Голодные Игры. Пламя не погаснет

***

      Пит, молча, ел. Он делал это только из-за того, что я приготовила. Нельзя пропадать продуктам, и как бы богато мы не жили сейчас, нельзя забывать старые времена, когда питания и многого прочего у нас было очень мало. -Ты совсем не хочешь находиться рядом со мной? — грустным голосом спрашиваю я. И правда обидно, что он так себя ведет. Понятно, что союзник просто боится причинить мне боль, но ощущается это, как самая настоящая ненависть ко всей моей сущности. Ненависть, которая даже хуже той, которая приходит к парню, когда у него приступы. -Не хочу, потому что боюсь за тебя. -Без тебя мне только хуже! -Перестань, Китнисс, ты сильная, ты прекрасно справишься без меня, — если бы… Что сейчас сказать ему? Говорить о том, какая я слабая? Рассказывать, почему? Он же все прекрасно знает! Это злость вскипает во мне и проявляется… слезами. Я закусываю губу. -Ладно, справлюсь без тебя.       Я встаю из-за стола и иду к выходу из дома в тщетной надежде, что сосед остановит меня, что заставит остаться с ним. Остаться навсегда. Конечно этого не происходит. Пекарь остается верным своим глупым суждениям. Я не справлюсь, не справлюсь. Выйдя за дверь я тут же оседаю на крыльцо.Но не позволяю больше слезам пролиться. Нельзя. И так, что мне сейчас делать? В лесу мне не найдется покоя, как и дома; идти жаловаться Хеймитчу мне тоже определенно не хочется, по крайней мере не сейчас. Мне остается только пойти в город. Да, показываться там довольно неожиданная идея. Но я уже решила. Только для начала нужно зайти в дом и быстро привести себя в порядок, что я и делаю. Умываюсь, надеваю синюю юбку до колен и коричневую блузку. Более того, я даже надеваю балетки, вместо привычных сапог. Беру с собой деньги, которыми я обеспечена по гроб жизни и направляюсь в так отчаянно выбранное место. Уже по дороге к центру я замечаю на себе множество косых взглядов. Что ж, спасибо на том, что я подумала прилично одеться перед тем, как придти сюда. Заплаканная и в грязных штанах с курткой я бы была просто чрезвычайной сенсацией этого дня. Я захожу на площадь, потому что хочу зайти в столовую к Сальной Сэй, которая уже прекрасно обустроена, как я один раз случайно услышала. Я была почти рядом с забегаловкой, как ко мне подбежала маленькая девочка. Она была одета в штаны и грубую рубашку, светлые волосы забраны в длинный хвост. -Ты ведь Китнисс Эвердин? Меня зовут Тара. Я приехала в этот Дистрикт с папой, чтобы помогать восстанавливать его. А еще, чтобы увидеть тебя и Пита Мелларка. Папа и его друзья говорят, что ты сильно грустишь и не любишь Пита, а между собой вообще называют тебя сгоревшей Сойкой, а Мелларка сумасшедшим не до переродком. И, что вы еле выживаете в соседних домах, что вы вообще почти не живете. Это все неправда, да, Китнисс? Вы ведь с Питом вместе, да? — я присаживаюсь на колени и беру за руку Тару. Мне хочется рассказать все именно ей. -Я боюсь, что нет. Но, если ты пообещаешь, что никому не проговоришься, я расскажу тебе свою настоящую историю от самого начала до сегодняшнего дня, — девочка удивленно кивнула, что означает согласие, -Знаешь, где находиться столовая Сальной Сэй? Я только второй раз выхожу в центр обновленного Дистрикта. -Да, знаю! — Тара бодро поднимает меня с корточек и ведет к недалекому домику, — Мы перекусим там, и ты мне все расскажешь? -Конечно. Тебя не будет искать папа? -Нет, сейчас рабочее время, я пока что просто гуляю. Где-то через 2 часа в столовую навалит народ, ты успеешь за это время? Ведь нам не нужно, чтобы кто-то лишний слышал. А ты не боишься за Сальную Сэй? -Я думаю, она все и так знает. Мы с ней давно знакомы. -Ну ладно, -мы зашли в кафе и сели за один из столиков, к нам подошла Сэй. -Что ты будешь есть, Тара? -Ржаной хлеб, какой я всегда ем и джем из крыжовника с чаем, -изысканный вкус. Неужели она из Капитолия или какого-нибудь особого богатого Дистрикта? -Ты, Китнисс? -я так ничего и не поела из приготовленного мною с таким усилием, оставив все у Пита, а голод постепенно просыпался. -Мне похлебку и все, — Сэй приняла заказ и отошла. -Ну, давай, рассказывай, — я тяжело вздыхаю. Желание говорить о своих слабостях пропало, но уверенность в том, что после этого, станет легче, осталась.       И я потихоньку выдавила из себя мою историю. Пересказала Таре все: действия, помыслы, надежды, мысли. Так, наверное, бывает у обычных людей. Потребность проговориться о секретах незнакомым людям. Вновь переживая события, пересказанные мной, я вспоминаю, сколько же людей умерло по моей вине и уже знаю, какие кошмары будут преследовать меня сегодня и в последующие дни. Сообщаю об этом моей маленькой слушательнице и неожиданно слышу должно быть очень хороший совет. -А ты, каждый раз, когда тебе снятся кошмары вспоминай каждую хорошую вещь, что произошла с тобой, каждое доброе дело, сотворенное тобой или твоими знакомыми, — это звучит как отличная идея. -Ты права. Я так и буду поступать. Спасибо тебе.       Возникает долгое молчание, которое нарушает лишь пришедшая сюда хозяйка. Я плачу за нас двоих и расстаюсь с Тарой, говоря о том, что мы наверняка еще встретимся. Захожу в каждый открывшийся магазин и покупаю разные вещи. Пряники, которые наверняка окажутся черствыми и совершенно невкусными по сравнению с теми, что мог бы приготовить Пит; Конфеты. Мятные. Кидаю одну в рот и возвращаюсь в воспоминания. Меня собираются оставить за забором Дистрикта, а потом разыскать и наказать. Заслуженно. Может, до смерти? Были бы тогда живы потерянные люди? Наверняка. В доме собрались все. Пит, Хеймитч, мама и Прим. А также двое миротворцев. Все отгораживают меня. Не помогло. Не стало лучше. Мятный вкус уходит изо рта, и я прогоняю вместе воспоминания; Еще пару бутылок белого ликера для ментора. Вечного ментора; Прочие не столь важные вещицы. Я захожу домой, кладу на стол все вещи и ощущаю голод. Видимо похлебки не хватило. Пожалуй, я возвращусь к Питу и заберу еду. Это я и делаю. Без стука захожу в дом. В гостиной сидят Пит и Хеймитч, о чем-то заинтересованно разговаривают. -Извините, что без стука, я не надолго, -захожу на кухню и вижу чистый стол. Заглядываю в комнату, где расположились союзники. Они молчат и смотрят на меня, — Где еда, которую я сюда принесла? -Прости, Солнышко, но я все съел, — произносит ментор. Я хмурюсь. -Совсем все? — он с улыбкой кивает. Я стою на месте. Думаю над тем, что найдется у меня дома. Мысленно прошариваю все кладовки и не нахожу ничего мясного. Поднимаю расфокусированный взгляд на часы и понимаю, что пока я думала прошло 15 минут. И все это время соседи молчали. — Ладно, справлюсь сама, — и, вспоминая, что оставила дома готовый обед, которого хватило бы на несколько человек, улыбаюсь. Что с моей памятью? Никогда не страдала от этого. А сейчас я понимаю, что провела на улице много времени, и Пит с Хеймитчем могли снова проголодаться. Почему бы не проявить дружелюбие и не пригласить их на ужин? Показать, что справлюсь без них? — Вы не хотите поужинать со мной?       Ментор явно радуется приглашению и встает, соглашаясь, пекарь, немного помедлив, тоже. Отлично. Дома я разрезаю кабана и кладу на тарелки каждому, наливаю чай по чашкам, и он оказывается рядом с тарелками. Сажусь за стол и ем, не поддерживая беседу, которая вновь возобновилась. Через какое-то время я вижу, что Хеймитчу такой напиток не по душе и наливаю ему купленную выпивку. Кажется это то, что ему нужно. Ментор похлопывает меня по плечу и благодарно улыбается. Позже предлагаю гостям пряники, все наверняка отмечают про себя, кто бы смог их сделать вкуснее, но вслух не говорят. После трапезы Хеймитч уходит первым, прихватив с собой бутылки. Пит пока что со мной. Вот и шанс поговорить с ним. Хотя бы попросить остаться на ночь. Умолять о том, чтобы его руки защитили меня от кошмаров. Вместо этого я дерзко бросаю. -По-твоему я и с кошмарами справлюсь одна, верно? — к моему удивлению не проскальзывает и нотки грусти. Парень тяжело вздыхает, и я готова к очередной его выходке о том, как мне лучше жить. -Если тебе это так нужно, я останусь, Китнисс. Всем было слышно, что когда ты говоришь, еле сдерживаешься от плача. -Вот как?       Я не замечала. Пит кивает. Теперь замечаю, что мое состояние на грани. Парень протягивает ко мне руки, и я кидаюсь в его объятия. Обвиваю ладони вокруг шеи и кладу голову на плечо. Нежные прикосновения, успокаивающий шепот. Пит вернулся ко мне, я снова могу очутиться здесь, в его руках.

***

      Как я и думала. Сегодняшней ночью ко мне пришли все. От мальчика из Четвёртого Дистрикта с первых моих Игр и Мэг со следующих до сестер Лив с Президентом Койн. И все они, сотни и тысячи человек, каждый хотя бы по одному разу ударил меня со всех сил, что были у них. А силы были. Но я не кричала, а молча терпела. Потому что заслужила.

***

      Мы живем обычной жизнью. По крайней мере для нас троих. И без особых происшествий. Без приступов Пита, без моих припадков, без бездумных пьяных поступков Хеймитча. Каждый занимается своим делом. Пит печет, я охочусь, ментор выпивает. День проводим каждый со своим занятием, ужинаем вместе с Хеймитчем, и мы с Питом ложимся спать в одной постели, защищая друг друга от ночных кошмаров. Но обнимаемся мы только в кровати, и я не обнимаю и не целую его в другое время. Странное чувство влечения и зависимости от этого парня возникает лишь ночью, когда я не могу выжить без него. Ну а сейчас раннее утро. Мы все еще лежим вместе, обнявшись, как раздается звонок в дверь. Пит встает открывать, а я иду за ним. Не оставаться же мне одной. Это было бы неправильно. Спускаясь с лестницы, я слышу радостный визг и добродушный смех Пита. Это Эффи. Она... изменилась. Без всей этой капитолийской моды она выглядит совсем другой. Светлые волосы по плечо, неброский макияж и без привычных каблуков довольно низкий рост. Красное платье по колено какое-то слишком яркое, если сравнивать его с простой одеждой жителей нашего Дистрикта. Но от чего-то Капитолийского избавиться никогда не удастся. Почему она приехала? Что могло привести ее сюда? Вряд ли Эффи просто соскучилась, вряд ли она просто решила навестить нас. Я понимаю, что Эффи, в основном, появляется в моей жизни когда мне нужно выглядеть хорошо для начала, а далее пойдут уже другие последствия. Я в ужасе вспоминаю, что уже завтра нам с Питом придется выступать перед Дистриктом. Тут же наступает неизбежная паника. Выступать перед людьми. Снова и снова мне придётся делать это. Неужели это никогда не закончится? Я судорожно вдыхаю воздух. Судя по всему, я не дышала уже пару минут. Пит усаживает меня на диван, и я медленно привожу свое дыхание в норму. Я только начинаю задумываться о том, что Хеймитч попробует попросить Плутарха о том, чтобы я не выступала, ради меня, как он врывается на порог.Вдребезги пьяный. -Какого черта меня не предупреждали о том, что нужно будет в очередной раз говорить какие-то речи?! И почему, Китнисс, оповещает меня об этом твой долбанутый "кузен"? - сколько можно? Сколько можно? Я не хочу, чтобы Гейла называли моим кузеном. Стоп, почему он рассказал об этом моему ментору? Он здесь? Нет... -Мы десятки раз обсуждали это с тобой, Хеймитч. И тебе стоит сейчас отоспаться, если собираешься хотя бы попытаться выглядеть нормально завтра, - спокойно отвечает Пит. А я все задаюсь своим вопросом. Эффи сидит в ступоре рядом со мной на диване, пока я тупо гляжу в одну точку и отдаленно слушаю перебранку соседей. Наконец Хеймитч с грохотом убирается отсюда. Я встаю и обращаю свой взгляд на Пита. -Ты ведь помнил обо всем этом, верно? - озлобленно шиплю на парня я, - Почему ты не сказал мне? Ведь у меня была возможность избавиться от этого!       Пит в растерянности смотрит на меня, уже уходящую из этого дома. И врезающуюся в Гейла. Я поднимаю глаза на него, хмурюсь, буркую себе под нос что-то в жанре "привет" и выхожу, слыша рассерженные возгласы Эффи, недовольный голос охотника и встревоженный пекаря. Ну, пусть разбираются со своими проблемами сами, пока я разберусь со своим беспорядком в мыслях. Пока дохожу до дома, понимаю, что справлюсь с этим только в чьих-то объятиях. Желательно Пита. Но этого не будет. Не будет, потому что я не могу при Гейле в первую очередь. Да, я точно не буду с ним, но мне просто не по себе. Захожу в гостиную и присаживаюсь на мягкое кресло. И так, начнем же мозговой штурм. Для начала нужно настроить себя, потом предположить варианты того, что тут делает Гейл, помогут ли мне союзники и приедет ли ко мне команда подготовки. Да, теперь это распланировано. До чего я дошла? Планирую то, как буду думать. Хотя в моем состоянии возможно это необходимо. Завтра я обязана показать людям, наверное, по всему Панему, что Сойка-Пересмешница, символ революции, ее главное лицо, жива и здорова, чтобы обо мне больше больше не ходило столько сплетен. Да, пожалуй я должна сделать это для своего благополучия. Мне, по большей части все равно на то, что говорят посторонние, но все же это немного неприятно. Но смогу ли я сказать что-нибудь? Посмотрим на месте. Если же нет, то просто буду молчать, пока говорить речи будут другие. Допустим, далее. Гейл. Он снова здесь. Опять пришел разговаривать со мной? Просто погостить? Если он рассказал о том, что нам придется выступать завтра, о чем кажется говорил Хеймитч, значит охотник каким-то образом участвует в этом. Неужели в остальных Дистриктах уже выступали Победители? Или власти решили теперь начинать с конца? Что ж, очень благодушно лично для меня. Я саркастически хмыкаю своим мыслям, когда в дом входят те, о ком я собиралась начать размышлять. Они радостно приветствуют меня, но не спешат начинать свою болтовню. Их я уже видела без макияжа и цветных волос, так что я слабо улыбаюсь и решаю их пригласить к столу. Быстро готовлю омлет на всех, и мы садимся есть. Пока мы вчетвером завтракаем, я задаюсь вопросом, который тут же произношу вслух. -Кто будет заниматься Питом и Хеймитчем? Ведь им тоже надо выглядеть прилично. -Мы должны будем привести в порядок и их, - отвечает мне Вения. -Кстати говоря, Хеймитч сейчас напивается. Вам будет непросто с ним, - я усмехаюсь, -Помню, он наказывал нам с Питом во всем слушаться вас. Интересно, как же будет он сам вести себя, - мои стилисты лишь тихо посмеиваются, и я замечаю то, что они слишком странно смотрят на меня,- Я надеюсь, вы не считаете, что я сумасшедшая?! - я вижу, что мои приятели замялись, не отвечая мне, на что я рассерженно смотрю поочередно на каждого. -Китнисс, -произносит Флавий мне в ответ, - Прости, но мы и правда так думали, - после этой фразы он сжимает губы и опускает взгляд вниз. Я тяжело вздыхаю. -Ладно, ладно.       Узнав, что даже мои стилисты считают, что я сумасшедшая, я решила, что мне и правда стоит что-то сказать на сцене. Что ж, я это сделаю. Без подготовки, без всего этого, я справлюсь и так. Я провожу оставшийся день дома, с моими гостями. Они как всегда подготавливают меня и начинают постепенно говорить обо всем на свете, не обращая внимания на меня. Следующим утром они помогают мне надеть одежду Цинны, которой сохранилось большое множество в моем шкафу. На мне мягкое голубое платье из хлопка, которое открывает мои плечи и становится более прозрачным ближе к коленям. Укладывают волосы и наносят простой макияж. Ну что ж, это довольно неплохо. Я улыбаюсь и благодарю Флавия, Октавию и Вению, и они уходят собирать других. В это время ко мне подходит Эффи со своим листочком с текстом, вручает его мне, говоря, что это текст на сегодняшнее выступление и не забывает упомянуть, что нас ждет "важный-преважный день". Конечно, что же могло измениться? Я улыбаюсь и откладываю бумагу с текстом в сторону, сказав, что сама все скажу. Она ведь тоже думает, что я сошла с ума, точно это понимается по ее взволнованному взгляду. "Не бойся, я не настолько сумасшедшая. Хотя кто знает, что я скажу? Может подтолкну людей к новому восстанию?", - я улыбаюсь, пытаясь пошутить, а Эффи вскрикивает. Черт. Стараюсь успокоить ее. Видимо все мои нечастые шутки воспринимаются в серьез. Через какое-то время у меня выходит. Она уходит из моего дома и направляется к остальным, а я так и не успела спросить, что делает здесь Гейл. Я уже смирилась со всем этим, но все же было бы интересно узнать. Я провожу время до выхода в гостиной, ничего не делая. К этому я уже точно привыкла. И так, а теперь пора идти, я спокойно выхожу из дома на 5 минут раньше, чем сказала Эффи и жду остальных около фонтана в нашей деревне. Скоро сюда подтягиваются Пит, Хеймитч, Гейл и Эффи. Последняя сообщает все необходимое нам, но я ощущаю, что ее взгляд прикован ко мне. Как и взгляды остальных, находящихся рядом со мной. Я так давно не выглядела красиво? Я усмехаюсь этого и смотрю на каждого союзника. Они смотрят на меня слишком завороженно и не отрываются ни на секунду. Даже удивительно.       Перед выступлением нас сажают на места перед сценой. Сначала будет небольшой ролик, а потом речь нового мэра, Карла Гилгана. Я закусываю губу, чтобы из моего рта не вырвался крик, когда начинают показывать ролик. В нем упоминаются наиболее важные участники восстания, которые погибли. Или же просто люди, которые умерли из-за меня. Почти все они мне знакомы. Это специально? Финник, Боггс, Митчелл.. Мне кажется, что они хотят, чтобы я ослабла, чтобы выглядела так, как все думают. Мне нужно рассказать об этом, чтобы кто-то объяснил мне, что это не так. Я смотрю на окружающих меня людей: не Гейлу и не Эффи; Пит? Обращаюсь взглядом к нему. Глаза бедного союзника мечутся из стороны в сторону, лишь бы не смотреть экран. Значит ему от этого тоже не по себе; остается только мой ментор, он как раз сидит рядом и относится к ролику хладнокровно. Я делюсь с ним своими мыслями, и Хеймитч медленно растолковывает мне, что властям это не нужно делать ничего плохого против меня, что если бы они захотели это, то тогда просто не стали бы показывать меня народу. Не очень убедительно звучит для меня, но с этим ничего не поделать. Я просто не смотрю на экран, просто не слушаю все это. Глубоко дышу. Наконец мучительные минуты проходят. Закончилось. Мэр говорит с чувством и искренне, но я стараюсь не слушать. Вдруг там тоже будет что-нибудь провокационное? Мы уже выходим на сцену. Уже начинает говорить Гейл... "Как один из представителей мятежников из Двенадцатого Дистрикта..." Вот почему он здесь. Я даже забыла о том, что собиралась разобраться с этим. Время прошло слишком быстро. Все выступление друга, я смотрела на его спину. Он заканчивает. Кто-то шепчет мне на ухо, что я буду следующей? Что?! Я не готова. Я не могу. Пусть меня уведут отсюда, пусть отправят домой и запрут там вместе с доктором. Я выхожу вперед и беру микрофон в руку, смотрю на него. Наверное долго. -Я Китнисс Эвердин, Сойка-пересмешница и символ революции. И хочу сказать, что я вовсе не сошла с ума, как думают некоторые. Я здорова и спокойно живу у себя дома. И то... что я убила Альму Койн. Считаю, что это было заслуженно, потому что я знаю и верю, что по ее велению на беззащитных детей и наших врачей, среди которых была моя сестра, были сброшены бомбы, - снова замолкаю и оглядываю толпу. Все взгляды обращены только на меня, нужно продолжать, - Однако, признав неопровержимый факт, что я находилась не в самом хорошем расположении духа после гибели сестры, я хотела бы добавить, что мне повезло иметь хороших и заботливых союзников, которые старались поддерживать меня. Частично, благодаря этому я сейчас здесь. И пару слов о погибших : Я искренне сожалею и всегда буду винить себя в смерти любого из мертвых мятежников.       Отхожу в сторону к Гейлу, потому что не знаю, куда направиться еще. Все вокруг в замешательстве. Люди на сцене, люди перед сценой молчат, не зная, что же делать дальше. Я сглатываю и опускаю взгляд, им не нужно поднимать три пальца, не нужно насвистывать мелодию Руты, чтобы я поняла, что окружающие уважают меня, но они это делают.