Until Tomorrow («До завтра»)

С утра Аоя поприветствовало уже знакомое шкворчание. Он шел по полутемному коридору – единственному месту в доме, которое днем не заливало светом. Дойдя до лестницы, он остановился и зевнул, прикрыв рот ладонью: как обычно, было рано. С тех пор, как они с Урухой начали жить вместе, это стало своего рода привычкой; Уруха почти до самого рассвета не давал ему уснуть (да теперь он и сам не мог ночью просто спать рядом с ним), а потом будил всего несколько часов спустя своим восхитительным завтраком. В Аоя как будто встроили внутренний таймер, который включался от запаха приготовленной Урухой еды. Эта мысль даже немного смущала. Спускаясь по лестнице, он расслышал, как Уруха что-то тихо бормочет. Он действительно готовил, причем в том же самом шелковом халате, что накануне свел Аоя с ума. Иногда ему казалось, что Уруха только ради собственного веселья заставляет его задыхаться от желания при виде таких незначительных мелочей. А с учетом того, насколько хорошо Аой его знал, это вполне могло оказаться правдой. Игриво улыбнувшись, Аой прошел на кухню и на цыпочках пробрался за спину Урухи, чтобы не привлечь его внимания. Уруха ничего не заметил, в его пении проскользнула особо фальшивая нота, и Аою пришлось прикрыть рот, чтобы не рассмеяться. Уруха перевернул бекон, шипевший на сковородке, и потянулся к полке за специями, но Аой внезапно обхватил его за талию и легонько куснул в шею. Уруха потешно пискнул от испуга и опрокинул нужную ему баночку. - М-м, порой ты выглядишь куда аппетитнее, чем любая приготовленная тобой еда, - Аой уже активно трудился над тем, чтобы развязать пояс халата, тесно прижавшись к спине Урухи. - Аой! – Уруха негодующе запыхтел: сначала его застали врасплох, а потом начали бессовестно лапать. – Не пугай меня так больше… и отодвинься, - он шлепнул по наглой руке. - Да это просто пояс верности какой-то, - буркнул Аой. Уруха снова отпихнул от себя его руки, и Аой, поморщившись, отказался от дальнейших попыток раздеть и соблазнить своего любовника прямо на кухне. - Я тут пытаюсь готовить, между прочим. В жизни есть кое-что поважнее, чем секс, Аой. - И это говорит Уруха, чей девиз по жизни – секс, секс и еще раз секс, - усмехнувшись, Аой еще раз поцеловал Уруху в шею и, вернувшись к кухонному столу, принялся ждать божественно пахнувший завтрак. Вкус у него никогда от запаха не отставал. - Не-а. Он у меня – секс, еда, секс, - повернувшись, Уруха с самым суровым выражением лица ткнул лопаткой в сторону Аоя. – Пойми уже наконец. Аой рассмеялся и, подперев голову ладонью, продолжил с наслаждением наблюдать за тем, как Уруха готовил. Сейчас он двигался даже ловче и увереннее, чем на кухне Аоя. - Знаешь, я тут с утра в ванне, да и по дороге сюда, заметил кое-что, - начал Аой. Он искренне надеялся, что за сказанное сейчас в него не полетит лопатка или какая-нибудь другая утварь. - М-м? – протянул Уруха, показывая, что слушает. - Ты убрался. Я даже глазам своим не поверил. Да это же просто чудо какое-то… - Аой улыбнулся, когда Уруха раздраженно выдохнул. - Представляешь, я действительно иногда убираюсь, Аой-тян. Аой недоверчиво фыркнул, но ничего не сказал: Уруха поставил перед ним тарелки и укоризненно посмотрел на него. - Мне бы в любом случае пришлось тут убраться, мы же через несколько дней уезжаем. Аой отпил кофе из чашки, которую протянул ему Уруха. Было немного жалко, что уже пора уезжать, возвращаться к группе, к работе, а значит, распрощаться с их прекрасным отдыхом, с днями, заполненными одной лишь любовью. Но он промолчал: он ведь знал, что рано или поздно это закончится. Тем более, то, что в городе у них не будет такого райского уголка, не значит, что у них не будет друг друга… да и сам Уруха был для Аоя настоящим раем. Уруха послал ему нежную улыбку через плечо, словно бы подтверждая его путаные мысли, сделал себе чашку чая и присел рядом. - Я буду скучать по этому месту. Но следующим летом мы можем снова приехать сюда вместе, - пробормотал Уруха, задумчиво разглядывая кухню. Нежная улыбка так и не покидала его лицо. Аой наклонился, поймал Уруху за подбородок и поцеловал в губы. Тот тихо рассмеялся и погладил Аоя по волосам. - Это еще за что? - Ты сейчас выглядел таким прекрасным, что тебя просто нельзя было не поцеловать. Если бы ты был еще хоть чуть-чуть красивее, боюсь, мы бы столкнулись с серьезной проблемой. Уруха порозовел. - Ты бы целовал меня в режиме двадцать четыре на семь? – со смешком спросил он. - О нет, гораздо, горадо большей проблемой, Уру-кун… - намекнул Аой, потерев ладонями бедра. Он намеренно подпустил в голос хрипотцы, и легкий румянец пополз ниже по шее Урухи. Аой подумал, что если бы на каждое его грязное словечко или непристойный намек следовала такая реакция, он бы старался затевать такие разговоры куда чаще. - То же самое относится и к тебе, Аой-тян. Ты же знаешь, что ради тебя я готов на все, - прошептал Уруха, еле ощутимо – как перышком - проведя большим пальцем по щеке Аоя. Завтрак, за который Уруха так переживал, оказался забыт; Аой положил ладонь ему на затылок, притянул к себе и поцеловал, медленно и глубоко. Через несколько долгих, прекрасных мгновений Уруха отстранился, рвано дыша, и прижался лбом ко лбу Аоя. - Мой Аой, - прошептал он прямо во влажные губы любовника. Аой снова поцеловал Уруху: никогда он не устанет наслаждаться этими нежными, припухшими губами. Последние слова только завели его еще сильнее. - Мы даже за кухонным столом не можем оторваться друг от друга. Как думаешь, это очень плохо? – усмехнулся Аой, снова поцеловав Уруху в губы и начиная подниматься поцелуями от гладкой щеки к уху. Уруха зарылся рукой в его волосы, когда Аой прикусил мочку. - Очень. Ничем хорошим это не кончится, если мы начнем трахаться на глазах у согруппников во время репетиции или в студии. Аой рассмеялся, и Уруха вздрогнул: шумный выдох пощекотал его шею. - Ну и что они могут с нами за это сделать? Уволить и попытаться найти двух гитаристов нашего уровня? – пробормотал Аой, попутно оставляя засос на шее Урухи. - Ну и кто из нас теперь самоуверенный? – рассмеялся Уруха, приподнимая голову Аоя, чтобы поцеловать его. Но тут телефон, как будто обретший собственную жизнь, вновь решил прервать их в самый неподходящий момент. Уруха тяжело вздохнул и закатил глаза, когда они с Аоем оторвались друг от друга. - Я подниму, - сказал Аой. Он встал и дошел до своего мобильника, который лежал на журнальном столике в гостиной. Беря в руки трубку, он взял себе на заметку сменить рингтон, который как-то в шутку установил ему Руки. Не то чтобы ему так уж нравилось каждый раз слушать навязчивую мелодию из шоу, которое он ненавидел всей душой. Приняв вызов, он улыбнулся: с того конца его поприветствовал не кто иной, как Руки – немного хрипловатым, но, несомненно, уже более здоровым голосом. - Ру-кун, привет! – Аой кинул быстрый взгляд в сторону Урухи, на лице которого все еще читалось откровенное недовольство. – Да, голос у тебя намного лучше… Это прекрасно, мы как раз успеем вернуться вовремя. Вы там, должно быть, все умираете, как хотите возобновить работу, - в голосе Аоя прозвучал сарказм. – Кай там, наверное, хватается за все подряд, лишь бы чем руки занять?.. Аж трясется? – Аой коротко хохотнул. Кай из них был самым отчаянным трудоголиком, он просто жить не мог без какой-нибудь работы, ненавидел бездействие, особенно когда это касалось группы. Теперь вот он и вовсе не мог усидеть на месте, рвался в бой. – Я рад, что ты позвонил… да, мы планировали вернуться через день-другой… - Аой помотал головой, когда Руки спросил, где они сейчас находятся. Он ждал этого вопроса. – Лучше не спрашивай, - только и ответил Аой, пытаясь сдержать очередной смешок. Уруха закатил глаза. – Что?... а… ага, - улыбка Аоя подувяла, когда он нерешительно обернулся на Уруху. – Да, он тут. Ладно, через пару дней увидимся, береги себя, Руки-кун. Пока. Аой протянул телефон Урухе, понимая, что тому может быть немного неуютно говорить с Руки после всего, что произошло за последние недели. Та дверь, которую Уруха закрыл много-много лет назад, снова распахнулась, и Аой сомневался, что Уруха сможет и дальше скрывать свои чувства от Руки – теперь, когда все всплыло на поверхность. - Он хочет поговорить с тобой, - сказал Аой. Однако ему даже не пришлось уговаривать: Уруха сам взял трубку, кинув лишь короткий взгляд на Аоя. Улыбнувшись, он поприветствовал Руки в обычном теплом, дружеском, немного шутливом тоне. - Ру-кун, как там поживает мой любимый вокалист?.. Да, слышу, уже намного лучше! Это просто замечательно, Ру. Надеюсь, ты усвоил урок, тебе надо время от времени давать своему голосу отдых, нельзя его постоянно так напрягать… - Уруха усмехнулся, и Аой расслышал, как на том конце трубки Руки отчетливо запротестовал. – Я просто хочу сказать… что бы мы делали, если бы ты действительно потерял голос? – Уруха улыбнулся Аою, который внимательно сделил за ним, чтобы уловить любую неловкость, однако ничего такого не было, к его большому удивлению – ну, или не такому уж и большому. Долгие годы Уруха скрывал свои чувства, так что, вполне закономерно, стал настоящим мастером в этом. И пусть даже сейчас он пытался встретиться лицом к лицу со своими проблемами - это ему ничуть не мешало скрывать свою боль от людей, которых он любил. – Ну ладно, как скажешь. Но знай, что ты нас перепугал… - Уруха снова рассмеялся. – Что ж, если Аой не хочет тебе говорить… - Уруха хихикнул, и Аой, вздохнув, покачал головой. Он так и знал, что Руки попытается выведать их местохождение у Урухи, раз уж Аой не стал ему отвечать. Но пока это было трудно объяснить, не раскрыв преждевременно их тайну. – Так уж и быть, скажу, - с готовностью согласился Уруха, и Аой неодобрительно покосился на него. Проигнорировав этот взгляд, Уруха продолжил – пожалуй, чересчур уж радостным голосом. – Мы лежим на гавайском пляже. По ночам мы тут трахали прекрасных гавайских девушек, ну и, время от времени, друг друга, а днем – напивались всякими экзотическими коктейлями. Вот сейчас нас обмахивают громадными пальмовыми листьями… обнаженные красотки, - представив себе эту картину, Аой рассмеялся и тут же прикрыл рот рукой. – Ну, ты сам хотел знать, - Уруха безмятежно пожал плечами. – Ладно, ладно, Руки-кун. Может, мы тебе и расскажем, когда вернемся, мы подумаем над этим. Давай не будем зря тратить деньги на телефоне, и так через пару дней увидимся. Пусть… - Уруха тихо вздохнул, и это был первый признак слабости, который он себе позволил, - пусть Рейта позаботится о тебе… у него это отлично получается, - Уруха горько улыбнулся. – Он быстро поставит тебя на ноги, я рад, что он с тобой… пока, Ру. Уруха положил трубку, вернул телефон Аою, быстро поцеловал его в щеку и молча прошел мимо. Аой смотрел, как его только-только обретенный… проблемный любовник поднимается по ступенькам и идет по коридору к спальне. Он не стал его удерживать, понимая, что ему необходимо побыть одному. Но Аой не жалел, что позволил Руки поговорить с Урухой, это был шаг в правильном направлении, часть того плана, благодаря которому Уруха должен был разобраться в своей… ситуации. Уруха должен был чувстовать себя достаточно уверенно, чтобы противостоять одновременно и Рейте, и Руки, и теперь, благодаря увиденному, Аой знал, что у него все получится. *** Несколько часов спустя, когда Аой, сидя в гостиной, бесцельно скакал по телевизионным каналам, Уруха вернулся. Он принял душ, переоделся и выглядел теперь свежим и отдохнувшим, что искренне радовало взгляд Аоя. Уруха приземлился на подлокотник дивана, положил руку на плечо Аоя и прислонился щекой к его макушке. - Думаю, нам пора собираться, - начал он, и Аой молча кивнул, положив руку на колено Урухи. – Мне уже не терпится вернуться… по-моему, я готов. Аой без пояснений понял, о чем Уруха говорил. От этого он разулыбался и, кажется, еще сильнее влюбился в мужчину, прислонившегося к нему. Какое-то волнующее предвкушение поселилось в животе, когда он представил, как хорошо у них все станет, когда конфликт между Урухой и Рейтой разрешится. Их отношения и сейчас были прекрасны, но Урухе требовалось избавиться от неприятных воспоминаний. Аой не хотел, чтобы Уруха переживал, чтобы, когда они были вместе, отвлекался на что-то другое. Все станет много лучше, когда Уруха разберется со своими чувствами к их общему другу. - Прошлой ночью мне приснился сон… про тебя… - голос Урухи был тихим, и Аой посмотрел на него, стянул с подлокотника и посадил себе на колени. - Расскажи, - попросил Аой, когда Уруха устроился поудобнее. - Я плавал в озере, как в детстве, но вокруг была сплошная тьма, только вода слабо мерцала. Впервые я так испугался своего сна; точнее, я был в полном ужасе, в панике – я плыл и плыл, но эта тьма словно не имела края, и так продолжалось, по ощущениям, уже много-много часов… а потом… я увидел на воде перед собой легкий блеск. Мое сердце забилось чаще, я быстрее поплыл к свету, и когда я приблизился, он принял форму луны, которая отражалась в рябой поверхности озера. Я до сих пор чувствую то свое волнение, - прошептал Уруха. Аой спокойно слушал его рассказ, положив голову ему на плечо; ведь произошедшее во сне каким-то образом подарило Урухе надежду, придало храбрости. - Пожалуй, это был самый лучший рывок в моей жизни, рывок к свободе и счастью, потому что этот свет означал, что я избавлюсь от тьмы, в которой плыл. Я помню, как смеялся, доплыв до луны; я попытался привычно поймать ее в ладони, но когда я опустил в воду руку, ее подхватила чужая рука. Последнее, что я помню – вместо луны я увидел твое лицо… - Уруха замолчал и в замешательстве посмотрел на Аоя. - Твои сны немного жутковаты… - заметил Аой. - Они всегда как будто пытаются сказать мне что-то, помнишь, я говорил тебе, что у меня есть шестое чувство. У моей мамы была развитая интуиция, она всегда «чувствовала», когда я попадал в неприятности. Я действительно верю, что у нее были какие-то озарения, потому что она всегда знала, если я натворил что-то – и неважно, где я в этот момент был. Это достаточно сильно… мешало, - Уруха нахмурился, когда Аой пощекотал его живот под рубашкой. - А может, ты просто не умел скрывать, что натворил что-то? – подколол его Аой. Уруха раздраженно отмахнулся от его руки, взглядом давая понять, что разговор серьезный. Вот только Аой с трудом верил в некоторые его утверждения, которые сам Уруха считал насквозь «серьезными». – Уру-кун… мне кажется, твои сны просто отражают твои чувства, которые ты обычно не показываешь и не признаешь. Людям снится то, что их беспокоит или изводит днем – просто в искаженном виде. В твоем случае все очевидно… - Аой, я и не знал, что ты так подкован в психологии, - Уруха усмехнулся, а Аой небрежно пожал плечами. - Кстати о матерях. Моя мама всегда садилась рядом с моей кроватью и истолковывала мои кошмары. Она говорила, чтобы я не боялся, но прислушивался к ним, потому что сны открывают то, что во время бодрствования не сознаешь, - негромко пояснил Аой. - Твоя мама была мудрой… а вот моя – просто суеверной. Аой рассмеялся и зарылся лицом в шею Урухи, уютно обняв его за талию. - Мы оба знаем, что означает этот сон. Я всегда буду помогать тебе и останусь с тобой, через что бы тебе ни пришлось пройти, чтобы залечить свои раны, Уруха. Я люблю тебя, и ты во всем можешь на меня положиться… Я всегда буду рядом. Уруха нежно улыбнулся, нагнулся, чтобы поцеловать Аоя, и медленно отстранился. - Я и так уже знал об этом. И мне не нужен был сон, чтобы это понять. - Отлично. Ну что, ты готов начать собираться? – спросил Аой. Чем раньше они вернутся, тем лучше для них и их отношений. Уруха задумчиво кивнул; он все еще держался за шею Аоя – слабым, почти неощутимым объятием. - Да… думаю, я готов, - уверенно сказал Уруха. Он отрешенно разглядывал лицо Аоя, словно бы создавая его копию у себя в голове, запоминая его черты. Проведя рукой по волосам Аоя, он подался вперед и ласково поцеловал его, улыбаясь в поцелуй. – Точнее, я знаю, что готов, - прошептал он, остранившись. В ответ Аой только и мог, что довольно улыбнуться. Неужели наконец-то у них все будет хорошо…