Until Tomorrow («До завтра»)

- Ну что, так и будем сидеть в темноте? – голос Урухи внезапно выдернул Аоя из мыслей об этом самом Урухе. Только тогда Аой обратил внимание на то, что каминный огонь полностью погас и они действительно оказались почти в полной темноте, за исключением маленькой лампы над кухонной плитой. Обернувшись на Уруху, Аой увидел, что тот улыбается ему. - Ну, я даже не знаю… сидеть в темноте так прикольно, - нарочито задумчивым голосом протянул Аой. – А вообще нам бы уже пора спать, на самом-то деле. По-моему, бодрствовать до такой глубокой ночи – не есть хорошо. Когда вернемся к работе, Кай вряд ли обрадуется, если мы будем приползать на репетиции после полудня. Уруха вздохнул – то ли досадливо, то ли раздраженно. - Вечно ты беспокоишься по каким-то пустякам. По-моему, целью нашего путешествия было заставить тебя именно что расслабиться, но что-то ничего пока не получается, - у Урухи на лице появилось недовольное выражение, всегда напоминавшее Аою о капризном ребенке, которому что-то запретили. - Целью нашего путешествия было уложить меня к тебе в постель, о чем тебе прекрасно известно, - поправил Аой, который на своем опыте узнал, насколько «целомудренными» были намерения Урухи. - Ну, это да, но… - начал было Уруха, но Аой прервал его громким смехом. Непосредственность Урухи не знала пределов. - Но, - продолжил Уруха, с улыбкой покосившись на Аоя, - помочь тебе расслабиться и немного оторваться я тоже хотел. Порой ты слишком серьезен, доводишь себя чуть ли не до нервного истощения. Я хотел стать твоим освободителем. В некотором роде. Последнее предложение было сказано низким голосом, с намеком, да и приподнятая бровь Урухи не давала шанса на приличное толкование его слов. - За прошедшую неделю я вполне отдохнул! Только всплывшая между нами проблема сбила меня с праведного пути расслабления. - Это я виноват, - грустно, на первый взгляд, произнес Уруха, но Аой понял, что никакой грустью там и не пахло – на губах виднелась слабая ухмылка. – А это значит, что мне, пожалуй, надо возместить тебе урон, ну, понимаешь, вернуть тебя в расслабленное состояние. То есть… - Уруха сделал паузу, видимо, оборвав себя на полуслове. – То есть, если мы еще можем… ну, ты знаешь, - Уруха попытался осторожно намекнуть, дернув подбородком в сторону коридора, который вел к спальне. – Я пойму, если ты больше не хочешь… ну, пока я не поговорю с Рейтой, хотя у меня всегда было плохо с воздержанием. Уруха казался немного растроенным, и Аой, улыбнувшись, подался вперед, чтобы нежно поцеловать его в губы. - Думаю, ничего страшного не случится, если мы… ну, ты понимаешь, - Аой дернул подбородком, передразнив скромное движение Урухи. Вообще-то в спальне скромность Урухе отказывала напрочь - но тем дороже Аою показался этот жест. – Мы со всем разберемся, когда вернемся в город, ну а пока должны на полную насладиться этим местом. Кроме того… мне нужно расслабиться, верно? Лицо Урухи неуловимо посветлело, насколько Аой мог разглядеть в темноте. - Что ж, тогда… - Обычно такое начало ни к чему хорошему не ведет, - усмехнулся Аой, еще раз уверяясь в том, что Уруха совершенно точно имел свои планы насчет него. Уруха улыбнулся и успокаивающе похлопал Аоя по колену. - Аой-тян, я хочу, чтобы ты посидел тут и подождал, я вернусь через минутку, ладно? Уверен, тебе это понравится. - Сидеть в темноте? – недоуменно переспросил Аой. - А ты вроде бы говорил, что это прикольно, - Уруха в шутку вернул ему его же собственные слова. – Ну ладно, что с тобой сделает лишняя пара минут? - Хорошо, но пусть это будет именно пара минут, иначе я пойду спать. Я не в настроении для твоих игр. Уруха встал и признательно поцеловал Аоя в лоб. - Эта игра тебе определенно понравится, - практически промурлыкал Уруха и удалился в сторону кухни, чтобы взять какую-то сумку – в скудном освещении Аой не смог понять, что там находилось. Перекинув сумку через плечо, Уруха взлетел вверх по лестнице и растворился в полумраке коридора. Аою оставалось только догадываться, что Уруха задумал. Примерно через десять минут он перегнулся через балюстраду второго этажа и крикнул: - Поднимайся в ванную! Аой даже вздрогнул от испуга: он никого не видел и не слышал, чтобы Уруха приближался. Подняв глаза вверх, он увидел, что Уруха уже снова ушел – в ванную, как теперь стало ясно. Аой встал и, потянувшись, застонал: тело было напряжено донельзя. Что бы там Уруха ни планировал, лучше ему хорошенько постараться, потому что драматический накал этого вечера сделал свое черное дело, мышцы ощущались высоковольтными проводами. Аою хотелось просто рухнуть на кровать, чтобы утром проснуться без этой ноющей боли. Когда Аой устало поднялся по ступенькам и подошел к двери ванной, то увидел, что та немного приоткрыта и из-за нее виднеется слабый мерцающий свет, который может дать только живой огонь. Да еще чувствовался запах воска, а это могло означать только одно – свечи. В голове Аоя внезапно вспыла романтическая картинка зажженных свечей и разбросанных розовых лепестков, и он чуть не рассмеялся от абсурдности этого образа, потому что у них с Урухой ничего романтического не было. Нет, то есть, они конечно, прижимались друг к другу, и Аой обнимал Уруху, но они не вели себя, как классические влюбленные парочки. Они ведь только недавно осознали, что их чувства друг к другу выходят далеко за рамки случайного секса. А когда Аой толкнул дверь, на него обрушились и другие запахи: слившиеся воедино мускус и лаванда, да еще аромат дерева, свежий и богатый. И только потом Аой обратил внимание на саму ванную – и был вовсе не удивлен расставленным повсюду свечам: на столике, на тумбах и даже по краям огромной джакузи, которая восхитила Аоя еще в первую экскурсию, проведенную Урухой. Электричество было выключено, свечи, оставшись единственным источником света, окутали комнату ярким, теплым мерцанием. Над джакузи небольшой горкой высилась пена, а на боковой полке красовалась серебряная миска, в которой Уруха когда-то хранил клубнику, купленную для него Аоем. Она и сейчас была наполнена клубникой – а рядом стояла еще одна, точно такая же, но с такого расстояния Аой не мог разглядеть, что в ней. Впрочем, он догадывался. А потом Аой заметил бутылку вина и два бокала и улыбнулся. Разве что какой-нибудь избитой песни не хватало, медленной и романтичной, ну и самого главного, конечно – Урухи. Аой потерянно огляделся и неожиданно обнаружил, что Уруха тихо сидел сбоку на табуретке. Аой даже удивился, как мог не заметить его. Уруха медленно улыбнулся, встал, и оказалось, что он одет в белый шелковый халат, подвязанный на талии. Взгляд Аоя прошелся сверху вниз по его телу; шелк подчеркивал очертания стройных бедер и ног. - Нравится? - Твой внешний вид или романтическая обстановка? – уточнил Аой, снова скользнув взглядом от торса до шеи и остановившись на прикрытых глазах Урухи. Тот медленно облизнул нижнюю губу, прежде чем уклончиво пожать плечами. - И то, и то. - И то, и то мне нравится, - тихо ответил Аой, пытаясь выровнять дыхание, потому что оно заметно ускорилось при виде такого тела Урухи – не обнаженного, но просвечивающегося через шелк. Почему-то это было не менее возбуждающе, чем полная нагота. - Неплохо для десятиминутной подготовки, да? – лукаво спросил Уруха, подойдя к наполенной пеной ванне. Аой следил за каждым его движением; а Уруха присел на край и, закатав рукав, осторожно погрузил руку в белые пузырьки, проверяя температуру. – Почему бы тебе не раздеться, Аой-кун? Слова Урухи прозвучали не вопросом, а ласковым приказом, и Аой понял, что счастлив ему повиноваться. Для большинства людей, которые его знали, это показалось бы огромным подвигом, потому что Аой с трудом подчинялся кому бы то ни было. Единственным исключением был Кай, да и то лишь потому, что он являлся лидером группы, подчинение ему не подлежало сомнениям. А теперь вот выяснилось, что и с Урухой точно так же: Аой уже расстегнул свою рубашку и начал сражаться с ремнем, стремясь как можно быстрее выполнить его приказ. В общем-то, каждый раз, когда они занимались сексом, Уруха брал контроль на себя; хотя он был отдающей стороной, а Аой – принимающей, именно Уруха держал в руках все карты и устанавливал правила. Даже если забыть, что Аой уже возбудился от одного превкушения того, что было для него приготовлено - Аой мог бы спрыгнуть с моста следом за Урухой, если бы за это ему пообещали доступ к телу, сейчас скрытому халатом. Уруха издал какой-то звук, похожий на смешок – видимо, его так развеселило стремление Аоя поскорее раздеться. После целой серии ругательств он наконец-то справился с ремнем, расстегнул штаны и стянул их. - Не торопись так, Аой-тян, сегодняшняя ночь посвящена неге и расслаблению. Быстрого перепиха можешь не ждать. Весь настрой Аоя вылетел в окно. Уруха улыбнулся его разочарованному виду. У Аоя руки чесались, так хотелось сорвать с Урухи этот тоненький халатик и заставить умолять о снисхождении – но он сдержал себя, когда Уруха с вызовом приподнял бровь, словно бы точно знал, о чем он думает. - Я хочу, чтобы мы никуда не спешили, так у нас еще не было… я уверен, нам обоим понравится. Слышал как-то, что чем дольше ожидание, тем слаще награда, - последние слова Уруха намеренно протянул. - Тебе легко говорить, это не ты вынужден смотреть на великолепное полуодетое тело. - Зато я вынужден смотреть на великолепное обнаженное тело, - Уруха тихо рассмеялся и медленно провел ладонями по пене. Аой заметил, что в отличие от прошлого раза, когда Уруха развлекался с пузырьками в их квартире, сейчас в нем не было ничего детского. Казалось, в такие моменты внутренний ребенок Урухи отходил на задний план, уступая место чувственной лисичке. - Хватит стоять там и выглядеть таким аппетитным, иди сюда, - потребовал Уруха все тем же низким, ласковым голосом. Аой снова – и, скорее всего, не в последний раз за сегодняшнюю ночь, - повиновался. Он встал прямо перед Урухой, который теперь смотрел на него снизу вверх, по-прежнему сидя на краю ванны. И чуть не застонал, когда Уруха вынул руку из пены и нежно погладил его по бедру, при этом оценивающе посмотрев на уже твердый член. Даже смешно – ну, может, не так уж и смешно, - как Уруха мог возбудить его одним только взглядом или прикосновением; Аой никогда еще и ни на кого в своей жизни не реагировал так быстро. У Урухи определенно был дар, пусть и немного извращенный и слишком часто и во вред употребляемый. Но вместо того чтобы помучить Аоя еще какими-нибудь прикосновениями, Уруха встал, нежно поцеловал Аоя в губы – но когда тот попытался углубить поцелуй, Уруха отступил на шаг назад и озорно улыбнулся. - Ты – один из самых больших любителей подразниться, каких я только встречал, - выдохнул Аой, наблюдая, как Уруха эффектно развязал пояс халата и сбросил ткань с плеч, позволяя ей с шелестом соскользнуть на пол. - Отлично. Мне это нравится, - усмехнувшись, Уруха повернулся и вступил в ванну, поманив за собой пальчиком. Аой ухмыльнулся, взошел по двум невысоким ступенькам к ванне, скользнул в нее вслед за Урухой, погрузившись в горячую, пенную воду – и глубоко вздохнул от того, как же это было хорошо. Он прислонился головой к стенке и гортанно застонал; ему казалось, что никогда еще он не принимал такой чудесной ванны, Уруха прекрасно знал, что делал. Теперь Аой понимал, почему тот любил чаще, чем необходимо, баловать себя такой роскошью. - После всего, через что я заставил тебя пройти, думаю, ты заслуживаешь немного расслабиться, - усмехнулся Уруха. Аой улыбнулся с закрытыми глазами, буквально растекшись по ванной. Вода плеснулась ему в грудь, когда Уруха подвинулся ближе, а потом прижался губами к шее Аоя. Он зарылся рукой в волосы Урухи, погладил, пока тот целовал и несильно засасывал чувствительную кожу. От такой нехитрой ласки член Аоя стал еще тверже. - Наверное, тебе стоит чаще проводить меня через ад, - пробормотал Аой и ухмыльнулся. Уруха куснул его, словно бы в наказание. - Ты считаешь, что жизнь со мной – ад? - Нет, но вот попытки понять тебя… - Аой распахнул глаза. Уруха решил перейти от шеи к губам – и на этот раз не отстранился, когда Аой потянулся углубить поцелуй. Всегда было что-то безумно эротичное в том, как их влажные тела скользили друг по другу – вот почти так же, как их языки в это мгновение. Особенно, когда они с Урухой находились в воде, как сейчас, плескавшаяся вокруг влага усиливала ощущения стократ – так что Аой просто не мог удержаться от того, чтобы обнять Уруху за талию и полностью уложить его на себя. Любовник тихо ахнул ему в рот. Прошло много времени, прежде чем Уруха оперся на плечи Аоя и остранился, разорвав поцелуй; правда, Аой не спешил убирать руки с его талии. - Ты голоден? – Уруха лукаво улыбнулся, поигрывая с темными прядями волос, завитками легшими на шею Аоя. – У меня тут есть кое-что вкусненькое. - И что бы это могло быть? – риторический вопрос; естественно, это были два самых любимых блюда Урухи. Он настойчиво высвободился из рук Аоя, придвинул поближе к ванне сначала одну серебристую миску - с клубникой – а потом и вторую. Теперь Аой мог в нее заглянуть; и действительно, это был шоколад, только на этот раз расплавленный. Уруха улыбнулся довольному виду Аоя, взял бутылку, картинно откупорил и, держа ее за краем ванны, дождался, пока стечет пена. Аой подобрал бокалы и протянул их Урухе; тот, громко досчитав до четырех, наполнил их шампанским, оставил бутылку в сторону, взял у Аоя свой бокал и поднял его, жестом попросив Аоя сделать то же самое. - За нас? – Аой, усмехнувшись, прибегнул к заезженному клише, без которого, казалось, романтический ужин немыслим. Уруха с отвращением поморщился – так по-особенному, как умел делать только он. - За то, что ты осознал свое гейство… - Уруха, изо всех сил пытавшийся сохранять серьезность, стрельнул гневным взглядом в фыркнувшего Аоя. За этим взглядом крылось явное предупреждение больше не сметь прерывать тостующего. – И за то, что я наконец-то осознал, каким был слепым дураком, потому что то, что я искал, все это время находилось прямо перед моими глазами. Надо же, мой лучший друг... Ухмылка Аоя смягчилась, и он осторожно стукнулся бокалами с Урухой. Пусть тот и был чересчур упрямым, пусть впереди им предстоял тяжелый путь, но те, казалось бы, мелочи, которые он делал, которые говорил, значили очень многое. Они и придавали всему происходящему смысл. Аой с Урухой отпили шампанское и оставили бокалы в стороны. - Вот это я понимаю, настоящий тост, - признал Аой. – А теперь покорми меня, я голоден. Уруха скептически вскинул бровь, услышав приказной тон, словно не мог понять, чего это Аой тут раскомандовался. - А что, разве ты сам не это собирался сейчас сделать? - Я думал, это будет взаимно, - пробормотал Уруха. Аой расхохотался его недовольству. - Хочешь, чтобы я покормил тебя, Уру-тян? – чуть ли не мурлыкнул Аой. Лицо Урухи тут же просветлело. - Немного позже, сейчас моя очередь ухаживать за тобой, - Уруха дотянулся до миски, взял одну клубничину, медленно окунул ее в расплавленный шоколад, достал, позволив лишним каплям стечь по бокам ягоды, и поднес к лицу Аоя. – Открой рот. Уруха с ласковым намеком скользнул кончиком ягоды по губам Аоя, и тот открыл рот, откусил половину – и зажмурился, настолько вкусным оказалось лакомство. Свежесть, покрытая сладостью, была идеальной комбинацией, Аой даже укорил себя, что впервые попробовал ее только сейчас. Как только он все прожевал и проглотил, перед его ртом оказалась вторая половинка ягоды, заново обмакнутая в шоколад. На этот раз Аой безо всяких намеков подхватил ее губами. - Хорошо? – спросил Уруха, неторопливо погрузив палец в густой шоколад. - Я бы сказал – божественно, - пробормотал Аой. Он чувствовал себя совершеннейшим счастливчиком; роскошный красавец кормил его и вообще делал все, чтобы ублажить. Многие люди о таком только мечтают, а вот у него фантазии воплотились в реальность. Он уже настроился на то, что ему сейчас поднесут еще одну клубничину, но вместо этого Уруха прижал к его нижней губе палец, покрытый шоколадом. - Пососи, - прошептал Уруха и довольно улыбнулся, когда Аой позволил пальцу скользнуть в рот и начал неторопливо посасывать, наслаждаясь липкой сладостью. Придерживая Уруху за запястье, он несколько раз провел языком по всей ладони, чтобы убедиться, что шоколада не осталось. Закончив с этим, он обратил внимание на реакцию Урухи: его щеки окрасились тем легким румянцем, который теперь был уже хорошо знаком Аою и который так ему нравился. Уруха молчал, но дыхание его стало неровным. Он взял очередную ягоду, окунул ее в шоколад, немного откусил сам и, подавшись вперед, прижался губами к губам Аоя. Тот приоткрыл рот, как для поцелуя, и Уруха языком подтолкнул к нему клубничку. Застонав, Аой снова потянул Уруху к себе за талию, когда тот попытался остраниться, чтобы дать ему прожевать. В ответ Аой благодарно поцеловал Уруху. - Я хочу для тебя кое-что сделать, - пробормотал Уруха, проведя ладонями сначала вниз по рукам Аоя, а потом снова вверх, к плечам. - И что же? – Аою стало интересно, что еще Уруха ему приготовил. - Присядь на вот эту приступочку, - попросил Уруха. Аой вопросительно посмотрел на него, только сейчас разглядев в ванне две ступеньки, почти как в открытом бассейне. Улыбнувшись, Аой пересел на верхнюю, так что вода осталась плескаться где-то у лодыжек. За все время их купания эрекция Аоя нисколько не спала, наоборот, стала болезненно твердой. Уруха пододвинулся к нему, положил руки ему на колени и развел ноги в стороны. Аой невольно выдохнул от неожиданности. Настолько откровенная поза была немного неуютной, но Уруха быстро избавил его от лишней стеснительности, встав между его ногами и нежно поцеловав в губы. До Аоя дошло, что Уруха собирался сделать, когда тот начал спускаться поцелуями по его шее и медленно, почти лениво прошелся по груди. У Аоя сердце забилось быстрее, когда светлая макушка поравнялась с его животом: как ни странно, он никогда не представлял себе Уруху в такой позе. Коснувшись губами пупка, Уруха остановился и вопросительно взглянул в глаза Аоя. - Ты почти перестал носить пирсинг, - заметил он, любовно поцеловав еле заметный прокол в животе. - Так и повода не было, нам же не надо сейчас бегать на фотосеты или съемки, где бы мне приходилось обнажать живот. А что, ты хотел бы, чтобы я его носил? – самодовольно уточнил Аой. – Это твой кинк? - О да, - подыграл Уруха и улыбнулся, ласково погладив живот Аоя прямо под пупком. – Так классно трахаться с парнем, у которого пирсинг в пупке. Во время минета можно потянуть за него зубами… особенно мне нравится такое проделывать с бриллиантами. - А у тебя высокие требования, - усмехнулся Аой. – Боюсь, у меня ничего дороже стали не будет. Уруха рассмеялся. - Я считаю, пирсинг есть пирсинг. По крайней мере, ради меня ты носишь его в губе. - Я же знаю, как ты его любишь, - самонадеянно заявил Аой. В каждом поцелуе – даже когда Аой был без сережки – Урухе немилосердно нравилось уделять внимание именно той части губы, где находился прокол. Не то чтобы Аой жаловался – все-таки чувствительность там была несколько выше, как и в случае с пупком. Уруха улыбнулся в живот Аою и возобновил неторопливые, мучительные поцелуи, которые по мере приближения к паху все сильнее и сильнее замедлялись. Волосы Урухи дразняще коснулись твердого члена, и наконец-то язык изучающе тронул головку. Аой зашипел, пытаясь удержать себя в руках и не толкнуться навстречу теплому, влажному рту. Уруха восхитительно улыбнулся. Должно быть, в его голове пронеслась какая-то непристойность, но Аой находился в слишком затуманенном состоянии, чтобы отвлекаться на посторонние мысли. Уруха снова высунул язык и на этот раз обвел головку кругом, а потом скользнул по щелке, вызвав у Аоя слабый стон. Боже, это казалось совершенно запретным удовольствием – видеть рот Урухи там, где Аой никогда бы не осмелился попросить его ласкать. Это было словно… разрушить последний оплот невинности. А теперь Уруха сам демонстрировал ему все грани своей порочности; прекрасное лицо, темно-карие глаза и медовые волосы принадлежали вовсе не такому ангелу, как могло показаться на первый взгляд. Уруха обхватил основание члена Аоя, не давая полностью отдаться удовольствию, взял головку в рот и начал сосать. Аой инстинктивно зарылся ладонью в его волосы, чуть ли не вцепившись в светлые пряди: ему необходимо было как-то удержаться в этой реальности, пока Уруха заглатывал его член. А Уруха-то прекрасно знал, что делать: приняв в рот, он тут же начал гладить и щекотать языком чувствительную кожу. У Аоя дыхание участилось, когда Уруха медленно выпустил член изо рта – и тут проявлялась его любовь к издевательствам; перед Аоем предстало самое сексуальное зрелище из когда-либо виденных. Аой отпустил мокрые волосы Урухи и провел ладонью по его покрасневшим щекам. В ответ тот растянул в улыбке повлажневшие губы; одна мысль о том, от чего они повлажнели, еще сильнее возбуждала Аоя. А потом Уруха нагнулся, обвел языком головку и снова позволил ей скользнуть глубоко в горло, на этот раз принявшись за минет всерьез: он двигал головой, старательно сося и в таком же ритме поглаживая ладонью основание члена. Отчаянно пытаясь дышать размеренно, Аой вернул руку в волосы Урухи, наслаждаясь ощущениями: вверх, вниз, вверх, вниз – у Урухи был такой сосредоточенный вид, что Аой плюнул на попытки удержать контроль над дыханием. Аой гортанно застонал, когда движения Урухи немного ускорились, а незанятая рука переползла от бедра к животу – словно бы для сохранения равновесия. Вздрогнув, Аой положил ладонь – ту, которая не цеплялась сейчас за светлые волосы – поверх ладони Урухи на своем животе, ласково удерживая и сжимая ее. Он одновременно с Урухой почувствовал, как мышцы там знакомо напряглись – и ему стало интересно, что же любовник сделает. А Уруха выпустил член изо рта, но дрочить стал еще быстрее, почти лихорадочно, подталкивая Аоя к самому краю. Он несколько раз ударил языком по головке, прежде чем взять ее в рот, снова набирая ритм. Для Аоя это было уже чересчур. - Уруха… - выдохнул он, не сумев закончить предложение; он судорожно сжал руку Урухи, зажмурился и ослепительно кончил. Громко застонав, Аой разлепил глаза: Уруха перестал двигать головой, но не рукой, словно бы выдаивая последние капли спермы, чтобы все они попали к нему в рот. Аой никогда бы не подумал, что Уруха будет делать это с таким желанием, но вот же – закрыв глаза, он жадно глотал белую жидкость. Аой откинул голову назад, издав короткий вздох – утомленный и неверящий. - О боже, Уруха, - прохрипел он, наконец-то разжав хватку на руке Урухи и осторожно погладив ее. Уруха в последний раз лизнул головку и выпустил изо рта обмякающий член, чтобы заползти на Аоя и прижаться к нему. Аой посмотрел на улыбающееся, раскрасневшееся лицо и устало хохотнул, притягивая любовника к себе для поцелуя. И плевать ему было на то, что он почувствовал на языке собственный вкус – на самом деле это даже казалось в какой-то мере эротичным. Разорвав поцелуй, Уруха уперся рукой в грудь Аоя и одарил его своим лучшим жалобным взглядом. - А ты очень сильно устал? - Меня немного вымотал лучший минет в моей жизни, но, по-моему, устал я не слишком сильно, - Аой понимающе улыбнулся, садясь прямо и притягивая Уруху к себе на колени. От ощущения его теплого веса, от того, как их члены потерлись друг от друга, у Аоя снова начал вставать, несмотря на совсем недавний оргазм. – Кроме того, мой любовник еще не кончил, а в таком виде он слишком соблазнителен, чтобы не возбудиться. Уруха довольно рассмеялся и прислонился к плечу Аоя. Тот обернулся посмотреть, что он делает, и оказалось, что он откинул в сторону полотенце, лежавшее рядом с ополовиненной бутылкой шампанского - Аой на него как-то не обратил внимания. Он закатил глаза и усмехнулся, когда Уруха, взяв смазку и презерватив, находившиеся под тканью, легкомысленно улыбнулся. - Да у тебя тут была целая подготовительная кампания развернута, - пробормотал Аой. – Как я рад, что у меня такой предусмотрительный любовник. Уруха пожал плечами, протягивая ему смазку. Взяв тюбик, Аой тут же раскрутил его и выдавил жидкость себе на пальцы. Он чуть вздрогнул и зашипел, когда Уруха, дотянувшись, начал гладить его член, возвращая полную боевую готовность. - Мне всегда говорили: безопасность превыше всего, - ответил Уруха. В последний раз проведя большим пальцем по головке, он положил обе руки Аою на плечи и привстал на коленях, чтобы дать подготовить себя. Аой ласково улыбнулся, когда Уруха зарылся лицом ему в шею, а скользкие пальцы нащупали вход в тот тугой жар, которым Аой бесстыдно наслаждался всю прошедшую неделю. Уруха стиснул руки у него на плечах, когда палец – теперь уже уверенно, безо всяких заминок – скользнул внутрь. Почти сразу же Аой добавил второй, немного развел их и глубоко толкнулся, наслаждаясь тем, как Уруха тихонько всхлипнул и сильнее вжался лицом ему в шею. Аой мимолетно подумал, что ничего не может быть лучше этого момента, когда Уруху оглушает удовольствием и страстью. Согнув пальцы, Аой повернул голову и потерся щекой о влажные волосы. Уруха поднял глаза, так что стало видно его возбужденное, полное желания лицо. Под этим жаждущим взглядом Аой быстро нашел губы Урухи и ввел в него третий палец, а потом согнул все одновременно. Уруха разорвал поцелуй, тихо застонал – и Аой, восприняв это как знак, убрал пальцы и вытащил презерватив из крепко сжатой ладони любовника. Разорвав пакетик, он раскатал резинку по члену и, держа его в одной руке, другой вцепился в бедро Урухи. Тот, застонав, посмотрел вниз и медленно опустился на твердую плоть, сантиметр за сантиметром, так что снова оказался сидящим на коленях у Аоя – только на этот раз ощущения были куда более приятными. Аой с силой втянул в себя воздух: новая поза оказалась хоть и откровенной, но и крайне… воодушевляющей. Он положил обе ладони Урухе на талию, и тот двинулся на пробу, легонько качнув бедрами. Руками он по-прежнему держался за плечи Аоя. Тихо хныкнув, он прикусил нижнюю губу и чуть привстал, прежде чем опуститься обратно. Аой в ответ застонал, глядя, как соблазнительно движутся узкие бедра - почти как той ночью, на танцполе, - только теперь с совершенно другой целью. От мелькнувшей мысли лицо Аоя залило жаром. - Хорошо? – выдохнул Уруха, войдя в медленный устойчивый ритм. - Слишком хорошо, - отозвался Аой. Он убрал с щеки Урухи прилипшую прядь волос, а тот улыбнулся с каким-то пьяным удовольствием. - У меня сейчас на каждый толчок вспышка перед глазами. - Наверное, стоит чаще выбирать эту позу, - прошипел Аой, толкаясь бедрами вверх, навстречу Урухе. Тот беззвучно рассмеялся и закрыл глаза, двигаясь все так же неторопливо. Аой положил руки ему на спину и прижал его к себе, так что Уруха теперь словно бы лежал в его объятиях, снова зарывшись лицом ему в шею. - Не хочу, чтобы это прекращалось, - прошептал он, и Аой, улыбнувшись, ласково поцеловал его в плечо и провел руками по его спине, ощущая, как напрягаются и расслабляются мышцы в такт движениям. Потом он ухватил Уруху за волосы и заставил его приподнять голову для поцелуя. Теперь Уруха тихо, довольно стонал ему в рот, и Аой отвечал ему точно такими же стонами, подаваясь навстречу каждому движению. Происходящее казалось каким-то нереальным сном. Они не стремились ускориться: так и продолжали в медленном, чувственном ритме. Даже когда изнутри снова начала подниматься волна наслаждения, Аою не захотелось двигаться быстрее – просто не было нужды. Уруха, видимо, чувствовал то же самое, потому что бедрами он покачивал медленно, покрывая губы Аоя мелкими, влажными поцелуями. Руками он теперь держался за шею Аоя. - Я уже почти, - прошептал Уруха. - Знаю, - Аой утянул Уруху в глубокий, долгий поцелуй, ощущая, как тот сжимается на члене. Аой вцепился в его спину, когда тело словно бы прошили яркие искры. На этот раз все кончилось довольно быстро, что и неудивительно было: после долгой ночи прелюдий, поцелуев, после одного оргазма Аоя вкупе с полным игнорированием потребностей Урухи. Он застонал в рот Аою, поморщился, словно бы сердясь – только причиной была не злость, а чистый экстаз. Теплая жидкость брызнула на живот Аою, но он даже не подумал остановиться, да и сам Уруха продолжал двигаться – так что Аой быстро кончил, простонав в глубокий поцелуй. На мгновение он пожалел, что между ними презерватив; ничего ему так не хотелось, как кончить в Уруху, разделить с ним такое интимное ощущение. Возможно, по той же причине Уруха взял его в рот: стать к нему еще ближе, не рискуя при этом незащищенным сексом. Выплеснувшись, Аой довольно вздохнул и замер. Уруха тоже остановился и буквально растекся по Аою, положив голову ему на плечо и не выпуская его из себя. Аой почти неощутимо поглаживал его по спине, закрыв глаза в полной расслабленности и удовлетворенности. Вскоре губы Урухи прижались к его шее. - Я люблю тебя, Аой, - прошептал Уруха. На мгновение Аою подумалось, что он не расслышал – и даже прекратил ласковые поглаживания. Пусть они оба знали о своих чувствах, Уруха впервые их озвучил… черт, а ведь сам Аой так ни разу и не сказал Урухе, что любит его. Тот все так же лежал, зарывшись лицом в шею Аоя, словно бы стеснялся или боялся того, что может произойти. Впрочем, спустя миг Аой ласково улыбнулся и обеими руками приподнял голову Урухи, чтобы можно было поцеловать. Уруха тут же ответил, отозвался – и тогда Аой, оторвавшись, заставил посмотреть себе в глаза. Тепло-карие заглянули в бездонно-черные. - Я люблю тебя, Уруха, - искренне произнес он. Больше он не мог отрицать, что окончательно влюбился в этого странного человека, которого знал большую часть своей жизни, но с которым только сейчас обрел куда более глубокие отношения, чем дружба. Возможно, Аой не просто влюбился, а втрескался по уши – он не знал, как точно назвать это чувство, но оно идеально подходило характеру Урухи. А тот опустил глаза в ответ на признание. - Я заставил тебя через столькое пройти…. Не понимаю, как ты можешь любить меня, - прошептал он. Аой не позволил ему отвести взгляд и начать перечислять причины, по которым его нельзя полюбить. Вместо этого он пальцем приподнял его подбородок – как всегда делал, когда Уруха пытался спрятаться от него. - Все хорошо, Уру-кун, - пробормотал Аой, нежно целуя его в губы. – Я люблю тебя, вот и все. Мы исправим то, что пошло не так, и у нас все получится. Ясно? Когда до Урухи дошло, что Аой ему сказал, он улыбнулся и кивнул. - Ясно, - подтвердил он, словно бы подведя черту под их решением – идти дальше, во что бы то ни стало. – У нас все получится.