Детство где-то заиграло

Бел сидел посередине своей кровати уже полностью одетый. Сзади него на коленях стоял Фран и большим полотенцем протирал его волосы. Диадема Принца была у того в руках, и он внимательно смотрел на неё. — Мама, а это моя? – проводя пальцем по камушкам, спросил Бел. — Да, твоя, — как-то рассеяно ответил Фран, — ладно, можешь надевать её обратно. — Спасибо, мамочка! – взвизгнул Бельфегор и кинулся ему на шею, — ты самая лучшая! – после этих слов он поцеловал Лягушонка в щеку. Тут в дверь постучали, и влетел радостный Лусс в розово-красном переднике, но остановился на полдороги и заулыбался. — Ах, вы такая прекрасная семья! – вдруг ни с того, ни с сего завопил он. — Луссурия-сан, что вам надо? – даже не пытаясь оттолкнуть от себя Бельфегора, спросил Фран. Смысла все равно не было. — А, забыл! – Солнышко Варии надул губки, накрашенные розовым блеском, стараясь вспомнить, — ох, неужели склероз начинается? Значит так: когда я вспомню, я вернусь. Договорились? — Ага, тетя Лусси. А как там моя кашка? – очнулся Бел и посмотрел доверительным взглядом на Луссурию. — Ох, Белюшка, будет готова через пять минут, — весело ответил тот, радуясь тому, что Бел стал с ним нормально общаться, а не орать при виде него. Не успела дверь закрыться, как Лусс снова ворвался к ним. — Я вспомнил! – радостно завопил он, — там привезли какие-то коробки на твое имя, Фран. — А, точно! Я же кое-что попросил привезти, оперативно сработали, — опомнился иллюзионист, но тут его заинтересовал один вопрос, — Луссурия-сан, а как вы так быстро вспомнили? — Ну, просто, Бел установил в своей комнате звукоизоляцию, поэтому тут не слышно, а вот в коридоре вопли Ску… — тут он замялся, — ну, вы поняли. — Ясно все, ясно, — Фран кивнул головой. Вдруг посередине комнаты появился синий туман, а потом появились большие коробки. В это же время все услышали вопль: «Врооой! Твою мать! Фран, я тебя убью!». — Вот и доверяй после этого строителям и изоляции! – покачал головой иллюзионист, а Бел в свою очередь, не замечая никого, распаковывал первую и самую большую коробку. — Вии, мама! Ты самая-самая, — завизжал Бел, вынимая большого коричневого кролика. — Эм, а что это такое? – недоумевая, спросил Лусс. — Все очень просто. Это маленькое чудо… вище, — он указал на веселящегося Бельфегора, который потрошил одну за другой коробки, вынимая игрушки, — выпросил у меня плюшевых игрушек за то, что он пойдет со Скуало. — Ясно! Вы спускайтесь, ужин уже на столе! – с этими словами Солнышко выпорхнул из комнаты. Через пять минут они спустились в столовую, где были все кроме Босса. Бел шел рядом с Франом, обнимая небольшую плюшевую лягушку. Обведя комнату взглядом, он остановился и вопросительно посмотрел на «маму». Тот лишь взял его за руку и подвел к одному из стульев. В этот же момент зашел Занзас и медленно прошел к своему месту. Все проводили его взглядом и продолжили то, чем занимались до этого: ждать, когда подадут еду. — Врой! Что за херня? – полностью высказал Скуало свое мнение и мнение Леви, так же, как и он, смотрящего на тарелку с белой массой. Франу было все равно. — Эта манная каша, она полезная, и я подумал, что мы все должны её кушать, — радостно ответил Луссурия, ставя тарелку перед Боссом. Ску хотел что-то ещё добавить, но его перебил спокойный и тихий вопрос Занзаса: — Мусор, что это? — Упс, — и секунды не прошло, а перед ним уже тарелка с отбивной, — по инерции поставил. Босс же только хмыкнул и приступил к еде. Но и тут все не слава Богу. За всем происходящим следили два внимательных, серых глаза, при этом их обладатель не забывал азартно работать ложкой. Быстро съев кашку, Бельфегор встал и осторожными шагами подошел к Занзасу. Дернув его за рукав, Бел заглянул в алые глаза. — А, может, вы станете моим папой? – сверкая глазами и улыбкой, спросил детинушка-переросток. На этой просьбе все замолчали и застыли. Фран пожалел своего семпая: за один день и камнем по голове получить, и пулю в лоб схлопотать. Леви завидовал: он тоже хотел бы стать сыном Босса. Скуало старался не рассмеяться, но у него это плохо выходило. Лусс же только умилялся. Через пять минут молчания Занзас поднял руку и взъерошил волосы Бела. Пол с радостью принял четыре челюсти варийцев. — Хороший мусор, — хмыкнув, заметил Босс, после чего встал и вышел, кинув на последок, — лучше я откажусь. А то в этом случае у меня будет жена с очень психованной и одержимой захватом мира разноглазой тещей. Мне этого не надо. Но можешь называть меня дядей, — после сказанного, Занзас вышел. — Жалко, но и дядя пойдет! Все равно я маму люблю больше! – с этими словами Бел забрался на коленки к Франу.