Мой сложный дом. Летние каникулы

— …И напоследок я хотела бы сказать вещь, которую вы слышали миллиард тысяч десятков раз. Знаете какую? Никогда не опускайте руки. Дошло? Ни-ког-да. Мы все люди и все одинаково были созданы: что смог один, получится и у остальных. Не нужно считать себя не таким как все, только из-за того, что в ситуации принимаете другое решение. Но и не нужно считать себя ничтожеством только из-за того, что не даётся эта грёбанная математика или основы рисунка. Или из-за увольнения и ссоры с другом. Больше усилий и действительно веры в себя — мы же знаем, как помогает самовнушение, — и всё, произойдёт желаемое. Даже перемирие, когда, казалось, ничего уже не способно вас соединить. Да-да, прям как в фильмах, где жертва обстоятельств сначала бегает и страдает, потом ей отвешивает волшебный пендель спаситель, а в конце она уже чуть ли не супер-человек. Да всё возможно и сейчас! Ты просто сделай это для себя. Не для родителей, не для друзей, потому что они чувствуют аналогичное, и аналогичного решения ищут для самих себя и своих проблем. Если тебе нужен толчок — я его тебе дала. Я действительно в тебя верю и знаю, что ты справишься, а потом получишь для себя «вознаграждение». Придти в итоге к своему желанию, к своей мечте — в самом деле много значит. И оно стоит того, чтобы прям в данную минуту отлипнуть от экрана и спонтанно пойти что-то сделать. Повторяюсь: для себя, не для других. Для своего же насыщенного будущего. Подумайте над моими словами, договорились? За сим откланяюсь, с вами была ваша покорная слуга.       Луан горько усмехнулась и закрыла ноутбук, закончив монтировать ролик. Какие громкие слова, какая вера в остальных, какое огромное желание помочь… Всем, кроме себя. И никуда не впёрлась эта сама «вера» и «спонтанное пойти и сделать». Она слушала, но не слышала собственный жизнерадостный голос, всё сказанное прошло мимо на аудиодорожке, даже ни одним словом не зацепившись для раздумий.       Хранившаяся всю ночь в холодильнике бутылка воды была уже почти тёплой. Девушка отставила её на траву и потёрла руки — акрил безжалостно отколупывался с пластика и марал вспотевшую кожу. Надо будет подкопить денег и купить себе по-настоящему нормальную бутылочку, самую простую, шиковать пока средства не позволяют, а потом расписать её новыми люминесцентными красками, какими уже были изрисованы кеды, валявшиеся подле дерева. Она снова покосилась в сторону воды, но, заставив себя перестать думать о жаре, подняла с травы планшет и бумагу, на которой уже значились очертания моста, дугой высившегося напротив, и уселась на бордюр, подогнув под себя босые ноги.       Длинные волосы мешались, надо бы собрать их из хвоста в косу. За этим занятием Луан прищурилась, задумавшись, и тут же уронила резинку, так крепко сжимаемую пальцами. Нагнулась, подняв и зацепив её на волосах, девушка высунула язык и снова приметилась к мосту. «О чём думает моя голова? Хотя бы о реке. Вон бежит река. А куда она бежит? От кого? Кх-х… Так, соберись, тут не до шуток». — Девушка, извините-е, — протянули рядом.        Луан обернулась и увидела грузную женщину с ребёнком, который заинтересованно ковырял краску на её кедах. — У аппарата. В смысле, я Вас слушаю? — девушка одной ногой отпинывала кроссовок от пацана. Тот попался очень настойчивый и, вообще с донельзя довольным видом принялся тянуть кед к себе. Луан, подивившись наглости, нагнулась и вернула себе свою ценность. — Ну-ка, отшнуруйся! Дошло?       Женщина махнула рукой, точно отгоняя назойливую муху, и потащила сына на другой берег. Луан фыркнула и, прищурившись, попыталась вспомнить последние свои мысли, но на ум приходили только массивная женщина, ореховое мороженое, электричка, несущаяся вперёд, и то, что нужно было не забыть купить зефира для Лолы и Ланы. М-да, если она будет продолжать вести образ жизни в таком духе, то вскоре начнёт критиковать всех и вся подряд, при этом пропуская через себя сотню бессвязных мыслей.       Она невольно обернулась на шелест бумажки, раздавшийся прямо за спиной. Луан уже не удивилась, увидев ссутулившуюся тёмную фигуру.       На лавочке, закинув ногу на ногу и покусывая вафельную шоколадку, сидела Мэгги. Уже целых три дня подряд Луан приходила сюда рисовать в одно и то же время. Нет, вначале она просто пропускала пару по актёрскому искусству, расположившись на этой облупленной лавочке под кованой громадой фонаря, а, когда сюда позавчера пристроилась брюнетка, Луан, решившись чем-то занять себя в ожидании, не думая, купила пачку акварельной бумаги и несколько карандашей. Благо, что основы рисунка в её колледже насильно заставили посещать ещё на первом курсе, поэтому сейчас она что-то, да умела. Мэгги постоянно косилась на планшет Луан, потом отводила взгляд и сосредоточенно хрустела орешками, облепившими шоколадную вафлю. Девушка сидела задумавшись, хотя иногда её гордое одиночество скрашивала рыжегрудая птаха, постоянно слетавшая с фонаря. Птица садилась на другую половину длинной лавочки и отчаянно вздрагивала на каждое движение или звук. Так они вдвоем и сидели, будто бы связанные каким-то лишь им ведомым договором: эмо-подросток в неординарной одежде и покоцанная жизнью хмурая птица, которая благосклонно разрешала брюнетке сидеть на своей лавочке под своим фонарём в своём парке.       Луан чуть улыбнулась и как бы между прочим присела на край скамейки, поцокав и прикусив кончик карандаша, заставив птаху вспорхнуть и улететь. Скамейка спокойно постоит и без неё. — Ща как нарисую, да сразу в Третьяковку выставлюсь, — сказала она.       Мэгги натянуто улыбнулась и потёрла нос. — О, Луан! — к ней подошла подруга Гигглс; пухленькая и вечно весёлая, девушка была ровесницей брата и из-за этого казалась не по годам глуповатой и ветреной.       Гигглс, не замечая Мэгги, села на лавку. Там она взяла в руки коробку акварельных карандашей и потрясла ею. Звучный стук деревянных оправ заставил Луан стиснуть зубы до боли, а ногти впиться в ладони.  — Тебе в челюсть что ли прописать? — она невпопад вспомнила обычные волшебные слова решения всех проблем Линн и, нахмурившись, попыталась спародировать её голос. Вышло неважно. — Ты что, Луан? Ты обещала меня нарисовать, помнишь?       Конечно помнит. Склерозом, вроде, страдать ещё не начинала, но почему же такой невинный вопрос так сильно заставил разозлиться, девушка ещё не поняла.       С противоположного берега обратно притопали женщина с сыном и заняли соседнюю скамейку, поглядывая на Луан, раскладывающую перед собой в идеально ровном рядке карандаши. — Сидаунт плиз, — помахала руками Луан.       Сама она села на траву, покосившись на Мэгги, чуть улыбнулась ей и бережно взяла карандаш. — В принципе, у тебя черты лица ещё ничего такие. Я думала хуже будет. Не зря старались, — увидев вопрошающие взгляды на свой монолог вслух, девушка закатила глаза. — В смысле «кто»? Инопланетяне, Дарвин, эволюция… Хе-хе.       Луан наскоро сделала набросок, не забывая при этом следить за реакцией Мэгги. Та жевала бесшумно и с удовольствием наблюдала за разыгрывающимся представлением. — Щас я тебе уши присобачу. Чтобы было хоть на что смотреть на картине. Да шучу я, шучу. Не на что смотреть всё равно, — она кашлянула, скрывая ухмылку, и тут же сделала строгое лицо. — Всё. Тш-ш. Это шутка.       Женщина постоянно теребила своего сына. Рисование не приносило удовольствия. Мэгги щурилась и нервно крутила головой, подобно рыжегрудой птице. Где она, кстати?       Зато подзаработать внепланово можно. «Если умеешь что-то, не делай этого бесплатно». Фраза, зацепившая ещё в далёком детстве постоянно крутилась в голове. Луан не хотела зарабатывать на своём хобби, потому что оно перестанет таковым быть, но необходимость в содержании себя и расходы на обучение вынуждали озвучивать нижайшую расценку на чёрно-белые незавершённые скетчи, приводившие заказчиков в восторг. — Ща я пожирнее здесь сделаю, чтобы передать реализма в портрете. Кхе, — она снова прыснула и нахмурилась. Мэгги растянула губы в улыбке. А вот Гигглс, да и женщина напряглись. — Да что ты, я шучу-у-у. Ну маслом же писать буду, ну Господи…       Луан открыла сумку-мешок и достала оттуда кисть и коробку масляных красок. — … оливковым. Кхе-е, — Луан растянула рот в широченной улыбке и снова сделала серьёзное лицо, выставив ладонь вперёд. — Всё, тихо. Шутка. — Шутка? — переспросила Гигглс. — Шутка, — подтвердила Луан.       Мэгги, не сдержав вопль, уткнулась лицом в свои колени и расхохоталась. М-да, тупые и бессмысленные шутки кого угодно развеселят. Луан выдавила немного пигмента в крышечку и сделала мазок. Потом, совершенно не по правилам, подцепила той же самой непромытой кистью другой цвет и мазнула рядом. — Сейчас я буду работать цветом, — с этими словами девушка взяла простой карандаш помягче и начала им чиркать, на самом деле делая только наметки для тени. — Серым? — всколыхнулась подруга. — Серый, вообще-то, тоже цвет, — постучала пальцем по своему виску Луан и невинно улыбнулась. — И снова шучу. Работа в цвете продолжится вечером, если будет угодно, то можешь прийти сюда завтра в это же время и забрать портрет. Я работаю за весьма невысокую цену, но тебе, как коллеге по увлечениям, предлагаю оплатить работу плиткой хорошего шоколада. Можешь, кстати, принести фруктов.       Она невозмутимо свернула художественную лавочку и, подмигнув Мэгги, отошла на приличное расстояние от них и села под другим деревом.        Женщина с сыном ушли, оставляя девочек наедине. Луан надоело сидеть здесь, но она, оказывается, забыла рюкзак под скамейкой. Она нахмурилась и грозно окинула взглядом подругу, а потом, более ласково, Мэгги. Та сжалась, словно комочек, и перестала грызть. — Видела твоё видео сегодня, — сказала Гигглс и прикусила травинку. — Ты сменила стиль? Перестала шутить, в жизни тоже. У тебя всё нормально?       На полусогнутых ногах и крадучись, Луан прищурилась, подходя к Гигглс. Та невероятно испугалась и, глянув в жёлтые взбешённые глаза и на растянутый в оскале рот, бросилась прочь в сторону школы. Мэгги тоже подобралась на лавочке, сжав в руках рюкзак, при этом застыв в немом крике. Шоколадка полетела на траву, шелест фантика был единственным звуком во внезапно стихнувшем уголке перед рекой. — Мэгги, не плачь, — нежно протянула девушка, совершенно не понимая причину влажных глаз. Брекеты, стискивающие передние крупные зубы, сверкнули на солнце, словно лезвие, когда она оскалилась и попыталась подойти ближе. Но её не подпустило отчаянное выражение лица. — Я не хотела тебя напугать…       Луан бросилась к воде. Колени царапнул бордюр, торчавший прямо из-под земли, почти разрывая светлую кожу, но на это не хотелось обращать внимания. Девушка набрала в руки талую воду, ополоснула лицо и с ужасом посмотрела на отражение: взлохмаченные волосы, дикие глаза, перекошенный рот и яростно сжимающиеся кулаки.       «Нельзя, нельзя, нельзя, нельзя, нельзя…» — Оставьте меня в покое! — взмолилась девушка, крепко сжав виски и зажмурившись до боли в глазах. — Ты в порядке? — Мэгги встревоженно и очень осторожно подошла.        Красивое бледное лицо исказилось в гримасе страха и… сочувствия? Она видит, насколько стала жалкой, она видит ненормальность, она видит… — Да, — снова ложь. — Репетирую… Знаешь, столько задали. Мы устаём. — Мы?       Луан достала из кармана зажигалку и чиркнула. Маленький язычок вспыхнул, трепыхаясь. Бережно, словно птичку, девушка опасно близко огладила огонёк пальцем и поднесла к губам. Жар, пусть и крохотный, но опалил сухие губы, заставив отпрянуть.       «Не хочу».       Луан встала, собрала рисовальные принадлежности и, не обращая внимания на удивлённый взгляд брюнетки, подхватила за шнурки кислотно раскрашенные кеды и босиком пошла вверх, к дороге.       Через две минуты по местному времени должна подъехать грязно-зелёная машина. Оттуда грозным воплем, таким, какой подавила в себе Луан, наступив на камешек босой ступнёй, темноволосая женщина позовёт домой дочь. Сама дочь рявкнет на неё, оправдываясь тем, что уже взрослая. Луан так же пыталась доказать самой себе, что готова принять на себя бремя взрослой жизни. Она была готова рявкать отражению прекратить забивать голову всё теми же подростковыми проблемами и уже начать фильтровать мысли, оставляя только масштабные и заставляющие подумать над ними, но… Их не было. Вернее, мысли-то были, девушка это ясно осознавала, но не такими она их представляла. Не такой и виделась взрослая жизнь. Не такими виделись взрослые. Странно: всё те же люди, как и она сама, только чуть иначе смотрят и решают ситуации. Ничем не отличаются от подростков, лишь более… осознанно, зрело, что ли, отношение само выглядело. Интересно так… — Маргарита! — закричала женщина, высунувшись из окошка тёмно-зелёного подержанного автомобильчика. — Ма-а-а-а-ам! — заныла Мэгги, поднимаясь по дорожке к остановке. — Я уже взрослая и сама могу…       Такие предсказуемые.       «Я ненавижу предсказуемых! Это плохо, это нельзя. Нельзя, нельзя, тогда каждый твой шаг будут просчитывать, будут знать каждый кусочек мысли, нельзя…»       Луан чуть присела, прячась за деревом. На дороге скользнула тень, мимо прошёл парень, уткнувшийся в телефон. Вроде ничего не замышляет, но надо проверить.       Девушка, нацепив кеды и наскоро зашнуровав их, поползла по траве за незнакомцем. Он перешёл по мосту, а Луан, задумавшись, вскочила на бортик и, держа вскинув в стороны руки, побрела по берегу, словно вышагивая по канату. — Интересно, а как рыбы под водой дышат? А-а-а-а!..       Не заметив неровность бортика, споткнувшись и громко вскрикнув, шатенка плюхнулась в ледяную, резанувшую где-то в районе груди, воду. Всплеск был не слышен из-за заложившей уши тишины и горечи в горле.       «Ну, вот так и дышат. Кх-х-х… Ихи-хи-хи…» — расхохотавшись и наглотавшись воды ещё больше, девушка из последних сил собралась с мыслями и нахмурилась. «Блин, надо всплывать».       Тело перестало слушаться. Теперь каждое движение сопровождалось приказом самой себе и алгоритмом действий. Зажмурилась крепче, оттолкнулась ногами от бетонного бортика и, словно пробка из бутылки, скользнула вверх. — Луан? — заорал брат. — Моё вам здрасте, — девушка, подобно русалке, медленно вышагнула из воды и выжала волосы. — Ты чего тут делаешь?       Парень от удивления даже рот забыл закрыть. Идёшь, бывает, из школы. Никого не трогаешь. Спускаешься за укатившимся футбэгом, завязываешь шнурок на кроссовке, а тут сестра выныривает из городского озерца, больше смахивающем на пруд. Вполне повседневная ситуация…       Луан откашлялась и присела рядом на скамейку, начиная активно тереть щипавшие глаза. Линкольн очень внимательно посмотрел на девушку и, вздохнув, стянул с себя кофту, накрывая ею сутулые мокрые плечи. — А чё тут делаешь? — снова повторил Линк, приобнимая задрожавшую девушку. — Я бездомная, — мечтательно протянула Луан, глядя куда-то в сторону. — Ничего не делаю, сижу тут, плаваю. Я мягкая-мягкая, ла-а-асковая, — она ткнулась ему под руку мокрыми волосами.       Линкольн ошарашенно округлил глаза и чуть отодвинулся в сторону. — Эм… У тебя всё в порядке? — Нет, — честно призналась Луан и сунула в рот большой палец, начиная грызть ноготь.       Брат, пригладив белоснежные волосы, очень внимательно посмотрел в небо, потом на воду, и, наконец, на неё. Что-то подозревает. Нет, просто пытается играть в заботливого братика, а на деле хочет уже побыстрее свалить. Вот уж враки!       Луан встала с лавочки и помчалась за огромную склонившуюся над рекой иву. Тонкие ветви полностью погрузились в воду, изображая собой арку. Там было сыро и прохладно, спина вымокла окончательно.       Но противный и вездесущий братец нашёл её и здесь. Он взволнованно насупил брови и взял её за руку. — Моя беда в том, что я всё понимаю, Луан. Правда, какой бы она не была горькой, любое признание, любая дичь — всё пойму и приму. Смогу посоветовать как жить дальше. Но я не понимаю почему я это всё знаю, словно наперёд. И это выглядит несколько… пафосно, что ли. — Я уже взрослая. Пора бы уже и в полёт отправиться… Хотя и чувствую себя тем же самым «птенцом», которым и была раньше. Блин, сформулировать нормально не могу… — Я понимаю что ты хочешь сказать этим. — Понимаешь, братик… Я сижу в гнезде. Меня надо из него пнуть, потому что я только сижу и свыкаюсь с той мыслью, что мне пора в мир. Родители должны меня уже выкинуть, я сама не полечу, — она посмотрела на землю и тихо пробормотала, — вообще не полечу. — Тогда ты упадёшь и разобьёшься, — сказал Линкольн. — Поэтому родители тебя не выпинывают. Они очень осторожно, деликатно и почти одновременно со всеми тебя учат сначала держаться в воздухе, потом работать, потом порхать. Скоро полетишь, но не вниз, а вверх, с нашей помощью. Мы же семья. — Я не вижу этого, Линкольн. Я вижу только то, как здесь высоко и что я действительно разобьюсь нахрен. Я сама должна разобраться, никто мне не должен подсказать — ведь в этот мир я пришла как-то сама. — Ошибка людей в том, что слишком огромное значение они придают миру и окружению. На самом деле ничего этого нет. Тем более, такого масштабного: есть просто наша жизнь, есть просто люди, которые так же живут свою жизнь, аналогичную нам. — Птицы из нашего гнезда пытаются вспорхнуть сами, они ищут поддержки в соседних гнёздах, но не друг у друга, — Луан чуть ли не плача заглянула в голубые глаза и нашла то, чего ей давно не хватало — огонька любви и поддержки. —  А что мне делать? — Осознать, наконец, что никто ничего тебе в этой жизни не должен. А как дойдет — понять и вторую деталь: сама ты тоже никому ничего не должна. Помни: просто жизнь, просто люди. Ну, а потом с этим жить обычной жизнью для себя, спокойно и не парясь. Да, трудно поверить, но смысл запару устраивать в голове? Существуй как и сейчас, хорошо питайся, развивайся, делай всякую фигню, от которой тебе реально кайфово, но в рамках закона, уж тут не попрёшь никуда. Или не жить. Всем, в общем, наплевать, как бы это тоже грубо не звучало, но от твоего решения в жизни людей, особенно не родных, ничего не изменится. Поэтому — вперёд. Я в тебя верю.       Луан вспомнила то, что буквально утром внушала своим подписчикам. Послушать себя она не могла, а вот брат… — Спасибо, Линкольн, — она широко улыбнулась и обняла его. — Реально. Огромное и человеческое спасибо. Если тебе нужна будет какая-нибудь помощь, даже элементарно выслушать тебя, то всегда обращайся. — Эх, Луан, знала бы ты какое дерьмище происходит в моей жизни… — покачал головой парень. — Всё образуется.       А что, если он просто сидит и издевается? И ничего не понимает, а просто считает себя умнее её? Когда девушка поняла, что знает брата на все сто процентов и действительно захотела раскрыться и вылить душу, она поняла, что не знает о нём ничего… Лицемерный и лживый маленький ублюдок, сидит, смотрит так невинно и наивно, ещё что-то о своей жизни плохой говорит. Ха-ха. — Знаешь что? Когда тебя гонят, ты должен помнить, что никогда нельзя бежать, никогда-никогда, как бы страшно не было, как бы они тебя не настигали, никогда…       «Никогда, никогда, никогда…»       Она рванула, хлестнув себя веткой по лицу и помчалась от этого проклятого места подальше. Снова изранив колени о шершавую поверхность асфальта, Луан поняла, что никогда нельзя бежать. Они всё равно догонят.

***

      «Мы зачем здесь собрались? Отдохнуть от трудного дня и чисто поржать. Где шутки, Луан?»       «Недо-философию я могу и на других каналах послушать. Отписка».       «Луан, ты не смешная! Давай, верни нам старый контент, иначе отпишусь, а пока дизлайк». — Суки, я смешная, — стиснула зубы девушка и со всей силы захлопнула ноутбук.       «Ты не смешная, прекрати себя уговаривать. От тебя отписалось огромное количество людей, потому что ты уже всех достала своими советами. Ещё о политике и погоде начни говорить».       Она кровожадно впилась в яблоко и чуть было не пропустила появления нескольких людей за деревом. Девчонки, приблизительно её возраста, стояли и покуривали, ни разу не подумав о том, что стоят, вообще-то, прямо напротив школы.       Луан только что попрощалась с Гигглс на очень печальной ноте, решив, что они не разделяют общую точку зрения. Гигглс уже неделю радостно щебетала о своей новой влюблённости — совершенно банальном перекаченном парне с четвёртого курса. Луан не могла найти тактичных слов сказать девочке о том, что такие парни предпочитают… эм… девушек поэффектнее. И постройнее. Несомненно, чувство юмора у Гигглс отличное, как и весёлый, задорный, лучезарный нрав, но такие самцы обычно клюют только на внешность, создавая себе ещё более великолепную репутацию. Гигглс решила, что Луан завидует и, финально отвесив поклон, удалилась.       Нечему было завидовать. Такие парни не привлекали шатенку, совершенно не привлекали. Зато она, сидя под деревом и любуясь видом на парковое озеро, пыталась поймать в толпе чёрную макушку и конопатое бледное лицо, не выходящее из головы даже во время сна.       Минус один человек из друзей. Плюс один человек в жизни. Всё уходит чтобы пришло новое, это точно.       Хриплый смех раздался неподалёку, и, наконец, Луан почувствовала какое-то странное ощущение: резко похолодело, сердце застучало как ненормальное, а ноги подкосились. Она теперь понимала всю «прелесть» обычного описания взволнованности.       Луан приподнялась, отложив к бутылке и планшет с листом бумаги и карандашом, прикрывая ноутбук, вышла из своего укрытия и обхватила руками дерево. Мэгги, хихикая, курила и постоянно встряхивала головой, заставляя густую чёлку приоткрыть глаза.       Всё произошло очень быстро. Под орущий тяжёлый рок из школы появилась нескромная троица готов. Одну из них Луан узнала. Высокая Хайку вцепилась в плечо Мэгги пальцами и с нереальной силой толкнула её на асфальт. — Обязательно надо было встать и пиздеть прямо на дороге? — без единой эмоции на лице процедила Хайку и, наступив на пальцы девушки внушительным сапогом, прошествовала дальше.       Девчонки, стоящие рядом с Мэгги, не сразу сообразили что вообще произошло, зато потом сами оказались оттолкнуты в стороны парнем и блондинистой девушкой в длинной мантии. — Хайку, ты совсем что ли уже? Ты ей руку почти сломала! — прокричала вслед рыженькая девушка, подошедшая к Мэгги. — Ты задолбала уже цепляться к нам, сколько можно? — Изыди, — громко бросила Хайку, не развернувшись.       Луан до крови впилась ногтями в свои ладони. «Ненавижу, всеми силами ненавижу». — Тебе очень больно? — она взяла тонкие пальцы в свои и с огромным облегчением убедилась в их целостности. — Зачем она тебя так? — Луан? — искренне удивилась Мэгги и встала, аккуратно вынув руку из захвата тёплых пальцев. — Не знаю, она в последнюю неделю постоянно лезет.       Девочки поддакнули. Луан бросила взгляд в сторону гордо и величественно вышагивающей Хайку, изящно отстраняющей длинные чёрные волосы через плечо. Пусть радуется, пока может, пусть торжествует, пока чувствует… — Маргарита! — закричала женщина, высунувшись из окна подъехавшей машины. — Ма-а-ам, — противно заныла Мэгги и махнула рукой. — Отстань. — Марго, поехали, надо ещё заказать торт! — не сдавалась женщина и, сменив голос на более ласковый, открыла дверь. — Ты сможешь выбрать сама какой захочешь, мы даже попросим покрасить верхушку чёрной глазурью!       На это Мэгги, видимо, согласилась. Она собрала с земли свои вещи и, бросая косые взгляды в сторону Луан, хмыкнула, поправив прядь волос. — Мне завтра исполняется восемнадцать. Я на год ближе к старости, — она горестно вздохнула. — Ты если хочешь, то приходи… Помнишь где я живу? Приплетайся часам к трём, тупо попьём чай и распакуем дурацкие подарки. Ма-а-ам, ну не бибикай, я сама знаю когда я хочу сесть в машину!       М-да… Восемнадцать лет, а всё ссорится с матерью как избалованное дитя. Луан помнила все их случайные встречи, и каждый раз Мэгги ныла своё «Ма-а-а-ам» бедной женщине.       На следующий день, едва найдя дорогу и чудом устояв на шатком крыльце, шатенка нажала на кнопку дверного звонка. — О, Луан! — неверяще посмотрела прямо в глаза Мэгги. — Я думала, что ты не придёшь. Заходи.       Луан сразу же вручила имениннице охапку шаров, с трудом выкупленные у сестры. Мэгги, словно ребёнок, округлила глаза и расхохоталась. Оно того стоило. — Ма-а-ам, смотри, Луан мне подарила чёрные шарики! — Добрый день, Луан, — улыбнулась женщина и приобняла дочь, попытавшись незаметно стащить с её головы серую шапочку. — Ну, милая, ну дома же!.. — Ма-а-ам!       Луан закатила глаза и, вздохнув, последовала за хозяевами. В гостиной сидела девочка с безумно мрачным видом и что-то клацала в своём телефоне. Она подняла совершенно незаинтересованный взгляд на Луан, едва качнула головой в знак приветствия, и снова уткнулась в телефон. — Так, девочки, сейчас принесу торт, — попыталась разрядить обстановку мама именинницы. — Больше никто не придёт, Марго? — Нет, никто не придёт, спасибо что ты постоянно напоминаешь о моей никчёмности и том, что у меня нет друзей, — Мэгги, ругаясь с матерью, делала противный голос, за что Луан хотела настучать ей по голове. Девушка села на диван и скрестила руки на груди. — И так нет настроения, ещё и ты портишь.       Луан быстрым шагом подлетела к ней и резко остановилась, скорчив гримасу. Она, испугавшись, распахнула глаза и ощупала воздух вокруг себя. Потом так же несчастно посмотрела на Мэгги и провела ладонью вдоль. — О, ты типа снова играешь в то, что заперта? — девушка заинтересованно поджала под себя ноги в драных кедах.       Луан с заметным усилием подпёрла невидимую стену и будто в самом деле принялась её толкать. Пошатнувшись, он вышагнула, пригнулась и села рядом с брюнеткой. Потом положила руку около её лица на «стену» и огладила. — О, я поняла, ты типа пытаешься пробить стену ко мне, а я зарываюсь всё дальше? — потом тихо добавила, при этом смущаясь. — Я видела как ты радуешься, когда я прихожу под фонарь. Это мило…       Луан вдруг зарделась. Она не совсем то имела ввиду, но отрицать сейчас не могла — зная характер Мэгги и её адово-быструю смену настроения, усугублять ситуацию не хотелось. Вошла мать и внесла креативный торт — розовый, с чёрной черепушкой наверху и с красивыми цифрами «18». Луан хотела было начать петь, но вовремя оборвала себя. — Мы пойдём мне татушку бить, Луан? — А где ты хочешь? — На бедре, я хочу чёрную шипастую розу. Это будет означать меня — необычная, мрачная и скрытная.       «А ещё скромная». — Конечно, как скажешь.       Весь день рождения прошёл на весьма спокойной ноте. Мэгги не капризничала, стараясь выглядеть перед гостьей адекватной и взрослой девушкой, а сама Луан старалась развеселить её, не в тему подшучивая над мрачной девочкой, не отлипавшей от своего мобильного.       Когда она ушла, Мэгги и Луан еле-еле доели торт, как приказала мама именинницы, а потом просто валялись на полу без сил, положив руки на животы. — Я так давно не объедалась, — призналась брюнетка, прокрутив в ноздре гвоздик пирсинга. — От пуза? — Ещё какого.       Хриплый смех Мэгги успокаивающе раздавался в голове до самого дома. Девочки договорились завтра встретиться после пар Луан всё там же и пойти в тату-салон. Мама Мэгги радовалась тому, что у дочери, наконец, появился друг. «Или больше», — хмыкнул голос в голове.       Они распрощались на середине пути, даже приобнявшись, а потом шатенка пошла к своему дому. Линн, сидевшая на крыльце, прищурилась и очень недовольно проводила взглядом до поворота Мэгги, а потом ненавистно глянула на Луан. Или же просто так казалось?       Линн сцепила руки в замочек. Старт дан, нужно прийти на финишную прямую раньше соперника. Безумство в лице Луан подвело её к началу, которое Линн искала так давно.

***

      Достав новые краски и выдавив их из тюбиков прямо на пол, Луан, стиснув зубы, принялась макать пальцы в прохладные пигменты и отчаянно молотить руками по стене. Обои впитывали неоновые краски, а, когда они высохли, на стене красовалось яркое пятнище во всю её ширину.       Луан зачерпнула почему-то ещё нетронутую алую краску и, высунув язык, начала писать по всему чуть потрескавшемуся разноцветному покрытию то, что сейчас непрерывно крутилось в голове. Это были две буквы: «ХА!»       Истерический хохот сопровождал её откуда-то из-под кровати. Луан достала свою чревовещательную куклу — мистера Кокоса. Рыжий и безумный, деревянный парнишка уже несколько дней говорил в её голове, озвучивая мысли и запреты. — Нельзя. — Я смешная? — Нет.       Единственный способ жить в этом мире — это жить без правил. Луан зачерпнула последний комочек краски и перечеркнула все «ХА!». Поддержав хохот мистера Кокоса, она вцепилась пальцами в свои волосы и уткнулась в колени, не прекращая при этом рыдать и смеяться. Изуродованная стена тенью стояла за спиной, мрачно освещаемая лишь ноутбуком с открытым вчерашним видео.       Она раскачивалась из стороны в сторону и уже не рыдала, а просто громко выла, при этом в карих раскосых глазищах хохотал рыжий деревянный клоун.