Глава 11. Линкольн
15 января 2018 г., 01:48
Ронни Энн угомонилась только тогда, когда заставила Линкольна прокукарекать на весь салон несколько раз, вынуждая даже накуксившегося Клайда расхохотаться с тупого положения друга, и только потом убрала карты с выражением лица настоящей невинности. Преподаватель отважно игнорировала происходящее в автобусе, хотя ребзя границы дозволенного не переходила.
Клайд что-то втирал теперь Расти, пытающегося строить опухшие глазки двум девицам из параллели. Тёмные густые кудри друга выгодно загораживали солнце, от которого Линкольн уже не знал куда деться, потому что его настойчиво впихнули на место у окна. Ронни Энн прищурилась и вроде бы утихла на какое-то время. Линкольн понял, что его компания пока не требуется, отвернулся к окну, где уже не слепило полуденное солнце.
Пустынные поля зачастили великанами елями и толстенными деревьями, больше походившие на декоративные дубы. Даже пыльный запах духоты сменился на хвойный, прохладный. Интересно, что когда они проезжали привычные и повседневные места по типу супермаркета, торгового центра, школы, спортивной площадки, то они казались какими-то другими, более мелкими, но важными, хотя ежедневно были огромными и считались неотъемлемой частью жизни. Едешь совсем далеко, даже за пределы города, и уже любые вещи считались не такими-то уж и значительными. Новые впечатления вставали на смену приевшимся, а это впечатляло ещё как! Деревья, дорога, воздух — всё другое, всё не как всегда, даже если видишь это спустя какое-то время. Невольно получалось переоценивать окружение, автоматически тоже ставшее новым.
Над автобусом словно склонились могучие ветви, защищая от палящего солнца. Деревянная табличка с вырезанным на ней названием лагеря приветливо близилась вдали. Ребята дружно заорали и зааплодировали. Мисс Джонсон зашикала на них, но тоже была рада — всё-таки три часа езды давали своё на спинах и на кофточке из синтетики.
Когда же Линкольн, задумавшись, стукнулся лбом о стекло автобуса и с удовольствием обнаружил, что они уже на месте, Ронни Энн злорадно хихикнула. Но картина за окном как-то мало располагала к себе: среди целой аллеи из лесной чащи расстилалась уже заметно протоптанная и изъезженная дорога, в конце которой находились ворота в летний лагерь и парковка с двумя автомобилями, вероятно, принадлежавшими директору и кому-то из воспитателей.
Мисс Джонсон велела всем успокоиться и попарно выходить и строиться перед массивным крыльцом. Проходя через ворота, Линкольн вытащил из багажа чемодан Ронни Энн, свою сумку и рюкзак. Девушка же, бесстыже распихав одноклассниц локтями и как следует наступив на ноги, выбила из крепких рук свои вещи, при этом гордо вздёрнув и без того птичий носик, оскалилась и потопала вперёд.
— Отвали, зая, я сама в состоянии носить кладь, — буркнула она. — Я чё, безрукая?
— Какая баба… — восхищённо раздалось рядом.
Линкольн и сам обычно восхищался своей суженной. Только сегодня её поведение казалось через чур натянутым и нарочито стервозным. Роскошные формы были скрыты за мешковатыми джинсами и толстовкой, не давая и намёка на женственность, а длинные волосы снова стянулись резинкой.
— Девочка, которая с детства командует мальчишками и становится «своим парнем», во взрослой жизни рискует обрести мужчину слабее себя, который, разумеется, будет бояться такую особу; её придётся брать силой или же вечно оставаться под каблуком, — вдруг прошепелявила Лиза. Она поставила под ноги свою дорожную сумку, сняла круглые очки и протёрла их рукавом всесезонного зелёного свитера. — Думай, брат, а нужно ли тебе кроликом трястись перед удавом? Не каждый это выдержит. И не всегда это дело окупается и стоит того.
— Спасибо, Лиз, но я сам, — снисходительно хмыкнул Линкольн. — Я думаю, что мы справимся.
— Это ведь не болезнь и не задача, — фыркнула Лиза, забрызгав слюной его руку, — а особенности характера и гормонального статуса. Нельзя лечить человека от его натуры и судьбы, если ты в неё веришь. Так что пустое дело.
— А тебе-то что с того?
Лиза отошла к своим товарищам и оставила старшего брата в непонятках: с чего вообще она начала такой разговор? Она только долго глядела исподлобья, потом, правда, перевела всё своё внимание на появившуюся особу. На деревянной поступи крыльца стояла высоченная полная женщина с обвисшими щеками, с квадратными очками и невероятно кривыми передними зубами. Вокруг неё расположилась череда двухэтажных домиков с маленькими крылечками, тут и там обмотанных разноцветными тряпочками. Воздух, после привычного жара, незнакомо пах прохладой и растёртыми в руках шишками. Линкольн благоговейно вдыхал полной грудью и облегчённо успокоил себя — лето будет прекрасным.
Женщина оказалась воспитателем по имени мисс Дейви; она хмурила густые чёрные брови и оглядывала каждого нового подопечного, тут и там успевая клюнуть ненавистным взглядом из-под квадратных стёкол.
— Лауд, шаг вперёд! — вдруг грозно вызвала она.
Линкольн, а так же Лиза, Лола и Лана одновременно вышли из строя. По ровнейшему рядку прошёлся глумливый шепоток.
— Кто из вас Лиза?
— Мэм, я, мэм, — Лиза сделала ещё один шаг и стояла по стойке «смирно».
Мисс Дейви заметно смягчилась такому обращению и выдавила кривое подобие улыбки.
— Лиза Лауд поселяется на жильё в отдельный новый корпус, отданный для занятий по дополнительным дисциплинам. Обучающие лагеря, другими словами — летние школы, помогают и позволяют вам, умникам, получать знания и во время отдыха, — как-то гадко брякнула воспитатель и ткнула пальцем в сторону. — Так распорядился директор лагеря.
Лиза-подлиза только кивнула, отчего маленький хвостик на макушке трепыхнулся, и взяла в руки сумку. Она махнула рукой сёстрам и брату и захромала, переваливаясь, к строю очкариков худощавого и в принципе одинакового ботанического вида — прямо как на подбор, — стоящему около серого домика.
— А теперь, когда все невероятно выдающиеся люди, — она с презрением посмотрела на Лизу, — поселены, начнём расселять и вас. Сразу выдам вам несколько правил: нельзя заходить в реку, нельзя выходить за пределы домика без вожатых, нельзя девочкам находится в одном корпусе с мальчиками, нельзя ходить в столовую не во время питания, нельзя устраивать беспорядок и разруху, нельзя ныть…
Ёлки зелёные, а что можно-то? В том году подобных запретов не было. Рядом вдруг появилась низенькая девушка с двумя хвостиками рыжих волос. На бейджике девушки крупно было выведено «Дейзи».
— Мисс Дейви, но Вы же не рассказали ничего из наших планов! — она широко улыбнулась. — Мы будем всё-таки плавать в озере, гулять по лесу, ночевать в палатках, устраивать дискотеки, вечерние посиделки у костра… Так же я перед отбоем дам знать о дальнейших соревнованиях на приз, а пока нужно будет разделиться на племена: каждый отсек имеет четыре домика — по два на парней и девушек. Вам будут даваться несколько заданий на неделю, а в конце смены племя, показавшее лучшие успехи, будет награждено памятным кубком и медалями.
Это народу понравилось — некоторые даже зааплодировали спасительнице. Ронни Энн переплела пальцы Линкольна и свои, а потом счастливо взмахнула густыми ресницами, давая понять, что парень прощён; ничего не сделав, он частенько был благосклонно убран из мысленного «чёрного списка» без объяснения причины занесения туда.
Дейзи выстроила всех в очередь по два человека и, согласно списку, отмечала фамилии и указывала на домик, положенный подростку. Линкольн взял свой багаж и понёс к своему новому месту жительства. Клайд подтолкнул друга локтем и улыбнулся: отдохнём, мол, товарищ.
Внутри было пусто и чисто. Тёмно-зелёные обои как-то угнетали обстановку, делая небольшую комнату ещё меньше. Две двухъярусные кровати, по паре тумбочки на каждую и письменный стол. Вот и всё убранство. Вещи предлагалось расположить на потолочные ниши. Линкольн и Клайд заняли одну кровать, а так как у брюнета была боязнь высоты, Лауд героически забросил сумку на верхний ярус. С ними поселились два парня — красноволосый и нескладный Йокко, а ещё крепко сложенный азиат Рем.
Мальчишки познакомились и стали обмениваться впечатлениями насчёт мисс Дейви. Йокко почесал бритый висок и сказал, что её скверный нрав, возможно, от недотраха или долгой жизни без любви. Рем оспорил, поделившись своей догадкой: постоянно жившая в лесу, мисс Дейви наткнулась на медведя и он заразил её бешенством.
Так, хохоча, дурашливая компания подростков вышла из домика, когда раздался громкий созывающий свисток. Вожатые Сэнди и Майк во главе с Дейзи попросили ребят выстроиться парами и пойти за главный домик (он был двухэтажный и с каменным крыльцом, там, по разговорам, «обитал» глава лагеря) на сбор. Линкольн увидел сестёр и улыбнулся. Близнецы помахали руками и двинулись с девчонками первыми — Лола и Лана попали в группу младших детей от семи до двенадцати лет. Лиза вовсю болтала с полненькой девочкой, кусающей свою губу и постоянно морщившейся. Эта девочка, похоже, была рада, что её заметили и начали общение.
— Эй, Линк, — ткнул его в плечо Йокко. — Ты чего?
— Не могу найти сестру, — продолжая окидывать всех хищными взглядами, Линкольн как коршун вертел головой.
— У тебя их четыре, вроде?
— Ага, вообще-то десять, — ответил за Линкольна Клайд. — Ищите чёрную башку с припизднуто-пессимистичным взглядом на тленную жизнь. Хотя, взгляд вы её всё равно не увидите… Короче, худощавая девчонка с чёлкой на пол-лица. В чёрном. Вот тогда орите и будете самым дедуктивным детективом в окружении.
Линкольн расхохотался и стукнул друга по плечу. Ронни Энн распугала девочек послабее и теперь куксилась где-то на «галёрке», скрестив руки. Линк дёрнулся, когда среди шепотков девочек о безвкусных причёсках или нехватке трафика, услышал тихое:
— У неё настоящий череп на шее, я слышала это от Миранды, она её одноклассница.
— Я думала, что они вымерли. Ирония.
Линкольн оглянулся и увидел смурную Хайку, которая крутила в пальцах цепочку с висевшей на ней черепастой миниатюрой. Рядом стояла Люси. Люси смотрела себе на носки чёрных кед и поджимала губы. Она сцепила руки в замочек за спиной и покачалась с носочка на пятку, потом назад. Потом снова. И снова. Линкольн едва не расхохотался вновь: ну даже привычки его переняла.
Когда Люси была маленькой, она обожала повторять всё за братом, но не позволяла ему копировать себя, ворчливо картавя: «Я сяма такая интересная, а не ты!» И била его лопаткой по лбу. Или книгой, чем угодно, подвернувшимся под руку. Линкольн тогда начинал рыдать и звать маму, на что она хмурилась в сторону Люси и велела сыну быть более снисходительным, мол, она же девочка, она же маленькая, она же не понимает. Люси очень обидно гримасничала и снова нарывалась на конфликт, сидя под столом и прячась от матери, но потом шла обниматься или просто молча посидеть рядом. С годами она стала почти полностью копировать какие-то черты или движения: она жевала ядрёно-мятную жвачку после того, как попьёт ледяной воды или даже во время того, она обожала смотреть шоу, где рекламировали любые вещи и внушали сделать звонок именно сейчас, она ненавидела распахнутые двери и обожала ткнуться куда-то в шею.
Перестав маневрировать с носочков на пятки, Люси быстренько покосилась на Хайку, а потом вдруг подняла томный взгляд на Линкольна. Его даже промурашило с такого выражения лица: сестра, казалось, находится на пике удовольствия, хотя чуть прикушенная губа действительно манила прикоснуться подушечкой пальца и промокнуть кровавую капельку.
«Почему она без юбки или джинс?»
Люси чуть смутилась, оправив крупную спутанную сетку, которая обтягивала её худые ляжки.
«Почему она не надела хоть что-нибудь?»
Люси попыталась натянуть широкую футболку ещё чуточку пониже, тут же оголив острое плечо.
«Почему она стоит такая бледная и развратная?»
Люси капризно выпятила истёрзанные губы и снова уставилась на кеды.
«Почему мне это нравится?»
Толпа поредела; разбирание вещей пройдёт быстро, потому что мало кто взял с собой целую кучу барахла, а потом наступит долгожданный обед. Йокко не спешил отходить от новых друзей, хотя нервно постукивал пальцем по карману джинс.
— А вот и мы, — вдруг гаденько растянул он похабную улыбочку, заставив парней повернуться.
Люси медленно ступала на встречу, постоянно придерживая подол футболки и нервно поджимая губы.
Рем вскинул брови, задержался на ногах сестры, чуть поник, подняв взгляд на грудь, а потом вновь засиял, когда девочка стряхнула волосы с лица.
Она боялась подойти к компании, потому что ненавидела и одновременно боялась людей. Но раз вообще рискнула подступиться, чего обычно не происходило даже когда Люси остро нуждалась в брате, значит дело требует его вмешательства незамедлительно сейчас.
— Люс? — позвал Линкольн и чуть приподнял руки перед собой, словно намеревался подойти к дикому животному и не спугнуть.
Люси сделала шаг назад, но быстро успокоилась и позволила подойти.
— Что случилось? — Линкольн почтительно и медленно опустил голову, не прекращая смотреть в чёрные размазанные матовые оковы, которые грубо обводили испуганные голубые отражения жалобного страдания и отчаяния.
— Я домой хочу, — тихо-тихо, одними губами.
— Ой, Люс, ну мы же только приехали, чего ты начинаешь уже? Не принуждаю тебя знакомиться с ребятами, ты просто попытайся расслабиться и пожить тут, на свежем воздухе, на природе… — понимая, что несёт откровенную чушь, парень всё равно продолжил это внушать. — Потом уже привыкнешь и начнёшь получать удовольствие.
Люси дёрнула плечом и, резко развернувшись, пошла к удаляющейся Хайку. Под футболкой оказались короткие джинсовые шортики с массивной цепью на боку и крупными задними карманами, на которые сейчас воззирали и новые соседи, и Клайд.
— Я б вдул. Обожаю таких нескромных, — раздалось от Йокко.
— Да это и есть его сестра. И она мелкая ещё для тебя. И она дико скромная.
— Оу…
Как-то эти слова разозлили. Клайд, увидев раздражение друга, отстал от идущий вперёд парней и положил тёмную ладонь на белую футболку Линкольна.
— Вечером будет костёр — моё любимое время. Давай девчонки останутся там, в городе. А мы сюда приехали отдыхать, а не злиться или ругаться как клишированные хулиганы.
— Да, извини… Просто я не хочу, чтобы про моих сестёр говорили такие вещи как о…
— Как о… девчонках?
— Я не воспринимаю их девочками… Они как бы… Мои сёстры. Это табу.
Линкольн неопределённо пожал плечами на собственную бессвязную речь и пошёл к Сэнди и Дэйзи, чтобы получить значок. Рядом подоспел Клайд и тоже нацепил ярлычок с названием их племени «Ацтек» на рубашку.
Вообще, парню нравилось это место. Здесь толком не «ловили» телефоны, что заставляло поселенцев почувствовать именно лес и командный дух, а не залипать ежечасно в интернете. Такой своеобразный шаг назад к лагерям, в которых тусили их родители. Каждые четыре домика делились на команды, которые имели огромную отсылку к древним индейским племенам: Ацтеки, Навахо, Майя, Апачи, Гуроны и Кокопа. В прошлом году они с Клайдом тоже получили гордое звание Ацтеков, а в этом, став старше и узнав о индейцах чуть больше, Линкольн принял это как судьбоносное величие.
Ронни Энн получила звание племени «Навахо» и теперь стояла с девицами и знакомилась. Линкольн хотел было подойти поближе, но она предупреждающе прищурилась. Пожав плечами, Линкольн не знал, в какую же ему влиться компанию, потому что Клайд начал насиловать вожатого Майка расспросами о техники безопасности и наличии аптечек.
— Чего паришься? — улыбнулся он Лоле.
Лола была настолько брезгливо скривившейся, будто ей под носом намазали тухлым яйцом.
— Мерзость, — сказала она про всё-всё окружение и, задрав голову, хмыкнула. — Надеюсь, что у них есть элементарная ванная и приличный туалет: не хотелось бы обзавестись насекомышами.
— Между прочим, в средневековой Европе вшей считали «божьими жемчужинами», если вера является для тебя хоть каким-то нейтральным смыслом, — вдруг раздалось Лизино шепелявство. Она поправила очки и, нахмурившись, смотрела на златокудрую сестру, —
поскольку вши несли в себе «христианскую кровь», а не мыться всю жизнь было признаком особой святости — почитай любой среднестатистический учебник истории. А вот чисто с научной точки зрения, которую я, несомненно, принимаю, то педикулёз является самым частым проявлением сплочённого образа жизни и подтверждением любого упущения в плане гигиены. Хотя, в современном мире на чистых волоса…
— Хватит! — завизжала Лола и судорожно вцепилась в блестящие локоны. — Фу-фу-фу, теперь тут ещё большая мерзость и ужас, мне нужно в ванную и поскорее!
Лана сидела на корточках неподалёку и, пусть отрицая, но беспокоилась за Лолу, готовясь сорваться ей на встречу в случае чего и помочь. Линкольн как-то нервно почесал отчего-то зазудевшую макушку.
Голубое небо медленно затягивалось плотными серыми тучами, так что и солнца не видно. Где-то там, над облаками, оно продолжало слабо светить последними лучами, но хоть перестало слепить и без того замученные беспрестанным пяляньем в комп глаза.
Пасмурный день после сытного обеда медленно перетёк в такой же спокойный вечер. Вокруг всё казалось прикрытым лёгким серым покрывалом. Деревья и небо неспеша приглушили цвета. В такую погоду ничто не отбрасывало тени, поэтому и казалось однообразным и слегка наполненным особой прелестью, спокойствием и гармонией: не блестела белыми бликами поверхность воды, перед которой на опушке под ветвями деревьев собрались некоторые отрядные племена перед вечерним костром.
Линкольн смотрел в томительное трепетание огненных язычков и чуть размыл фокус, не думая вообще ни о чём, от чего потом вздрогнул и часто задышал, когда в ухо раздался сладкий шёпот:
— После отбоя во втором домике собираемся, поиграть в «бутылочку» или подобие того. Передай соседу.
Парень даже прикрыл глаза от восхитительного голоска и нежного запаха парфюма. Кристина. Даже смотреть не пришлось, чтобы понять, кому принадлежал шёпот, воздушные медные кучеряшки и пухлые губки. Кристина была его первой любовью. Отличница, красавица и просто эталон женственного невинного обаяния, девушка никому не отвечала взаимностью, просто оставаясь добрым другом. Сейчас же она легко погладила крепкую ладонь своей и, тепло улыбнувшись, качнула головкой на Клайда, захихикала, отвернувшись к своей подруге.
— А разве это не нарушает правила? — буркнул Клайд-зануда. — После десяти часов — отбой, за пределами спален нельзя быть.
— Не нуди, — отмахнулся Линкольн от этого нудла, — лично я схожу, интересно.
Или же больше, чем интересно?
Ронни Энн положила ногу на ногу и спорила с каким-то парнягой, сидя почти напротив. Вожатый Майк распалялся историей, интересной только ему самому, а Сэнди и Дейзи пытались расцепить склеенные жвачкой волосы его одноклассниц. Весело…
— Ты пойдёшь в домик? — заговорщески шепнул Линк Рональде, когда всем велели отправляться на заслуженный покой.
— Ну го.
Пока все гасили свет в своих комнатах, наиболее безалаберные подростки женского пола даже пытались нанести макияж в потёмках. Парни, кучкуясь, брели группами, чтобы не оказаться пойманными вожатыми, а потом пропадали за деревянной дверью.
Линкольн понял, что Клайд совершенно против затеи собраться, поэтому пошёл один. За деревом сидела птаха, чем сильно напугала его внезапным вспорхом с земли. Это оказался ворон. Парень чуть поёжился — ну не являлись такие птицы у него ассоциацией с хорошим. Ворон каркнул, хрипло разразилось эхо.
Дверь скрипнула и, быстро глянув на вошедшего, цепкая рука втащила Лауда за шиворот. В нос тут же ударил крепкий запах алкоголя и дешёвых сигарет.
Полуночное безобразие не предполагал увидеть Линкольн уж точно. Первое, что он увидел, это были закрытые шторы и включенный фонарь, направленный в потолок, а на нём стояла бутыль с водой, отчего на причёсанных волосах расслабленных девиц красиво играли голубоватые блики. Перед собравшимися в круг валялась бутылка от сидра, карты; в воздухе стоял запах пойла, хотя как его добыли чисто физически при таких правилах и почти военной выправке воспитательницы, он понять не мог. Тихий ржач и пошлые смачные чмоканья заставили повернуться вправо. На коленях перед старшеклассником сидела весьма фигуристая девушка и, положив руки на его колени, противно отсасывала ему, не стесняясь десяти собравшихся человек.
— Падай, — похлопала по месту рядом с собой Хайку. Битком набитая комната точно не была пристанищем обычного собрания перед сном. — Возьми вон стакан, там энергетик есть.
— Хайку, а нас не выпрут отсюда? — пожелав показаться немного вальяжно-расслабленным, вопросил Линкольн и потянулся к стаканчику.
— Всё равно умрём, что нам даст отъезд из лагеря? Потише бы сидели, никто бы и не узнал…
Было понятно, что играли на «слабо», при этом придумывая совершенно тупые задания и даже не дожидались, пока узкое горлышко покажет на жертву своей вылизанной чистотой. Девчонка из параллели сейчас возмущалась и под громкую поддержку аплодисментов стягивала трикотажное платьице.
Поначалу все тактично старались не шуметь, сохраняя вполне среднюю громкость, ведь всё-таки домик не был со звукоизоляцией, да вожатые делали обход вечером.
Так тусня и понеслась… Линкольн уже довольно длительное время накачивался алкоголем, пусть и не крепким, но терпким, но когда понял, что его начало конкретно накрывать, парень засмеялся; дым чужой сигареты окутал туманом едва смуглое лицо. Было плевать на то, как же хозяева хаты будут прибирать тут, было плевать, как же те самые хозяева проветрят комнатёнку, было плевать, какую же взбучку им устроят, если поймают…
Ронни Энн вошла под приветливый свист парня, с которым уже покончила (или на которую он кончил, если точнее) вульгарная девочка, но не была принята как комплимент такая «освистка» — Рональда только скептично вздёрнула бровь и навалилась спиной на плечо Лауда.
— А где Клайд? — гаркнула она в ухо, желая заглушить хохот от нового задания.
— А кто его знает…
— Лауд, ты-то чё там сидишь и скучаешь? Уже три желания проиграл.
Линкольн только снова засмеялся и покачал головой. Неподалёку надула губки Кристина и, чуть склонив голову, при этом заставив пушистые волосы качнуться, показала язык, дразнясь.
— Почему в конкурсах не участвуешь? — позвала она. — Боишься?
— Иди, удиви эту самку, — фыркнула Ронни Энн и пихнула своего парня в толпу.
Вполне обадривающий «во-о-о-о-о!» заставил Линкольна взбодриться, а повышенный градус тела начать действовать. Он оттолкнул бутылочку подальше, потянувшись к чёрному пакету с заданиями, который ему любовно протянула Кристина. Ему кто-то даже шутканул, что обязательно тянуть аж два оборвыша бумаги, так как поздно подтянулся.
— Отказываться нельзя, — поддразнила его Кристина, при этом вся подобралась и потянулась вперёд, жаждая узнать, что же выпало Лауду.
— Выпить залпом бутылку пива, — в восторге ахнул Линкольн, — без остановки. Да бле-е-ен, меня ж прорвёт!
Пол-литровая бутылка пива, которую даже любезно распечатали, оказалась в чуть подрагивающих руках, пока Линкольн собрался с духом, чтобы всё же припасть к ней своими губами, саркастично при этом выдохнув себе через плечо. Грязно и мерзко текло пиво по чистой и выглаженной утром футболке-поло, воротник весь оказался залит хмельной влагой и теперь лип к коже, пока кадык, подрагивая, манил к себе присосаться пухлые губы Рональды. Именно пожирающе, никак более или менее, она смотрела на разыгрывающееся представление. Неторопливые глотки один за другим. Больно и яростно обжигали они горло и разносили пылающий жар под уже раскалённой кожей. Из-за дыма стало нечем дышать, а чмокающиеся слюнявые звуки со стороны заставляли сдерживать всё, что сейчас желало выйти обратно.
Кое-как покончив с этой злосчастной бутылкой и едва не блеванув от давления на почти пустой желудок, ощущающий лишь откровенное отторжение к этому уже ненавистному напитку, Линкольн брезгливо сморщился и высоко поднял пустую склянку вверх, переворачивая её в качестве доказательства. Капли, оставшиеся в бутылке, опали на ковёр.
В ответ новые сожители дружно зааплодировали, вскоре требуя выполнить следующее задание, которое буквально подмывало поскорее прочесть его.
— Поцелуй с первым, кто войдёт в дверь. Минимум минуту. А-а-аха-хаха-ха…
Он сам едва успел обрадоваться такому заданию, но вовремя увидел предупреждающий зырк Ронни Энн и обиженную Кристину, которая перемешивала теперь белыми ручками в пакете листочки.
Ждать долго не пришлось. На мгновение даже стало тихо — на мгновение. А потом ликование сменилось лёгким вскриком удивления от Ронни Энн. Тёмная ладонь Клайда придержала дверь и снова показалась на свету, когда уже вошла по злобному и ироничному плевку судьбы… Люси.
— Да не, вы стебётесь! — гаркнул он и замахал руками. — Она ж моя сестра.
От этого известия стало совсем весело. Заюлила и Хайку, которая теперь даже выдавила что-то типа лёгкой ухмылки.
— Тупые алкаши, — у Линкольна от восторга, смешанного с удивлением, ужасом и невероятным принятием чего-то жутко кружилась голова, а глаза настойчиво закрывались под тяжестью век. Он даже дико хотел захохотать, не имея на то должной причины. Хотя, может это истерика. — Тупые вы люди, ироды несчастные…
Люси непонимающе нахмурилась. Пусть и не огромная, но толпа полупьяных людей заставила её притормозить в ступоре, чтобы попытаться показаться невидимкой или успеть снова скрыться за дверью. Клайд так же, правда с ещё не понятной ему радостью, разинул рот от неведания, когда лучший друг потопал, покачиваясь и возмущаясь, в их сторону.
— Считай, что судьба фортит, — язвительно выплюнул Линкольн тихо, чтобы это услышала только Люси, сквозь бурчание для публики.
Она всё ещё тупила, когда он положил руки ей на спину и подтолкнул к себе, чуть нагнувшись и склонив голову. А потом даже обмякла и выдохнула — в открытый рот ткнулся тёплый и отдающий пивом и спиртом брат. От шока она буквально перестала дышать даже носом, словно что-то беспощадно сдавило невидимым грузом лёгкие, препятствуя и глотку свежего воздуха, а не вполне ощутимого перегара, и лишь безмолвно распахнула изумлённые глаза. Правда слегка шокированный от ситуации и собственных действий Линкольн этого не видел — был слишком занят, ощупывая ладонями жёсткие рёбра и чуть шероховатую ткань. Решив прекратить мять в прикусе сухие губы, Линк вжался крепче и протолкнул язык внутрь рта, с удовольствием нащупывая металлический шарик штанги, которой был пронзён не поддающийся сестрин язык.
— Минута, — отчеканил ледяной голос Ронни Энн.
Прервав напористое и жадное изнасилование рта сестры — «поцелуем» действо даже назвать было нельзя, — Линкольн торжествующе поднял ещё сминаемый кусочек бумажки под хлопки и ободрения, а потом вдруг получил по спине, прямо меж лопаток, кулаком.
— Оп-па-а… — протянул он и усмехнулся, услышав заинтересованный хохот.
Люси в ярости сжимала кулаки и замахнулась, чтобы двинуть ещё раз, но уже по пьяной морде, но не достала и её перстень оказался в захвате сильной ладони.
— А если я тебя?..
Клайд вскочил с насиженного места и схватил друга за предплечье, меж тем стараясь вытолкнуть его на улицу. Линкольн не сводил пусть и расфокусированный, но суровый взгляд с сестры и яростно рвал себя изнутри на части.
Ледяной воздух на улице прошил насквозь. Прямо до мурашек и толчка в голове. Внутри бушевало неистовое желание убивать, но сейчас прочь от пьяного сборища подростков утягивали сильные руки лучшего друга, лишая привлекательной возможности ринуться и пообщаться с драчуньей на равных. Она что, не уважает его? Сердце надрывалось в груди, громогласно и быстро ударяя, гоня кровь к бедной голове, которая до сих пор не могла уместить в себе все мысли и чувства, вызванные внезапным сближением и позорным ударом в спину. Она — девчонка, она — слабачка, она и шагу без него шагнуть не может, она — никто и ничто ещё на этом свете, просто беспомощная забитая блошка, которая ничего не добилась и не имеет никакой ценности. Почему же она не влепила оплеуху, не отбрыкивалась, а врезала лишь потом, да ещё слабо и курам, точнее ребятам, на смех?
— Потому что она ещё маленькая. Она не понимает. — Вещал в голове голос, который настойчиво внушал это всю жизнь. Правда, принадлежал он теперь Клайду. Неужели все мысли были вслух? — А ты — подонок, который ради утехи толпы зажал сестру.
— Отказываться нельзя было! — рявкнул на этого непонимающего идиота.
— Да это просто игра! Это даже не официально утверждённое что-то, от чего так же можно отказаться, приведя убедительные доказательства отмены! А это — твоя младшая сестра, а ты её засосал вообще без разговоров при всех! Из-за опьянения и тупо на «слабо». Честь девчонки для тебя куда ниже, чем своя, да?
— Пошёл ты.
Клайд увернулся от сильного кулака только потому, что не выпил ровным счётом ещё ничего. Иначе бы скосило его как Лауда, вон в тот овраг. Неподалёку мельтешил тусклый фонарик, там же послышался разговор Сэнди и Дейзи.
Скривившись от сильной боли и все же насилу отмахнувшись от искр, резко и часто замельтешивших перед смятенными глазами, которые оказались незрячими без разбитых очков, Клайд кое-как поднялся на ноги и, с трудом восстановив равновесие, налетел на друга, впечатав ему в раскрасневшееся лицо кулак.
***
Голова трещала, болела, давила. Всё сразу и вместе, при чём веки казались свинцовыми, а разрывающийся сигнал подъёма, транслируемый на весь лагерь, зычным эхом вопил в затылке. Тихо вздохнув, Линкольн, не открывая глаза, принял положение сидя и помассировал виски. Клайд уже заправил постель и приколол к кармашку на футболке нашивку. Склеенные скотчем очки зияли почти без одной линзы, едва собранной на одном честном слове. — А чё у тебя очко раздолбанно? Клайд с ужасом повернулся к Лауду и, сам того не желая, выдавил саркастичный смешок, который идентично слился с его. Йокко и Рема уже не было, а Клайд не спешил общаться. — Это я ж тебе его разбил? Ну, в смысле линзу… Ты извини, друг, сегодня попрошу маму заказать на моё имя, ты только скажи диоптрии, как сделают — сразу привезут новые. — Не стоит, — сухо отозвался Клайд и, придерживая свои очки, вышел из корпуса. Не успела закрыться дверь и голова коснуться подушки, как резко встало осознание, что он в лагере. И если проспал зарядку — пиши пропало. Наскоро умывшись и переодевшись, парень мимикой показал Сэнди своё раскаяние и быстро втянулся в бегущий вокруг площадки, расположенной прямо за домиками и аллеей декоративных деревьев, строй. Тёплый ветер дул навстречу, а в голове крутились мысли. Блин, ну какой же они всё-таки хернёй занимаются, когда выпьют. А главное, что теперь делать с Люси? Вот уж удружил друг советом найти себе новую головную боль… Но да, он оказался прав, поскольку остальные просто меркли. Что такого в поцелуе страшного, отчего теперь даже холодело тело, пусть солнце всё увереннее раскаляло едва тронутую новой травой землю? Ничего, но если целуешь не сестру, а обычную девочку. А если подумать, что это был вполне братский поцелуй и ничего более? Вполне, если бы он не давил языком на пирсинг и не пытался настойчиво посасывать каждую губу. Он вспомнил сильное сжатие тела в руках, вспомнил этот ужасающий взгляд и нервно трясущиеся руки, которыми она несмело накрыла его предплечья в попытках отстранить. Можно было волне обойтись чмоком, чего же так башню-то сорвало? Линкольн встал восстановить дыхание как и все, а сам ещё раз пытался сложить картинку: он быстро и не отказываясь подлетел к Люси, он крепко вцепился в неё и бесцеремонно впился в чуть приоткрытый от непонимания рот. Бессовестно ещё, кстати, съязвил на её трепетное и душераздирающее признание в любви, которое, вероятно, девочка скрывала и мучила себя же какими-то несбыточными мечтами. — А теперь встали в линию, живо! — рявкнула воспитатель, которая сурово скривилась от вида подростков, пытающихся отдышаться. — Вчера после отбоя вожатые не застали в постелях одиннадцать человек. И это только с нашего отряда! У младших так же недосчитались шесть бессовестных идиотов, которым плевать на правила… Прервав мысли Линкольна, мисс Дейви начала орать. Она поносила всех и вся, прикрывая праведный гнев «установленными правилами министерством». В итоге, раскрасневшиеся и смущённые ребята, которые теперь делали вид, что им безумно интересно смотреть себе под ноги, остались без вечерней дискотеки. За завтраком настроение чуть поднялось: Ронни Энн отрывала от хлеба корки и кидалась ими в парней. Когда в белобрысую макушку прилетела пластмассовая миска, Линкольн обернулся и наткнулся на колючий взор, вновь желающий испепелить его. — Сантьяго, вышла из-за стола, свинья ты такая! — рявкнула воспитатель. Ребята засмеялись, но тут же умолкли, как только мисс Дейви подняла два пальца, что означало требование заткнуться. Ронни Энн разозлилась, но встала и принципиально шарахнула стулом по полу. — Обзываться нечего, министерство вряд ли одобрит. — Вышла, я сказала! Ронни Энн же снова что-то процедила сквозь зубы, а Линкольн указательным пальцем надавил на свой кончик носа и хрюкнул. Реакция не заставила себя ждать: девчонка сорвалась с места и скинула парня с сидения, обрушившись на него сверху и принявшись мутузить куда доставала. Их снова разняли и отругали. Линкольн небрежно дёрнул плечом, когда Майк отчитывал его, оставшегося без завтрака. — Ты понимаешь, что лишаешь собственное племя победы? — спросил он Линкольна. — Вам будут выдаваться деревянные метки, которые копятся у «вождя» — надо, кстати, перед обедом выбрать каждому племени не забыть, — а в конце смены они будут подсчитаны. Тебе за такое поведение и подружке твоей уже был выговор. Ещё один — полетите оба домой раньше, чем я скажу «Ацтеки». Отнесись с пониманием, хватит ребячиться уже. Ронни Энн дождалась, пока шатен уйдёт и обхватила Лауда за шею в панибратском объятии. — Ну чё, зая, понравилось ласкаться тебе вчера? — Хватит, — попросил парень и чуть отстранился. — Ты же знаешь, что они бы не отстали. И я не виноват, что вошла моя сестра. — Да ты и не очень-то сопротивлялся, — выплюнула девушка и больно ткнула локтем в бок. — Ещё раз я увижу её с тобой — вздёрну обоих на её же цацках вот на этом самом дереве, понял? Линкольн закатил глаза и молча пошёл к себе. Между тем, неподалёку Лана прыгала по полосе препятствий, а её подгоняли мальчишки — соревновались, что ли там… Их вожатая передала эстафету другой девочке и была искренне рада поболеть за обеих. Лола понуро сидела на скамейке, но скрестив руки и сцепив зубы — не просто так ей далось право не принимать участие в этой пробежке дикой малышни. Беспощадная весна коварно сжигала и душила зноем. Вцепившись до ожогов, только тогда она явно ощущалась, хотя раньше была ни чем иным, как обязательным явлением после холодов. Притворившись ласковым и нежным, май ошибочно целовал лёгким дуновением корявые тёмные ветви, на которых расцветали сочные и несмелые листья, давая точно понять — скоро тепло и беззаботное время. Но тут же, почти сразу, налетало по-настоящему ужасающее пекло, пощипывая едва только оголённую кожу. Зной можно было полюбить и привыкнуть, если бережно и аккуратно знать, как себя вести с ним. От отчаяния уже не получалось ничего придумать, как крикнуть в след: «Ну давай, дави меня, сожги с лица земли, высуши до последних сил, я сдаюсь!» Казалось, что возможно решать за двоих людей и вести собственную игру, закрывая глаза на то, как сильно она затянулась и перестала быть таковой. Чуть дальше на ход, казалось бы — скоро уже победа, финиш, а там все лавры и надежды на светлое будущее, но… Она не шла рядом. Она стояла на месте и не желала идти следом, при этом заставляя вернуться назад. Обещая скорый конец сложной и запутанной игры, он становился дальше ещё на ход, пропастью разделяющий обоих всё сильнее. Она сжигала мечты и желания, которым уже точно не было шанса исполниться, не предлагала собственных, а только лениво швыряла пепел на ветер. — Моя лестница в небо даже не расшатанная стремянка. Не ступени — лезвия ножа настоящие… — буркнул сам себе парень и пнул ни в чём не повинное дерево, тут же запрыгав на одной ножке и заойкав. — А ты переверни её — на тупые концы ступать безопаснее и более безболезненно. А вообще, зачем тебе стремянка? Сколоти себе новую лестницу под себя же. Люси горько усмехнулась, чуть покачавшись на вперёд-назад, почесала щёку и пошла дальше, разрешая Хайку настигнуть и увести себя в домик, стоящий напротив вчерашнего убежища местных алкоголиков. Перевернуть всё с ног на голову? Или что же имел в виду промозглый скорбный осенний месяц? Никакого тепла и солнца — свинцовые тучи, казалось, облепили небо до конца дождливых дней. В воздухе веет только тяжёлым кладбищенским духом и гранитной серостью застывшей атмосферы. Пусть было влажно и хорошо дыханию, но холод пронзал до колючих мурашек и до нежеланных слёз. Аллея, которую обступили мёртвые чёрные деревья, вела пока неизвестно куда. Октябрь Линкольн никогда не любил. Хотя, был не против пособирать едва только тронутые утренней изморозью ещё не гнилые потухшие от привычных красок, словно их смыли непрекращающимся дождём, листья, да находиться потом в тепле с кружкой чего-то сладкого и горячего. Были дни и пасмурно-тихие, когда хотелось брести со школы чуть медленнее, просто рассматривая умирающую до весны природу. Засыпал только ветер, не деревья, тишина покоряла и к ней почти можно было привыкнуть. Ласково касались ледяной воды тусклые солнечные блики, словно бы и прогреется скоро земля… Но нет. Монотонный и угрюмый октябрь не мог быть тем, кем не являлся. Серым и чёрным сопровождались дни, хотелось поскорее дождаться их окончания — что угодно, только не нырять в эти тяжёлые оковы нарочитой тиши. Зато Люси по натуре своей была вполне понимающая и принимающая. Она точно не двинет во время порыва обняться, скорее же она сама послушно прильнёт, чем начнёт отбрыкиваться. Это было очень не знакомо — послушная кроткость. Умные глаза никогда скептично не щурились — они были безразличны. Никогда не хотелось жить в печали и окружать себя неотступной мраморной оградой, словно торчать надгробием в одиночестве. «Одна часть моей души давно умерла. А другая погрузилась в вечную ночь», — брякнула однажды маленькая Люська и даже закивала для пущей убедительности. Лишь теперь Люси вещала о неимении души человечества, да и отрицала почти всё. У неё совершенно не было интересов, она ничем не увлекалась, ничем не занималась, ни к чему не привязывалась и не имела вообще смысла и желания жить. Линкольн обзывал это подростковым максимализмом, а сама Люси только разводила руками, не намереваясь что-то доказывать или рассказывать. И в самом деле — человек похоронил себя изначально и не желал вылезать из гроба за неимением обычного стимула. И теперь, когда у неё появилась маленькая кроха загорающегося желания и хоть какая-то отдушина стремиться сдвинуть тяжёлую крышку в сторону, он так грубо посмеялся над её неправильными чувствами. Не объяснил, что не бывает такого в нормальных отношениях, не научил, как же правильно расценивать собственные порывы, элементарно не выслушал и не дал сказать, почему она увидела в нём мужчину, к которому что-то имеет. Он просто двинул как ребёнку и наорал, пригрозив ещё родителями. Сейчас же сцена казалась одновременно ужасной, противной и смешной. Нужно было поинтересоваться, а не путает ли она крепкую и тесную родственную связь как к человеку, который в прямом смысле пытается тянуть её волоком по тернистому пути (без преувеличений это подумалось впервые!) с чувствами не родственников. Он даже не объяснил чем это различается. И Люси ничего не потребовала объяснить насчёт вчера. Она даже сегодня увидела состояние брата, который пытался испинать дерево, да дала совет. Что это был совет действовать, понятно сразу, но как расшифровать-то его? Когда Майк собрал старших ребят, два племени смотрели друг на друга искоса. Дейзи встала на строну «Ацтеков», пытаясь помочь остановить кровотечение Клайда из носа — друг, почему-то, снова перенервничал, — а Майк отчитывал нового главаря племени «Навахо» — Ронни Энн. — Вам придётся не только получить новые умения для, я думаю, дальнейшей вашей жизни, — начала рассказывать Сэнди, которая держала в руках планшетку со списком, — но и получить за них значки. Значки будут выдаваться только тем, кто отлично справится с заданием. Пройдёте три дисциплины: технику резьбы по дереву или лепку из глины, за которую наградят всех, кулинарию, которая будет являться весьма неплохим навыком, верно же? И спортивное воспитание, куда включены плавание и обучение нырянию, утренний гимнастический комплекс, а так же соревнования. После, будете уже единым целым — каждое племя, — Сэнди посмотрела на каждое, — а потом вам объединят, вероятно даже с «малышами» — отрядом, где учатся дети с двенадцати лет, более младших, я думаю, пока рано знакомить с этим, — она улыбнулась и покрутила в руках висящий на шее свисток. — Так же значки за поведение, организацию и помощь воспитателю и вожатым, за крепкую дружбу в племени, послушание и содержание порядка в комнате… В общем, мы хотим, чтобы ежедневная рутина не была таковой, а являлась приятными обязанностями на день. На данный момент всё выглядело очень даже здорово. Линкольн был бы рад обучиться новому, да ещё и за поощрение. — Ронни Энн Сантьяго будет вождём племени «Навахо», — сказал Майк и показал ребятам презрительно скривившуюся Рональду. Никто не отрицал этого. — «Ацтеки», выбирайте вожака. Вожак должен быть организованным и взять на себя ответственность за положение дел в клане — что учит вас командной работе и умению не подводить себя и своих остальных соплеменников. — Берегите себя и своих близких, — выплюнула Ронни Энн и улыбнулась на смешки. Она скрестила руки на груди и посмотрела свысока в почти прозрачные глаза Лауда. Он выдержал это насилие и проморгал момент, когда Майк радостно заулыбался ему. — Линкольн Лауд, а почему бы и нет? Линкольн обернулся: «все за одного» держались от него на шаг и улыбались. То есть, вот значит как, да? Ещё и соревноваться с девушкой надо? — Хорошо, — одобрил он вызов. Ронни Энн выпятила губки и поиграла бровями. На сегодня им выдали задания: собрать мусор вокруг поляны и получить значки «За чистоту», сформулировать эдакий девиз для каждого племени, а ещё помочь вожатым младшего отряда организовать дискотеку для своих — кто-то выбрать музыку, кто-то развешать реквизит, который, почему-то, не соизволили развесить до приезда, а кто-то останется непосредственно следить за порядком, благородно при этом пропустив танцы для себя. Вожатые разошлись и дали время на приведение комнат в порядок. Линкольна освистнули и он фыркнул: любимая девочка собрала целую толпу этим звуком. — За мной, Лауд, поговорить хочу. — Я на уборку. И вообще, умей просить нормально, сколько можно уже хамлом быть? — Нудло, — парировала девица, — иди сюда. Линкольн принципиально не хотел позориться при ребятах, поэтому молча прикалывал к груди нашивку вожака — красивый силуэт волка на лунном круге. — Потом поговорим, — отчеканил он. Ронни Энн подлетела в два шага и схватила его за ухо, заставив нагнуться и зашипеть — настолько она стиснула хрящ, аж до красноты. — Ты нормальная? — оттолкнул от себя Линк её и потёр висок. — Народ на тебя смотрит, ты можешь тихонько меня отозвать, а не хамить при всех? Я тебе не псина, чтобы рядом бегать. — Зая, а ну-ка взял свои яйчонки в кулачонку… крохотную, — Ронни Энн не собиралась выдерживать паузу, но мерзкий всеобщий ржач не в тему громыхнул по площадке. Улыбнулся даже Клайд, всё ещё не простивший за вчера, — и пошёл за мной. Ссориться он мне тут собрался. — Ты не права, — тихо, но девушка услышала и издевательски улыбнулась. — Выёбываешься при всех, а потом снова хочешь нормального к себе отношения? Так не делается. — Зая, помнишь как ты делал сейчас своим ртом? — Выражал своё мнение? — Да, — Рональда позволила парню прочистить горло и тихонько поцеловала в уголок губ. — Больше так не делай. Хохот шакалов гнилостно убивал всё: самооценку, отношения, понимание «сейчас». Им не было понятно то, что скрывали двое, что открывалось только на балконе с сигаретой или тогда, когда Ронни Энн в одних трусиках и вытянутой братиной футболке бухала как последняя тварь, пытаясь залить максимилизированную моральную боль и рыдала у Лауда на плече до утра. Им не было понятно то, что девушка выжимала последние капли и срывалась лишь затем, чтобы или прекратить оставшиеся задатки под названием «отношения» или уже пересмотреть их и начать сначала. Они просто выдавливали смех затем, чтобы скрасить нелепую ситуацию: девка, имеющая привычку не оправдывать собственное поведение, и её послушный каблук, пусть и умный, пусть многими любимый, но так легко и безболезненно унижаемый.
