Возвращение блудного братца

Репетиция была назначена на десять утра, и без двадцати минут на пороге братьев появилась Смурена. Любой, кто знал её в Подземелье, сейчас с трудом бы узнал в ней зажатую и несимпатичную девушку из Водопадья — сутулость пропала, волосы были кокетливо убраны за плавничок и перевиты тёмно-голубой лентой, глаза блестели вдохновением. Получив признание в человеческом мире, Смурена похорошела, расцвела, поверила в себя. Безумный Манекен даже невольно порадовался, увидев её такой. Троица выступающих удалилась в студию для репетиций, Безумец от нечего делать тихонько зашёл следом и встал в углу послушать. Напстаблук сел на своё место диджея, Меттатон и Смурена взялись за микрофоны. Зазвучала музыка, робот запел. Манекен редко смотрел шоу Меттатона. Почти никогда. Сказать по правде, у него не было не то что телевидения, а и даже нормального дома до выхода на поверхность. Если он и видел какие-то шоу, то урывками, и вслушиваться в голос звезды у него не было времени. Но тут… Манекен даже поразился, насколько красиво и чисто для «машины» его кузен выводил строки. Смурена вполголоса «эхом» пропевала отдельные моменты, а потом, когда пришло время припева, вступила в полный голос наравне с роботом. Безумец замер. И это та самая Смурена, чьи неблагозвучные завывания он столько раз, бывало, слышал в Водопадье? Это точно она? Уж не подменили ли её? Манекен боялся пошевелиться. Кончилась одна песня, пошла другая, третья… В конце концов вокальный дуэт взял такую ноту, будто эти звуки исходили не изо рта, а прямо из сердец, словно они выплескивали наружу реальные переживания, словно это был настоящий крик души. Музыка стихла. — Полагаю, можно сделать перерыв. Сходим попьём чаю, — предложила певица. Трио оставило аппаратуру и спустилось на кухню. Манекен остался, совершенно оглушённый и растерянный. В задумчивости он обошёл вокруг пульта диджея, вокруг микрофонов, провёл пальцем. «А если я попробую спеть?» — возникла мысль в его голове. Он встал с микрофоном и… завопил. Да, петь Безумец не умел совершенно. Да и песен хороших не знал. Репертуар в той среде, в которой он прожил много лет, резко отличался от репертуара Меттатона. И что-то подобное он и затянул, пытаясь петь как можно громче. После второго припева в студию ворвался Меттатон. — Какие интересные слова, дорогуша. И не менее интересный мотив. Ты сделал мне большой комплимент, показав, насколько тебя вдохновило моё пение. Почему бы тебе не попить с нами чаю? Я буду рад, если к нам присоединится наш поклонник. Манекен понял намёк и выпустил микрофон. Напстаблук и Смурена встретили его на кухне какими-то странными взглядами. Девушка краснела и прятала глаза. Манекен решил держаться непринуждённо и взялся за чай. — Что ж… Полагаю, мы можем продолжить! Пойдёмте, дорогуши! — воскликнул Меттатон позднее. Манекен в этот раз остался внизу, всё ещё жадно вслушиваясь в звуки сверху. На этот раз послышалась игра на пианино. Безумный кузен не выдержал и осторожно заглянул. Меттатон и Смурена мастерски играли в четыре руки. Со вздохом он отправился к себе. За ним выскользнул Напстаблук. Манекен недовольно обернулся. — Вы оба ненавидите меня, да? — Почему ненавидим? — каким-то упавшим голосом сказал призрак. — Да я что, кретин, по-вашему? Ты думаешь, я не вижу, что Меттатон сгорает от неловкости, когда со мной общается? Ну да, он вежливый, деликатный, слова грубого мне ни разу не сказал за всё это время, дал мне новое тело, вчера весь день учил меня типа хорошим манерам… Но чёрт побери! У него на лице написано, что он меня стесняется! Ты хоть знаешь, каково это, когда твоей родне за тебя стыдно?! Напстаблук молчал. — Я был рождён, чтобы стать великим! Весь мир должен был трепетать перед тем, какой из меня обалденный манекен! А что в итоге? А в итоге вся слава досталась Меттатону! И самое обидное, что он действительно этого заслуживает, в отличие от меня! Хоть кто-то из нас умеет добиваться желаемого. Я столько времени пытался всем доказать, что чего-то стою! У меня была куча маленьких манекенов и робо-манекенов! Я всегда!.. Я!.. В своей «забегаловке» я себя чувствовал значимым! Но я всегда думал, что достоин гораздо большего. Я пришёл к вам, и что же оказалось? Что быть таким, как Меттатон, даже если стоять в магазине, а не выделываться на камеру — это целый большой труд! Не по зубам мне оказалась эта ваша гламурная жизнь. Напстаблук тихо плакал кислотными слезами. — Прости, я не думал, что тебе с нами так плохо… Мы пытались быть гостеприимными… Хотели быть тебе полезны… — Да не оправдывайся, это я ворвался к вам домой и предъявил свои права. Это ужасно, но мне даже стыдно немного. Но я не хочу все оставшиеся годы проторчать в какой-то дыре, я хочу признания!.. Нет ли способа попроще? — Нет способа попроще… — эхом отозвался Напстаблук. — Ты же видишь Меттатона дома. Утром на съёмки, ближе к позднему вечеру домой. Если он и днём никуда не уходит, то репетирует или планирует дальнейшие программы… Знаешь… Чтобы жить в таком ритме, нужно быть поистине вдохновлённым своей работой. Чтобы была не просто необходимость, а огромное желание блистать искренней улыбкой, когда тебе на самом деле грустно, или долго танцевать, когда позади десять-двенадцать часов на каблуках. Я бы на твоём месте подумал… Чего ты больше хочешь? Прославиться любой ценой или именно посвятить свои дни работе манекеном? Нужно ли тебе именно это или любое занятие, лишь бы тебя заметили? Манекен выглядел озадаченным. — Меттатон действительно немного странно себя чувствует от того, что ты вот так вдруг появился… Но ты можешь быть уверен, что он хороший. Он заботится о тех, кто ему дорог. Просто… нужно время, чтобы… — Чтобы он допустил хотя бы мысль, что тобой стоит дорожить, — закончил за него кузен. — Я всё понимаю. И постараюсь впредь не облажаться. Вообще… Подумаю над этим всем. Меттатон появился в комнате, на ходу повязывая вокруг шеи лёгкий сиреневый шарф и застёгивая тонкую курточку. — Блуки, я на свидание! Вернусь… Как получится. Но не под утро, не беспокойся. Дом остаётся на тебе. Робот скрылся, оставив в комнате едва уловимый аромат духов. Напстаблук растворился в воздухе. Безумный Манекен остался наедине со своими мыслями.