Until Tomorrow («До завтра»)

Было уже поздно, когда Аой в конце концов задремал, свернувшись калачиком на диване, – до этого он, как ему показалось, несколько часов провел, гипнотизируя взглядом заднюю дверь дома в ожидании, когда же вернется Уруха. Аой не то чтобы волновался за него – Уруха знал окрестности как свои пять пальцев, так что заблудиться точно не мог, да и чужих людей, которых стоило бы опасаться, тут еще поискать надо. Полночи прошло в бездумном наблюдении за огнем камина, который потихоньку начал угасать, и Аой, то и дело бросавший взгляды на почти непроглядную ночь за дверью, немного встревожился. С Урухой могло что-то случиться. Несчастные случаи происходят каждый день, а лес – не самое лучшее место для ночных прогулок. Аой вздохнул, поняв, что подцепил привычку Кая беспокоиться обо всех, кроме себя самого, так что остальным приходилось насильно заставлять его присесть хотя бы на минутку, отдохнуть и обратить внимание не на здоровье окружающих, а на свое собственное. Хотя у самого Аоя сейчас были пусть и скромные, но вполне реальные причины для беспокойства. Уруха ушел от него в крайне расстроенных чувствах – не самое лучшее состояние для того, чтобы остаться в одиночестве; хоть Аой и не считал, что Уруха способен совершить какую-нибудь глупость, но мало ли что могло случиться… Спустя несколько часов бесплодного ожидания его веки начали тяжелеть и неумолимо опускаться, и Аой улегся на диван, проиграв борьбу с собой. Но стоило ему закрыть глаза, как тихий скрип почти сразу заставил их распахнуть. Немного стряхнув с себя дремоту, Аой понял, что это скрипнули петли открывшейся двери, что могло означать только одно. Медленно сев, он посмотрел в сторону задней двери, которую как раз пытался тихонечко прикрыть Уруха, стоявший к нему спиной. Затем тот обернулся, чтобы на цыпочках пройти через комнату, но остановился на полушаге, заметно вздрогнув: увидел проснувшегося Аоя, смотревшего на него поверх спинки дивана. На лице Урухи появилось виноватое выражение; он сперва отвернулся, а потом снова посмотрел на Аоя. - Не спишь? – зачем-то приглушенным голосом спросил он. - Ты не умеешь бесшумно передвигаться, - пробормотал Аой, и Уруха снова отвел глаза, то ли смутившись, то ли почувствовав себя неуютно. Отвернувшись, Аой откинулся на спинку дивана и заметил, что огонь в камине еще теплится. Головешки по-прежнему переливались оранжевым светом. На несколько долгих минут в огромной комнате повисло молчание, а потом Аой краем глаза заметил, что Уруха сел рядом на диван. - Я могу только попросить прощения за то, что вот так от тебя убежал, - тихо начал Уруха. – Я не имел права говорить то, что я сказал, потому что это неправда. Полная чушь. Глубоко вздохнув, Аой промолчал, но все-таки перевел взгляд на Уруху, который смотрел на него с искренним стыдом и раскаянием. - Мне так понравилось, когда ты впервые поцеловал меня той ночью... Для меня словно открылось множество дверей, которые - как я думал - после Рейты мне никогда уже не открыть, - тихо признался Уруха, и его щеки окрасились легким румянцем. Взгляд Аоя тут же поймал и настойчиво удержал взгляд Урухи. Правильно ли он расслышал? Он со слов Урухи знал, что тот чувствовал к Рейте: пылкую, затмевавшую разум любовь. Уруха просто не мог испытывать подобное к Аою, раз он все еще думал о Рейте и, возможно, в каком-то смысле даже любил его, несмотря на причиненную боль и прошедшие годы. - Я разозлился от мысли, что мне придется смотреть в глаза человеку, который когда-то просто наплевал на мои чувства. Аой, я избалован и эгоистичен… - Ты избалован, но вовсе не эгоистичен, Уру, - тихо поправил его Аой и получил улыбку в ответ, но, скорее всего, не из-за содержания фразы, а из-за самого факта, что он наконец-то заговорил с Урухой. - Ну да, я избалован и потому не люблю делать то, чего не хочу. Я не силен в таких ситуациях, и если их хоть как-то можно избежать, то я обязательно так и поступлю. Услышав такое оправдание, Аой нахмурился, но Уруха решительно продолжил: - Но я понял, что ошибся, когда выбрал этот путь. Я виноват не меньше, чем сам Рейта, потому что позволил ему уйти без каких-либо объяснений. Я не должен был безвольно пытаться запрятать плохие воспоминания куда-нибудь подальше, они только причиняли мне еще большую боль, когда прорывались на поверхность; они не исчезали, сколько бы я ни улыбался, сколько бы ни смеялся и сколько бы масок на себя ни надевал. Даже когда ты начал проявлять ко мне интерес, а потом и более сильные чувства, боль не исчезла. Я думал, что воспоминания уйдут вместе с болью, если я буду с тобой, но этого не случилось - они стали только сильнее, потому что вернулись те же страхи и опасения, что преследовали меня и во всех моих предыдущих отношениях. Я не смог с ними справиться, вот они, все тут. Уруха обвел рукой пространство рядом. - Изводят меня… И я знаю, что сам виноват в том, что всех отталкивал, знаю. Тебе не обязательно было говорить мне об этом, потому что я всегда это знал. Просто больно было услышать это от другого человека, особенно от тебя. - Уруха прерывисто вздохнул и беспомощно взглянул на Аоя, словно в поисках утешения. Аой подумал, что никогда еще не видел такого сломленного, угнетенного человека; и следующие слова Урухи глубоко задели его. – Я не хочу, чтобы мне когда-нибудь снова причинили боль. - Голос Урухи сорвался, и ему пришлось сглотнуть, чтобы продолжить: – Я… всего лишь хочу быть любимым, и только. Я устал чувствовать себя ненужным грузом, я не хочу больше быть отвергнутым. Подавшись вперед, Аой нежно погладил Уруху по щеке; на этот раз она была сухой, но Аой видел, с каким трудом Урухе это дается. Видимо, он счел неприемлемым разрыдаться во второй раз за ночь. - Черт, Уруха, тебе так нравится разрывать мое сердце? – выдохнул Аой, поглаживая большим пальцем висок Урухи. - Прости, - сдавленно усмехнулся Уруха. - Не надо извиняться, малыш, - прошептал Аой и, подавив собственные эмоции, наклонился, чтобы оставить на губах Урухи нежный долгий поцелуй, а затем поцеловать его в прикрытые веки. Когда Аой неторопливо отстранился, Уруха медленно открыл глаза, заблестевшие от навернувшихся слез – но теперь его, похоже, это не беспокоило. Он выглядел все так же великолепно, несмотря на слезы. Его красота была почти неземной. А потом Аой улыбнулся, стремясь вызвать у Урухи одну из тех улыбок, которые так обожал. - Что? – тихо спросил Уруха, видимо, заранее нервничая по поводу того, что услышит. - Ты же репетировал свою речь? – подколол его Аой. В его глазах плясали чертики, и Уруха все же ему улыбнулся, несмотря на всю свою нервозность. - А то! – рассмеялся он, утирая влагу с глаз. Аой понимающе кивнул. – Правда, за исключением последней части. Я долго и старательно обдумывал твои слова, пока бродил в одиночестве, размышляя, что мог бы тебе сказать. Ну, я справился? Советую не спорить, я всерьез поломал голову над тем, как все это изложить, – Уруха тихонько шмыгнул носом, и Аой усмехнулся, согнутым пальцем приподнимая его лицо за подбородок, чтобы еще раз поцеловать, медленно и нежно. - Ты прекрасно справился, и я горжусь тобой – ты ведь не только нашел нужные слова, но и сумел взглянуть правде в глаза и понял, что ради самого себя тебе давным-давно стоило сделать это. Я тоже хочу, чтобы твоя боль наконец-то унялась, Уруха, и я хочу быть с тобой безо всех этих ограничений, я хочу всего тебя. - Мне так повезло, что я нашел такого, как ты, - прошептал Уруха. Взяв Аоя за руку, он ласково провел большим пальцем по тыльной стороне его ладони. – Ты был замечательным другом, но в нынешнем качестве ты мне нравишься куда больше. Я никогда не встречал того, кто мог бы так долго выносить меня с моей биполярностью. Аой прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержать смешок. - Очередная болезнь, о которой ты забыл мне сообщить? - Ну, просто мне только что пришло в голову, почему мое настроение так часто и резко меняется, а то бы я сказал тебе раньше. Это у меня наверняка биполярное расстройство, чем же еще такое объяснить? - Хм… высоким уровнем эстрогена? – в шутку предположил Аой. Уруха скорчил гримасу и помотал головой. – Теперь я вижу, что ты просто диагностируешь у себя разные болезни, не соизволив убедиться, есть ли они у тебя на самом деле. У меня сразу возникли такие подозрения, но сейчас ты доказал мою правоту. - Да брось ты, я же доктор Уруха, помнишь? – усмехнулся Уруха. – Я могу диагностировать у себя все, что угодно и когда угодно. Я получил докторскую степень не за свои прекрасные бедра… а хотя… - Если бы ты действительно обладал докторской степенью, то твои прекрасные бедра, Уруха, сыграли бы не самую последнюю роль в ее получении, - Аой заухмылялся, но постепенно посерьезнел, когда шутливое настроение постепенно испарилось. - Так ты действительно собираешься поговорить с ним? – спросил Аой, и слабая улыбка Урухи тоже увяла. Он кивнул. - Я должен это сделать, если хочу быть с тобой, Аой, я понимаю. Правда, это легче сказать, чем сделать… боже, да мне даже признать это было тяжело… а еще тяжелее будет в реальности подойти к нему и, глядя в глаза, вызвать на разговор о том, что произошло много лет назад и что он уже наверняка давно не вспоминал… у него же есть Руки-кун. - Уруха с видимым безразличием пожал плечами, но Аой представлял, как он переживал из-за всего этого. - Я уж было испугался, что ты испытывал ко мне совсем не то, что стремился показать, когда ты сказал, что не собираешься говорить с Рейтой… даже несмотря на то, что только после этого ты смог бы быть со мной по-настоящему, - медленно, подбирая слова признался Аой. - Я хотел… я по-прежнему хочу этого так же, как и ты, Аой, - тихо подтвердил Уруха, сжав его теплую ладонь, которую все еще держал в своей. - Отлично, потому что я не собираюсь отступать, - ласково рассмеялся Аой. – Я заставлю тебя сдержать свое слово несмотря ни на что, даже если мне придется за воротник тащить тебя отсюда до самого города, а потом и до квартиры Рейты. - Это успокаивает, - хихикнул Уруха. – Можно было договориться об этом по-хорошему, чтобы я не ломал голову, сочиняя для тебя речь. Улыбнувшись, Аой поднял ладонь Урухи к своим губам и поцеловал. - Мне понравилось, как ты ее произнес, - прошептал он и снова поцеловал руку Урухи, не отводя взгляда от карих глаз в обрамлении черных ресниц. Легко улыбнувшись, Уруха позволил осыпать свою ладонь мелкими поцелуями. - А ведь и впрямь… - наконец произнес он. - Ммм? – отозвался Аой, занятый тем, что целовал по очереди каждый из пальцев Урухи. Прелестное зрелище; Уруха еле удержался от того, чтобы притянуть к себе Аоя и зацеловать его до бесчувствия за то, что тот был таким идеальным, понимающим, терпеливым и просто чудесным. - Я снова чувствую ту же искру внутри, что и когда-то с Рейтой. Это совсем не похоже на мои прошлые отношения. Я чувствую себя… - Уруха остановился и коротко выдохнул, словно переводя дух, - более живым, чем когда-либо. Как будто я уже никогда не умру – я чувствую себя слишком живым, чтобы продолжать бояться смерти. С учетом того, какие сны преследовали Уруху и какая у него была фобия смерти, это можно было рассматривать как своего рода их общее достижение – Аоя и Урухи. - Ты всегда был живым, - наконец ответил Аой, подняв послушную руку Урухи и ласково проведя ей по своему лицу. – Свет никогда не умирает. - Но я же не свет, - удивленно возразил Уруха. Уже не впервые за эту ночь Аой рассмеялся. - Моя квартира с тобой бы не согласилась. На лице Урухи отразилось изумление – он явно понятия не имел, о чем говорил Аой, для него это было полной бессмыслицей. Аой про себя улыбнулся, потому что он-то прекрасно знал, что Уруха был именно светом; его квартира, его жизнь, да и сам он словно вышли из темноты, теперь во всех них появился свет, и исходил он от Урухи.