Present Day

— Я бы даже не удивилась, если бы она планировала убийство. — Всё, что она получила за свои усилия — хотя, по сути, она не думала настолько усердно над этой ситуацией — раздражённый взгляд. — Ой всё, забей, будто твоя идея с «это переворот» смотрится лучше. — Моя кажется более реалистичной. — Реалистичность скучна, — пробурчала Кларк, игнорируя улыбку, что появилась на лице Лексы. Блондинку раздражало то, как легко Вудс удавалось заставить её улыбнуться в ответ. (Это было неловко, насколько же был низок пороговый потенциал, что добивался реакционной улыбки — иногда она была уверена: всё, что нужно было сделать Лексе — просто существовать, и эти потенциалозависимые ионные каналы распахнулись.) — Не выгляди такой самодовольной. (Прим. переводчика: Ионные потенциалозависимые каналы — это каналы, которые открываются и закрываются в ответ на изменение мембранного потенциала, например, натриевые каналы, ответственные за потенциал действия.) — Я не самодовольна, а счастлива. — Ты считаешь, что кто-то в твоей компании планирует переворот, и ты счастлива? — (Хотя она должна была уже привыкнуть к такому роду разговоров. Кларк находилась рядом с Лексой почти в течении пяти месяцев — потенциальный переворот, возможно, — самая волнующая вещь, которая происходила с ней, за последние несколько лет.) — Ты всё-таки отметила, что это переворот, и, кроме того, — брюнетка подошла к девушке, вновь загоняя её в ловушку между собой и письменным столом, довольная улыбка всё еще играла на её лице, — ты здесь. — Знаешь, я как бы по контракту должна здесь находиться. — Так ты здесь только поэтому, то есть, других причин нет? — спросила Лекса, оставляя поцелуй на уголке челюсти блондинки. — Я не могу думать о чём-то другом в данный момент. — Серьёзно? — Она еще больше прижалась к девушке, обнимая руками талию Кларк, притягивая её к себе до невозможности близко. Лекса начала осыпать линию челюсти Кларк поцелуями. — Вообще никаких? — Ни единой, — только и удалось вымолвить блондинке перед тем, как притянуть к себе лицо Вудс и, наконец, захватить её губы своими, с облегчением выдохнув, когда ей всё-таки удалось получить от неё надлежащий поцелуй. (Поэтому Кларк и врала об отсутствии других причин её нахождения здесь. Но в тот момент, когда она отстранилась и увидела самодовольный и осуждающий взгляд Лексы, блондинка уже вполне это понимала.) (Кому какое дело?) — Ты все еще желаешь прийти к нам завтра на ужин? Эйден ждёт не дождется этого события. — Что ж, как я могу пропустить пиццу, которую ты собственноручно приготовишь? — Хочешь узнать секрет? — Ты покупаешь замороженную пиццу? — Как ты догадалась? — усмехнувшись, спросила она, в последний раз целуя Кларк в щёку, перед тем, как полностью отстраниться и вернуться к своему рабочему месту. — Ты всё еще свободна в понедельник? — Гриффин моргнула от внезапной смены темы, но спокойно отнеслась к этому, собрала свои вещи и повесила сумку на плечо. — Я бы ни за что не отреклась от утреннего сна. — Можно попросить тебя об одолжении? — Ты спрашиваешь меня о том, можно ли задать мне вопрос? — Недавно звонила няня Эйдена, — закатывая глаза, начала Лекса, полностью игнорируя предыдущий комментарий Кларк, — и она сказала, что у неё не будет возможности присмотреть за ним в понедельник. И вот я думаю — а точнее сказать, надеюсь — ты сможешь… ну, знаешь. — Она очаровательно неловко себя вела (и, Господи, ненавидела ли Кларк то, что она использует слово «очаровательно», это было так на неё не похоже), что блондинке в течении нескольких секунд не оставалось ничего делать, кроме как стоять и пялиться на неё, и губы, словно по привычке, расплылись в улыбке. — Я имею в виду, если ты не хочешь, то всё в порядке. Это ведь слишком рано, да? Господи, прости, я не знаю… забудь всё, что я только что сказала, это плохо… — … успокойся, Лекса, иначе получишь аневризму. Я с радостью присмотрю за ним. — Погоди, ты серьёзно? — А что ты так удивляешься? Я люблю тебя, я люблю Эйдена, будет весело. — В ответ Лекса лишь скорчила какую-то странную гримасу, что-то между улыбкой и облегчением, Кларк ничего не оставалось, кроме как улыбнуться. — Что? — Просто… у нас всегда всё было не как у людей, не так ли? — Она бросила собирать свои вещи и вновь подошла к Кларк, словно не могла так долго находиться вдали от неё (даже если прошло всего несколько минут и брюнетка находилась лишь в двух шагах от Гриффин). — Мы сделали всё не по порядку. — Делать все вещи по порядку кажется скучным занятием, — предположила Кларк, ближе притягивая к себе Лексу, прислоняя свой лоб к её. — И перестань так удивляться, когда я говорю, что люблю тебя. Я говорила это и раньше. — Ага, только это было больше похоже на «я ненавижу тебя». — Тебе нужно было читать между строк, Лекса. И, я надеюсь, ты в курсе, что Эйден получит в понедельник куриные наггетсы. — Кларк, — сказала Лекса, обвивая руками талию блондинки, её тон нежный и был полон чего-то, что заставляло сердце Кларк ускорено биться напротив её рёбер, да так сильно, что аж вся грудь начинала вибрировать. — Я ненавижу тебя. — Кларк, не в силах удержать себя, фыркнула. — И я люблю тебя, глупышка.

***

— Вы, ребят, стали отвратительно по-семейному выглядеть за такой короткий промежуток времени, — мягко прокомментировал Уэллс, крадя пиво Кларк. — Ты не прислушалась к моему совету, но, знаешь, я все равно скажу, так для справки: я же говорил. — Вы с Рейвен уже высказали свою точку зрения, — пробурчала Кларк, хватая другую бутылку пива и хныча, когда Рейес вырвала напиток у неё из её руки. — Я её поняла. Я была такой недогадливой и в старшей школе, и в колледже. Октавия оказалась права, я была эмоционально зачахлой. Но сейчас всё в порядке. — Сделка всё ещё не завершена, пока вы не поженитесь, — плюхаясь на диван, возразила Октавия, кладя свою голову на коленки Линкольна. Он улыбнулся девушке, скользя пальцами по её волосам, Кларк же притворилась, что хочет заткнуть ей рот. — Но, да, Уэллс прав. Мы же тебе говорили. — А это очень важное событие, если она позволяет мне присмотреть за Эйденом? — Самостоятельно, то есть там будешь только ты? — Ага. — Твою мать, да, Кларк, — присвистнула Рейвен, выглядя впечатлённой этой информацией. — Это очень важно. Я охренеть как горжусь тобой, что ты следуешь за тем, чего хочешь, не тратя всего нашего времени на ангст и отрицания. — Я до сих пор поражен, что она признала это вслух. Ну, без всяких панических атак и вытягиваний из неё информации в час по чайной ложке, — нежно прокомментировал Линкольн, улыбнувшись, когда Октавия на это лишь фыркнула. — Может, это покажется странным, но я все еще здесь, — сказала Кларк, решив, что пива было не совсем достаточно для того, чтобы вытерпеть все эти подшучивания и поддразнивания. — Вы с давних времен друг друга знаете. Поэтому понятно, почему вам удобно находиться друг с другом. Я думаю, было бы намного страннее, если бы всё было наоборот. — Это как это, наоборот? — Ну, знаешь, вы не были такой сладкой парочкой. Не дополняли бы друг друга. — Я не… Так, знаешь что? Мне совершенно наплевать на то, что вы, лузеры, об этом думаете. Я сделала всё самостоятельно. Единственному человеку, которому я должна быть благодарна, так это самой себе. — И, знаешь, Лексе и Эйдену, — с ухмылкой добавил Уэллс. Кларк закатила глаза. — Да, еще и им.

***

— И тогда, и тогда, — он тяжело дышал, его глаза были широко распахнуты, а локоны, пропитанные потом, спутались. — Я отобрал у него мячик. И кинул его дальше всех, и мы выиграли. — Это, Эйден, самая впечатляющая история о бейсбольном матче, которую я когда-либо слышала, — серьёзно кивая, сказала Кларк. — Мы ежегодно проводим бейсбольный матч в честь семьи Гриффин. Что насчёт того, чтобы поиграть за нашу команду? — Серьёзно? — Конечно, я не думаю, что у моей кузины Триш и её буйного мужа будут хоть какие-то шансы против нас. — Эйден тут же лучезарно улыбнулся, с радостью выпрыгнув из кресла, и убежал в свою комнату, не тратя времени на объяснения своего странного поведения. Кларк улыбнулась ему, чувствуя гордость за саму себя. — А разве Триш не на третьем месяце беременности? — спросила Лекса, ставя замороженную пиццу в духовку, прежде чем прислониться к стойке и взглянуть на блондинку. — Будет ли это честная игра? — К тому времени она уже родит. Кроме того, Триш всегда везде побеждала, поэтому было бы здорово чуть опустить её эго. — Она нахмурилась, только сейчас заметив странную часть комментария Лексы. — Погоди. А как ты узнала о Триш? — Я ходила на несколько матчей в честь твоей семьи. Мы с Триш находимся в дружеских отношениях. — Да не может быть. — Еще как может. Ты не ходила на эти игры со времен старшей школы. Твой отец приглашал меня вместо тебя. — Вот ты думаешь, что знаешь человека, — пробубнила она, качая головой, притворяясь обиженной. — Он, должно быть, хотел заполнить ту дыру в сердце, где обычно находилась я, и, по его мнению, взять тебя было наилучшим решением. — Я не знаю. Он сказал, что я лучше тебя подаю мяч. — Ну, а теперь это просто богохульство. — Кларк постучала пальчиками по столешнице и, вскинув бровь, обратила внимание на Лексу. — Кстати, ты должна научить своего сына правилам бейсбола. Мальчик не должен всю жизнь считать, что то, что он тогда сделал было правильным. — Именно ты повела его в парк. — Он выкинул мяч за пределы парка, Лекса. И это не комплимент. Он ведь знает, что так аутфилдеры не поступают, правильно? (Прим. переводчика: аутфилдер — амплуа в бейсболе, игрок, ловящий мяч в глубине поля.) — Тебе следует почаще брать его с собой на матчи. Может, в конце концов, он всё-таки уловит смысл игры. — Так, погоди секунду, — пробормотала Кларк, полностью игнорируя игру слов в комментарии брюнетки. — Ты пытаешься заставить меня проводить с ним больше времени, не так ли? Сначала ты отказалась от услуг няни, а теперь предлагаешь это? — Разве это так плохо, что вы с Эйденом станете ближе друг к другу? — Вовсе нет. Но тебе не обязательно такими ухищренными способами вовлекать меня во всё это, — засмеялась Кларк, а после обошла стойку и со спины заключила Лексу в объятия, прижимаясь щекой к её плечу. — Я хочу проводить с ним время. Клянусь. Тебе не нужно заставлять меня. — Лишь на секунду Вудс напряглась в её руках, но потом расслабилась, растворяясь в объятиях блондинки, полностью закрывая глаза. — А это тебя пугает? — ласково спросила она. — Насколько это было легко? Как думаешь, … долго ли всё так продержится? — Нет, — не раздумывая, ответила Кларк. — Это ты. С тобой вещи всегда казались… неизбежными. — Неизбежными? Серьёзно? — Она повернулась в объятиях блондинки, соединяя их лбы. — Как ты вообще смогла найти неизбежность в той ситуации, когда я рассказала твоим родителям, что ты курила за трибунами? — Рот Кларк открылся от такого признания, её брови нахмурились. — Так это была ты? Все эти годы я винила в этом Уэллса. — Она усмехнулась, когда Лекса посмотрела на неё виноватыми глазками, и начала избавлять девушку от чувства вины своими поцелуями, прижимая её ближе к себе. — А если так подумать, то именно тогда ты избавила меня от пожизненной зависимости, рассказав моим родителям о сигаретах. И, кроме того, какой бы я пример подавала бы своим маленьким пациентам? — Ну, когда ты выставляешь всё в таком свете… — Видишь? Неизбежность. — Так получается, что ты не напугана? — Ты шутишь что ли? Да я в ужасе. Однажды я смотрела стипендии в моем университете. Ну, знаешь, для Эйдена. Но потом вспомнила, ему же всего пять. — Это возмутительно, Кларк. — Да я поняла уже. Именно поэтому… — А почему ты думаешь, что он пойдёт именно в твой университет? — Оу. Оу. К твоему сведению, ему уже гарантировано там место как ребёнку выпускника. Ну, это что-то вроде наследия или чего-то подобного. — То есть Эйден уже твой ребёнок? — Я уже упоминала, что ужасно напугана? — А я уже упоминала, что люблю тебя? — спросила она, не отрывая глаз от губ блондинки. Её руки заключены в замок за шеей Кларк, ухмылка появилась на лице Гриффин в тот момент, когда Лекса начала вырисовывать большими пальцами причудливые узоры на её коже. — Возможно, один раз или два. Можно и повторить. — А мы можем потренироваться прямо сейчас? — Эйден выбежал из своей комнаты, и Кларк с Лексой, поцеловавшись в последний раз, неохотно отстранились друг от друга, блондинка оглянулась посмотреть, как мальчишка примчался на кухню, а Вудс обратила внимание на замороженную пиццу. (Хотя она уже не была прям такой замороженной.) — Я думаю, уже довольно поздновато, — рассмеялась Кларк, смотря на бейсбольный мячик и перчатки в руках Эйдена. — Но мы же еще встретимся в понедельник. Тогда и позанимаемся. — Обещаешь? — серьёзным тоном спросил парнишка, сужая свои глазки, явно ища какую-то нерешительность в действиях девушки. Кларк вновь улыбнулась. — Да, обещаю. — В ответ малыш одобрительно кивнул и вскарабкался на свой стул, сложив свои ручонки на столе, готовясь уплетать пиццу. Спустя несколько часов Эйден всё-таки доел свои два куска пиццы и опустошил стакан сока («Ему нельзя есть столько сладкого, Кларк, ты же доктор, ты должна об этом знать», — терпеливо объяснила Лекса), Кларк оставила затяжной поцелуй на щеке брюнетки и улыбнулась в ответ. — Кстати, я люблю тебя, — произнесла она, наблюдая за тем, как покраснели щеки Лексы и её взгляд сфокусировался на еде. Не то чтобы она была клише или что-то в этом роде (хотя, безусловно, она знала, что именно такой и была), но всё, о чем сейчас думала Кларк, так это о том, как же сильно ей хотелось повторять Лексе каждый божий день до конца её жизни эти три заветных слова, которые так много для неё значили. (Позже она осознала, что именно в этот день её ужас и страх испарились.)

***

Проводить время с Эйденом оказалось таким стрессовым занятием, каким Кларк и представляла. (Иными словами, она считала, что удача была на её стороне, когда ей удалось пережить этот день.) Во-первых, ребёнок — совсем не похожий на свою мать — был одним из тех, кто сначала что-то сделает, а потом только подумает, а следовало ли это делать. Впервые она это заметила, когда паренёк увидел в парке огромную лужу и, вместо того, чтобы её обойти, он начал топтаться прямо в ней. (И после этого, когда блондинка купила ему ланч, мальчик попросил у неё острый соус, и прежде чем, она успела его остановить, он превратил свой ужин во что-то несъедобное — хотя после и уплетал это за обе щёки.) Во-вторых (и еще раз, это было совсем не похожим на его мать), Эйден был болтливым. Она не была совсем уверена: малыш вообще успевал делать вдох и выдох между своей речью? Некоторые истории — например, те, где Лекса потеряла его в продуктовом магазине и плакала, и следующие три дня не спускала с него глаз — были весёлыми, и Кларк на всякий случай отметила их для себя — вдруг пригодятся. А другие — многие, многие из них были о Кастии — наводили на неё грусть, так как напоминали о потерях Лексы и раскрывали её с совсем не известной для блондинки стороны. (Ну и, если она чуточку ревновала — всего лишь чуточку — то это совершенно ничего не значило. Ей нравилась Кастия. Серьёзно.) Но худшим из всего этого оказалось то, что после принятия ванны Эйден устал и завалился рядом с ней на диван. Малыш изо всех сил пытался держать глаза открытыми, дабы посмотреть фильм, который Кларк для него включила. Поначалу всё было вполне нормально, но потом, когда мальчик пристроился к ней, взяв её за руку, его дыхание с каждым мгновением становилось всё медленнее и медленнее, поэтому, в конце концов, он уснул. («Не разбей его сердце», — однажды сказала Лекса. Но никто не предупреждал её о том, что, возможно, именно её сердце рискует вырасти до таких размеров, что будет велика вероятность того, что оно лопнет.) (Из-за любви и привязанности. Очевидно.) Когда Лекса приехала той ночью домой (казалось ли это странным, что Кларк рассматривала дом брюнетки как свой дом, или всё же это было очередным клише, посланным ей от вселенной, которая до сих пор над ней издевается), то нашла спящих на диване Кларк и Эйдена, определенно забывших о фильме. (И самым что ни на есть странным оказалось то, что эта ситуация выглядела для всех троих абсолютно обыденной.)

***

— Что ты сделала с моим сыном? — (Сердце Кларк, может, затрепетало, а, может, и нет, когда услышала, как легко Лекса назвала Эйдена своим сыном, словно это уже совершенно её не беспокоило.) (Но оно трепетало, определенно трепетало, словно чёртова бабочка.) — Что прости? — Она чуть ли не жонглировала сумкой, ключами, пакетом с продуктами и телефоном в попытке открыть дверь, девушка с облегчением вздохнула, когда ей всё-таки это удалось. Кларк бросила вещи, закрыла за собой дверь и направилась прямо к дивану. — Я так и знала, что сэндвич с арахисовым маслом и желе еще мне припомнят. Он рассказал тебе? Он же обещал этого не делать. — Ты кормила его сэндвичем с желе и арахисовым маслом на ужин? — Оу, он так и не рассказал тебе… так… что я сделала? — Лучше ты мне скажи, — спросила Лекса, и Кларк услышала глухой удар на том конце провода, словно брюнетка стукнула своей головой об дверь. — Эйден мне и слова не сказал с того момента, как проснулся сегодня утром. — Стой, вообще ни единого слова? — Нет. Когда я вернулась домой, то спросила его, как прошёл его день, но он не ответил. Я спросила его, хочет ли он китайскую еду на ужин, и он не ответил. Я спросила его, нужно ли ему прочитать сказку на ночь, и он не ответил. — Воу, это серьёзно. — Я знаю. — А что с ним не так? — Именно поэтому я и звоню тебе, Кларк. Что ты сделала? — Ничего! Мы играли в мяч, он испачкал одежду, он положил себе очень много острого соуса в пищу, и я удивлена, что он до сих пор чувствует свой язык, мы болтали, я приготовила ему ужин, и мы заснули, пока смотрели фильм, — она сделала паузу, перекладывая трубку к другому уху. — А, где-то между этими действиями было и принятие ванны, так как он был чуть ли не весь в грязи. — Она зевнула, потирая ладонью глаза и хмуря брови. — Я уже говорила о грязи, да? Потому что на нём было столько грязи. — Кларк, он не разговаривает со мной. Что могло произойти за то время, когда ты ушла и наступило утро? — Попытайся спросить его об этом. — Я пыталась. Он не отвечает. — Она сделала паузу, и вновь послышался глухой удар, будто бы она снова стукнула головой дверь. — Может, он заболел? — Успокойся, Лекса. Он не заболел. — Откуда ты знаешь? — Люди по-разному справляются со своими эмоциями, — сказала Кларк и, неохотно вставая на ноги, аккуратно подняла продукты, небрежно брошенные на полу, и начала их вытаскивать из пакета. — Я становлюсь громкой, когда злюсь или расстраиваюсь, или грущу. Я не могу об этом молчать, мне всегда нужно высказаться. — Чувствую, сейчас последует «но». — Правильно. Но ты другая. Ты становишься тихой, не кричишь. — Лекса не ответила, поэтому Кларк поняла, что не до конца убедила девушку. — Ну, помнишь, когда Джаспер сказал о тебе что-то плохое, что ранило твои чувства? Я ударила его, а ты как бы… закрылась от всех. А Эйден, уж не знаю, к лучшему это или нет, но он очень похож на тебя. — Ты думаешь, ему больно? — Господи, надеюсь, что нет. Может, он зол на что-то. Давай проверим, возможно, он захочет поговорить со мной, если, конечно, ты этого хочешь? — Эмм… думаешь, это сработает? — Есть только один способ об этом узнать. Передай трубку Эйдену, Лекса. — Брюнетка не ответила. Вместо этого, Кларк услышала какое-то шуршание, а после звук открывающейся двери. — Кларк? — спустя минуту послышался ласковый голос мальчика. Блондинка закусила губу, облокачиваясь о кухонный стол и чуть ли не задерживая дыхание. — Привет, малыш. Я слышала, что у тебя выдался не совсем удачный день. — Ты сегодня не пришла, — после продолжительной паузы ответил паренёк, и в груди Гриффин поселилось странное чувство, — что-то между ударом и падением - доставлявшее ей неудобство. Она ожидала много вещей. Возможно, Лекса не разрешила ему скушать мороженое на завтрак, или его няня была не такой весёлой, как Кларк. Но факт того, что мальчик расстроился, потому что скучал по ней? Что ж, он заставил блондинку чувствовать себя отвратительно. — Я работаю, Эйден. Тебе станет лучше, если я скажу, что мы встретимся через несколько дней? — А когда это, через несколько дней? — Возможно, в конце недели. Сможешь подождать до этого момента? — Получается, не завтра? — Прости, дружок. Не завтра. Как насчет вечера пятницы? — Это через… два дня? — Через три. Подождешь? — Да, — быстро ответил он. — А теперь я возвращаю телефон обратно. — Прежде чем она смогла с ним попрощаться, голос Лексы вновь послышался на другом конце провода. — Он поговорил с тобой. — Он по мне скучает, — похвасталась Кларк, пытаясь успокоить свое разбушевавшееся сердце. — Знаешь, он привязался к тебе. Удивительно, к тебе так легко привязаться. — И это здорово, не так ли? — Это неудобно, реально, — она тяжело вздохнула, и блондинка могла представить, как та провела рукой по волосам, как поправила очки на переносице. — Я так понимаю, теперь мы никогда не расстанемся. — Оу, а мы были вместе? — Мило, Кларк. Может, тебе не стоит притворяться застенчивой с уставшей и раздражённой матерью. — Эх, с тобой не повеселишься. Кстати, я приду в пятницу вечером. И это не обсуждается. Я уже пообещала Эйдену. — Тебе рады в любое время, — нежно сказала Лекса, совершенно не шутя, как этого ожидала от неё Кларк, голос Вудс был полон обожания, отчего в груди блондинки что-то потеплело и щёки налились румянцем. — Мне лучше пойти. Эйден хочет, чтобы я прочитала ему сказку перед сном. — Хорошо. Кстати, я люблю тебя. Этого я тебе сегодня еще не говорила. — Ты такая ванилька, я это ненавижу, — сказала брюнетка, хотя Кларк даже через телефон смогла почувствовать её улыбку. — Увидимся завтра.

***

— Мисс Грин! Давненько не виделись! — Что ж, это знаменует окончание вашего блаженного спокойствия, доктор Гриффин. Полагаю, вы разобрались с больницей? — Знаете, я вложила столько труда в это «что-то, непохожее на работу». Меньшее, что вы могли сделать, — это быть чуть любезнее по отношению ко мне. — И, пока я веду себя любезно, Нийа использует тот факт, что вас не было на работе несколько дней подряд, утверждая, что договор теперь может считаться недействительным и обнуленным. — Погодите… что? — А мисс Вудс вам так и не сказала? Она передала мне, что уведомила вас об этом. — Нет, мисс Вудс не соблаговолила сказать мне об этом пустяке. Она может потерять акции моего отца? О, Господи. Нийа получит их? Я, вообще-то, не читала что подписывала. Это плохо? Чувствую, надо было всё-таки обратить внимание на эти документы. — Я не ваш адвокат, доктор Гриффин. — Да, но вы же адвокат. Я вас умоляю, это одно и то же. — Нийа, вероятно, пытается поставить под сомнение ваше присутствие здесь. Она также высказала несколько двусмысленных комментариев о характере ваших отношений с мисс Вудс. — Какого рода комментарии? — Те, которые предполагают, что мисс Вудс намеренно завела с вами отношения, дабы получить гарантию того, что акции вашего отца стопроцентно перейдут к ней по окончании вашего договора. Что, естественно, неправда. — Да. Неправда. — Вы выглядите напряжённой, доктор Гриффин. Вы же не беспокоитесь об этом, не так ли? — Нет. Просто… Лекса знает об этих слухах? — Нет. — Замечательно. А что, если мы сохраним это между нами? — Но я… — … прекрасно понимающая и терпеливая? Да, я в курсе. — Пока вы не выскажетесь по поводу качества работы мисс Вудс, никто не сможет обнулить договор. Даже Нийа. — Правильно. Я это знаю. Но Лексе не нужно дополнительная порция Ни- … вынужденного стресса. — Доктор Гриффин… — Здорово поговорили, мисс Грин. Блестяще, как и всегда.

***

Честно говоря, она думала, что ей вполне хорошо удавалось сдерживать свои эмоции. (Спойлер: не удавалось. Конечно же, нет.) (Но она продержалась несколько дней. По её мнению, это уже можно было считать победой.) — Вот такая ситуация, но я знаю, что это неправда, однако я всё равно хочу услышать от тебя подтверждение, ну, лишь для душевного спокойствия. Ты же не просто пудрила мне мозги для того, чтобы акции моего отца перешли к тебе, ведь так? — Всё, что она получила в ответ, — это непонимающий взгляд Лексы. Они сидели в парке на скамейке, наблюдали за Эйденом, гоняющимся за соседской собакой. — Что-то я не слышу мгновенного отрицания с твоей стороны, которого я так ждала. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Если бы я даже хотела манипулировать тобой, дабы получить эти акции, я бы точно не стала признаваться тебе в любви. — Отлично, это всё, что я и хотела услышать. — Как долго ты переживала по этому поводу? — Несколько дней. — Воу. — Знаю, я тоже впечатлена своей сдержанностью, — усмехнулась Кларк, приобняв Лексу за талию, прижимая её ближе к себе. Блондинка положила свою голову на плечо Вудс, совершенно не обращая внимание на слабый аромат парфюма брюнетки. (Боже, спойлер: она определенно это делала.) — Ты действительно беспокоилась? — спросила Лекса минутой позже, и Кларк переплела их пальцы. — Ни чуточки. — Серьезно? Даже ни единой дольки сомнения? — Ни крупицы. — Ты думаешь, я не способна на такое? — поинтересовалась брюнетка, в её тоне прослеживалась смутная боль. Кларк рассмеявшись, поднесла ладонь Лексы к своим губам и поцеловала её. — Прости, милая. Но нет. Ты действительно не способна на такое, — она сделала короткую паузу, размышляя о том, что же сказать дальше. — Ну, подумай о тех плохих вещах, что мы делали друг другу в старшей школе. Ни одна из них не играла на чьих-то чувствах — это всегда была какая-нибудь тупая хрень по поводу домашки или дискуссионного клуба. — Но ты сказала мне, что я не хорошо целуюсь, потому что струсила делать это с Мэгги. Это было крайне обидно. — Тебе станет легче, если, теперь уже опробовав это лично на себе, я скажу, что ты великолепно целуешься? — Ну, слегка, я полагаю. — Она пыталась прикинуться оскорбленной, но, когда Кларк улыбнулась ей, уголки её губ приподнялись, и девушка закатила глаза. — Я так понимаю, именно Индра рассказала тебе об этих слухах? — Это так очевидно? — Я не понимаю ваших с ней отношений. То ли она тебя ненавидит, то ли готова удочерить. — Все меня любят. — Это неестественно. — Она посоветовала мне не беспокоиться по поводу Нийи. Но… есть ли там что-то, о чем мне следует волноваться? — Наверное, нам следует меньше целоваться в офисе. Ты должна больше времени посвящать другим вещам. Поспрашивать что-нибудь. Быть объективной. — Я не объективна. Мой отец пожелал передать его акции тебе, и ты их получишь. — Она задумчиво сделала паузу, закусывая губу. — Спорим, он сделал это, когда узнал о своей болезни. Переписал собственное завещание, дабы вновь влезть в мою жизнь. — Кларк понимала, что не обманет Лексу своим неудачной попыткой поднять ей настроение, и в тот момент, когда брюнетка взглянула на неё понимающими глазами, крепче сжимая её руку, Гриффин обрадовалась, что та заметила ложь в её словах. — Я очень рада его вмешательству. — Знаешь, он всегда любил тебя. — Все меня любят, — пошутила Лекса, поднимая настроение. Но когда она наклонилась и поцеловала Кларк в висок, стало очевидно, что брюнетка понимала, что происходило в данный момент в голове у Гриффин. — У нас осталось две недели до того, как истечет срок действия нашего договора, по которому мы обязаны проводить время вместе. — Я знаю. — Так какой план, Гриффин? — (Вопрос прозвучал неуверенно, робко и тревожно, и это было очаровательно. Однажды — не сейчас, но точно скоро — Кларк произнесёт это слово вслух.) — Что ж, бейсбольный матч, посвящённый семье Гриффин, будет через два месяца. А после него и День Рождения Эйдена. Затем же годовщина того дня, когда ты кинула в меня банку с пурпурной краской. Получается у нас еще много поводов оставаться вместе. — Если мы сможем, — серьезным тоном добавила Вудс. Но ей не удалось сдержать ухмылку, когда Кларк вновь поцеловала тыльную сторону её ладони. — Также там еще будет Национальный День Блинчиков. — О да. Мы определенно не сможем это пропустить. — И еще я должна встретиться с твоими друзьями. — Да, я же уже встретилась с Кастией. Справедливость есть справедливость. — И я уверена, в ближайшем будущем мне точно понадобится доктор. Ну, знаешь, дети. Всегда падают и берут в рот что попало. — Одновременно Кларк и Лекса посмотрели на Эйдена, который бросал соседской собаке палочку, и та приносила её ему обратно, а хозяин животного сидел на пустой скамейке с весьма благодарной улыбкой на лице. — А мне, возможно, понадобится адвокат в ближайшем будущем. — Так вон оно что, ты выбираешь Индру, вместо меня? — Прости, милая, но она так хорошо оказывает поддержку. — Получается, что мы все равно будем видеться друг с другом, — подтвердила Лекса, вовсе не обращая внимания на комментарий об Индре. — Ничего и не изменилось. — Да. Только теперь, если я приду в твой кабинет, то только для быстрого секса. — Кларк. — Ой, да ладно, будто бы ты об этом не думала. (И спорили они об этот еще минут десять… Что ж, всё было как в старые добрые времена, им просто нужно было выговориться.)