Глава 9. Лори
27 сентября 2017 г., 23:09
Человек всюду и везде торопится: побыстрее попасть на вершину, побыстрее продраться через тернии к звёздам, побыстрее завершить разговор, побыстрее вырасти и повзрослеть… Само понятие «сегодня» обычно теряется в такой спешке и гонкой за «чем-то», а потом с горечью вспоминается как потраченное зря время.
И впечатление того, что ты уже повзрослел очень обманчиво. Детьми или подростками себя ощущают все без исключения. Да, даже те, через чью антагонистическую «маску» внешнего безалаберного зла проявляется наигранная подлость и высокомерие. Один щелчок в голове — и резко жизнь видится совсем другой. Привычные люди, оказывается, всегда были такими лицемерными и отвратительными тебе, просто почему-то этого не было видно. Или же наоборот — эти самые «дети» в свои тридцать всю жизнь будут открытыми и щедрейшими людьми на планете. Со своей болью, со своим ворохом мыслей и с кучей острейших булыжников самоистязания — все незримо тратят молодость на неосязаемую погоню за стремлением стать взрослым.
Зато степень зрелости — совершенно иная песня. Подлинная зрелость обычно и наступает как результат определённых испытаний, чему просто в громадной степени способствуют первые самостоятельные и неизвестные до того трудовые навыки. Проходит немало времени, прежде чем в результате обязательного и случайного всестороннего обучения и воспитания формируется человек. Человек, по-настоящему подготовленный не только физически, но и морально, духовно и материально, чтобы основать и сохранить свою полноценную личность и уже в дальнейшем что-то начинать строить в плане семьи или уединённого очага.
Лори Лауд отложила футболку на полочку «Для Лени» и поняла, что уже слишком взрослая для подобных вещей. Почему-то привычные и вполне ещё подходящие на её стройное тело монатки и аксессуарика казались смешными и детскими. Лори подпёрла подбородок рукой и потёрла пальцем окно. Девочка стала иметь совершенно незнакомые мысли и рассуждения, так мимолётно становясь девушкой. А сейчас кем же стала вечно ворчащая, но оптимистически настроенная блондинка? Ведёт себя как состоявшаяся личность, по вчерашним словам матери, но не стремится уже поскорее повзрослеть.
Рита в последнее время слишком много глядела в телевизор и общалась со странноватой коллегой, просто помешанной на семье. Лори ежедневно стойко выдерживала прессинг на тему того, как современным девушкам болезненно не достаёт одной вещи, которую обычно она называла женским или материнским началом. И ведь Лори не могла доказать, что времена сейчас другие. Она не утверждала того факта, что материнство для неё — главная задача всей жизни, но и не отрицала того. Мать же воспринимала всё как-то иначе и в штыки, не желая слышать утверждения Лори о том, как для неё важно ярко выраженное замедление — вот прям чтобы хорошенечко «потоптаться» самой на этой теме, — духовного и интеллектуального становления себя как личности. И Лори решила уже окончательно сбежать из дома. Невыносимой стала жизнь под таким давлением, где даже встретиться со своим любимым не представляло никакой возможности…
Лори думала, что любит, когда рыдала по слащавому певцу. Думала, что любовь — приятные трещания по телефону или конфетно-букетный период. Но когда парень активно стал оказывать нескрываемые проявления заботы и внимания, кои раньше виделись не в таком смысле или объёме, она вдруг задумалась: а что, если любовь наступила вот только сейчас? Бобби предложил съехаться, чтобы уже совершить большой первый шаг к созданию их семьи.
Она помнила, как это всё было. Однажды проснувшись утром, Лори поняла, что ей очень не хватает кого-то доверительного рядом. Подростковый возраст и гормоны бунтовали, а тело желало чего-то необычного и запретного. Но мозг, слава всем стразикам и блёсткам на платье Лолы, был намного серьёзнее, чем у одноклассниц, уже в седьмом классе отдающихся где-то на лестничной площадке или за дверьми подсобных помещений.
Лори заметила, что стала заинтересовывать противоположный пол. Она интуитивно выделяла возможного партнёра, когда стала осознавать, что не желает больше оставаться одной. Но неразделённой любви тоже не хотелось: отчаяние и ощущение собственной неполноценности уже сказалось во время рыданий по певцу.
Когда на горизонте вдруг и вовремя появился Роберто Алехандро Мартинез Миллан Луис Сантьяго-младший, а в простонародье Бобби или Пупсичек, родители семейства Лауд повели себя как настоящие друзья своего поехавшего ко всем чертям ребёнка. Они призвали к себе всё мужество и хладнокровие, выслушивая дифирамбы в сторону самого замечательного, смелого, отважного, красивого, милого, смугленького и обаятельного сахарного пупсика, а потом ещё полдня отпаивали дочь успокоительным, когда Бу-Бу-Бер уезжал на несколько дней в другой город с семьёй.
Рита и Линн не анализировали результаты своего воспитания, не глядели на свои возможные промахи. Они предоставили старшей дочери максимальную свободу, но крепкой стеной встали сзади, чтобы в случае чего не дать утопить их родную и пойманную в сети любви стрекозу.
Стрекоза же чувствовала перед родителями ответственность за оказанное ей внимание и доверие и не воспринимала свободу как возможность действовать сломя голову. Она благодарно и плавно расцветала прямо на глазах, аккуратно распахивая для семьи как книгу её нового родного человека.
Теперь же эта чемпионка по ироничному закатыванию глаз собиралась покинуть домашний очаг и создать свой. Тысяча и одна смс-ка забивала всю память в телефоне, а такой же набитый чемодан валялся в середине комнаты и заманчиво приглашал плюхнуться на него, чтобы клацнуть замками наверняка. Ну вот и всё.
— Ты готова, детка? — бархатный, но зычный голос Бобби неожиданно показался очень громким в пустоте комнаты.
— Д-да, я просто собирала остатки.
— Эй, потаскун! Тащи её чемоданы до багажника давай, а не болтай.
Луан с зарёванными опухшими глазами явилась как чёртик из табакерки. Хитрая, но вымученная улыбочка скользнула на впалых щеках, обнажая передние крупные зубы.
— Я не потаскун, — надулся Бобби. — На крайний случай в данный момент я — портье, —
важно вякнул он, — или носильщик.
— Ну тогда изнасилуй.
— Это уже настолько изношенная шутка…
— Что аж потасканная. Говорю ведь — потаскун. Дошло?
Луан поправила волосы, глядя в зеркало и, покривлявшись, вышла. Лори закатила глаза и улыбнулась. Бобби оставил семью попрощаться со своим самопровозглашённым боссом, вцепившись в чемодан и несколько сумок. Младшие дети уехали в лагерь, поэтому сейчас Лори брела по длинному коридору к лестнице, осторожно проводя рукой по дверям комнат. Здесь живут они с Лени, здесь находится студия рок-притона и циркового искусства, здесь похоронное бюро спортсменки с маниакальными наклонностями ко всем видам этого самого спорта, вот тут настоящий подиум гламурного зоопарка, а напротив — лаборатория с детскими игрушками. А комната младшего брата показалась особенно далёкой. Прощаться было ни к чему — она в любой момент может вернуться домой, но… Как-то всё равно тяжело отпускать детство.
Мама и папа обнимали повзрослевшую стрекозу и угрожали заявиться в ближайшие дни на новоселье. Линн жевала сэндвич и стиснула загорелые плечики Лори в мужицких и жирных объятиях с запахом горчицы. Луна ещё не встала с постели, а Луан широко улыбалась, глядя в никуда, а Лени едва сдерживала по-детски дрожащую нижнюю пухлую губу зубками, чтобы не разрыдаться.
— Я буквально не навечно же, — засмеялась Лори, когда Лени всё-таки заревела и прижалась к ней.
— Ты моя лучшая подружка, как я без тебя буду-у-у… — выла Лени.
Лори ещё раз поцеловала каждую сестричку в макушку, прижалась к родителям и помахала рукой, усевшись на сидение автомобиля.
— Ну, лети, — шепнула мама, когда Бобби просигналил им в знак прощания и умчался на предельной скорости, забирая за поворотом их дочь.
***
— Это буквально лучший день в моей жизни! Лори счастливо расхохоталась, когда Бобби обхватил её тонкую талию и закружил. Спустя несколько часов, автомобиль, к счастью Лори, всё-таки затормозил у пригаражного столбика и теперь стоял возле нового дома. Калитка звучно, но приятно скрипнула, приглашая новых владельцев пройти за каменную ограду с красивой резьбой. Тропинка до самого массивного крыльца была засажена цветами и искусственной травой. Ладонь девушки, подрагивая, огладила панели нового большого дома — было приятно и шероховато. Ни с чем не сравнить новое ощущение, особенно со стенами старого семейного коттеджика. Облупленная краска и уже отошедшие блоки и рядом не стояли с новёхоньким сайдингом. — Это всё наше, детка, — распахнул дверь в просторный холл Бобби и снова прижал к себе девушку. Бобби Сантьяго был обычным сыном обычной семьи, состоящей из самой обычной мамы, самого обычного папы и самой обычной младшей сестры. Всё было слишком обычно. Кроме его девушки. Лори Лауд — вот кто внёс огромные перемены в его не такую уж и долгую жизнь. Познакомившись с блондинкой, он только и делал, что жил день ото дня только ради неё. Весь мир буквально (как любит говорить его возлюбленная) перевернулся. Бобби выпустился из школы, окончил университет и всерьёз задумался о съезде. Лори эту мысль поддержала, всё-таки встречались они очень давно и новая ступень в отношениях только сблизила пару ещё больше. Начав откладывать с каждой зарплаты, Бобби решился на ответственный шаг: сделать Лори предложение. Но для этого им нужно было подыскать свой тихий уголок, где точно не будет её «домашнего зоопарка» в виде её девяти сестёр и брата. А так же Бобби хотел, наконец, создать свою семью. За матерью осталась приглядывать сестрёнка, так что жизнь начинала улыбаться, когда он слушал заливистый смех девушки и прижимал её в порыве веселья к себе. Мечты сбываются… Главное — верить в них и немного поднапрячься. Лори не хотела, чтобы её покупали. Она любила подарки, но не те, за которые можно было, не задумываясь, броситься в загс. Или в постель. Нет, никакой выгоды ей не надо. Поэтому, она чувствовала себя немного… виноватой. Не вложившись в дом ни центом, Лори решила полностью отдать себя на создание уюта в их новом обиталище и стать настоящей хранительницей домашнего очага. Огромная ванная с душевой кабиной и мини-джакузи, куда её провели первоначально по широкой лестнице, но почему-то сплошь заставленной коробками и мусором по типу обоев и шпаклёвки, заставили просто зажать рот ладонью, чтобы не раскричаться. В домике, где проживали тринадцать человек, ванная была на всех одна. Узкая и маленькая, даже не выставить там собственный скраб для тела или кондиционер. Да что там — шампунь был семейный! А здесь расположился целый встроенный в стену стеллаж с полочками, пока ещё пустыми и дожидавшимися новую хозяйку. — Когда растёшь старшей из одиннадцати детей, позволительно иметь золотую мечту, верно? — вкрадчиво муркнул Бобби, бережно взяв со столика подле ванной каталог. — Хочу всё в зеркалах здесь сделать, чтобы ни одной свободной стены не осталось. Что стены — потолок хочу зеркальный! — Невероятно… Пушистый белый ворс ковра пощекотал оголённые ноги. Лори дала себе чёткое обещание оставаться юной и заботливой девушкой, лишь бы сказка не кончалась. Она понимала, почему остывают друг к другу родители — рутина, ежедневность и серость будней скрашивалась лишь работой. Какие тут ласки и нежность… Постоянные ссоры, тычки и ужин порознь отдалили супругов, заставив их погрязнуть в себе и забить болт на детях. Нет-нет, в их семье такого точно не будет! И если Роберто Сантьяго поставляется только в комплекте с огромной ванной — что же, так тому и быть. Назавтра нужно будет заказать фургон зеркал. Когда сошёл первый восторг от вида недостроенного и, местами, ещё пустого дома, Лори присела на широкую ступень и прижалась щекой к плечу погрустневшего парня. Она попыталась затискать его за нос, но Бобби всё равно как-то отстранёно дёрнул плечом и смотрел в пол. — Бобби? Что не так? — Да вроде бы всё хорошо, — подумав, ответил парень и попытался натянуть улыбку и сделать наиболее респектабельное выражение лица. — Бобби! Я буквально твой близкий человек и хочу, чтобы отныне мы рассказывали всё-всё друг другу, будь то семейный «скелет в шкафу» или дневной психоз на работе из-за уроненной ложки. С самого начала Лори хотела определиться в приоритетах, но решила просто дать их взаимоотношениям спокойно развиваться самим. Оба не хотели банальной «бытовухи», из-за которой распадались многие семьи. Важнее того было умение не только слушать, но и слышать друг друга, уступать, находить компромиссы. Оба не хотели пытаться «переделать» партнера под себя, и принимали его таким какой он есть. — Мне неудобно об этом говорить… Детка, всё, что я заработал, ушло на покупку дома и обустройство ванной. Деньги остались на крайне необходимые вещи, вот я тут составил список и расчёты… Лори чуть слышно фыркнула. Какой же он всё-таки ещё ребёнок бывает порою… В её глазах парень казался совершенно не сформировавшейся личностью, а мальчишкой-подростком, пытающимся сделать самостоятельные шаги в любовном плане, при чём по каким-то старым устоям. Лори не видела ничего плохого в том, чтобы пара жила наравне и делила обязанности точно так же пополам. Все эти устаревшие «ты девушка — ты должна!» или «ты парень — ты обязан!» казались ей дичью полной. Лори не была той, кого модно обзывают «феминисткой». Она просто хотела не зависеть от парня и раскрыться ему как самостоятельная и вполне понимающая личность. Бобби же всё равно считал не правильным жаловаться о нехватке средств или заставлять возлюбленную думать о их дальнейшем будущем. Лори — девушка, а значит она обязана (именно так в детстве твердила мать младшей сестрёнке) хранить очаг и стать уютной домоседкой. Но Лори противилась и, окончив университет, хотела идти работать по специальности. Только вот опыта не было совершенно, если не считать практику. — Я думаю пойти снова работать в «Еду и игры у Гаса», — сказала она, прижавшись щекой к крепкому смуглому плечу. Ребята сидели на ступеньках и думали каждый о своём. И, поспешив поднять наманикюренный палец вверх, призывая к молчанию, чуть покачать головой. — Бобби, я знаю, что ты начнёшь лекцию о том, как не хочешь отправлять меня работать. Но послушай меня, милый, ведь ты знаешь мою позицию — я всё равно хочу хоть немного, но приносить деньги. Они не будут лишними нам сейчас. Доделаем ремонт, я определюсь с профессией чего придумать, и вот уже потом будешь говорить мне о положении дел. Хорошо? — Ну, я не знаю… Я мог бы взять ещё подработку, — поджал губы парень и внимательно прошил тёмными глазами сияющие голубые. — Пупсичек, ты буквально не железный. Не сломаюсь я, протирая стойки и подавая еду. — Нам нужно будет окончить ремонт в холле на втором этаже, да и просто научиться жить вместе. Последнее и было ключевым в жизни ребят. На данном этапе их жизни грозились наступить времена «изучения» друг друга уже как квартирантов и возможность в этом этапе исключить и урегулировать все возможные конфликты, а так же понимания и принятия или же не принятия партнёра окончательно. Лори и без того знала, что Бобби очень часто оставлял тюбик зубной пасты открытым, а ещё вообще не гладил одежду — этим занималась его младшая сестрёнка Ронни Энн. Лори уже была готова принять своего любимого со всеми привычками, мнениями, поведением или загонами и была уверена, что их пара остается вместе, нежели разойдётся. Она так же понимала, что придётся научиться не обвинять, не давить и не упрекать своего мужчину, а более того — любить. Мужчина — не пёсик, он ведь уйдёт к другой и не начнёт строить любящие глазки. Ей если что-то и не нравится в поведении Роберто, но она его любит, не смотря ни на что. И именно это Лори Лауд называла любовью.***
Не теряя времени, прямо после чая, Лори распаковала чистую рубашку на крупных пуговицах и джинсы, а потом поцокала каблуками по тротуару, обшаривая вакансии в телефоне. Дорога заняла от силы двадцать минут, а сам Гас, узнавший девицу, как-то нехотя предложил ей ещё и роль уборщицы. — Денег мало, — мрачно сказал он, — поэтому заменишь весь персонал. — Идёт, — тут же согласилась Лори и быстренько потыкала пальцем в кнопки, записывая обязательные для скорого посещения места по типу больницы, где она ещё раз пройдёт медицинский осмотр, а потом уже у Гаса официально оформится. — Я завтра могу приступать? Бобби вернулся с работы усталый, но довольный. Лори наскоро нарубила овощи и сделала салат, пока в духовке запекались картошка и обжаривался хлеб. Вполне себе девайсовый ужин, решила она и бýхнула на конфорку кастрюлю с водой для чая. — Даже не верится, что мы, наконец, сделали это, — поделилась блондинка и аккуратно потёрла ноготь — прилипшая кожура от картошки чуть не испортила голубой слой. — В ванную пойдём вместе? Увидев небольшое замешательство в глазах Лори, Бобби молча вымыл тарелки и принялся доставать свои банные принадлежности. В комнате, которая послужит в будущем спальней, был высокий натяжной потолок, обнесённые штукатуркой стены и среди чемоданов и сумок валялся двуспальный матрас. Лори накинула на него простынь и помялась — как-то странно ощущать за спиной парня, зная, что он никуда не денется и не отправит ей сообщение в любой момент. Телефон за ненадобностью девушка отложила в сумочку и стала раскладывать в огромном ванном шкафчике и полочках кучу косметики и уходовых средств. Ванную с кипой ежевичной пены она примет завтра, когда дома не будет Бобби. Почему-то всё равно не воспринимался он до конца… Как назвать и подобрать более подходящее слово, Лори думала, стоя под горячим душем. Бобби покрутил ручку и, встретив препятствие в виде закрытого замочка, вздохнул и ушёл в спальню. Лори прикусила губу и подумала, что пока так будет лучше. Лёгкий питательный крем на лицо и руки, невесомая текстура бальзама — на губы, и она вышла, выжимая чуть влажные и вьющиеся у кончиков светлые волосы. Бобби молча прошёл в ванную и даже не прикрыл до конца дверь. Когда в тёмное окно светил рыжеватый фонарь, Лори поняла, что сейчас разревётся. Она развернула платок и промокнула отчего-то влажные глаза, которые больше было некому пренебрежительно закатывать. Странные ощущения и тяжесть в груди стали только сильнее, когда в ванной притих Бобби, закрывший кран. Лори поморгала, откашлялась и, свернув покрывало в рулон, положила его между двумя подушками — своей и парня. Крепче сжав одеяло в руках и натянув его почти до уровня глаз, Лори лежала ни жива, ни мертва. Бобби снял накинутое на плечи полотенце и повесил его на сеточку батареи. Остальная одежда, видимо, осталась в ванной. Он окинул Лори взглядом, заставящим поёжиться, прошлёпал до матраса и перетянул кончик одеяла на себя. Сильная и контрастирующая на белом круглом плечике смуглая рука огладила кожу, чуть потянула вниз бретельку атласной ночнушки, вторая прижала стройное тело ближе к себе, а влажные губы жарко коснулись местечка за ушком, задевая серьгу, и щекотно закололась щетина на подбородке. Прохлада простыни стала более осязаемой, но не остужала, а наоборот — будоражила ещё больше. Гладкие подушечки пальцев огладили живот, а когда рука чуть приподняла гладкую ткань, слёзы брызнули из глаз и в горле стало горько. — Детка, ты что? Бобби тут же вытаращился непонимающим мальчиком на девушку, а потом отодвинул «преграду»-рулон с середины и кинулся с объятиями. — У тебя что-то болит? Лори, что такое? Лори покачала головой и мягко отстранилась. Она даже себе не могла объяснить, почему такой родной и любимый рядом стал таким странным и… чужим? Глуповатый и наивный дурашка-Бобби казался каким-то взрослым мужчиной, а не её пупсичком. Поняв, что дело здесь в нём, Бобби осторожно вытер слёзы с щёк, поцеловал в пахнувший цветочным кремом лоб и ушёл на кухню со словами «Я гляну, отключили ли мы плиту». Лори не сомкнула глаз, так и не дождавшись Роберто к утру. Он встал в пять часов и уже вошкался в ванной, потирая слипающиеся глаза смоченными в ледяной воде руками. Лори в два шага пресекла расстояние между ними и прижалась грудью к широкой спине, сильно обнимая и желая слиться с ним в одно целое, словно сиамские близнецы. — Прости меня, милый. Я как-то перенервничала вчера, что ли, — она касалась губами каждого миллиметра и вдыхала любимый запах. Сонный и смешной, ещё по-утреннему не втыкающий вообще ни во что вокруг Бобби снова был «своим». Он погладил изящную ручку своей и улыбнулся в зеркало. — Я всё понимаю, детка. Главное, что мы вместе. Лори проводила его на работу как следует: с наилучшими пожеланиями удачного дня и буквально зацеловывая лицо. Бобби отправился развозить пиццу — вначале отметится у шефа, потом пересядет в рабочую машину и начнёт это утро с лёгкой и безалаберной улыбкой. Зато день для блондинки не выдался удачным. Стиснув резинкой волосы в тугой пучок, Лори вздохнула и загремела вёдрами в подсобке, набирая воду. Кафельный пол мылся отвратительно — грязная и уже засаленная тряпка оставляла жуткие разводы и перемывать приходилось каждые две плитки по новой. Потом начали заявляться посетители и Лори, дезенфецируя руки, направилась ополаскивать разносы и тыкать салфетки в настольные органайзеры. Несколько малолеток в обеденное время очень громко заценили её смазливую мордашку и длинные ноги, а к вечеру, уже уставшую и сбитую с ног девушку, заставил вскипеть какой-то хам, приложившийся рукой к её заду. — Что делаешь, ты, недоумок?! — взорвалась Лори и пихнула мужчину подносом. Тут же из офиса выбежал Гас и спешно урегулировал конфликт, клятвенно заверяя клиента в том, что подобное не повторится. Зато потом он так разорался на Лори, и, не будь он шефом, сама Лори бы такое устроила ему, что слышал бы весь город. Но нужны были деньги и устраивалась она сюда по собственной воле. Ничего не поделаешь… Лори вдруг поняла, что быть старшей и быть взрослой — совершенно разные вещи. Тяжёлое ведро шаталось в руке, а ледяная вода, — иной в раковине просто не было, — плескалась на ноги, заливая балетки полностью. Лори вздохнула и несколько раз потыкала шваброй в воду, тщательно выжала тряпку и пошла в крайний правый угол. Никогда она не хотела вот так горбатиться со шваброй. И высшее образование сейчас оставалось где-то за пределами забегаловки, в которой она тщательно размазывала грязь с водой. Почему-то хотелось плакать. Спина не гнулась, а ведро, предательски скрипнув, шарахнулось на пол, заливая всё вокруг грязной ледяной водой. Лори швырнула швабру и, всхлипнув, отдёрнула руку. Кажется, сломала ноготь прямо под корень. — Ты что, даже элементарных вещей сделать не можешь? — рявкнул шеф и, поддерживая штанины, на цыпочках подошёл к девушке. — Я тебя и так обычной поломойкой нанял, ты решила здесь всё затопить к чертям? — Простите меня, сорвалось, — так же предательски сорвался, подобно ведру, голос. Бойкий и скептический характер решил не проявляться в данное время. Шеф ничего не сказал, а схватил девушку за руку и потащил к себе в комнатушку. Огромные канцелярские ножницы со стальным хрустом раскрылись и больно обрезали длинный кончик ногтя. За ним ещё одного и ещё одного, тонкими пластинками падающих на пол нескольких сотен, отданных за маникюр. Лори айкнула, когда пошла кровь из-под среднего пальца, а шеф, бросив ножницы, впечатал ей в грудь пару резиновых перчаток и вытолкнул в зал. Мозоли, уже натёртые жёсткими полотенцами и тряпками за день, на изнеженных руках полопались и Лори облегчённо вздохнула, когда опустила руки в ведро с холодной водой. Кафель на полу тоже был прохладный и гладкий, давая истёрзанным ладошкам капельку облегчения. Пластыри на пальчиках ног резко контрастировали с бледной кожей обезвоженной девушки. Лори из последних сил вымыла пол в подсобке и, едва разгибая спину, оставила лентяйку и вёдра на места. Купив домой батон и пакет молока, девушка измученно брела. Наревевшись ещё за мытьём посуды и роняя потом слёзы на чистый кафель, она была совершенно выжата. Бобби лежал на матрасе и похрапывал, опустив руку в пачку с чипсами. Лори закатила глаза и выдохнула, когда увидела гору посуды, оставленную с завтрака, и пустую форму из-под вчерашней картофельной запеканки. — Опять есть нечего, готовить… Она дождалась бурления в кастрюльке и бросила в подсолённую воду обычные спагетти. Сил на душ и ужин уже не оставалось и, слив из макарон воду, она просто накрыла крышкой кастрюлю, отщипнула от хлеба кусочек и наскоро умылась. Чуть позже проснулся Бобби и снова попытался приласкать к себе блондинку. Лори спросонья даже не соображала, чего, собственно, происходит, а потом вдруг дёрнулась, когда прохладный воздух в комнате коснулся обнажённого тела. С ночью всё стало точно так же, как и вчера. Чужой Бобби, чужая жизнь, чужое окружение… — Не надо! — выставила перед собой руки. — Я тебя буквально умоляю — отойди от меня! Зрелость личности определяется как чёткое представление социальных связей и понимания реальных потребностей, которые ничего не имеют общего с сиюминутными капризами и желаниями. В процессе развития Лори не только принимала активное участие в собственных же своих приспособлениях качеств к требованиям морали и нравственности, не обходя стороной пусть и буквально устаревшую, но этику, но и готовила себя к преодолению возможных конфликтов как с обществом, так и с самой собой. Но она не так успешно анализировала возможные конфликты (не бытовые уж точно) с собственным парнем. Бобби, стиснув зубы, взял подушку и вышел из комнаты. Лори проревелась от обиды на собственную тупость и достала телефон. Прежде чем выговариваться Бобби и объяснять ситуацию ему, нужно сообразить самой что происходит и почему с наступлением ночи она боится близости и любого контакта. Поэтому она решила связаться со знающим человеком, который точно мог бы выслушать и направить мысли в нужное русло. — Але? Психушка на проводе, говорит диспетчер, — раздался весёлый голос Ронни Энн, хотя номер Лори точно набрала братин. — Ронни Энни, а где Линкольн? — откашлявшись, протянула Лори, изо всех сил делая голос бодрее. — Страдает — он подавился чаем, а потом чуть не выткнул себе глазилку ложкой. Эй, инвалид, тебя… — Ясен пень, если телефон мой, то меня и просят, — раздался ворчливый голос брата. — Лори? Привет. — Линкольн, мне буквально нужна твоя помощь… — Лори прикусила краешек одеяла. — Обещай не смеяться…
