Возвращение блудного братца

На следующее утро, едва Манекен продрал глаза (а было это примерно в одиннадцать), он увидел перед собой аж трёх манекенов разного размера и комплекции. Меттатон сидел на стуле рядом. — Уже проснулся, дорогуша? — впервые за всю жизнь он назвал склочного братца «дорогушей». — Выбирай. Тот неуверенно и вместе с тем придирчиво осмотрел все три варианта. Они походили друг на друга только тем, что были светлыми, аккуратными, чистыми и слегка пахли духами. Так и не определившись с выбором, Манекен решил действовать наугад. Изрядно напрягшись, призрак выскользнул из старого тела и вселился в новое. — Отличный выбор, дорогуша, — Меттатон смотрел с какой-то снисходительной улыбкой. — А теперь приоденем тебя. У меня одежды четыре гардероба, тебе хватит. Робот повёл его в свою комнату. — Я буду таким же розовым, как ты? — забеспокоился он. — Нет. Тебе больше пойдёт оранжевый, — Меттатон копался в гардеробах в поисках нужного костюма. — Вот, отличный комплект. Стой смирно. И кстати, то, что я ношу только розовое, — стереотип. Просто это мой любимый цвет. Да не дёргайся, я сказал. Дай пуговицы застегнуть. Вот, готово. Ну-ка посмотри на себя! Манекен повернулся к зеркалу и ахнул. Вместо посеревшего от времени непропорционального тельца с множеством швов он увидел статную фигуру «мужчины» немного ниже Меттатона ростом и покрепче его в телосложении — всё-таки робот имел по-женски изящные талию и ноги. На нём красовался отглаженный оранжевый костюм, по виду «как с обложки». — Нравится? — робот самодовольно улыбался. Вошедший в этот момент в комнату Напстаблук готов был грохнуться в обморок, если бы умел. Безумец молчал, не в силах произнести ни слова от радости и удивления. — Но ты же не думаешь, что этого достаточно, чтобы получить хорошую работу? — сказал робот. — Ты собираешься трудиться на благо красоты в центре, в дорогом магазине, а значит, вести себя должен соответствующе. Поэтому тебе просто необходимо научиться правильно себя вести. Ты должен быть исключительно вежливым и тактичным. Даже с самыми капризными покупателями. Запасись терпением, хорошо? Манекен неуверенно кивнул. — Договорились. Тогда считай, что ты сейчас на рабочем месте, а я покупатель и присматриваю себе очаровательный костюмчик. Меттатон прошёлся по кругу, притормозил около кузена, с выражением крайней придирчивости на лице осмотрел наряд, пощупал материал пальцами. — Хм, знаете… Выглядит отлично, но что-то не то… А у вас есть вот такой же, но только без карманов? — и уже шёпотом робот добавил. — Представь, что у тебя есть все варианты, которые требует покупатель. Понарошку. — Да, есть, посмотрите вот на этот! — как-то сдавленно произнёс Манекен. Было видно, что он никогда не оказывался в такой ситуации. — Хмм… Всё равно не то. А можно мне другой оттенок? Ваш оттенок апельсиновый, а я хочу, как шёрстка у лисы. — Как насчёт этого? — Хмм, знаете… Я передумал. Оставим апельсиновый, только материал мне поменяйте, ваш слишком плотный, а мне бы что-нибудь полегче. — У тебя что, в магазине одни избалованные болваны пасутся? — не выдержал Манекен, но осёкся под взглядом брата. — Хорошо, конечно, подождите, сейчас предоставлю. — Ох, ну, этот просто чудесный, но знаете… Я решил, что не хочу оранжевый. Принесите фиолетовый. — Слушай, ты, бери, что дают, и проваливай отсюда, развыпендривался он тут, придрался ко всему, к чему не лень! — взорвался Манекен. — Если я перед каждым таким, как ты, расстилаться буду, у меня уже через неделю будет моральное выгорание! Я тебе кто, работник или мальчишка на побегушках?! На, забирай, и оплатить не забудь! Напстаблук наблюдал за этой сценой с выпученными глазами. Меттатон стоял, закрыв лицо ладонью. Его плечи тряслись. Кажется, он изо всех сил старался не смеяться. — Это возмутительно! — воскликнул он наконец, овладев собой. — У вас самый отвратительный магазин в городе! Я буду жаловаться! Я на вас такую жалобу напишу, что вас всех тут уволят! — и робот, демонстративно повернувшись на каблуках, вылетел из комнаты, постоял за дверью и вернулся. Манекен сгорал от негодования. — Слушай, у тебя там все зажрались однозначно! В моей, как ты выражаешься, «забегаловке» такого никогда не бывает! Пришёл, выбрал, ушёл! А тут просто рехнуться можно! Меттатон снисходительно хмыкнул. — Вообще-то достойных покупателей много, которые не треплют нервы и ведут себя прилично. Но я хочу, чтобы ты был готовым ко всему, дорогуша. И пока что ты провалил экзамен. И кстати, поработай над своей речью. Что это за выражения? «Проваливай», «развыпендривался», «расстилаться», «на, забирай», «зажрались», «рехнуться»… В приличном обществе так не разговаривают. Иди остынь, потом продолжим. Безумец рассерженно удалился. — Блуки, только ради тебя, честное слово, только ради тебя и единственно из моей любви к тебе, — вздохнул робот. — У меня чуть уши не завяли сейчас. — Он старается, — прошелестел призрак. — Просто он никогда не был рядом с тобой в трудную минуту, вы никогда не были особо близки, и у него сложный характер… Его тяжело принять… Но мы ещё можем попытаться… Безуспешные попытки Меттатона приучить кузена к терпению продолжались до самого вечера, но робот добился только того, что его братец научился вместо ругательств молча сверлить покупателя глазами с такой злобной физиономией, что хотелось отшатнуться. — Я так даже на работе редко устаю, — пожаловался робот призраку вечером, когда они остались наедине. — На то, чтобы выбить из него «деревню», уйдёт неделя. А я ведь не железный! Поймав удивлённый взгляд Напстаблука, робот понял, что сказал что-то не то. — В смысле… Ну я правда не железный. Я из другого металла. Ох, ладно, ты ведь понял, что я хотел сказать. — Выглядело действительно жутко, — согласился призрак. — Лучше подумай о хорошем… У нас завтра репетиция, Смурена придёт… — Да, ты прав. Об этом думать гораздо приятнее. А пока… Пока я уберу в шкаф эту серую безвкусицу, в которой он сидел. Выбрасывать не будем. Мало ли.