Голодные Игры. Пламя не погаснет

      Скоро толпа умолкает, и перед ними встает Пит. Теперь у меня есть время на то, чтобы осмотреться. За 2 месяца я не выходила сюда не разу. Теперь все дома аккуратным рядом окружают площадь, выложенную красивыми гладкими камнями, а по середине, где когда-то был позорный столб стоит миловидный небольшой фонтан. Фонтан в Дистрикте Двенадцать? Это даже смешно. А если серьезно, то если наш Дистрикт так и будут обустраивать, то он может стать очень хорошим для будущих поколений, детей. Детей Пита. Хотя нет, его дети, пожалуй, и так будут всегда в хорошем положении. Ладно. Оба союзники уже проговорили свою речь, кажется никто не говорил по принесенной Эффи карточке. Но я все равно этого не слушала. Когда все замолкают, мы выходим вперед, киваем головами. Я смотрю на людей, стоящих передо мной. В первых рядах сидит Тара на плечах мужчины, отца. Неподалеку стоит Сальная Сэй. Замечаю еще несколько молодых парней из нашего Дистрикта. Вот наша компания уходит. Я оглядываюсь, за нами следуют журналисты с камерами и микрофонами. Черт, я точно не собираюсь говорить с ними. Теперь ко мне подбегает Тара и обнимает. Приходится остановится, я уже начинаю паниковать, но журналистам преграждают путь ко мне верные союзники. Я благодарна им за это. Они о чем-то беседуют, и я могу обратиться к Таре. Она говорит о том, какая я красивая и как хорошо все сказала, я улыбаюсь и собираюсь сказать «Спасибо», но она быстро убегает, протараторив, что убежала от отца, и он ее ищет. Я только хмыкаю, поворачиваюсь к наверное заждавшимся союзникам и киваю им. Мы отправляемся дальше. Пит и Гейл встают по двум сторонам около меня, а Хеймитч сзади. Скоро подбегает Эффи и идет вререди. Теперь со всех сторон меня охраняют… друзья? Мне приятно это, но в то же время так я вновь кажусь слабой. Нет, я не слабая. Выхожу из своеобразного круга из союзников и решаю продолжать дорогу впереди их. Скоро мы доходим до Деревни Победителей и останавливаемся на пороге. — Мы будем смотреть повтор? А вам не кажется, что это все очень похоже на старые времена, когда мы выступали с интервью и прочее… — замечает Пит. И я с ним согласна, — Что насчет ужина?       Все соглашаются и идут в гости к союзнику. Но я сначала захожу домой, смываю там макияж и переодеваюсь в простую зеленую футболку и брюки, а потом прихожу к Питу. Мы ужинаем в гостиной, смотря телевизор. Показывают не только нас, но и Энни с ее ребенком, Бити, Джоанну и некоторых других. Что ж, кажется, с ними все хорошо. После Эффи и Хеймитч расходятся по своим домам, а Гейл и Пит разговаривают о чем-то друг с другом. Мне тоже нужно уходить? Обычно я оставалась в этом доме на ночь. Нет, мне не хочется не спать всю эту ночь, так что я просто иду в душ. И там мня снова накрывают мои тоскливые мысли. Но, к счастью, я быстро справляюсь и прихожу в себя. Когда спускаюсь вниз, то слышу голоса. — Ты не понимаешь, Пит. Китнисс выбрала тебя. — Она даже не общается со мной. Только по вечерам, не говоря ни слова. Но я сам пришел к этому. Я попросил ее не делать этого. — Ну, сравни это со мной. Ты сам-то этого хочешь? Чтобы она не общалась с тобой? Она когда-нибудь поймет, что неправильно всю жизнь просто спать с тобой рядом, и тогда попытается сделать хоть что-то. И ты… Ты тоже не теряй времени, намекни Китнисс об этом. — Гейл, ты несешь чепуху. Во-первых, мне не нужно давать советы, и я не буду намекать ей ни о чем, тем самым подавляя ее собственные желания. Во-вторых, она скорее будет жить одна, чем выберет меня. — С тобой бесполезно спорить, — он оглядывается и замечает меня. Встает. — Китнисс, можно с тобой поговорить? — киваю, и мы вдвоём отходим куда-то в сторону, — Ты ведь все слышала, да? — снова киваю. Зачем говорить что-то, если можно обойтись жестами. — Так вот, я знаю о ваших отношениях с Питом. И еще я очень знаю, что очень виноват перед тобой. Но сейчас просто послушай. Раз ты отказалась от меня, то не пренебрегай хотя бы Питом, он недостоин этого. Да, он говорил про то, что не хочет общаться с тобой для твоей же безопасности, но это его собственные глупости, не слушай его. Разберись пожалуйста с этим. — Я снисходительно улыбаюсь. Такого я от Гейла точно не ожидала. Он ведь… он ведь любит меня? Или нет?.. Я внимательно всматриваюсь в лицо бывшего напарника и в его глазах чуть заметно отражается боль. Боль, а может зависть, горе?.. Вряд ли я могу растолковать это правильно. Наверное, стоит прекратить попытки. — Ладно, — Мягко отвечаю я. Друг улыбается в ответ, хлопает меня по плечу и уходит из дома, прощаясь с Питом. Теперь я сажусь рядом с последним. Нужно поговорить с ним. Сглатываю и произношу, — Пит, — снова останавливаюсь, не могу подобрать слова, — Даже если ты все еще не хочешь, чтобы я общалась с тобой, мне все равно, потому что… Потому что я хочу этого. Раз ты не хочешь, чтобы я была с тобой, то я бы отпустила тебя, но дело в том, что я не могу. Не могу отпустить и не смогу жить без тебя. Только ты мое спасение от всего, только ты меня понимаешь. По крайней мере частично, — добавила я. Кажется, союзнику нравится то, что я говорю, потому что по его лицу расплывается его прежняя красивая улыбка, а глаза с радостью смотрят на меня. Парень двигается ко мне и слабо обнимает. — Хорошо, Китнисс, хорошо. Я буду очень стараться не навредить тебе. Но пожалуйста, если у меня будет приступ, не надо находиться рядом! Тогда я согласен, — я тяжело вздыхаю. — Я подумаю, — улыбаясь, произношу я.       Может быть, все налаживается? Такая странная мысль! Слишком давно было так, чтобы все было хорошо. Это кажется невозможным, но все-таки… Я отдаюсь хорошим ощущениям настоящего примирения со своим своеобразным соседом и, наполненная необъяснимым спокойным счастьем, кладу голову на плечо мальчика с хлебом и прикрываю глаза, не переставая улыбаться. Слишком чудное состояние, но мне оно безусловно нравится. Как бы это банально не было, но после сегодняшнего тяжелого, но насыщенного тихими удовольствиями простого бытия дня, я засыпаю на надежном плече человека, которого я люблю…       Просыпаюсь от того, что теплые объятия Пита исчезают, оставляя за собой скверный холод легкого одеяла. Открывая глаза, я уже не замечаю союзника, но выйдя за дверь застаю его на лестнице и окликиваю. На лице друга на мгновенье появляется недовольное выражение лица. Из-за того, что я проснулась? Не давая парню огорчиться, я подхожу к нему и мягко целую, положив руки на его спину. Чувствую, как лицо Пита разглаживается, и через поцелуй он улыбается. Слишком быстро нетребовательные соприкосновения губ перерастают во что-то большое со стороны приятеля, и, не ответив на это, я отстраняюсь, выразительно оглядывая Пита и давая понять, что я пока что не готова ни к чему большему, чем нежные поцелуи и объятия. Мое сознание против даже того, что хоть немного намекает на что-то серьезное. Мальчик с хлебом понимающе смотрит в глаза и ласково берет меня за руку. Мы завтракаем, но не молча, как было последние несколько месяцев, а душевно разговариваем о чем-то неважном. Иногда проскакивают темы, которые оставляют желать лучшего, темы, о которых нужно поговорить, но на это нет ни желания, ни сил. И мы всячески стараемся их избежать. После завтрака я снова ухожу к себе, как и раньше, но теперь не сухо поблагодарив за еду, а воздушно, почти незаметно целую Пита в щеку, не забывая о том, как он совсем недавно сам того не понимая, нарушил мое личное пространство, которое пока что для него не открыто. Я обязательно сообщу союзнику, когда эта область отношений со мной распахнется для него. Только боюсь, это будет нежелательно долго для друга. Но я ничего не могу поделать с собой, мне нужно время.       Дальше я должна была бы пойти на охоту, но будет неправильно, если я не позову Гейла, да? Только вот где он? В каком доме живет? Я беру лук и стрелы и оглядываюсь. И замечаю, что одном из недалеких домов шторы задернуты, чего раньше не было. Надеясь, что именно там находиться друг, я направляюсь туда. После минуты настойчивого стучания дверь мне открывает как раз тот, кого я хотела за ней увидеть. Без лишних слов я зову Гейла на охоту, и он соглашается, сообщая о том, что в обед у него поезд, на который нужно успеть.       Уже скоро мы оказываемся в лесу, в старых воспоминаниях, в комфортной стихии, в нашей стихии. Без промедления принимаемся за охоту. В последнее время это начало глубоко расслаблять и отвлекать от проблем, которых у меня навалом. Почти моментально у нас оказывается достаточно добычи, и мы делаем небольшой привал на том же месте, где мы отдыхали раньше. Тогда я весело замечаю: — Мы все еще неплохие напарники по охоте, верно? — весело, потому что часто сама пытаюсь поддерживать свое нормальное состояние, но это получается далеко не всегда. — Верно, — улыбается друг мне в ответ, а потом смотрит на свои часы, -Кажется, нам уже пора идти.       Гейл поднимается и протягивает мне руку. Я подхватываю сумку с дичью и, опираясь на его руку, тоже встаю. Время прошло слишком незаметно. Прошло словно пол часа, а на самом деле? По дороге обратно мы разговариваем, но после недолгого молчания, охотник, слишком фальшиво улыбаясь (уж я-то, натренированная улыбаться фальшиво, могу это понять), задает вопрос: — Ну, как у вас с Питом? — этот невинный вопрос. Я бы не предала ему значения, если бы это спросил кто-то другой. Но почему Гейл? Почему он так печется об этом? Это неправильно. Я опять заглядываю в его глаза и вижу там то же, что и в прошлый раз — горечь. И я тоже чувствую от этого жуткую досаду. Вспоминается, как Пит причинял похожее неудобное состояние, когда узнал, что я притворялась и говорил резкие фразы или незначительными действиями и словами показывал, что до сих пор любит меня. Я тяжело вздыхаю. — Нормально, — немного помолчав, я задаю сжигающий меня вопрос, — Почему ты заботишься об этом? — Не думаю, что тебе понравится мой ответ. Давай не будем портить этот день.       И я понимаю, какой ответ меня бы ждал. Он бы сказал, что любит меня и заботиться обо мне и подобное. Так что я молчаливо соглашаюсь с этим, но настроение все равно испорчено. Мы уже без разговоров доходим до Деревни Победителей, в которой на время обосновался и Гейл. — Ты хочешь, чтобы тебя провожали до вокзала? — Нет.       Его моральное состояние теперь тоже временно разрушено. Тогда я кротко обнимаю его. Друг неуверенно, но крепко прижимает меня к себе. Я вдыхаю его запах и вспоминаю эти немногие наши объятия. Кажется, это затягивается, и я отхожу от него, бросаю "пока" и ухожу к себе домой, разбираться с дичью.