Глава 4. Лола и Лана
17 апреля 2017 г., 16:45
Тихо прикрыв скрипучую дверь спальни, Лана, почёсывая бок, прошлёпала по лестнице до кухни. Протяжно зевнув, девочка поперхнулась от неожиданности.
— Эй, Люс, время три часа ночи, ты чего не спишь?
— Зло не дремлет, — буркнула сестра и вновь уткнулась в свою кружку.
Лана всегда просыпалась ночью от жалобного завывания желудка. Плотно поужинав аж дважды, девчонка всё равно голодала и брела за позднейшей добавкой еды на пустую кухню. Или за ранним завтраком. Сегодня трапеза, вероятно, не пройдёт в привычном ночном одиночестве.
Включив кнопочку чайника, Лана потёрла глаза и нервно стряхнула с лица растрёпанные пряди. Золотистые волосы свалялись в какую-то колючку на кончиках и не желали распутываться. Лана изо всех сил дёрнула пятернёй, прорвав колтун и стряхнула с пальцев волосинки. М-да, надо бы не забыть причесаться утром.
Чайник закипел, а пока заварка в пакетике настаивалась, Лана руками разорвала хрустящую булку на половинки и шмякнула криво порезанные кусочки ветчины и сыра.
— Муа, — чмокнула кончики пальцев девчонка и, хихикнув, растопырила их. — Всё, иду на «Адскую кухню» ставить всех их там на место. Люси, вали спать, ты вся зелёная уже.
Люси покачала головой и стукнулась лбом в столешницу, прохныкав, но оставшись лежать неподвижно. Лана на всякий случай потыкала её в плечо пальцем и снова откусила от бутерброда. Лола никогда не поощряла поедание пищи после девяти часов вечера. Все фильмы, мультики или чтение проходили без хруста чипсов или хлюпанья газировки. Упрямую Лолу было не уговорить хотя бы на один вечер отказаться от нежирного кефира и съесть бургер. Лана, конечно же, затаривалась на двоих, и давилась сама, вытирая жирные пальцы о футболку, чтобы хоть как-то вывести на эмоции сестру и заставить поесть с ней. Или просто посидеть, не уткнувшись в свой мобильник. Лана уже отчаялась изменить сестру хотя бы на процент; аналогично отчаялась и Лола.
— Люси, на булку, — пожертвовала Лана и снова потыкала в сестру. — Эй, ты там хоть живая?
— Мгм, — мрачно отозвалось эхо.
Давиться снова пришлось в одиночестве. Глухая ночь мрачно грохотала вдали, но пока ещё не заливая город, а просто врываясь в приоткрытое окно холодным ветром. Лана залпом выпила горячий чай и, поморщившись от вкуса осадка на дне давно не мытой кружки, вытерла рот рукой и фыркнула.
***
Громкое журчание разнообразия голосов эхом отталкивалось от стен столовой. Самое любимое время дня в школе — обед, проходило в каком-то вечно возбуждённом и интригующем состоянии. Около буфета стояла Лана и, прищурившись, грызла ноготь большого пальца и решала, что же ей хочется съесть: рис и овощную нарезку или же спагетти и рубленную котлету. Выбор пал на вариант под номером два и, растолкав локтями одноклассников, Лана схватила поднос. Единственный свободный стол тут же попытались занять девчонки-красотки, щебетавшие в бурном восторге о каком-то старшекласснике, но Лана, поставив на скамейку свой внушительный грязный кроссовок, быстро отбила их желание. В двери столовой эффектно вошла Лола. Мальчишки, сидевшие напротив, пихнули друг друга локтями и оценивающе окинули взглядом девочку. «Каждый раз как первый, вот тоже мне», — фыркнула Лана и обернулась к сестрёнке. Белокурые локоны воздушно ниспадали по её круглым плечам, доставая прямо до поясницы. Взгляд исподлобья и кокетливый взмах густыми ресницами виделся даже через такое расстояние. Лола была великолепна в школьной чёрной юбочке и розовом жакете, накинутом на отутюженную шёлковую блузу. Она выстояла очередь, благодарно хихикнула парню, пропустившему её вперёд и… взяла поднос с рисом и овощной нарезкой. Лана аж жевать перестала, поперхнувшись и потерев глаза — а вдруг обман зрения? Но нет, сестрица реально взяла овощи и теперь уселась к таким же чистеньким и красивым девочкам за стол и, незаметно для них, быстро кивнула Лане. Лана ошалела. Подтянув потёртые на коленях джинсы, девчонка приказала зубастому очкарику покараулить её место и направилась к столу «принцесс». Лола в ужасе вытянула лицо и нахмурилась. Что-то прощебетав подругам, она быстро встала и качнула головой за колонну. Лана скрестила руки на груди и прикусила раненную губу. — Что ты хотела? — раздражённо спросила Лола, тоже скрестив руки. — Я? Я хотела поздороваться и узнать какого чёрта ты игнорируешь меня целый день, а потом берёшь овощи и садишься за стол с… этими. — А какая тебе разница что я ем и с кем сижу? — стараясь держать себя в руках и дрогнув в голосе, Лола улыбнулась окликнувшей её подруге и снова глянула на сестру. — Я уже взрослая и, вроде, не нуждаюсь в опеке. — Я просто хотела поесть с тобой! — гаркнула Лана и двинулась на сестру. Раздражение пришло очень быстро, чему девочка сама удивилась. — Мне плевать на то с кем ты общаешься и гуляешь, но я не понимаю почему ты игнорируешь меня? — Я тебя не игнорирую, начнём с этого. А закончим тем, что мне пора, скоро звонок, и у меня с утра маковой росинки во рту не было. Привет! Она развернулась на каблуках и последовала к подругам, с каждой секундой расправляя плечи всё изящнее и задирая остренький носик всё выше. Лана впилась чуть кривым передним резцом в саднящую губу и снова всхлипнула от боли. Тоже распрямив плечи, но уже не так изящно как Лола, она последовала к своему месту, закинула на плечо старый братин ранец со смешной головой монстра на брелоке и покинула столовую. Следующим уроком была любимая биология, на которую Лана не пошла. Она вломилась в мужской туалет, пока не было дежурного учителя и заняла самую последнюю кабинку, испещрённую тысячью разнообразных слов на дверце. Её уже не единожды за год красили, но противные парни продолжали исписывать маркерами поверх краски. Лана всегда пользовалась именно этим туалетом, потому что женская комната постоянно была занята и насквозь пропахла лаком для волос и парфюмом. Пустующие кабинки были распахнуты, за исключением этой, в которой заперлась девочка. Опустив крышку унитаза, она залезла на неё и подогнула ноги, чтобы снизу не было видно её присутствия. Значит, начался игнор. Замечательно. Но с чего? Лана ничего не сделала, ни в чём не провинилась чтобы заслужить подобное поведение от сестры. С утра она, проснувшись, как обычно умылась, позавтракала и пошла в семейный фургон, в котором причёсывала локоны Лола и медленно отпивала из бутылочки неразбавленный натуральный яблочный сок. Лана это знала, потому что остатки кожуры и мякоти «приговорила» пару минут назад. Лоле всегда доставались лакомые кусочки, а сестра вообще без вопросов подъедала за ней. Потом Лола чмокнула маму на прощание и почти побежала на крыльцо школы, где её ждала Агнесс, подруга с кружка по домоводству. Лана же прошла вниз, в мастерскую парней, где должен был пройти её урок. Мама, пожалев своего необычного ребёнка, спасла её, поговорив с директором и переведя в мальчишескую мастерскую на уроки труда. И всё, больше девочки не встречались. Лана бы ничего не успела натворить, за что на неё можно было бы обидеться или раздражиться. Девочка вздохнула и, оторвав со стены комок ничейной жвачки, автоматически засунула его в рот. Что с ней не так? Почему она отличается от других? Каждый живёт так, как нравится ему, но почему Лана оказывается «белой вороной» среди таких же «не таких»? В туалете раздались голоса. Не учительские, а мальчишеские. Басовитый хрип и маты, использующиеся как предлоги и союзы, выдали в парне Джека, местного хулигана. Лана вспомнила потасовку с ним две недели назад, когда он выставил старшую сестру Люси дурой. Лана тогда была страшно злой, почти впервые в жизни она была готова порвать человека на мелкие кусочки и тряпочки. Она плюнула ему в лицо и, проскочив между ног, пнула бугая, опрокинув. Визг Лолы тогда и остановил девчонку от весьма неприятных последствий. — Лауды тоже едут в лагерь? — вопросил ещё один голос. — Понятия не имею. Сдался мне этот трижды крученный лагерь! Но если там тоже будет эта истерическая принцесска, то весь отдых будет вообще хреновый. — А я щас слышал, что она поругалась со своей грязнулей-сестрой, — снова вкрадчиво раздался первый голос. — Она сказала своим подружайкам, что сестра ей — не весь мир. Типо, они близнецы, но уже перестали являться единым целым… — Те чё, больше всех надо что ли? — разозлился Джек и вошёл в соседнюю кабинку. Лана прижала ранец ближе к груди. Раздалось характерное журчание. — Каким ещё единым целым? Они ж даже не похожи, не сравнивай жопу с пальцем. Меня интересует другая Лауд, знае… Громкий протяжный звонок заглушил его бас. Двери хлопнули, оповестив о том, что раззявы покинули помещение, но Лана продолжала сидеть замерев. Перестали являться единым целым? Дорога домой тянулась очень долго. Лана брела, попинывая камешек. Она случайно запустила его прямо на чьи-то открытые босоножки. — Эй, осторожнее, чучело, — забасила Рози Брук, старшеклассница. Лана снова фыркнула и пошла дальше. — Лола, у меня завтра вечеринка намечается, не хочешь придти? — изменилась в голосе Рози. — Только я прошу тебя, не бери с собой сестру. — Почему это я обязана брать с собой сестру? — а на это Лана остановилась и обернулась. Лола стояла, уперев руки в бока, окружённая одноклассницами. Её очерченные бровки были нахмурены, а острый подбородок гордо задран. — Просто она… слегка ненормальная. И грязная, и у неё нет манер. Надеюсь, ты меня понимаешь. Лола пожевала губу и впёрлась взглядом в Лану. Та стояла белее белого и хмурилась. Что-то тёмное было размазано по её щеке, а запёкшаяся кровавая болячка на губе колоритно облизывалась почти каждую минуту. — А с чего ты взяла, что она захочет пойти с вами? — Ну, вы же близнецы… — И что? Близнецы, это значит что всё делаем вместе, получается? Нет, нет и нет. Она Лана, а я Лола, у меня есть своя голова на плечах, и думаю я отдельно от неё, — Лолу вдруг прорвало. — Мы просто две сестры, живущие в одном доме, это ясно? Мы совершенно два разных человека! Я отдельная личность, и с этого момента прошу воспринимать меня отдельно от Ланы. Лана прислонилась к стенке остановки и осела на землю. Лола продолжила вбивать гвозди в её крышку: — Отдельные. Люди. И я приду на вечеринку, — стиснув зубы, Лола прошагала мимо сестры. На лоб Ланы опустилась ледяная ладонь. Почему-то страшно кружилась голова и вело всё тело, а причины девочка понять не могла. — Перенервничала-то как, у тебя ни кровинки в лице, — как-то замогильно протянула Люси. — Если ты будешь переживать из-за этой зарвавшейся сучки, то долго не протянешь. — За что она так со мной? Лана подала сестре руку и приподнялась. Холодная бледная худая ладошка Люси контрастно смотрелась на её сбитых смуглых костяшках. Лана выпрямила плечи, чуть возвышаясь над сестрой и изменилась в лице. Люси отчётливо видела Лолу: те же тонкие хмурые брови, тот же ненавидящий взгляд и стиснутые зубы. Её ладонь крепко сжал беспощадный захват шершавых пальцев. Лана заправила прядь волос за ухо, водрузила на макушку кепку и потопала прямо, не разбирая дороги и не моргая. Жестокая кукла зашла слишком далеко, поэтому её двойник, не настолько прекрасно сделанный, вернёт свои права на законное место под солнцем.***
— Больше всего на свете я ненавижу, когда по дому ходят в уличной одежде! Ты можешь сбросить это грязное тряпьё и надеть что-то полегче, поудобнее? — звонкий голосок, срывающийся на истерику, разорялся на весь коридор и не думал затихать ни на йоту. — Больше всего на свете я ненавижу, когда мне указывают что делать и заставляют надевать что-то неудобное! — эхом вторил хрипловатый, но такой же звучный голос. Лола вспомнила знаменитейшую методику «посчитай до десяти и успокойся». Девочка досчитала уже до двадцати, но это взбесило ещё больше. Вспыльчивая и яркая Лола не могла найти общий язык с такой же вспыльчивой, но упёртой Ланой. Если сестричка начинала «бодаться», то в комнате становилось даже невозможно дышать от накалённой обстановки. Лола всегда была похожа на эдакое торнадо — из неоткуда взявшееся, крутящееся и с каждым разом цепляющее всё больше несчастных своим задыхающимся ветром, разрывая, а потом так же внезапно стихало. Лана же напоминала волну — копился гребень, становился больше… но превращался лишь в прилив. Потом снова вроде бы копил в себя упругие струи, но снова затихал. А потом раз — и волна взрывом топит тебя, и уже не спастись. Даже если ты умеешь плавать. Лана не хотела уступать. Она считала, что права именно она, и её без того маленький список прав наглейшим образом ущемляют. Близнецы снова сцепились не из-за чего — Лана залезла на не заправленную постель в уличном комбинезоне, а Лола на это сорвалась. С каждым днём ссоры становились по всё меньшей причине, но зато доходили до грандиознейшей истерики, всё новой и более бурной. Лана, не в силах больше сдерживать вопли и упрёки сестры, вдруг вздохнула, закатила глаза и спокойно вышла из комнаты, не забыв нарочито громко хлопнуть дверью. Лола продолжала орать, не понимая такое «кидалово» и игнор. Крюк, нацепленный на длинную сучковатую ветку, ловко подцепил колечко от оторванной ручки чердака. Эту ветку Лана притащила с улицы и прятала в нишу под перилами, чтобы в перекрытый чердак никто не лазил. Длинная складная лестница раскрылась, пуская девочку в небольшую комнатку под самой крышей. Вокруг было довольно прохладно, а лучи ослепительного солнца не пускало пыльное покрывало, завесившее маленькое окошечко. Лана залезла в самый дальний угол и плюхнулась на мешок, набитый чем-то мягким. На стене, бутонами вниз, висели засушенные розы, щекоча своим гнильно-осенним запахом внутри лёгких. Видимо, вот куда Люси перетаскала материны цветы из огромной вазы… Лана достала из кармана медальон, половинку белого круга. Ян. У Лолы был Инь. Девочки решили не отдавать друг другу части «себя», а забрать их каждая на свои шеи. «Небо — это субстанция ян, а земля — это субстанция инь. Солнце — это субстанция ян, а Луна — это субстанция инь. Субстанция инь — это покой, а субстанция ян — это подвижность», — раздался голос отца в голове, который и преподнёс девочкам кулон, разделённый на две половинки. Совсем как они — Лола одаривала мир ослепительной улыбкой и кокетливым взмахом пушистых ресниц, а Лана всегда рядом, всегда готова помочь, поддержать. Как смешное окончание или дополнение к роскошной Лоле. Хотя, именно Лана была старшей, аж на целых две минуты. Среди близнецов это было, конечно же, очень важно и являлось весомым аргументом если, например, была очередь в ванную. Или, если делили последний кусок пирога — старшим ведь нужно уступать? Но Лана всегда жертвовала кусок сестре, или пропускала её вперёд. Зачем? Так надо. Мягкий мешок приятно хрустнул, когда Лана поменяла положение тела. — И вовсе она не права! — рассказала Лана мешку. Тот снова хрустнул под локтем. — Она всё время указывает мне, хотя старшая — я! Лола какая-то… стерва. Только не говори маме, я вообще подобных слов не должна знать. Что плохого в том, что я на собственной постели решила посидеть не в пижаме? Эх… так странно, что на меня никто не орёт и не выводит на драку… И вообще, ты такой молчун, чувствую себя ненормальной, разговаривая с… прости… мешком. Тюфяк, набитый соломой. Мне кажется, что Лола… стесняется меня. Как ты думаешь, я её позорю? Мешок молчал. Его пуговица и заплатка забавно составляли мордочку, словно являлись двумя глазами. Лана показала мешку язык и улеглась удобнее. Вдвоём они способны на многое — никому ещё не удалось переорать одинаковых девочек. Или переспорить, вот уж враки, если скажут, что Лола и Лана Лауд проиграли спор! Такие разные и непохожие, они были совсем обычными девчонками, но если объединялись вновь — пиши «пропало». Даже если у Лолы не хватить крика доказать, что она права, объяснит подробнее уже Лана. Вантузом по колену. Или втемяшит костяшками по зубам. Короче, близнецы всё равно будут правы. — Да, но ведь так было всегда, даже когда мы были маленькими, — снова в пустоту сказала Лана. — И будет… Я надеюсь. Мешок скрипнул, словно отрицая.***
Вот именно когда она так нужна, её нет! Лола пнула дверь в ванную и ойкнула. Ланы не было и в ванной. Через час Лола должна уже быть в студии, где у неё пройдёт фотосессия, а сестра, испортив настроение, сбежала! «Без неё обойдусь!» — подумала Лола и вернулась в комнату. Тушь закатилась за туалетный столик, а лезть туда и рыться среди кучи белья не было времени. Ладно, визажист всё равно обновит мейк, можно и обойтись. Неудобное платье раздражало похлеще несговорчивой сестрицы. Сегодняшняя съёмка пройдёт для обложки в какой-то журнал — девочка даже не потрудилась уточнить его название — поэтому ей было велено заявиться намного позже в студию, чем обычно. Всего лишь за час, когда Бен договорится окончательно с тамошним редактором. Блёстки и крупные пайетки неприятно царапали оголённые плечи, а сетчатый подклад под юбкой колол и заставлял хныкать. Сегодня Лола будет в образе эдакой современной куклы — со смартфоном, в модняцкой тряпке, но с порочным взглядом и с невинно растянутым ротиком. И вообще никого не смущало, что Лола ещё… ребёнок. Она сама это отрицала, но чувствовала себя девочкой, которая без мамы даже и шагу пройти не может. Но мама снова на своей встрече, ей не до дочериных проблем. И как добираться до студии — тоже сложно представить, потому что Бен зажал ей машину с шофёром, пролепетав что-то о том самом злосчастном редакторе. Мягкая щётка шелестяще прочёсывала залакированные объёмные кудри. Что делать с причёской, девочка не знала, но решила не мыть голову после школы, пусть там стилисты мучаются сами уже. Ей лень. — Лана! — снова заорала она. Лана как-то спокойно отреагировала на её тычки сегодня. И ушла, вот уже что-то новенькое. Обычно она принималась буянить в ответ и бросаться своими замусоленными фантиками из карманов. — Кто-нибудь в этом доме меня вообще понимает? — разозлилась Лола и швырнула щётку в зеркало. То тихо звенькнуло, но не разбилось. Только трещина поползла, раскрываясь паутиной, уродуя красивое лицо в отражении. Уговорив брата подбросить её до студии, Лола не думала, что можно пригласить его с собой. Во сколько кончается съёмка она тоже не знала, а ведь потом ещё нужно будет уехать домой. Линкольн тёр подбородок и, поджав губу, аккуратно косился в её сторону. — Тебя подождать? — Естественно, как ты думаешь, на чём я потом доеду? — раздражалась она. Но, посчитав до десяти, почувствовала себя виноватой. — Прости меня, Линки, я сегодня сама не своя. Идём, посидишь там? Посмотришь, как проходят съёмки, попьёшь кофе… Линкольн, вообще-то, договорился заехать за Ронни Энн и погулять с ней в парке. Но, раз сестра действительно выглядела растерянной и… виноватой, что ли, решил написать смс с просьбой перенести прогулку на пару часов попозже. Выйдя из машины, Линкольн галантно распахнул дверь и протянул руку. Лола вложила ладонь, облачённую тонкой сеточкой белого кружева перчатки, и вышла, изящно отбросив волосы за загорелое плечо. Парни, тусившие около изгороди со своими великами, даже присвистнули, обалдев от красоты, снизошедшей на них, простых смертных. Белокурая принцесса не шла, она словно парила, переступая стройными ногами по плитке к ступенькам, окатывая лёгким фруктовым ароматом парфюма. Линкольн хохотнул, услышав: — Ничё се, какая фея! Лола тоже услышала это и улыбнулась лишь краем рта. Она вспорхнула на крыльцо и вошла в придержанную каким-то мужчиной дверь. Мужчина поморгал пару раз и сказал: «Ба!» Внутри царил полный хаос. Линкольн, казалось, только обрадовался, что в светлом огромном помещении не душно, а даже прохладно, как его сбили с ног чем-то большим и тяжёлым. Но больше всего заставил сердце ухнуть душераздирающий крик. Неуклюжий механик нёс свою громадную камеру и ворох проводов, совершенно невозмутимо чавкая сэндвичем и не замечая никого вокруг. Так же не замечала ничего Лола, зацепившись каблуком о толстый кабель и слетевшая с крутых ступеней ничком. Вздох десяток людей и звенящая тишина… Лола заскулила и расхныкалась, не в силах даже открыть глаза. Линкольн помчался к сестре, бережно прижимая лицом к своей груди, но тут же его отпихнул причитающий очкастый дятел, как прозвал его за пышную красную кипу волос Линкольн, и начал что-то вопить о страховке и о «всё кончено!» А главный редактор журнала во главе с фотографом сконфуженно смотрели, как директор агенства истерично вызывает карету скорой помощи и прижимает шевелившуюся Лолу к полу. — Мистер Де Монсье, — позвала гладко зализанная редактор. — Наша съёмка что — отменяется? — Вы не видите своими глазищами, что моя королева, моя птичка, моя драгоценная девочка ранена? — с явно пафосным акцентом, заюлил Дятел. — Лолли, лежи, не вставай. У неё, похоже, перелом. Врачи разрешили забрать девочку из больницы домой. Да, она вывихнула ногу и у неё диагностировали сотрясение мозга, но чувствовала она себя вполне сносно, чтобы лежать на заднем сидении и тихо плакать. В агенстве решили так — если к послезавтра Лоле не станет лучше, то съёмки отменяются. Линкольн каждую минуту косился в её сторону и умолял себя быстрее ехать к дому. Во дворе стояла Лана. Она, скрестив руки на груди, вальяжно прислонилась к дереву и проводила пофигистическим взглядом Линкольна, нёсшего на руках близняшку. Линкольн хмыкнул, но ничего не сказал и занёс сестру в её комнату. — Если тебе что-нибудь понадобится, солнышко, ты просто позови и я приду, хорошо? — погладив её по сбитым локонам, Линкольн вышел во двор. Лана была… какая-то не такая. Парень прищурился и сел прямо на ступеньки. Сестра причесалась, видимо, вымыла голову и что-то сделала с глазами, потому что ресницы её никогда не были такими длинными. Внимательно зыркнув на брата, Лана скривила губы и подошла ближе. — Лола упала с лестницы, — сказал он, глядя на заклеенные пластырями коленки. — Всё нормально, но ударилась она конкретно. — Мне пофигу, — как-то пропела Лана нежным голосом и вспорхнула в дом, перебирая в пальцах рогатку. — Мне на всё теперь по-о-офигу, Линки.
