Глава 12. Лола и Лана
17 января 2018 г., 02:25
до лагеря
Лола растирала больную ногу лосьоном, которым умащивала всё тело после душа; сладкое миндальное молочко лёгкой текстурой придавало чуть загорелой коже красивый блеск. В дверь поскреблись, а потом, пошуршав ещё чем-то, вертикальное положение замочка изменилось на горизонтальное, тем самым вынуждая Лолу чуть напрячься — кто-то просунул что-то тонкое в механизм и отворил дверь. В ванную просочилась Лана, которая, окинув позу сестры быстрым взглядом, сунула канцелярский ножик в один из бесчисленных карманов на камуфляжных бриджах и шагнула к рулону бумаги, о который начала вытирать пальцы. — Раковина на кухне занята? — не глядя в сторону сестры, визгнула Лола и потянулась к бюстгальтеру; тонкие пальцы осторожно огладили нежно-розовое кружево на лямках. — Обязательно переться сюда, когда закрыто? Не просто ведь так двери стоят в домах. Лана молча вымыла руки уже с мылом, тщательно отёрла их о футболку и автоматически перехватила крепёж на спинке топа, помогая Лоле зацепить крючок. В эту модельку не требовалось пихать вату, здесь был уже предусмотрен пуш-ап, но минус комплекта заключался в том, что слишком жёсткие лямки до крови продирали нежные плечи. — Хватит уже мне помогать! Я сама могу элементарные вещи проделать! — рявкнула Лола и потянулась к воздушной тунике. Лана села на бортик ванной и внимательно глядела на синяк, украшавший всё колено девочки. Лола тоже глянула на гематому и передёрнула плечами. — Придётся лосины надевать, чтобы скрыть это уродство, — зачем-то оправдалась Лола. — Он тебя нисколько не портит, — с деланным безразличием хрипнула Лана. Лола поморгала длинными ресницами, потом словно сморгнула оцепенение и сунула ноги в узкие розовые штанины, которые обтянули бёдра как вторая кожа, становясь похожими на крепкость сложенных друг на друге рук сестры. — Я там фарш очень крутой приготовила: курица и картошка тёртая с яйцом. Котлеты лепить буду, хочу парочку бургеров сделать. Тебе лук класть? — Лан, я не буду есть, — девочки держались очень сухо и очень вежливо друг с другом по какому-то немому соглашению. — Я на вечеринку к Рози. Холодные летние дни были под стать настроению. Солнце светило только до четырёх часов дня, а после скоропостижно скрывалось за свинцовыми тучами. Город уходил в тень. Кухню медленно окутывала полутьма, за окном собирался дождь — уже раскатисто бурчал гром. Невыносимая жара стояла на кухне, от чего шкворчащее в сковороде мясо только усугубляло положение. Лана открыла окно и со стоном вдохнула порыв ветра, ударивший в стёкла запахом сырости и холодом. Лана буквально молилась, чтобы пошёл дождь, а лучше ливень, а лучше с градом, а лучше на целую ночь. Она был уверена, что таким образом ей удастся удержать Лолу дома. Лола вела себя отвратительно и Лана насильно измывалась над собственным самолюбием: уступишь же, слабачка сопливая, всё равно побежишь стелиться перед этой истеричкой. И держала себя в руках. Лола от неё отказалась, она не против. Она вполне самостоятельный человек, который вёл полноценную жизнь без истерички. Но почему же так долго длятся сорок два часа? Тьма сгущалась. Молитвы Ланы были услышаны: как только Лола, держась за перила, ступила на лестницу, на улице загромыхало ещё громче, а на землю обрушился дождь. Именно поэтому Лана жутко и до дрожи теперь влюбилась в пасмурную погоду. Ветер с улицы заставил круглые плечики поёжиться, а розовые пухлые губки в жирной земляничной помаде поджаться. — Ну-ка, ну-ка, живо обратно, никаких вечеринок, что за разгульство? Тем более я не проверила твой чемодан с одеждой, — мама, любимая мамочка… Она сурово окинула Лолу предупредительным взглядом и ткнула пальцем на окно. — Лана, прикрой форточку, ужасно дует. Лола тоже изнутри как-то ликовала. Ей не очень-то и хотелось идти на дом к старшекласснице, у которой она не думала о положении дел. Всё-таки, окружение старшеклассниц — старшеклассники, это можно понять даже без укуса Капитана Очевидности. Несмотря на положение девочки-которая-ведёт-себя-сдержанно-и-высоко-чем-нужно-в-её-годы, Лола всё равно оставалась малолеткой, которая спала, сжимая в объятиях мишку и любила раскрашивать единорогов. И вряд ли взрослые пьют лимонад, да играют в финты или твистер во время своих тусовок. Ей уже давно не шесть — все одиннадцать. Огромная разница для девочек-ровесниц и её самой. У неё уже лифчик второго размера, в который она тайком от сестры пихает вату, да короткие юбки на смену длинным принцессиным платьям. — Линкольн! Помоги мне собрать чемодан для лагеря, у меня ногти накрашены! У неё голос охрип от долгого молчания, пусть даже они с сестрой и перекинулись за сегодня парой фраз, а растрёпанные волосы и синяки под глазами — не помог даже консилер, — мучительно отражались образом привидения в зеркальце. Она снова не спала — ждала кого-то. Или чего-то. Чавкающий звук давно не слышался в комнате — Лана спала в гостиной на диване. Здорово кого-то сильно обидеть, а потом насиловать себя мыслями с раскаянием, но ничего не делать для попытки извиниться и наладить отношения, верно? Никто не оставлял шуршащие упаковки под кроватью, да и привычно не пахло гнильцой от яблочных огрызков. Сорок два-почти-три часа тянулись мучительно. Линкольн стиснул зубы и выдохнул. Он, кратко стукнув, вошёл в комнату и улыбнулся Лоле, которая уже вполне могла ходить после ушиба сама, но помочь упаковать вещие состояние позволяло. Перед дверью раздались шаркающие шаги и сердце забилось как ненормальное. Лана даже дёрнулась, когда почувствовала нервное и суматошное биение в груди, потом едва глянула на побледневшую сестру и бухнулась около своей койки на колени — тоже собрать барахло. Брат медленно перевёл взгляд с одной на другую и хмыкнул: поссорились. Серьёзно и надолго. — Хорошо, солнышко, давай только побыстрее закончим, мне некогда, — сухо сказал Линкольн. Пронзительные голубые глаза в обрамлении густущих ресниц жалобно смотрели на загорелую спину, обтянутую драной майкой-алкоголичкой, а потом прикрылись. На смену им уже в Линкольна впёрся яростный взор: ненавидящий и властный, привычный и обычный. — Ты освободишься только тогда, когда будет нужно мне, это во-первых. Я буду говорить, а ты складывай. Начнём… — Лола нахмурилась и постучала пальцем по губам, выплёвывая слова. — Для начала на самый низ упакуй мне полотенца: для рук, для ног, для лица, для тела, для… кхм… гигиены более глубокой, для волос, и… — Блин, да тут полотенца для рук хватит на всё твоё тело, — Линкольн ошарашенно глядел на махровые и ворсистые кусочки ткани разных оттенков и не верил в реальность происходящего, но на всякий случай смущённо фыркнул и расстегнул сумку. — Тихо, и так забыла… Для какой-то ещё фигни… — усталый и надломленный голос дрогнул, снова становясь безэмоциональным и нарочито властным, — а, Лана, это твоё. Лане в лицо прилетело голубое махровое полотенчико, а в Линкольна несколько расчёсок и мусс. — Так, принадлежности для душа и лица я сама соберу, ты мне сложи пока розовую сумочку и платье цвета джеральдин, хорошо? Оно на вешалке висит, на плечиках. Линкольн раскрыл шкаф и встал в ступор: если не сотня, то половина числа почти одинаковых розовых платьев точно сейчас трепетала на штанге, накрепко зацепленная за вешалки. И среди этого богатства нужен именно джера… джедва… В общем, задача напоминала какой-то квест, в котором обязательно нужно было выиграть. Иначе Лола разозлится, и начнётся апокалипсис. Лола украла несколько мгновений смущённого Ланиного лица, пока та усмехнулась, переглянувшись со старшим братом и качнув головой, и потом стиснула в побелевших пальцах нить жемчужных бус. — Я пока достану нужную сумочку, а потом посмотрим, какое платье подойдёт более точно, — широко заулыбался Линкольн, разговаривая сам с собой, не выдерживая напряжённого молчания в комнате, и, похвалив себя за сообразительность, раскрыл секцию… — Это, блять, задача со звёздочкой что ли? — рявкнул он; крик потонул в хриплом хохоте Ланы: розовые сумочки не очень-то различались друг от друга. — Лана, дай мне пожалуйста кисточку для тональной основы, она у тебя под локтем. Лана не глядя взяла одну из веера рассыпанных кистей и запустила ею в сестру. Вежливый и одновременно надменный тон бесил. — Ты что, тупая? Это, между прочим, кисть для растушёвки теней, — Лола едва сдержалась, чтобы не разораться и отправила вещицу обратно. Лана увернулась и хмыкнула. — Я же сказала «пожалуйста», тебе так впадлу угодить мне? — Ага, вот оно! — Лана пососала палец и ткнула им вверх. — Я всегда пытаюсь тебе угодить. Почему? — Потому что… Потому что… Обе задумались. С чего, действительно, Лола приняла на себя роль командора, а Лана её непоколебимо слушалась? Когда это началось? Девочки уже и не помнили. Но точки над «i» встали у обеих. Лоле захотелось плакать от злости на сестру и от обиды на себя саму. — Так вот, время твоего негласного правления окончена. Наступает новая эра, и мне нужен престол. Лана, презрительно кивнув головой в знак почтения, взяла скейт и аккуратно закрыла дверь. Вслед её полетела подушка, а потом и каталог, журнал, ручка, в общем всё в пределах досягаемости Лолы. Линкольн тихонько отложил в сторону сумку и опустился на постель сестры. — Ты считаешь правильным то, как ты поступаешь с Ланой? — Если я попрошу почитать мне правила поведения, я тебя обязательно приглашу, — огрызнулась Лола. — Ты решил мою проблему со служанкой? Линкольн даже задохнулся. — Лола, пойми, ну так нельзя! Нельзя так поступать с людьми, нельзя так вообще думать! Это не нормально, это просто вопиющий ужас! Никто тебе в прислуги не нанимался, мы — семья, Лана — твоя самая родная девочка, почему ты решила, что имеешь право вообще допускать подобный тон? Сними корону, ты ведь даже не дочка олигархов, которые случайно путают тиару со шляпкой и кичатся родительской удачей. Он встал и вышел, хлопнув дверью. — О, да? Тогда и ты мне больше не угоден, милый братик. Я найду на тебя управу, будь покоен, — Лола оскалилась и глянула исподлобья в зеркало. — Покоен, покоен… Хм…***
В лагере новая жизнь не радовала. Лола конечно понимала, что спа-отеля и программы полного релакса ей никто не обещал, но знатно застиранное покрывало на койке внушало мало доверия и кучу брезгливости. Лана плюхнулась на кровать напротив, два яруса сверху оказались пока не занятыми. — Ну, и что я буду тут делать? — фыркнула Лола, расправив пальчики веером и скривившись. — Отдыхать от городского гула и учиться дружить с командой, — сказала Лана. Она очень странно посмотрела на сестру, но потом принялась распаковывать вещи, плюхнувшись прямо перед тумбочкой на колени. — Вести себя учиться, ну так, по мелочи. Вначале Лане очень понравилась комнатка: небольшая, но очень уютная, непривычная такая. Больше всего приглянулось огромное окно, почти во всю стенку между кроватями. Оттуда виделся большой-большой и зелёный лес. Но именно, что понравилась их обстановка только вначале — днём. А к вечеру, когда новизна окружения уже прошла, стало как-то зловеще и изменчиво. Зелёные обои потемнели ещё больше, а за окном тихо, где-то среди деревьев, вдруг зашелестел мелкий дождик. Сестра лежала напротив, нацепив на глаза шёлковую маску для сна. «Верхние» девчонки спали: плотненькая Мэри сопела как медведица, а тощая, с вытянутым удивлённым лицом Полли — как старая собака во время плохого сна. Хотелось подойти к Лоле, тихонько провести подушечками пальцев по костяшкам: «Можно к тебе?» Хотелось понюхать, какую же увлажняющую субстанцию маски она нанесла сегодня на и без того чистое и ухоженное лицо. Но положение дел никогда не изменится, если не собственноручно его менять. Пусть даже и жертвуя многим. Внезапно ночь стала совсем тихой. Чёрная и замершая, она осторожно посветила единственным бликом белой луны, а потом скрылась за мглой небосвода — ни единой звёздочки. Тёплая вода в реке тоже была чёрная и теперь различалась только по начавшемуся стрекотанию насекомых. На утро после завтрака им устроили полосу препятствий, разделив новых «односельчан» на команды и одновременно выбрав вожаков племён «Майя», «Апачи» и «Гуронов». Самые маленькие дети от семи до одиннадцати жили отдельным отрядом и отдельным племенем «Кокопа». Звание «Ацтеки» и «Навахо» почётно занимали старшие ребята, которые входили в племя с пятнадцати лет. Лола и Лана попали в одно — «Апачи». Лола презрительно хихикнула и сунула нашивку с названием в карман, словно не желая быть причастной к этому театру. Их решили первыми повести в лес, чтобы хоть немного познакомить с обстановкой, в которой придётся прожить неполный месяц, а уже через несколько дней вернуться для замечательной прогулки с ночёвкой в палатках и костром. Вожатая Бекки улыбалась и строила девочек с мальчиками, которые переоделись в удобную для вылазки одежду: в основном это были камуфляжные майки и бриджи, а так же слои кремов от насекомых и бейсболки. Скрещенные на груди руки Лолы с изящными стразинками на ногтях и воздушное короткое платьице с легкомысленными туфельками на невысоком каблучке заставили их старшую подругу нахмурится. — Ты переодеваться почему не пошла? — А что, я плохо выгляжу? — Лола взбила руками золотую копну и надменно скривилась. Девушка только растерянно посмотрела на Лану, которая помогала ей с утра и вместе с вожаком племени «Апачи» мотивировала почти всех участвовать в утренних соревнованиях. Лана поджала губы, но ничего не сказала. Только тихо вздохнула и скосила взгляд на носочки с жемчужинками на туфлях. Лола всё ещё грозилась выплюнуть что-то ядовитое и обидное, поэтому вожатая только пошла в начало ряда. Строй шёл идеально ровным и чинным только по тропинке. Когда трава стала уже прикрывать коленки, мальчишки, получив разрешение, разбежались по поляне, а девочки почти разом присели — поглядеть ягоду. Лана смотрела на крохотных мушек, которые мерцали перед глазами, а потом, поднеся палец ко рту, подошла поближе к склонившейся над ней задумчиво шелестящей от ветра сосне. Запахи сухого, будто даже пыльного, валежника и травы переплетались с свежестью реки. Лане безумно хотелось окунуться в чуть тёплую воду и резвиться там, пока ноги и руки не будут скованны судорогой. Она подняла красивый гладкий камешек, счистила ногтем нежную пушинку налепившегося на него мха и погладила. — А что это за трава такая? — спросила у вожатой Мэри — соседка близнецов. — Э… Ну… Девушка глупо хлопала ресницами, когда смотрела на острые тройные листья, которые покачивались на сочных стеблях и утопали корнями в реке, в которую ребятам было строго-настрого запрещено входить: послезавтра они зайдут в воду, но с более обжитой пляжной стороны. — А это стрелолист, — прищурилась Лана и присоединилась к разговору. — Украшение такое, как кувшинка или что-то такое. Кстати, можно их собрать, а потом запечь клубни — будет не хуже картошки. — Ты в природе разбираешься, да, Лана? Умница какая, — похвалила вожатая и улыбнулась. — Когда пойдём в ночной поход, можешь рассказывать ребятам об окружающих растениях, я думаю, что перед страшилками у костра это будет очень замечательно. Лана зарделась от похвалы, скромно отмахнувшись и буркнув что-то типа «да ладно, ничего такого…». Но предложение приняла и была очень довольна собой. Она привычно дёрнулась на гордый взгляд, желая получить одобрение в светлых глазах, но не увидела там ничего. Только безразличие и снисходительность. Лола непонимающе пялилась на разбесившуюся малышню — иначе она не могла понять восторг и дикие визги во время догонялок, а потом с хныком шлёпнула себя по предплечью — на неё уселась мошка. Пауки, комары, мошки, липкая трава… Фу! И это на фирменных туфлях? Она чувствовала себя настоящей белой вороной, особенно когда похвалили замарашку-Лану за какую-то там траву. Если бы это был конкурс красоты, то Лола с закрытыми глазами отличила оригинал сумки от подделки. Если бы это было чаепитие, девочка научила бы всех этикету. Но им предлагалось только прогулка, какая-то кулинария и лепка, как в садике. Тупость и время в пустую. Лане очень нравились величавые исполины-деревья, живописные полянки, сплошь в мелких ярких бутончиках цветов, мягкий мох, в который, как в пышную перину проваливалась нога… комары её совсем не ели, хотя были крупными, они больше лезли к психующей Лоле, желая растравить накуксившуюся девчонку посильнее. Или же просто им пришёлся по вкусу букет пятого аромата «Шанель». Лола почему-то повернулась, по инерции ощущая, как её буравят в спину взглядом. Так и есть. Ещё более недовольная Люси затравленно глядела на Бекки, которая что-то ей внушала, и тихонько отступала к златокудрой сестре. — Девочки, не ссорьтесь, помада у меня — высокомерно произнесла Лола и подплыла, насколько это позволяли туфли и трава. Она достала роскошный золотистый флакончик с нюдовой помадой из кармана сумочки на плече и обвела губки. Лола уже поняла, что простенькая конопатая Бекки её как-то то ли побаивается, то ли сторонится из безопасности, но давление на людей и манипуляция — и есть Лола. — И что же у нас здесь происходит? Бекки очень не понравилась эта истеричная и гордая девчонка. Малявка брыкалась второй день, не желая идти на единый контакт, но было в ней что-то, от чего даже колени трусили. — Ничего, втягиваю девочку в разговор, — сказала Бекки и, аналогично Лоле, подступила ближе. — Не хочет гулять, а ещё утром не явилась на зарядку. — Если у Вас, Ребекка, хватило мозгов заявиться на работу с детьми, значит, не смотря на юный возраст, у Вас есть педагогическое хоть какое-то образование, — процедила Лола. — Понятие как «интроверт» и «социофоб» Вам знакомо? Знаете как работать с такими детьми? Их не следует принуждать к жизни со всеми, это так не работает. Индивидуальный подход есть даже в министерстве образования, не то что у… — Лола фыркнула, — вожатой. Пересмотрите свои методички, но насильно кидая подростка в толпу — загоните же его на дно сильнее. А вместе с ним и свою репутацию, обещаю. Это такой дружеский советик на будущее. Лола схватила сухую ладонь в свою и отошла на приличное расстояние. Люси как-то даже полуусмехнулась. — Спасибо, что ли. — Не обольщайся, я не для тебя это делаю. Погано смотреть на то, как твоего родственника облаивает девица, пользующаяся бытовой косметикой из супермаркета, — Лолу даже передёрнуло. — Чё у вас тут? — тут же подлетела Лана. Лола не успела ответить, потому что их всех позвали обратно. Скверное настроение вожатой не давало мальчишкам возмущаться. Интересно, почему дорога домой кажется длиннее? Потому что старый корпус — не дом? Лола начала спотыкаться и путаться каблуками среди травы и поросли, а потом обнаружила, что натёрла ногу до крови. Попробовав пойти босиком, девочка наступила на шишку, поэтому пришлось обуться. Строй ускорился и обошёл застывшую девчонку; Бекки даже чуть-чуть позлорадствовала с человеческой точки зрения. Лола вдруг громко ойкнула и неловко повалилась в папоротник. — Ты чего? Я тоже хочу поскорее под землю, но не здесь же. Люси села на корточки и с каким-то ужасом посмотрела на вторую ногу, чуть вывернутую. Лана тоже подошла ближе. — Я в какую-то дырку провалилась, не могу ногу вытащить, — капризно буркнула Лола и попыталась пошевелиться. — Блин, босоножка упала! Совместными стараниями сестёр нога была извлечена из земли. Хотя обе невероятно хотели поспешить за группой и оставить на ночь эту принцесску в лесу совершенно одну. — Больно? — жалобно позвала Лана. — Нет, — Лола пошевелила ступнёй, но всё равно оставалась недовольной. — Это была моя любимая пара туфель, нужно достать обувку! — А зачем ты попёрлась в лес в любимых босоножках-то? — Лана, заткнись и думай! — упёрлась Лола и, подумав, опустилась на четвереньки, пачкая белые колготки о землю, пытаясь что-то разглядеть в земле. Тупое Лолино упрямство не на шутку разозлило Лану. Что прикажете делать с этой врединой? Закидывать на плечо и тащить до домика? Так она не сможет удержать вес, аналогичный своему на руках! На помощь вдруг пришлась молчаливая Люси. Она осторожно убрала тонкими пальцами чёрные прядки за уши и тоже, приоткрыв рот, сунулась к отверстию. — Лола, я бы не советовала туда заглядывать. А вдруг это чья-нибудь нора и зверушка сейчас тебя поранит? А ещё за территорией лагеря есть заброшенное кладбище, по правде говорю, мне Хайку рассказывала, а что, если и здесь кого-то внезаконно хоронили? Плевать даже, что лагерь. Нужные слова заставили Лолу с визгом отскочить от норы. Лана с благодарностью улыбнулась старшей сестре и сняла свои кроссовки. — Обувай, — буркнула она и попыталась идти босоногой — носки остались в тумбочке. Пройдя несколько метров, Лана поняла, что для неё дорога превращается в пытку. Она постоянно наступала на острые ветки и шишки, спотыкалась и била ступни с пальцами о корни деревьев, а острая как бритва трава резала кожу между пальцев и хлестала вслед. Но она мужественно брела вперёд, стискивая зубы и сдерживая стоны. Казалось, что они решили обойти лес полностью, а не идти отставшими от соплеменников. И когда силы и запасы мужества были на исходе, девочки неожиданно вышли на опушку и увидели всё ещё не ведающую о их отсутствии группу. Лана, уже хромая хромая на обе ноги, шла с одной мыслью: дойти до комнаты в домике и упасть. Лола только хмурилась: сама ведь поссорилась с ней, Лолой, а теперь отдала ей обувь и спотыкается как кобылка. Ну и ладно, её никто не принуждал к такому милосердию. Едва выстояв и выслушав распорядок дальнейшего после обеда дня, Лана закрыла дверь их комнаты и плюхнулась на койку с жалобным стоном: — Ноги! Она не была в состоянии пойти на обед, попросив Мэри сказать их вожатым, что на солнце у неё разболелась голова, а сама пойдёт в медпункт. Но Лана, разумеется, не была в состоянии этого сделать. Ступни пульсировали, а выковыривать из ранок камешки и соринки не получилось — не было даже перекиси с собой. Вдруг в комнату вошла Лола со свёртком в руках. Она, отставив тот на тумбочку, жалобно попросила разрешения приблизиться. Почти стиснувшиеся в кулак пальчики правой руки образовывали собой кольцо. Просьба позволить подойти. У них были такие понятные только им жесты с детства. Линкольн, однажды увидев такой, удивительно спросил, зачем же Лола хочет подрочить невидимый пенис в сторону Ланы. И огрёбся от обеих. Если близнецы находились в ссоре, то было плохо всем. Но если кто-то вставал между ними — они скоропостижно и немо мирились, объединяясь против бедолаги, и делая жизнь окружающим ещё хуже. Лана подняла глаза к потолку — валяй. Лола распаковала бутылёк с обеззараживающим раствором и обильно промокнула бинт, которым прижалась к ранам зашипевшей Ланы на первый раз. Потом она своим тонким пинцетом для бровей бережно повыковыривала особенно мелкие соринки, которые было возможно достать, промыла ещё раз, а потом намазала мазью и забинтовала. — Где ты взяла бинты и мазь? — спросила Лана, у которой от голода даже заурчал желудок. — Слышала Мэри, которая отмазывала тебя от столовой. Я не тупая, поняла, что к чему. — Серьёзно? — фыркнула Лана и сняла резинки с двух хвостиком, взъерошив короткие светлые волосы, в которых тоже затесались веточки. Лола вытащила столовскую тарелку со скудными макаронами и котлетами. Ещё был целый ворох кусочков хлеба со сливочным маслом. — Ты оплатила проживание, а значит, что имеешь право на еду, даже если ты не в состоянии идти кушать сама. Это пришлось втирать даже директору лагеря, — Лола хихикнула, вспомнив лица персонала, когда она достала из сумочки картонный складной пакет и сунула туда тарелку. Ничего противозаконного она не делала. — Нигде не прописано, что посуду уносить нельзя, но мы её, разумеется, вернём — зачем нам дешёвая тарелка? Суп я не смогла упаковать, надеюсь, что наешься — тут и моя порция, макароны я не ем. Они сидели бок о бок на койке Ланы, вдыхали специфический запах мази и жевали котлеты. Каждая думала о своём. Лана, морщась от тупой боли в ногах, мечтала о скором перемирии, но не желала давать согласие на него первая, а Лола, чуть кривясь от тёплой мясной корочки, жалела, что не достала любимую туфельку.
