Until Tomorrow («До завтра»)

- Руки где? - неверяще переспросил Аой, вставая с дивана и даже на время забыв о возникшей неловкости. - В больнице, - коротко отозвался Уруха уже из спальни, натягивая брюки. - Какого черта? Почему? - Аой немного повысил голос. Руки получил травму? Или что? Почему еще он мог оказаться в больнице? Хотя для такого объяснения Уруха был слишком спокойным; лишь торопливее, чем обычно, одевался. - Успокойся, Аой-кун. У него какие-то проблемы с голосовыми связками, вот почему он так вел себя в последнее время, а когда ему стало больно даже говорить, Рейта отвез его в больницу. - А тур... - начал Аой, поняв, что эта ситуация влечет за собой. - Еще ничего не ясно. Давай встретимся там с Каем, он объяснит лучше. Аой заметил, что голос Урухи был слегка настороженным, как будто он опасался вернуться к обычному тону. Это было совсем не похоже на Уруху, которого Аой знал, и это не сулило ничего хорошего их дружбе. Аой молча протянул Урухе его пальто и надел свое. Погода стояла промозглая и дождливая. Когда они сели в машину, странное ощущение только усилилось: в салоне воцарилось молчание, воздух был наполнен неуверенностью и напряжением. Аой бросил быстрый взгляд в сторону пассажирского сидения и увидел, что Уруха смотрит в окно, положив сцепленные руки себе на колени. Аой тут же решил, что ему совершенно не нравится, когда Уруха вот так становится непохожим на самого себя; и пусть даже "быть собой" в его случае вовсе не означало "быть нормальным", Аою это нравилось в тысячу раз больше, чем нынешняя тяжелая, неловкая атмосфера. Если бы он знал, что так будет, то не притронулся бы к Урухе и пальцем... хотя нет, он все еще чувствовал мягкость его губ на своих губах, помнил ощущение прижавшегося стройного тела, и прикосновения были такими уверенными, хоть и непривычными - но это ожидаемо, когда исследуешь неизведанную территорию. И все это разрушил чертов телефонный звонок, хрупкая гармония разбилась в мгновение ока. Тогда Уруха был близок к нему, как никогда, а теперь их разделяют километры, пусть даже сидит он на расстоянии вытянутой руки. По какой-то необъяснимой причине Аой почувствовал прилив раздражения и надавил на педаль газа, проносясь мимо мигающего светофора; позади раздались гневные гудки. - Пытаешься превзойти меня? - тихо спросил Уруха, вцепившись в свое сидение. - Хорошо, с охотой вручаю тебе звание худшего водителя в мире. Аой только фыркнул, продолжая смотреть исключительно вперед и с той же силой давить на газ. - Если мы окажемся в реанимации, никому не станет от этого лучше, Аой-кун, - сухо предупредил Уруха. - У нас уже есть достаточный повод для беспокойств в виде Руки. Вздохнув, Аой медленно отпустил педаль, но голову к Урухе так и не повернул. - Вот ты называешь меня избалованным ребенком, но это не я тут изображаю из себя ледяную статую, - голос Урухи не был ни сердитым, ни угрожающим - только усталым и ровным. - Перестань вести себя со мной так странно, - выдавил Аой, прекрасно понимая, что сейчас не самое лучшее время и место для этого. - Странно? С чего ты взял? Я устал, да и ты, Аой-кун, тоже. У тебя просто галлюцинации, уж я-то прекрасно знаю, каково быть человеком с галлюцинациями. - Не притворяйся, будто ничего не произошло, - отрывисто отозвался Аой, поворачивая; втискиваться на больничную парковку не было желания, и он припарковался напротив. Заглушив мотор, он остался сидеть на месте, глядя в темноту прямо перед собой; единственным звуком, нарушавшим воцарившееся молчание, было стрекотание сверчков. В это время утра было невероятно тихо, и предрассветная мгла только подчеркивала эту тишину. - Ну, что-то определенно произошло, иначе бы у нас с тобой не было этого разговора, - пробормотал Уруха, откидываясь на спинку сидения и вопросительно глядя на Аоя. Аой наконец-то повернулся к нему, вглядываясь сквозь полумрак в его лицо. - На все-то у тебя есть свой ответ, - голос Аоя был раздраженным, чуть ли не злым; он и сам не понимал, почему так разошелся. Может быть, ему требовалось получить хоть какое-то подтверждение того, что они с Урухой действительно... так интимно прикасались друг к другу... целовали друг друга... так чувственно. От воспоминаний у Аоя мурашки по спине побежали, но он усилием воли прогнал их, пристально глядя на Уруху, сидящего рядом. Это же не очередная безмозглая девчонка, которую он снял в близлежащем баре. Это мужчина, которого уж точно безмозглым бы никто не назвал; это его друг, которого Аою понравилось ласкать и целовать. От всех этих мыслей у Аоя голова кругом шла. - Аой... я не знаю... - протянул Уруха, отворачиваясь, как будто собираясь с духом перед неизбежными объяснениями; но внезапно оборвал себя и вздохнул. - Нам нужно идти, - торопливо закончил он, открывая дверцу и выходя. Аой безмолвно последовал за ним. Что это значило? Уруха хотел оставить все вот так вот, подвисшим в воздухе? Аой понимал, что сейчас не время думать о себе и об их с Урухой чувствах. Ему стоило беспокоиться о том своем друге, который сейчас находился в больнице, но он слишком запутался, вся эта ночь с ее потоком событий казалась какой-то нереальной. Как только они вошли в здание, Аоя окатил сильный запах хлорки, характерный для всех лечебных заведений, заставив его поморщиться. Он всегда ненавидел больницы с их тошнотно-зловонными лекарствами. Да, здесь люди шли на поправку... но здесь же они и умирали. Уруха шел в нескольких шагах впереди него; они быстро расписались в журнале регистрации посетителей, и их направили в палату, где должны были собраться остальные. Кай встретил в их коридоре, объяснив, что сейчас Руки разговаривает с врачом. - Так что там конкретно с его голосовыми связками? - тут же спросил Аой; все запутанные чувства, испытываемые им к Урухе, на данный момент отошли на задний план. - У него от постоянного перенапряжения образовались контактные язвы. Это не слишком часто встречается, даже среди певцов. Рейта сказал, что сегодня, когда они вернулись домой, Руки начал жаловаться на то, что у него ужасно болит горло. Он охрип, и ему приходилось постоянно делать паузы в предложениях, потому что долго говорить он не мог. И Рейта выяснил, что началось все еще несколько недель назад. - А я и не замечал, что у него какие-то проблемы с голосом, - удивился Уруха. - Ну, я уверен, что именно поэтому у нас в последнее время не было репетиций. Он не хотел, чтобы мы обо всем узнали, и волновался, что ко времени начала тура ему станет только хуже... Врач сказал, что полное выздоровление займет как минимум шесть недель, - объяснил Кай. Аой покачал головой. Такого у них еще никогда не было. - Даже если Руки решится на операцию по удалению язв, ему все равно понадобится несколько недель на восстановление, а у нас нет этих недель... другими словами, мы в полной заднице, - тихо заключил Кай, оглядываясь через плечо на приоткрытую дверь, из-за которой доносился голос врача, разговаривавшего с их несчастным вокалистом. - По крайней мере, не произошло ничего худшего, - негромко заметил Уруха, пронаблюдав, как врач вышел из палаты и, кивнув им, с сочувственной улыбкой миновал их маленькую компанию. Аой распахнул дверь и вошел внутрь. Руки сидел на больничной кровати и разговаривал с Рейтой, который расположился на одном из двух имевшихся стульев. Когда зашли все, Руки поднял на них взгляд и как-то несмело улыбнулся. - Спасибо, засранец, за то, что перепугал нас до смерти, - беззлобно фыркнул Уруха, присаживаясь на кровать рядом с больным. - Не матерись при мне, Уру-кун, - притворно ужаснулся Руки непривычно хриплым голосом, непроизвольно прижав ладонь к шее. - Не напрягай голос, - заботливо предупредил Рейта; Руки кивнул и, с трудом сглотнув, принял стаканчик с водой, протянутый басистом. Уруха улыбнулся такой предупредительности, но Аой заметил в его глазах при этом какую-то непонятную грусть. - Сегодня он что-то совсем вышел из повиновения, - глухо прошептал Руки, пытаясь максимально снизить громкость голоса и не напрягать его больше, чем необходимо. - Ты должен был сказать нам, - преувеличенно суровым тоном укорил его Аой. - Вот и я о чем! - встрял Кай. - Видишь, Руки, тут все за тебя беспокоятся. Ну что тебе стоило сказать правду о своем состоянии вместо того, чтобы страдать в одиночестве? - Я не хотел, - Руки прервался, чтобы глотнуть воды, - подводить вас. Из-за меня еще никогда концерты не отменялись. - Нам придется это сделать, Руки-кун, если ты хочешь вернуть себе нормальный голос. Если ты не собираешься доводить дело до операции, тебе нельзя напрягать связки, - негромко объяснил Рейта. - В любом случае концерты, видимо, придется отменять, Руки-кун, - закончил Кай за Рейту. Руки обессиленно опустил глаза в пол. - Я все-таки подвел вас. Эти идиотские связки... - Руки запнулся, сморщившись от боли в горле. - Руки-кун, у тебя не очень хорошо получается изображать самобичевание, все-таки это моя прерогатива, так что брось ты это неблагодарное дело, - тут же встрял Уруха, чем вызвал у Руки вымученную улыбку. - Если уж мы и отменим тур, то это произойдет исключительно по необходимости. Мы преданны нашим фанатам, но мы не можем жертвовать здоровьем ради концерта. - Серии концертов, - с несчастным видом поправил Руки. - Я уверен, фанаты все равно не перестанут любить тебя, Руки-кун, - заверил его Аой. - Они поймут. Кроме того, группе, пожалуй, в самом деле не помешает небольшой перерыв. Круто, что он у нас все-таки будет после нескольких месяцев работы в режиме нон-стоп. - Мы работали в режиме нон-стоп как раз ради этого тура, Аой-кун, - тихо возразил Руки. - Руки, как только ты поправишься, мы продолжим ровно с того момента, на котором сейчас остановимся. Я не в восторге от идеи с операцией, потому что после нее тебе все равно придется восстанавливаться, и никто не знает, что в результате станет с твоим голосом. Тебе надо подождать всего полтора месяца, - поставил Кай точку. - Это не так уж и долго. Аой прав, группа может позволить себе небольшой перерыв. Я уверен, когда мы вернемся, у нас будет полно сил, и мы будем работать еще упорнее и интенсивнее, чем раньше. Руки некоторое время помолчал, видимо, размышляя над таким предложением. - Но не я же лидер... не мне решать, что будет делать группа. - Но это касается тебя напрямую, так что у тебя есть право решающего слова. А вообще-то у нас действительно нет другого выхода, если только ты не хочешь рискнуть лишиться голоса, - предупредил Кай, и Руки передернуло. Его голос был для него всем. Без него он бы почувствовал себя полным ничтожеством, он не мог лишиться этой части себя, даже если это означало отмену тура и паузу в их деятельности. Руки замолчал, все еще отказываясь смириться и признать, что они должны поступить именно так. Его упрямая натура не хотела уступать напору согруппников. - Полагаю, это означает согласие, - заключил Рейта, забирая пустой бумажный стаканчик у Руки и ставя его на прикроватную тумбочку. - Мы поступаем правильно, Руки-кун, и ты это прекрасно знаешь, так что хватит тут строить из себя побитого щенка, - шутливо заворчал Кай, заметив разочарованное и несчастное выражение лица Руки. - Я просто не представляю, как я выдержу несколько недель со сгустком боли вместо связок, - прошептал Руки. - Думаю, врач даст нам... то есть тебе какие-нибудь обезболивающие, - тихо заверил Рейта, еле успев поправить свою оговорку. – И в любом случае, когда-нибудь это кончится. Потерпи чуть-чуть, скоро станет полегче. А пока радуйся хотя бы тому, что голос все-таки вернется. Руки улыбнулся Рейте. - Как бы я сейчас обрадовался небольшому отдыху, - сказал Кай, устало зевнув и посмотрев на часы. - Три часа ночи. Рейта-кун, ты не мог выбрать другого времени, чтобы привезти сюда Руки? - Эй, такая боль возникла всего несколько часов назад, и он сразу стал настаивать на визите сюда, - запротестовал Руки. - Я его просто притащил сюда за шкирку, - со смешком уточнил Рейта, заслужив шутливый шлепок по руке: - У меня болела голова, а в горле будто развели огонь, ты мог бы проявить чуть больше сочувствия. - Ты не представляешь, какой я со...чувственный, да, - пробормотал Рейта. Вздохнув, Кай снова с нетерпением посмотрел на часы. - Ну, если все решено, то я пойду домой и рухну в кровать, иначе усну стоя прямо тут, - объявил Кай, не дав спору Руки и Рейты развиться. - Нам тоже пора домой, - согласился Аой, покосившись на Уруху, который смотрел только на Кая, даже не поворачиваясь в сторону гитариста. - Хорошо, значит, мы все расходимся по домам. А ты, Рейта-кун? - спросил Кай басиста. Рейта покачал головой. - Я останусь здесь, хочу удостовериться, что он нормально доберется до дома и примет свое гребаное лекарство. Ты же знаешь, если его не заставить, он ничего делать не будет. - Руки-кун, будь хорошим мальчиком и прими лекарство, - велел Уруха, к вящему неудовольствию вокалиста крепко обнимая его. Руки с притворным ворчанием отпихнул гитариста от себя. - Ладно, ладно, только не расклеивайся тут, - удовлетворенный его реакцией, Уруха встал и пошел к двери, перед уходом кинув на Аоя один-единственный взгляд. - Да-да, Руки, слушайся Рейту и принимай лекарства, если хочешь вернуть свои связки в прежнее состояние. Не желаю больше слушать по телефону твой раздраженный хриплый рык, - сказал Кай, помахав им всем, прежде чем последовать за Урухой. - Какую же чушь мы все тут несем, - коротко заметил Аой. - Твои предложения? – в севшем голосе Руки слышался отзвук смеха. - Ну, просто береги себя и звони нам, если тебе что-нибудь понадобится. Думаю, Кай возьмет на себя все вопросы с отменой тура и уговорами менеджера. А ты пока отдыхай, чтобы мы потом снова увидели тебя вместе с нами, в полном голосе. Руки улыбнулся ему. Аой вышел, тихо закрыв за собой дверь, и чуть ли не галопом припустил по длинному белому коридору, чтобы поскорее покинуть это страшное место. Он ненавидел оставаться в больницах дольше, чем это было необходимо. Когда он вышел наружу, Уруха стоял, прислонившись к пассажирской двери автомобиля, а увидев приближающегося Аоя, поплотнее запахнулся в пальто. Аой разблокировал дверь и, открыв, придержал ее для Урухи, чтобы тот мог сесть в машину. Он знал, что Урухе нравится, когда он так делает, даже если так принято поступать только в отношении женщины. Уруха как-то признался, что он любит, когда Аой придерживает для него дверь. Это выглядит так по-джентльменски, что он понимает, почему девушки это обожают. А потом Аой обнаружил, что теперь открывает двери перед Урухой только для того, чтобы тот ему улыбнулся. Этот раз почти ничем не отличался, но в нем чувствовалась какая-то неловкость, словно их маленькие ритуалы и привычки теперь несли другой смысл после того, как они узнали друг друга гораздо теснее, чем предполагали их прежние платонические взаимоотношения. Все стало еще хуже, когда они приехали домой и собрались ложиться спать: они встали с разных сторон кровати и так уставились на нее, словно боялись, что она сейчас подпрыгнет и покусает их. - Я пойду спать на диван, - предложил Аой. - Не глупи, это же твоя кровать, - они мгновение помолчали, и Уруха начал стягивать с кровати покрывало и взбивать подушки, точно так же, как делал это каждую ночь. Еще один их общий ритуал, который тоже стал казаться каким-то неправильным, потому что Уруха старательно избегал волнующей их темы, а Аой не хотел снова поднимать ее. Может быть, Уруха решил притвориться, что ничего не случилось, и попытаться забыть обо всем? Аой не понимал, что чувствует по этому поводу. Он знал только, что ничего хорошего из этого наверняка не выйдет. Уруха забрался в постель, тщательнее разгладил сторону Аоя и с ожиданием посмотрел на него. Тот заколебался, присев на край. Как будто снова наступила их первая совместная ночевка, странным было ложиться в одну кровать с Урухой - теперь, когда они узнали друг друга лучше... намного лучше. Ему было интересно, чувствует ли другой то же самое. Уруха молча натянул на себя одеяло и лег на бок, отвернувшись от Аоя. Тот посмотрел на его спину со смешанными чувствами: болью и в то же время облегчением. Обычно Уруха сворачивался калачиком, придвигаясь как можно ближе к нему, но если бы он поступил так и сегодня... Аой не знал, вынес ли бы это. Оставив свет включенным, он лег спиной к Урухе и бездумно уставился на будильник, переставленный на тумбочку на его стороне кровати и повёрнутый циферблатом к стене ради спокойствия Урухи. Он понял, что Уруха стал частью его жизни. Он подстроился под этого чудика с его странностями, у которого по его же собственной вине сгорела квартира. Это событие запустило цепную реакцию, приведшую их к нынешней ситуации, в которой Аой совершенно запутался. Он даже не представлял, что такое может быть между ними, но по какой-то странной причине вышло именно так. Вся его жизнь стала какой-то странной. Он мог только молиться о том, чтобы их взаимоотношения все-таки преодолели возникшую неловкость...