь справиться со своими чисто отрицательными чувствами. Вчера я больше не заходила к Питу, потому что он наверняка выгонит. Когда пришел ментор я быстро передала ему слова Плутарха и ушла к себе. Я почти не спала, потому что чуть отправляясь в, так называемый, мир грез, там меня ждали только ужаснейшие кошмары. Тихо прогуливаюсь по лесу, прислушиваясь к приятной тишине, которая каким-то образом заглушает мысли. Прикрываю глазу и сажусь на поляну, откидываюсь назад. Луговина всего лишь за пару дней покрылась легкой травой? Она даже свежее, чем была после бомбежки. Но это не отменяет того, что под ней погребены сотни трупов. На зеленой траве в лесу мне удается заснуть.

***

      Я сижу на берегу какой-то незнакомой реки, повсюду Сойки напевают незнакомую мелодию, и на мне надето незнакомое платье. Все это довольно странно, но атмосфера слишком спокойная и уютная, чтобы волноваться о таких мелочах. Звонкое журчание воды расслабляет все мои мышцы, но я все же слышу тихие детские, но в то же время осмысленные шаги, чувствую мягкую ладонь на своем плече. Это Прим. Боже, мой Утенок! Я поворачиваюсь к ней. Слезы радости текут из глаз. Моя дорогая сестренка со мной. Я поднимаюсь на ноги и крепко обнимаю Примроуз, она обнимает меня в ответ. -Китнисс, нам с тобой нужно поговорить, - через какое-то время произносит Утенок. Я отстраняюсь и чувствую серьезный взгляд на себе. Осматриваю Прим с ног до головы: светлые волосы привычно заплетены в косы, голубые глаза проникают прямо в душу, нежно-зеленое платье придает ее образу детской невинности, которая и так переполняет ее, ноги босы, мои, кстати, как я только что заметила, тоже. Наконец, киваю сестре в ответ, - Я хочу, чтобы у тебя были дети. Я не настаиваю на том, чтобы ты сразу же через год родила ребенка. Просто знай, что Пит не оставит тебя одну и не покинет тебя. А еще мне сказали, что через пару лет, когда я отдохну тут, смогу вернуться к себе, -девочка мило улыбается. Я не очень понимаю, о чем она говорит. -А папа? -Нет, его уже здесь нет. -К кому же он пришел? -Хей, мне нельзя рассказывать тебе так много, - игриво говорит Примроуз и дотрагивается пальцем до моего носа. -Ты останешься со мной хотя бы не на долго? - Утенок сразу же сникает. -Извини, но я не могу, - закусываю нижнюю губу в отчаянии, - А-а-а, - протягивает этот милый ребенок и махает рукой, -Ладно, я посижу с тобой, но совсем немного, - и она опускается на зеленый ковер из травы, держа меня за руку, я делаю то же самое и ложусь к ней на колени, смотря в чудесные глаза Прим. -Ты когда-нибудь еще придешь ко мне? -Да, но не скоро. Возможно придет кто-нибудь другой, - вздыхаю и прикрываю глаза.

***

      Через слишком короткое время чувствую у себя под головой не нежную ткань платья сестры, а довольно жесткую траву. И чувствую, как на меня капает дождь. Тяжело. Поднимаюсь на ноги. До этого я уже успела пристрелить маленького кабана. С усилием беру его в руки и отправляюсь домой. Там я удаляю шкуру зверя, разделываю мясо, промываю его. Нахожу в кладовке посуду и овощи, яблоки и вино. Ставлю воду кипятиться, кладу мясо в большую тарелку, нарезаю овощи, помыв их, и переношу туда же, солю и перчу это. Заливаю уже горячей водой. Выливаю сюда полстакана вина, закрываю крышкой и ставлю на плиту. Пока будет готовится сегодняшний обед, я готовлю к нему хорошо знакомый соус из яблок. Быстро сделав это, я сажусь в кресло и начинаю осмысливать то, что приснилось мне. Что это? Простая фантазия моего разума или что-то большее? В любом случае, я наверняка могу довериться этой Прим. Она была живой и настоящей, по иному, чем в кошмарах.

***

      И опять я стою у порога дома Пита. У меня в руках блюдо, которое я с усилием готовила. Стучусь в дверь и жду ответа. Мне приходится несколько минут ждать ответа, но все же союзник мне открывает. При виде меня его лицо становится мрачным, но все же выделяет для меня слабую улыбку. -Китнисс... -Нет, я не уйду. Неужели я зря готовила все это? - стараюсь сделать так, чтобы он сам впустил меня, а не мне приходилось бы силой ломиться к нему, я в любом случае не вернулась бы сейчас домой. Я должна хоть немного начать продвигаться к тому, что так сильно хочет Прим. И, наверное, я хочу этого и сама. Наверное, я делаю это и по своему желанию.